– Не может быть… – прошептала она, снова вводя пин-код. – Опять ошибка.
– Нет ошибки, – раздался за её спиной знакомый голос. Это был муж. – Счёт пуст. Мы должны поговорить.
Валентина обернулась. Виктор стоял у двери банка, руки в карманах куртки, лицо спокойное, даже равнодушное. Она знала это лицо тридцать два года. Видела его усталым после ночных смен, радостным на свадьбе дочери, испуганным, когда сын попал в больницу. Но таким она его не знала. Чужим.
– Что ты несёшь? – Валентина посмотрела на чек из банкомата. Ноль рублей. На счету, куда они складывали деньги с девяносто седьмого года, было ноль рублей. – Виктор, это какой-то сбой. Там должно быть…
– Два миллиона четыреста тысяч, – закончил он. – Знаю. Я их снял. Позавчера.
Мир качнулся. Валентина схватилась за холодный корпус банкомата.
– Как снял? Это наши деньги. Общие. На старость. На внуков. Мы же…
– Были твои, – перебил Виктор. – Теперь мои. И ещё. Я подал на развод. Документы придут на этой неделе.
Он развернулся и пошёл к выходу. Просто так. Как будто сообщил о смене погоды.
Валентина не помнила, как добралась до дома. Села в маршрутку, проехала свою остановку, вернулась пешком. Ноги несли сами. В голове пустота, только одна мысль билась, как птица в клетке: не может быть, не может быть, не может быть.
Дома всё было на своих местах. Его куртка на вешалке. Тапочки у порога. Недопитый чай в его кружке на кухонном столе. Но Виктора не было. Валентина прошла в спальню. Его половина шкафа зияла пустотой. Исчезли костюмы, рубашки, даже старый свитер, который она связала ему двадцать лет назад.
Она опустилась на кровать. Пальцы сами набрали номер дочери.
– Мама? – голос Оли был встревоженным. – Что случилось? Ты странно дышишь.
– Оль, папа… Он забрал деньги. Все. Со счёта. И… Он уходит. Сказал, что подал на развод.
Тишина. Потом:
– Мам, ты сейчас дома? Я еду. Сидоров отпустит с работы. Двадцать минут.
Оля приехала через пятнадцать. Влетела в квартиру, обняла мать, и Валентина наконец расплакалась. Не рыдала, а плакала тихо, безнадёжно, как плачут, когда понимают, что ничего уже не исправить.
– Мам, объясни по порядку.
Валентина рассказала. Про банкомат, про холодные слова мужа, про пустой шкаф.
– Два с половиной миллиона, – медленно проговорила Оля. – Это же вся ваша жизнь. Вы копили с того года, как я школу закончила.
– С девяносто седьмого, – кивнула Валентина. – По десять тысяч в месяц откладывали. Потом по двадцать. Когда отец прибавку получил, стали по тридцать. Я подработки брала, чтобы больше класть. Мы хотели на море переехать. Купить там небольшой дом. Он всегда мечтал у моря жить.
– И что теперь? Куда он дел деньги?
– Не знаю. Не сказал. Только что они теперь его.
Оля достала телефон, набрала номер отца. Гудки. Никто не отвечал. Она попробовала ещё раз. Потом ещё. На четвёртый Виктор взял трубку.
– Оля, я занят.
– Пап, ты что творишь? Как ты мог?
– Не твоё дело. Это между мной и твоей матерью.
– Это общие деньги! Мама тридцать лет работала!
– И я работал. И устал. Мне шестьдесят два, Оля. Я хочу пожить для себя. Понимаешь? Для себя. Наконец-то.
– За счёт мамы?
– Она справится. Пенсия у неё есть. Квартира общая, никуда не денется.
– А деньги?
– Деньги мои. Я добытчик в семье был всегда.
– Ты не можешь так просто…
– Могу. И сделал. Не звони больше. Разберёмся с матерью сами.
Гудки. Оля медленно опустила телефон.
