– Оль, мама только что позвонила. У Серёжи температура под сорок. Никак не могут приехать.
Ольга замерла с бокалом в руке. Белое платье шелестело на каждом движении, гости уже рассаживались за столы, и вот сейчас, сию минутку, Алексей стоял перед ней с телефоном в руке и виноватыми глазами.
– Но Лёша, мы же договорились! Твоя мама, сестра, дядя… Это же всего на три часа доехать!
– Ты же понимаешь, ребёнок болен. Они очень расстроены. Обещали, что приедут через неделю обязательно.
Что-то холодное прошлось по спине Ольги. Не страх, не обида, скорее предчувствие. Она вспомнила, как неделю назад Тамара Ивановна позвонила и попросила денег на особый торт, который испечёт для свадьбы сама. Ольга тогда подумала, как это мило, и Алексей сразу перевёл. Торта не было. Вообще никакого.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Ничего страшного.
Алексей обнял её, прижал к себе крепко, слишком крепко.
– Спасибо, родная. Ты у меня самая понимающая.
Вечер был тёплым и светлым. Друзья смеялись, поздравляли, кричали «горько», и Ольга старалась улыбаться. Но что-то внутри сжалось в комочек и не отпускало. Алексей был нежен, танцевал с ней медленный танец, шептал что-то ласковое на ухо, но она видела, видела, как он то и дело смотрит в телефон, будто ждёт сообщения. Будто оправдывается перед кем-то невидимым.
Когда все разошлись и они остались вдвоём в номере гостиницы, Ольга сидела на краю кровати и смотрела, как Алексей снимает галстук.
– Они не приедут через неделю, – сказала она в пустоту.
– Почему ты так думаешь?
– Просто знаю.
Алексей присел рядом, взял её за руку.
– Оля, ну что ты сразу… Мама очень переживает, что не смогла приехать. Она плакала в трубку.
– Плакала, – повторила Ольга.
– Да. И Ирка тоже расстроена. Серёжа вообще хотел быть у меня на свадьбе, мечтал.
Ольга ничего не ответила. Она легла на подушку в своём белом платье и закрыла глаза. Алексей лёг рядом, обнял её, и она позволила себя обнять, но внутри всё сжималось и сжималось, как пружина.
Через неделю никто не приехал. Позвонила Тамара Ивановна, голос был такой сладкий, такой виноватый.
– Олечка, милая, извини нас тысячу раз! То одно, то другое, не получилось никак. Приезжайте вы к нам лучше! Отметим по-семейному, с душой!
Алексей сиял.
– Вот видишь! Они нас ждут. Поедем в выходные?
– Поедем, – сказала Ольга.
Её мать позвонила вечером того же дня. Она говорила осторожно, с паузами.
– Оля, а часто его родные просят его о помощи?
– Они же семья, мам.
– Я знаю. Просто… будь внимательна.
Ольга тогда отмахнулась. Её мама всегда была мудрой, спокойной женщиной, но иногда слишком осторожной. Семья, это же семья. Конечно, они будут помогать друг другу.
В пятницу вечером они выехали из города. Алексей вёл машину и рассказывал о доме, в котором вырос, о том, как отец учил его чинить велосипед во дворе, как мама пекла пироги с капустой по воскресеньям. Голос его был тёплым, полным светлой грусти. Ольга слушала и думала, что любит этого человека. Любит его доброту, его привязанность к корням, его верность.
– Мама очень ждёт, – говорил он. – Она так долго мечтала познакомиться с тобой поближе.
– Мы же виделись до свадьбы.
– Ну да, но это было на минутку. А тут будем жить с ними два дня, поговорим нормально.
Они приехали поздно вечером. Дом был старым, двухэтажным, с покосившимся забором. Во дворе горел фонарь, и под ним стояла Тамара Ивановна в вязаной кофте, рядом Ирина с сигаретой и высокий подросток, Серёжа, в наушниках.
– Лёшенька! – Тамара Ивановна кинулась к сыну, обняла его, заплакала. – Сыночек мой, как же долго вас не было!
Алексей гладил её по спине, целовал в седые волосы, и Ольга видела, как он весь расслабился, как будто вернулся домой после долгого плавания.
– Олечка, доченька! – Тамара Ивановна обняла и её, пахло какими-то травами и старыми духами. – Проходите, проходите, я борщ наварила, пироги напекла!
Внутри дом был тёплым и уютным. Старая мебель, ковёр на стене, фотографии в рамочках. На кухне действительно пахло борщом. Ирина молча наливала чай, Серёжа так и не снял наушники, только кивнул им.
– Ну рассказывай, как живёте! – Тамара Ивановна села напротив и сложила руки на столе. – Как работа, Лёш? Не обижают?
– Да нормально всё, мам. Проект новый запустили.
– Вот и хорошо. А ты, Оленька, где работаешь?
– Бухгалтером, – ответила Ольга.
– О, хорошая профессия. Денежная.
Повисла пауза. Ольга хотела что-то добавить, но Тамара Ивановна уже повернулась к сыну.
– Лёш, а холодильник у меня совсем шуметь стал. Ты не посмотришь?
– Посмотрю завтра, мам.
– И в поликлинику надо съездить, да на автобусе меня укачивает, а такси такие деньги дерут!
– Съездим, не переживай.
Ольга пила чай и молчала. Никто больше не спрашивал её ни о чём. Зато Алексея спрашивали постоянно, о работе, о машине, о здоровье, и каждый вопрос заканчивался какой-то маленькой просьбой, почти незаметной.
Ночью они легли в комнате Алексея, в его детской кровати под старым пледом.
– Устала? – шепнул он.
– Немного.
– Завтра будет полегче. Мама просто соскучилась.
Ольга не ответила. Она лежала и смотрела в потолок, где висела старая люстра с пятью рожками, и три лампочки не горели.
Утром к завтраку пришёл дядя Витя. Он был громким, весёлым, хлопал Алексея по плечу и называл племяшом.
– Ну что, женился, значит! Молодец! А я вот всё никак, то одно, то другое.
– Дядь Вить, ты же был женат три раза, – усмехнулся Алексей.
– Ну и что, не прижилось. Бывает.
Они пили чай, ели блины с вареньем, и дядя Витя рассказывал какие-то истории, путаные и длинные. Ольга улыбалась вежливо. Потом дядя вдруг наклонился к Алексею и сказал тише, но так, чтобы все слышали.
– Лёш, у меня тут дельце одно, но не хватает сорок тысяч. К понедельнику нужно. Кредит у тебя взять не сложно?
Алексей замер с чашкой в руке.
– Дядя, ну…
– Да я отдам, обязательно отдам! Просто сроки горят. Ты же знаешь, я всегда возвращаю.
Ольга посмотрела на Алексея. Он не смотрел на неё. Он смотрел на дядю, и в глазах его была растерянность.
– Разберёмся, дядя, – сказал он тихо.
– Вот молодец! Я так и знал, что на тебя можно положиться!
После завтрака Ирина попросила Алексея посмотреть ванную, там текло. Он ушёл с инструментами, и Ольга осталась на кухне с Тамарой Ивановной мыть посуду.
– Хороший у меня сын, – говорила Тамара Ивановна, передавая Ольге тарелку. – Золотой. После того как отец ушёл, он за мужчину в доме стал. Всё на себя взял.
– Отец давно умер? – осторожно спросила Ольга.
– Восемь лет уже. Инфаркт. Вот и остались мы втроём, я, Ирка и Лёша. Серёжка ещё маленький был. Ирка, она развелась тогда же, муж её бросил, гад. Лёша всё это время помогал, всё тянул. Не знаю, что бы мы без него делали.
Ольга вытирала тарелки и кивала. Внутри поднималась странная тревога.
– А Ирина работает?
– Работает, конечно. В магазине. Но денег ей не хватает, одной с ребёнком трудно. Лёша помогает.
– Понятно.
Тамара Ивановна вдруг остановилась и посмотрела на Ольгу внимательно.
– Ты не против, доченька, что он помогает нам? Мы ведь семья.
– Нет, конечно, – сказала Ольга и улыбнулась.
– Вот и хорошо. А то некоторые жёны начинают ревновать, требовать всё себе. А семья, она превыше всего.
Ольга ничего не ответила. Она просто кивнула и продолжила вытирать посуду. Тамара Ивановна улыбнулась довольно и ушла в комнату.
Алексей чинил ванную весь день. Потом он лазил на крыше, проверял антенну. Потом чинил калитку. Вечером он сидел усталый, грязный, но довольный.
– Как хорошо дома, – говорил он Ольге перед сном. – Правда ведь?
– Правда, – ответила она и погладила его по волосам.
В воскресенье вечером они собирались уезжать. Тамара Ивановна нагрузила им в багажник банки с солениями, варенье, старый комод, который стоял на чердаке.
– Вам в новую квартиру пригодится, – говорила она. – Жалко выбрасывать, хорошая вещь.
Комод был облезлым и тяжёлым. Алексей с дядей Витей втащили его в багажник, еле закрыли крышку.
– Ну всё, племяш, про деньги не забудь, да? – подмигнул дядя Витя на прощание.
– Не забуду, – кивнул Алексей.
Они ехали обратно молча. Ольга смотрела в окно на мелькающие деревья, на серое небо. Алексей включил радио, какая-то попса играла тихо.
– Тебе не понравилось? – вдруг спросил он.
– Понравилось. Просто я устала.
– Они же нас любят. Вот и заботятся.
Ольга обернулась к нему.
– Да, – сказала она медленно. – Очень заметно.
Он посмотрел на неё, не понял, промолчал. Остаток пути они ехали в тишине.
Дома Алексей сразу пошёл в банк и оформил кредит на сорок тысяч. Перевёл дяде Вите. Ольга не сказала ни слова. Она просто наблюдала.