– Мам, нужен юрист. Срочно. Это наглое финансовое мошенничество в семье. Счёт был общий?
– Общий. На двоих открыт.
– Значит, половина твоя по закону. Может, даже больше. Есть доказательства, что ты тоже вкладывала?
Валентина кивнула:
– Справки с работы. Старые ведомости. Я всё сохранила. Привычка.
– Хорошо. Завтра идём к юристу. А сейчас позвоним Мише.
Сын примчался через час. Жил на другом конце города, но бросил всё. Вошёл, обнял мать, сел рядом на диван. Лицо каменное.
– Где он?
– Миш, не надо, – тихо сказала Валентина. – Не лезь в это.
– Как не лезть? Он тебя ограбил, мам. Собственную жену.
– Он ваш отец.
– Был, – жёстко бросил Миша. – Теперь неизвестно кто. Я позвоню ему.
Звонок. Опять долгие гудки. Виктор не брал трубку.
Валентина сидела на диване, обхватив руками колени, и смотрела в окно. За стеклом темнело. Март, вечер, ещё снег лежит по углам дворов. Она вспоминала.
Как они познакомились на заводе. Ему двадцать восемь, ей двадцать пять. Оба после неудачных браков, оба с осторожностью. Он провожал её до дома полгода, прежде чем решился поцеловать. Расписались быстро. Съездили в Москву на три дня, это был их медовый месяц. Денег не хватало ни на что. Снимали комнату, экономили на всём. Мечтали о своём жилье.
Потом родилась Оля. Виктор работал на двух работах. Валентина шила на дому, брала заказы. Копили на кооперативную квартиру. Получили её через восемь лет. Миша родился уже там, в их собственных стенах. Радости было столько, что, казалось, хватит на всю жизнь.
Виктор всегда был серьёзным. Молчаливым. Но надёжным. Она думала. Когда он предложил открыть общий счёт и откладывать на старость, Валентина обрадовалась. Значит, планирует вместе. Значит, видит их общее будущее. Они копили по крупице. Отказывали себе в отпусках, в обновках, в ресторанах. Откладывали. На мечту. На тот дом у моря, где они встретят старость вдвоём.
А он всё это время… Что? Копил на уход? Планировал предательство?
– Мам, – Оля села рядом, взяла её за руку. – О чём думаешь?
– О том, что я, наверное, слепая. Все последние месяцы были знаки. Он стал задерживаться. Говорил, что на работе аврал. Купил себе новую куртку, дорогую. Я удивилась, он сказал, что премию дали. Начал следить за собой, в спортзал записался. Я радовалась, думала, здоровьем занялся.
– А телефон? – спросил Миша. – Прятал?
– Да. Всё время уносил в другую комнату, когда звонили. Говорил, что коллеги по работе. Однажды ночью встал, вышел на балкон. Я проснулась, слышала обрывки. Он кому-то говорил: «Скоро. Потерпи ещё немного». Я спросила утром, он отмахнулся, мол, с Петровичем насчёт ремонта гаража договаривался.
– Там другая женщина, – уверенно сказала Оля. – Сто процентов.
– Не знаю, – Валентина покачала головой. – Мне даже как-то всё равно. Женщина, не женщина. Он украл у меня тридцать два года. Вот что страшно.
Ночь Валентина не спала. Лежала и смотрела в потолок. Дети уехали поздно, заставив пообещать, что она поест и ляжет спать. Она пообещала. Солгала. Есть не могла, спать тоже. В голове крутились вопросы. Как он мог? Почему молчал? Когда решил? И главное: что теперь с ней будет?
Пенсия пятнадцать тысяч. На одну её хватит впритык. Квартира общая, при разводе половина его, половина её. Продавать не хочет никто. Значит, жить вместе? Невозможно. Снимать? Дорого. Переехать к детям? Не хочет быть обузой.