Прошла неделя, потом ещё одна. Звонила Тамара Ивановна, спрашивала, как дела, жаловалась на здоровье, на соседей. Алексей слушал, кивал в трубку, говорил что-то успокаивающее. Потом звонила Ирина, просила посоветоваться насчёт Серёжи, он связался с плохой компанией. Алексей советовал долго, серьёзно. Потом снова дядя Витя, у него снова что-то не срослось, нужно ещё десять тысяч.
– Лёш, ну это уже слишком, – сказала Ольга тихо. – Он же не вернул первый раз.
– Вернёт. Он обещал.
– Когда?
– Скоро. У него просто трудный период.
– У него всегда трудный период.
Алексей посмотрел на неё с обидой.
– Оля, это мой дядя. Он один у меня остался из родни по отцовской линии. Неужели я не могу помочь?
– Можешь. Но мы же откладываем на море. Мы хотели поехать летом.
– Поедем в следующем году. Сейчас у дяди кризис, надо помочь.
Ольга замолчала. Она развернулась и пошла на кухню ставить чайник. Алексей сидел в комнате с телефоном и переводил десять тысяч.
Лето прошло. Они никуда не поехали. Алексей ездил к родным каждые выходные, то помочь с дачей Ирины, то свозить маму к врачу, то что-то ещё. Ольга оставалась дома, читала, гуляла одна. Иногда приезжала её мама, и они пили чай на балконе.
– Как дела, дочка? – спрашивала мама осторожно.
– Нормально.
– А Алексей где?
– У родных.
Мама молчала, смотрела на Ольгу долго.
– Оля, если тебе тяжело, скажи.
– Не тяжело, мам. Просто он очень привязан к семье.
– Я вижу.
– Это же хорошо, правда? Значит, он ответственный.
Мама вздохнула.
– Ответственность бывает разная. Одна к семье, которую создал. Другая к семье, из которой вышел.
Ольга не ответила. Она знала, что мама права, но признать это вслух не могла. Пока не могла.
Прошёл год. Целый год после свадьбы. Тамара Ивановна позвонила и пригласила их приехать отметить годовщину.
– Приезжайте, детки! Я пирог испеку, стол накрою!
Алексей обрадовался.
– Ну что, поедем? Отметим красиво!
– Поедем, – сказала Ольга.
Что-то внутри неё уже устало сопротивляться. Она просто плыла по течению, наблюдала, ждала.
Они приехали в субботу утром. Всё было как в прошлый раз. Борщ, пироги, объятия, слёзы Тамары Ивановны. Ольга улыбалась, помогала накрывать на стол, разговаривала с Серёжей, который вырос и стал угрюмым.
– Как дела в школе? – спрашивала она.
– Нормально, – буркнул он и ушёл в свою комнату.
– Не обращай внимания, – вздохнула Ирина. – Переходный возраст. Вообще от рук отбился.
– Лёш, ты с ним поговори, – попросила Тамара Ивановна. – Он тебя слушает.
Алексей кивнул. Вечером он долго сидел с Серёжей в его комнате, говорил о чём-то. Серёжа слушал, кивал. Когда Алексей вышел, он выглядел довольным.
– Поговорили. Вроде до него дошло.
– Какой ты молодец, – умилилась Ирина.
На следующий день к обеду пришёл дядя Витя. Он был навеселе, но не пьяный, просто в хорошем настроении. Рассказывал анекдоты, смешил всех. Потом после обеда отвёл Алексея в сторону.
– Лёш, у меня к тебе дело. Серьёзное.
– Слушаю.
– Мне нужно сто тысяч. Открываю новый бизнес, сам понимаешь, вложиться надо. Ты не мог бы помочь? Потом верну с процентами, честное слово.
Алексей растерялся.
– Дядя, это большие деньги…
– Я понимаю. Но я на тебя надеюсь. Ты же знаешь, я всегда с делами по-честному.
– Дай подумать.
– Думай, думай. Только быстрее, а то момент упущу.
Вечером, когда они собирались спать, Ольга спросила.
– Ты дашь ему деньги?
Алексей лежал на спине, смотрел в потолок.
– Не знаю. Это сто тысяч.
– Это все наши накопления.
– Я знаю.
– И он не вернёт.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю.
Алексей повернулся к ней.
– Оля, а если он правда откроет бизнес? Встанет на ноги? Тогда он вернёт и ещё поможет нам.
Ольга посмотрела ему в глаза.
– Ты правда в это веришь?
Он помолчал.
– Хочу верить.
– Это не одно и то же.
Наутро Алексей сказал дяде, что подумает ещё. Дядя Витя расстроился, но виду не подал. Просто стал холоднее, меньше шутил.
Перед отъездом Тамара Ивановна обняла Алексея и сказала тихо, но так, что Ольга слышала.
– Сынок, помоги дяде Вите. Он ведь один, ему больше не к кому обратиться. А ты у нас единственный, кто может.
Алексей кивнул.
В машине Ольга молчала. Алексей вёл молча. Километров двадцать они ехали в полной тишине. Потом Алексей остановил машину на обочине и выключил двигатель.
– Что случилось? – спросила Ольга.
– Я дам ему деньги.
Что-то лопнуло внутри Ольги. Она посмотрела на мужа и не узнала его.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Алексей, это все наши деньги. Мы копили два года. Мы хотели купить машину получше. Мы хотели…
– Я знаю, чего мы хотели. Но дядя один. Ему больше некуда идти.
– А нам куда идти? – голос Ольги задрожал. – Мы что, не семья?
– При чём тут это?
– При том! – она повысила голос. – Они нас выгоняют, Лёша! Ты не видишь? Сначала взяли всё, что нужно, а потом сразу «до свидания»!
– Не выгоняют! Мама устала просто. Ты всё слишком остро воспринимаешь.
– Остро? Это система! Ты им банкомат и бесплатный мастер. А они тебе? Когда они в последний раз спросили, как ты на работе? Как у нас с тобой дела? Что у меня на душе?
– Они не такие. У них жизнь тяжёлая. Папы не стало, я за мужчину в семье.
– А ты кто в нашей семье? – голос Ольги сорвался. – У нас уже своя семья, Алексей!
Он сидел и смотрел в лобовое стекло. Руки на руле, побелевшие костяшки пальцев.
– Я не могу их бросить.
– Тебя никто не просит бросать. Но ты можешь хотя бы иногда думать о нас. О нас с тобой.
– Я думаю.
– Нет. Ты думаешь о них. Всегда о них.
Алексей завёл мотор и поехал дальше. До дома они не сказали больше ни слова. Ольга сидела отвернувшись к окну и плакала тихо, чтобы он не видел. Но он, наверное, видел. Просто делал вид, что нет.
Дома он ушёл в ванную, потом лёг спать. Ольга сидела на кухне, пила чай и смотрела в темноту за окном. Потом взяла телефон и написала маме.
«Мам, я не знаю, что делать».
Мама ответила сразу.
«Приезжай. Поговорим».
Но Ольга никуда не поехала. Она легла рядом с Алексеем, и они лежали спина к спине, каждый на своём краю кровати.
Неделю они почти не разговаривали. Алексей ходил мрачный, на работу, с работы. Вечером сидел за компьютером или смотрел телевизор. Ольга читала, готовила, убиралась. Они как будто жили в одной квартире, но в разных мирах.
В пятницу Алексей перевёл дяде Вите сто тысяч. Ольга увидела это в выписке по счёту. Она ничего не сказала. Просто молча закрыла приложение банка и положила телефон.
Вечером Алексей пришёл и сказал.
– Я дал дяде деньги.
– Я знаю.
– Ты злишься?
Ольга посмотрела на него.
– Нет. Я просто устала.
– От чего?
– От всего.
Он сел рядом на диван, хотел обнять её, но она отстранилась.
– Оля, ну пожалуйста. Не надо так.
– Как так?
– Холодно. Отстранённо.
– А как надо? Радоваться, что мы остались без денег?
– Мы не остались без денег. У нас есть зарплата.
– Зарплата, которую ты будешь переводить дальше?
Алексей встал.
– Я не обязан перед тобой отчитываться.
– Обязан. Мы муж и жена.
– Именно. И жена должна поддерживать мужа.
– А муж должен думать о жене.
Они стояли друг напротив друга, и между ними была пропасть.
– Я думаю о тебе, – сказал Алексей тихо.
– Нет, – ответила Ольга. – Ты думаешь о том, что они скажут, если ты откажешь. Ты боишься их разочаровать.
– Это моя семья.
– А я?
Он не ответил. Развернулся и ушёл в спальню. Ольга сидела на диване до утра. Потом встала, собрала сумку и уехала к маме.
Мама встретила её молча, обняла крепко и долго. Потом усадила за стол, налила чай.
– Рассказывай.
Ольга рассказала всё. От свадьбы до сегодняшнего дня. Мама слушала, не перебивала. Когда Ольга закончила, мама вздохнула.
– Он не виноват, – сказала она. – Его так воспитали.
– Я знаю. Но мне от этого не легче.
– А ты пробовала с ним поговорить спокойно? Не в ссоре, а нормально?
– Он не слышит. Он видит только их.
Мама покачала головой.
– Когда человек так привязан к родительской семье, это не про любовь. Это про вину. Ему внушили, что он должен. И он платит этот долг всю жизнь.
– Как мне быть?
– Либо принять и жить так. Либо уйти. Либо бороться.
– А если я не хочу ни того, ни другого?
– Тогда ничего не изменится.
Ольга прожила у мамы три дня. Алексей звонил, писал, извинялся. Она отвечала коротко. На четвёртый день она вернулась домой.
Алексей встретил её у двери. Лицо осунувшееся, глаза красные.
– Прости, – сказал он.
– За что?
– За всё.
Ольга прошла мимо него в квартиру, поставила сумку.
– Мне нужно, чтобы ты меня услышал.
– Я слушаю.
– Нет. Именно услышал. Не просто слушал, а услышал.
Они сели на диван. Ольга говорила долго, спокойно, подбирая слова. Она говорила о том, что чувствует, как ей больно, как она устала. Она говорила, что любит его, но не может так жить. Что она не хочет быть второй по важности после его родных. Что она хочет быть семьёй, настоящей семьёй, где думают друг о друге.