А деньги. Те деньги. Это не просто цифры на счету. Это её жизнь. Каждая тысяча, отложенная с зарплаты. Каждая подработка. Та неделя, когда она сидела с чужими детьми, чтобы добавить на счёт. Тот год, когда не купила себе зимнее пальто, обошлась старым, потому что решила: положим больше, быстрее накопим. Она вложила туда не деньги. Она вложила себя.
Утром позвонила Вера, подруга с молодости.
– Валь, ты чего голос такой? Заболела?
– Хуже. Виктор ушёл. Деньги все забрал.
– Как забрал? Какие деньги?
– Все. Со счёта. Два с половиной миллиона.
– Господи… Валь, приезжай. Прямо сейчас. Поговорим.
У Веры на кухне пахло пирогами. Она усадила Валентину, налила чаю, села напротив.
– Рассказывай.
Валентина рассказала. Всё. Подробно. Вера слушала, хмурилась, качала головой.
– Мерзавец, – наконец выдохнула она. – Я всегда думала, что Виктор надёжный. Тихий, правда, но крепкий. А он, оказывается, змея. Тридцать два года рядом, а потом раз – и в спину нож.
– Верк, что делать? Я не знаю, что делать.
– Юрист. Немедленно. Сегодня же. У меня есть знакомая, хорошая. Она мне при разводе с первым мужем помогала. Я ей сейчас позвоню.
Через полчаса они сидели в небольшом офисе. За столом женщина лет пятидесяти, строгая, в очках.
– Значит, так, – она слушала внимательно, записывала. – Счёт общий, открыт в браке. Деньги копились с обеих сторон. Есть доказательства ваших вложений?
– Справки с работы, – Валентина достала папку, которую принесла из дома. – Ведомости за все годы.
Юрист пролистала бумаги, кивнула:
– Хорошо. Это сильно облегчает дело. При разводе всё нажитое в браке делится пополам. Счёт был общий, значит, и деньги общие. Факт, что муж единолично снял все средства, не лишает вас права на половину.
– Но он уже снял. Потратил, наверное.
– Не важно. Суд обяжет его вернуть вашу половину. Либо компенсировать из другого имущества. У вас есть общая квартира?
– Да.
– Значит, вариантов несколько. Либо он возвращает деньги, либо при разделе имущества вы получаете большую долю квартиры в счёт долга. Главное – действовать быстро. Подавайте встречный иск. Требуйте раздел имущества при разводе и возврат средств. У вас сильная позиция.
– А если он скажет, что потратил? Что денег нет?
– Пусть докажет. На что потратил, когда, есть ли чеки. Если не докажет, суд всё равно обяжет вернуть. Будет расплачиваться годами, но вернёт. Или можно требовать наложение ареста на его имущество прямо сейчас, чтобы не успел всё распродать.
Валентина выходила из офиса с ощущением, что земля снова стала твёрдой под ногами. Есть план. Есть действия. Она не беспомощна.
Вечером позвонил Миша:
– Мам, я нашёл отца. Он снимает квартиру на Парковой. Я подъехал, поговорил.
– И?
– Он не один. Там женщина. Молодая. Лет тридцать пять, не больше.
Валентина закрыла глаза. Так и есть.
– Миш, это уже не важно.
– Как не важно? Он тебя бросил ради неё! Наверняка на неё и деньги потратил!
– Может быть. Но я не из-за неё страдаю. И даже не из-за денег. Я просто не понимаю. Тридцать два года, Миш. Мы прожили вместе тридцать два года. У нас двое детей, четверо внуков. Мы вместе строили жизнь. И он всё это выбросил. Как будто этого не было. Вот что больно.
– Мам, я с ним разговаривал. Серьёзно. Знаешь, что он сказал? Что устал быть мужем, отцом, дедом. Что хочет жить для себя. Что эта женщина даёт ему то, чего ты никогда не давала.
– Что именно?
– Не сказал. Но намекнул, что ты его не ценила, что всё время попрекала.
– Попрекала? – Валентина засмеялась горько. – Я его ни разу ни в чём не упрекнула. Я всегда была благодарна, что он работает, что заботится о семье. Что он рядом. А теперь выясняется, что рядом он был только телом. Душой уже давно ушёл.