Алексей слушал, и по его лицу текли слёзы.
– Я не знал, что тебе так тяжело.
– Я говорила.
– Я не слышал. Прости.
– Что ты будешь делать?
Он вытер слёзы.
– Не знаю. Мне нужно время подумать.
– Хорошо. Думай.
Прошла неделя. Алексей был задумчивым, молчаливым. Ольга не давила, просто ждала. В пятницу вечером позвонила Ирина.
– Лёш, можешь приехать в выходные? Нужно на даче забор починить.
Алексей посмотрел на Ольгу.
– Ира, я не могу. Устал очень.
В трубке повисла пауза.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Ну ладно. Как хочешь.
Она бросила трубку. Алексей сидел с телефоном в руке, бледный.
– Она обиделась, – сказал он.
– Да, – ответила Ольга. – Но ты сказал правду. Ты устал.
– Я плохой брат.
– Нет. Ты просто человек, у которого есть своя жизнь.
В субботу утром Тамара Ивановна написала сообщение.
«Лёша, Ирина расстроена. Ты мог бы помочь, это всего на день».
Алексей прочитал и не ответил. Весь день он ходил мрачный, вечером ушёл гулять один. Вернулся поздно, лёг спать молча.
В воскресенье Ирина выложила в социальные сети пост.
«Когда родные забывают, что такое взаимовыручка. Грустно».
Алексей увидел и побледнел.
– Это про меня, – сказал он Ольге.
– Наверное.
– Что мне делать?
– Ничего. Ты имеешь право отказать.
– Но они обижаются.
– Пусть обижаются.
Он посмотрел на неё с болью.
– Так нельзя. Это семья.
– Семья не манипулирует. Семья понимает.
Прошло ещё две недели. Тамара Ивановна не звонила. Ирина молчала. Алексей страдал, Ольга видела это. Он похудел, плохо спал, был рассеянным на работе. Но он держался.
В субботу утром позвонила Тамара Ивановна. Голос был тёплым, мягким, таким родным.
– Лёшенька, сынок. Как дела?
– Нормально, мам.
– Мы соскучились. Давно тебя не видели.
– Я знаю. Прости. Работы много.
– Я понимаю, понимаю. Ты не обижайся на Иру, она просто устала, нервная вся.
– Я не обижаюсь.
Они говорили минут десять о погоде, о здоровье, о соседях. Потом Тамара Ивановна вздохнула.
– Сынок, тут квитанция за капитальный ремонт пришла. Неожиданно такая большая, пятнадцать тысяч. Ты не мог бы помочь?
Алексей замер. Ольга сидела рядом, она слышала всё. Он посмотрел на неё. Она не говорила ни слова, просто смотрела на него с тихой поддержкой и болью.
– Мама, – голос Алексея был чужим, незнакомым. – Я не могу сейчас. У нас самих… планы.
– Какие планы? – голос матери сразу стал сухим.
– Свои. Мы копим.
– Понятно. Ну что ж, живёшь для себя. Не от хорошей жизни сын отказывает матери.
– Мама…
– Ладно, не беспокойся. Как-нибудь сама справлюсь.
Щелчок в трубке. Алексей сидел, уставившись в стену. Телефон выпал из руки на диван. Весь его мир рухнул в эту секунду. Ольга подошла, обняла его сзади, положила голову ему на спину. Он задрожал. Потом развернулся к ней и заплакал. Впервые за всё время, что она его знала, он плакал по-настоящему, навзрыд, как ребёнок.
Она держала его, гладила по волосам, целовала в макушку.
– Всё хорошо, – шептала она. – Ты сделал правильно.
– Я плохой сын, – говорил он сквозь слёзы. – Я бросил её.
– Нет. Ты просто перестал быть удобным.
– Она одна.
– У неё есть Ирина. И друзья. И соседи.
– Но я должен помогать.
– Ты помогал. Всю жизнь помогал. А теперь у тебя своя семья.
Он плакал ещё долго. Потом затих, лежал, обессиленный. Ольга укрыла его пледом, села рядом. Он взял её за руку и держал крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
Неделя прошла в молчании. Никто из родных не звонил. Алексей ходил как в тумане, но постепенно приходил в себя. Он начал замечать Ольгу, спрашивать, как прошёл её день, что она чувствует. Впервые за долгое время они разговаривали не о его родных, а о себе.
– Как ты? – спрашивал он вечером.
– Нормально. А ты?
– Странно. Как будто груз сняли. И одновременно пусто.
– Это пройдёт.
– Ты думаешь?
– Знаю.
В субботу он сам предложил поехать куда-нибудь вдвоём.
– Давно мы никуда не ездили.
– Давно, – согласилась Ольга.
Они поехали в соседний город, гуляли по старым улицам, пили кофе в маленьком кафе, говорили обо всём подряд. Вечером вернулись усталые и счастливые. Алексей обнял её на пороге квартиры.
– Спасибо, что ты есть.
– Спасибо, что ты услышал.
Через неделю позвонила Ирина. Голос был холодным, официальным.