В следующие дни Валентина действовала чётко. Подала встречный иск. Собрала все документы. Запросила в банке выписки по счёту за последние три месяца. Выписки пришли быстро. И там была правда.
Виктор снял деньги двумя частями. Первый миллион – три месяца назад. Перевёл на счёт некой Анны Сергеевны Ковалёвой. Второй миллион четыреста тысяч – неделю назад. Тоже ей.
Валентина смотрела на бумаги и чувствовала, как внутри всё холодеет. Три месяца назад. Значит, планировал давно. Переводил деньги той женщине, копил для новой жизни. А с ней жил, ел её еду, спал в общей постели. Лгал каждый день.
Она позвонила юристу, показала выписки.
– Отлично, – та кивнула. – Это доказательство нецелевого расходования общих средств без вашего согласия. Суд однозначно встанет на вашу сторону. Будем требовать полного возврата плюс компенсацию морального вреда.
Судебное заседание назначили через месяц. Виктор пришёл один. Постаревший, хмурый. Валентина смотрела на него и не узнавала. Этот человек был ей когда-то дорог. Она любила его. Или думала, что любит.
Судья зачитала иск. Виктор слушал, не поднимая глаз.
– Ответчик, вы признаёте, что сняли все средства с общего счёта?
– Признаю.
– На какие цели были потрачены деньги?
– На личные нужды.
– Конкретнее.
– Я помог одному человеку. Близкому мне.
– Анне Ковалёвой? – уточнила судья, глядя в выписки.
– Да.
– Вы состояли с ней в отношениях на момент снятия денег?
– Состоял.
– То есть вы, находясь в браке, передали общие семейные деньги другой женщине без согласия супруги?
– Я хотел начать новую жизнь.
– За счёт жены.
Виктор промолчал.
Валентин адвокат встала:
– Ваша честь, мы настаиваем на полном возврате средств и компенсации морального вреда в размере трёхсот тысяч рублей. Моя доверительница тридцать два года состояла в браке, вкладывала свои средства в семейный бюджет, что подтверждается документами. Ответчик единолично распорядился общим имуществом, нарушив её права.
Суд длился недолго. Виктор не стал ничего оспаривать. Выглядел он подавленным, потерянным. Судья удалилась на совещание.
Вернулась через двадцать минут:
– Встать, суд идёт. Иск удовлетворить. Обязать ответчика вернуть истице один миллион двести тысяч рублей в течение трёх месяцев. Компенсация морального вреда – сто пятьдесят тысяч рублей. При разделе имущества учесть долг ответчика перед истицей.
Выходя из зала, Валентина почувствовала странное облегчение. Не радость. Облегчение. Суд признал её правоту. Закон на её стороне. Она не жертва. Она человек, который борется за справедливость.
В коридоре суда к ней подошёл Виктор. Остановился в двух шагах, мялся.
– Валь, можно поговорить?
– Говори.
– Я не хотел так. Честно. Просто всё сложилось.
– Всё сложилось? Ты три месяца планировал, переводил деньги, врал мне в глаза. И это просто сложилось?
– Я испугался.
– Чего?
– Старости. Нищей старости. Пенсии нам хватит на хлеб и воду. Я не хотел так доживать. Анна предложила купить дом за городом, вести хозяйство. У неё земля есть, в наследство досталась. Нужны были деньги на дом. Я подумал…
– Ты подумал, что я не замечу пропажи двух с половиной миллионов? – Валентина усмехнулась. – Или думал, что я смирюсь?
– Я думал, что разберёмся как-то. Я бы тебе помогал.
– Чем? Деньгами, которые у меня украл? Виктор, ты понимаешь, что ты сделал? Ты предал меня. Ты украл у меня не деньги. Ты украл веру.
– Прости.
– Нет. Поздно.
Она развернулась и пошла к выходу. Оля и Миша ждали внизу. Оба обняли её.
– Мам, ты молодец, – Оля поцеловала в щёку. – Ты выиграла.
– Я ничего не выиграла, – тихо сказала Валентина. – Я просто не проиграла окончательно.
Через неделю Виктор начал переводить деньги. Небольшими суммами, но регулярно. Квартиру решили оставить Валентине. Она выплатит ему его долю из тех денег, что он вернёт по решению суда. Так честнее.
Валентина сидела на кухне с Верой, пили чай. За окном апрель, первые листья на деревьях.
– Ну что, – Вера подлила кипяток в чашки. – Успокоилась?
– Не знаю. Вроде бы всё правильно. Суд выиграла, деньги возвращаются, квартира моя. А внутри пусто.
– Это пройдёт. Со временем.
– Может быть. Знаешь, что самое страшное? Я теперь боюсь доверять. Людям. Ситуациям. Если тридцать два года оказались ложью, то чему вообще можно верить?
– Себе, – твёрдо сказала Вера. – Ты справилась. Не сломалась. Пошла в суд, добилась справедливости. Ты сильнее, чем думала.
– Может, и так.
Вечером позвонила Оля:
– Мам, как ты? Может, приедешь к нам на выходные? Внуки скучают.
– Приеду. Обязательно.
– Мам, ты не жалеешь, что подала в суд?
– Нет. Я жалею только о том, что тридцать два года прожила с человеком, которого не знала.
– Ты его любила?
– Любила того, кем он притворялся. А кто он на самом деле, я не знаю.
Через три месяца Виктор вернул почти половину долга. Звонил несколько раз, просил о встрече. Валентина отказывала. Говорить не о чем. Консультация юриста при разводе помогла ей понять все права жены, и она ими воспользовалась сполна.
Однажды он всё-таки поймал её у подъезда.
– Валь, дай сказать.
– Говори.
– Мне жаль. Правда. Я не думал, что так получится. Анна оказалась не той, за кого себя выдавала. Деньги взяла, дом не купила. Обманула. Я остался ни с чем.
– И что ты хочешь? Чтобы я пожалела?
– Хочу, чтобы ты поняла. Я ошибся.
– Понимаю. Ты ошибся. Выбрал деньги и чужую женщину вместо семьи. Это твоё право. Но это и твоя ответственность. Расплачивайся.
– Может, мы ещё…
– Нет. Никогда. Ты убил то, что было между нами. Мёртвое не воскресить.
Он ушёл, сгорбившись. Валентина смотрела ему вслед и не чувствовала ни жалости, ни злости. Только усталость.
Прошёл год. Валентина получила всю сумму. Деньги вернулись на её личный счёт, который она открыла специально. Квартира теперь полностью её. Развод оформлен. Виктор исчез из её жизни, осталась только редкая переписка через детей.
Она встретилась с Верой в их любимом кафе. Заказали кофе и пирожные.
– Ну что, – Вера улыбнулась. – Год прошёл. Как ты?
– Живу. Странно, но живу. Сначала было тяжело. Потом привыкла. Даже нравится. Тихо. Спокойно.
– А деньги?
– Лежат. Думаю, что с ними делать. Может, действительно дом у моря куплю. Маленький. Для себя. Буду летом внуков к себе звать.
– Одна?
– Одна лучше, чем с предателем.
– Не боишься старости?
– Боюсь. Но не так, как раньше. Раньше боялась остаться без денег. А осталась без двадцати пяти лет лжи. Это, знаешь, даже легче.
Вера протянула руку через стол, сжала её ладонь.
– Ты молодец, Валь. Не сломалась.
– Чуть не сломалась. Но поняла вовремя: жизнь не закончилась. Просто начался другой её этап. Без него. Зато честный.
Они сидели, пили кофе, говорили о внуках, о планах на лето. Валентина смотрела в окно на весеннюю улицу и думала, что впереди ещё столько времени. Её времени. Без лжи, без предательства. Страшно, но свободно.
И это было началом чего-то нового.