– Лёша, у Серёжи день рождения в субботу.
– Поздравь его от меня.
– Ты не приедешь?
– Нет.
Пауза.
– Понятно.
– Передай ему подарок по почте.
– Как скажешь.
Она положила трубку. Алексей посмотрел на Ольгу.
– Я не поеду.
– Я знаю.
– Ты не против?
– Нет. Это твой выбор.
Он кивнул. В глазах была боль, но и решимость.
В субботу они остались дома. Алексей отправил Серёже денег на подарок и поздравление. Ответа не было. Вечером он сидел на балконе, курил, хотя бросил год назад. Ольга вышла к нему.
– Тяжело?
– Очень.
– Хочешь поговорить?
Он затянулся, выдохнул дым.
– Я всю жизнь думал, что они любят меня. А теперь понимаю, что любили то, что я даю. Деньги, помощь, время. А меня самого… не знаю.
– Может, любили. Просто неправильно.
– Разве любовь бывает неправильной?
– Бывает. Когда она с условиями.
Он докурил, бросил сигарету.
– Как ты думаешь, они позвонят ещё?
– Позвонят. Когда нужно будет что-то.
– И что мне делать?
– Решать. Каждый раз заново.
Прошло три недели. Позвонил дядя Витя. Голос был весёлым, но фальшивым.
– Лёш, привет! Как жизнь?
– Нормально.
– Слушай, у меня тут дела пошли в гору! Помнишь, я открывал бизнес? Так вот, почти вышел в плюс!
– Рад за тебя.
– Но вот беда, нужно ещё вложиться, буквально тридцать тысяч. Поможешь?
Алексей глубоко вдохнул.
– Дядя, я не могу.
– Как не можешь? Я же отдам!
– Не можешь отдать. Ты не вернул сто тысяч.
– Так я ж говорю, почти в плюсе! Сейчас вложусь и сразу верну всё!
– Нет, дядя. Прости.
– Ты серьёзно? После всего, что я для тебя делал?
– А что ты делал?
Пауза.
– Ну как что? Я же… всегда был рядом!
– Рядом, когда нужны были деньги.
– Лёша, ты чего?
– Ничего. Просто больше не буду давать в долг.
– Понял. Ты изменился. Жена, видать, влияет.
– До свидания, дядя.
Алексей положил трубку. Рука дрожала. Он посмотрел на Ольгу.
– Я отказал ему.
– Я слышала.
– Он назвал меня эгоистом.
– Пусть называет.
Алексей сел на диван, закрыл лицо руками.
– Почему так больно? Почему я чувствую себя предателем?
Ольга села рядом, взяла его за руку.
– Потому что тебя учили, что отказывать семье нельзя. Что это грех. Но семья не должна требовать жертв. Семья должна давать опору.
– А если я неправ? Если они правда нуждаются?
– Тогда пусть попросят Ирину. Или сами справятся. Ты не обязан быть спасателем для всех.
Он кивнул медленно.
– Я боюсь, что они перестанут со мной общаться.
– Возможно, перестанут. Но если они общались только ради выгоды, разве это общение?
Алексей не ответил. Он просто сидел и держал её руку.
Прошло два месяца. Родные больше не звонили. Алексей сначала проверял телефон каждый час, потом каждый день, потом перестал. Он стал спокойнее, ровнее. Начал улыбаться чаще. Они с Ольгой снова начали откладывать деньги, планировать поездки, говорить о будущем.
Однажды вечером он сказал.
– Знаешь, мне кажется, я первый раз в жизни живу для себя.
– И как это?
– Страшно. Но хорошо.
Ольга улыбнулась.
– Ты молодец.
– Без тебя я бы не справился.
– Справился бы. Просто позже.
В конце третьего месяца позвонила Тамара Ивановна. Голос был ледяным.
– Лёша, это я.
– Здравствуй, мама.
– Ты совсем забыл про нас.
– Не забыл. Просто живу своей жизнью.
– Понятно. Жена важнее матери.
– Мама, при чём тут это?
– При том, что раньше ты помогал, а теперь отказываешь.
– Раньше я не умел говорить нет.
– Значит, мы тебе не нужны.
– Нужны. Но не как источник моих обязательств, а как семья.
– Мы и есть семья.
– Тогда почему ты звонишь только когда нужны деньги?
Тишина.
– Ты совсем обнаглел, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Я тебя вырастила, выучила, а ты…
– А я благодарен. Но моя жизнь теперь моя.
– Эгоист.
– Возможно.
Щелчок. Алексей положил телефон и вышел на балкон. Ольга пошла за ним.
– Ты в порядке?
– Да. Странно, но да. Мне даже не больно.
– Потому что ты принял решение.
– Наверное.
Они стояли молча, смотрели на огни города. Потом Алексей обнял её.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Прошло полгода. Жизнь наладилась. Они поехали на море, купили новую мебель, завели кота. Алексей иногда грустил, смотрел фотографии, вспоминал. Но уже без той острой боли.
Однажды он сказал.
– Я думаю позвонить маме. Просто так. Поздравить с днём рождения.
– Позвони, – сказала Ольга. – Но не жди благодарности.
Он позвонил. Тамара Ивановна ответила холодно, коротко. Сказала спасибо и положила трубку. Алексей был грустным весь вечер.
– Она даже не спросила, как я.
– Она обижена.
– Но я же просто хотел поздравить.
– Ей этого мало. Ей нужны деньги и помощь.
– Значит, так и будет всегда?
– Не знаю. Может, когда-нибудь она поймёт. А может, нет.
Алексей вздохнул.
– Я больше не буду звонить первым.
– Хорошо.
Прошёл год. Ольга забеременела. Они были счастливы, обустраивали детскую, выбирали имена. Алексей светился от радости.
– Я буду другим отцом, – говорил он. – Не таким, как мой. Я не буду требовать от ребёнка жертв.
– Я знаю, – улыбалась Ольга.
Когда она была на седьмом месяце, позвонила Ирина. Впервые за полтора года.
– Лёш, привет.
– Привет.
– Как дела?
– Хорошо. У нас скоро ребёнок.
– Да? Поздравляю.
Пауза.
– Слушай, у меня к тебе дело. Серёжа поступает в институт, нужно оплатить подготовительные курсы. Пятьдесят тысяч. Ты не мог бы помочь?
Алексей посмотрел на Ольгу. Она сидела на диване с книгой, гладила живот. Он улыбнулся ей.
– Ира, я не могу. У нас самих сейчас расходы большие.
– Но это же племянник! Твой племянник!
– Я знаю. И я желаю ему удачи. Но помочь не могу.
– Ты изменился.
– Да. Изменился.
– Жаль.
– Мне нет.
Она бросила трубку. Алексей подошёл к Ольге, сел рядом, обнял её.
– Ты горд собой? – спросила она тихо.
– Да. Впервые горд.
Ребёнок родился весной. Девочка, маленькая, красивая. Назвали Машей. Алексей не отходил от них с Ольгой, был нежным, заботливым. Он взял отпуск, помогал с дочкой, вставал по ночам.
Тамара Ивановна прислала короткое сообщение.
«Поздравляю. Здоровья малышке».
Алексей не ответил. Просто прочитал и положил телефон.
– Хочешь, чтобы они приехали познакомиться? – спросила Ольга.
– Нет. Не хочу.
– Почему?
– Потому что они придут не за радостью, а за чем-то другим. И я не хочу, чтобы Маша с детства видела манипуляции.
Ольга кивнула.
– Ты прав.
Прошло ещё полгода. Маша росла, Алексей был счастлив. Они жили тихой, спокойной жизнью. Иногда он вспоминал родных, но без боли. Просто как часть прошлого.
Однажды вечером, когда Маша спала, они сидели на балконе с чаем. Позвонила Ирина. Алексей посмотрел на экран, потом на Ольгу.
– Будешь говорить? – тихо спросила Ольга.
Алексей взял трубку.
– Да, Ира?
Он молча слушал минуту. Лицо серьёзное, спокойное.
– Я понимаю. Это действительно сложная ситуация. Но я не могу тебе помочь деньгами. Могу только посоветовать хорошего юриста, если нужно.
Пауза. Голос Ирины в трубке становился громче, визгливее. Ольга слышала обрывки фраз.
«Ты же брат… семья… как ты можешь…»
– Нет, – спокойно, но твёрдо сказал Алексей. – Я не могу. У меня есть свои обязательства. Перед Олей. Перед Машей. Перед собой. Желаю тебе найти выход. Пока.
Он положил телефон на стол. Рука немного дрожала. Он сделал глоток чая. Ольга положила свою руку на его.
– Ты в порядке?
Алексей посмотрел на их сплетённые пальцы, потом в её глаза. За окном зажигались огни города. Где-то внизу смеялись люди, играла музыка. Из детской доносилось тихое сопение Маши. Всё было на своих местах.
– Да, – сказал он медленно. – Не легко. Но я в порядке. Впервые за долгое время я действительно в порядке.
Они сидели молча, держась за руки. Чай остывал в чашках. Город шумел внизу своей вечной жизнью. Не всё было радужно. Рана ещё ныла где-то глубоко, в самом сердце. Семья была далека, может быть, навсегда. Но между ними была тишина. Не пустая, не холодная. Тишина понимания. Тишина их маленькой крепости, которую они построили вдвоём.
Алексей вдруг улыбнулся.
– Знаешь, о чём я подумал?
– О чём?
– Что впервые в жизни я не чувствую себя виноватым. Просто живу. И это… странно. Хорошо странно.
Ольга прижалась к нему.
– Это называется свобода.
– Да. Наверное, да.
Он обнял её крепче, поцеловал в макушку. Она закрыла глаза. Они сидели так долго, пока чай совсем не остыл, пока город не погрузился в ночную тишину. Потом встали, зашли в квартиру, заглянули к Маше. Она спала, раскинув ручки, такая маленькая, такая беззащитная.
– Я сделаю всё, чтобы она не знала этой боли, – прошептал Алексей.
– Знаю, – ответила Ольга.
Они легли спать, обнявшись. Ночь была тихой. Телефон больше не звонил.
Утром Алексей проснулся первым. Посмотрел на спящую Ольгу, на детскую кроватку, на окно, где брезжил рассвет. Взял телефон, зашёл в контакты. Долго смотрел на имя «Мама». Потом вышел из контактов и положил телефон.
Может быть, когда-нибудь что-то изменится. Может быть, они позвонят не за деньгами, а просто так. Может быть, он найдёт в себе силы простить. А может быть, нет. Может быть, это просто конец одной истории и начало другой. Его собственной. Той, которую он пишет сам, без чужих указаний и чувства вины.
Он встал, пошёл на кухню ставить чайник. За окном начинался новый день. Обычный, ничем не примечательный. Но его. Их. И этого было достаточно.
Ольга вышла к нему через полчаса, сонная, в его старой футболке. Он налил ей чай, они сели за стол.
– О чём думаешь? – спросила она.
– Ни о чём. Просто смотрю на тебя.
– И как я?
– Красивая.
Она засмеялась.
– Врунишка. Я вся растрёпанная.
– И всё равно красивая.
Они пили чай, говорили о планах на день, о том, что нужно купить Маше, о погоде. Простые, обычные вещи. Никаких звонков от родных. Никаких просьб. Никакого чувства вины. Просто жизнь. Их жизнь.
Когда Маша проснулась и закричала, Алексей пошёл к ней. Взял на руки, прижал к себе, и она сразу затихла. Он качал её, напевал что-то тихое, бессмысленное. Ольга стояла в дверях и смотрела на них. Сердце сжималось от нежности.
– Я люблю вас, – сказала она.
Алексей повернулся к ней, улыбнулся. В глазах больше не было той вечной тревоги, того страха разочаровать кого-то.
– И мы тебя любим.
День прошёл спокойно. Вечером, когда Маша спала, они снова сидели на балконе. Небо было ясным, звёздным. Алексей курил, хотя обещал бросить.
– Опять куришь, – заметила Ольга.
– Последняя, – пообещал он. – Правда.
– Слышала уже.
Он улыбнулся виноватой улыбкой мальчишки.
– Ну ладно. Не последняя. Но я стараюсь.
– Знаю.
Телефон зазвонил. На экране высветилось незнакомое имя. Алексей нахмурился, ответил.
– Да?
– Лёша, это дядя Витя.
Алексей напрягся. Ольга посмотрела на него, он покачал головой, мол, всё нормально.
– Слушаю.
– Ну как дела, племяш?
– Нормально.
– Слушай, я тут подумал… может, забудем все обиды? Я понимаю, был неправ, много просил. Давай начнём с чистого листа?
Алексей помолчал.
– Дядя, а зачем звонишь?
– Как зачем? Соскучился. Хочу пообщаться.
– Только пообщаться?
Пауза.
– Ну… и заодно хотел посоветоваться. У меня тут идея одна, но нужно немного вложиться…
Алексей тихо засмеялся. Не зло, не обиженно. Просто устало.
– Дядя, нет.
– Да ты послушай хоть!
– Не надо. Я не буду давать денег. Ни тебе, ни маме, ни Ирине. Никому.
– Совсем?
– Совсем.
– Даже если очень нужно будет?
– Даже так. У меня своя семья. Мне её кормить.
– Понял. Ну что ж, твоё право.
– Да. Моё.
Дядя Витя помолчал, потом вздохнул.
– Жаль. Думал, ты другой.
– Я и есть другой. Просто не тот, кого вы хотели видеть.
– Ладно. Бывай.
Трубка замолчала. Алексей выдохнул, затушил сигарету.
– Они не изменятся, – сказал он.
– Нет, – согласилась Ольга. – Не изменятся.
– Значит, так и будет. Они там, мы тут.
– Да.
– И это нормально?
– Это твой выбор. А выбор всегда нормально, если он осознанный.
Алексей кивнул. Встал, потянулся.
– Пойдём спать?
– Пойдём.
Они зашли в квартиру, закрыли балкон. Заглянули к Маше, она сопела сладко, обняв игрушечного зайца. Легли в свою кровать, и Алексей обнял Ольгу.
– Спасибо, – прошептал он.
– За что?
– За то, что не бросила. За то, что ждала. За то, что любишь.
– Я всегда буду любить, – ответила она. – Всегда.
Они лежали в тишине, слушая ночной город за окном. Где-то плакал ребёнок, где-то хлопнула дверь, где-то завыла сигнализация. Жизнь продолжалась, обычная, шумная, сложная. Но здесь, в этой квартире, в этой кровати, было тихо и спокойно. Была любовь, была семья, было понимание.
Алексей закрыл глаза и подумал о том, что впервые за много лет он не боится завтрашнего дня. Не боится звонков, не боится просьб, не боится разочаровать кого-то. Он просто живёт. С женой, с дочкой, с собой.
И этого достаточно. Более чем достаточно.
Утром, когда солнце залило комнату светом, он проснулся и улыбнулся. Просто так. Без причины. От счастья.
