Стоило ему только начать предвкушать прекрасные несколько часов у батареи или на половике в прихожей, как – на тебе! «Чёрная смерть» отправляется на охоту за его усами и хвостом…
– Значит, с квартирой мы всё решили? – спросила Рита.
– Ну да, получается, – ответил Марк.
– Точно? Сто процентов?
– Да, да. Что тут ещё думать?
Решив развестись и разделить совместно нажитое имущество, Рита и Марк начали с простого: с того, о чём будет меньше всего пересудов, и что и так было поделено на равные доли, независимо от их обсуждений.
Они сидели на кухне пока ещё их общей квартиры и пили чай. Рядом ошивался Амурчик, которого Рита с Марком взяли в дом ещё котёнком несколько лет назад, только-только переехав сюда.
Амурчик был не дурак – знал, что происходит между хозяевами. Или по крайней мере догадывался.
Тут и к гадалке не ходи: хозяин вот уже которые сутки не ночевал дома, пропадая неизвестно где. Такого даже он – Амурчик – себе не позволял: ни весной, ни летом, ни уж тем более осенью или зимой.
Кот был твёрдо уверен, что хозяин ушёл в загул, и что хозяйке это пришлось не по нраву, и что в этом-то и состояла сущность всех их недавних размолвок.
Он плохо вникал в суть хозяйских слов и не знал наверняка, что сейчас, за этим самым столом, они говорят о разводе. Но ему, в общем-то, никакие слова и не были нужны.
Амурчик хорошо чуял запахи и любые изменения в них, и сейчас он чувствовал наверняка, что между хозяином и хозяйкой и в помине не пахнет ни страстью, ни нежностью, ни любовью.
– Давай тогда по остальному решим, – сказала Рита, вновь взявшись копаться в ворохе бумаг на столе.
– Давай, – вздохнув ответил на это Марк.
– Вот, например… Так. Смотри: пылесос.
– Что «пылесос»?
– Как с ним быть?
– С роботом, ты имеешь в виду?
– Ну а с каким ещё?! Марк, включись давай! Мы так до ночи просидим!
Амурчик, слушая хозяев, по взглядам и жестам понял, о чём они вели толк.
О «чёрной смерти» – так он окрестил в голове жужжащую и шипящую шайбу с щётками, вечно разъезжавшую по квартире именно тогда, когда Амурчика только-только начинало клонить в сон.
Стоило ему только начать предвкушать прекрасные несколько часов у батареи или на половике в прихожей, как – на тебе! «Чёрная смерть» отправляется на охоту за его усами и хвостом.
Почему-то он точно знал, что пылесос охотится именно за этими частями его пушистого тела. И потому Амурчик оживился, поняв, что хозяева обсуждают эту штуку.
Возможно ли, что они тоже увидели в роботе корень всех своих бед и наконец решили от него избавиться?
– Да забирай, чего там. Мне реально всё равно, – сказал Марк, отхлебнув тёплого чая из кружки.
– Он ведь дорогой… – ответила на это Рита, лишь после поняв, что хотела оставить эту мысль при себе и не озвучивать её.
– Ну и ладно. Другое что-нибудь мне отдашь.
– Что?
– Не знаю. Амурчика, вон, например. С ним как-то повеселее будет…
Амурчик навострил уши, услышав одно из немногих человеческих слов, значение которого он знал доподлинно.
– Чего ради?! Ты же съезжаешь!
– И что?
– И то! Кота с собой потащишь? Это же ему к новому жилью привыкать сколько надо будет! О нём подумай! – возмущалась Рита.
– Привыкнет, ничего. Это вообще моя идея была его взять! – запротестовал Марк, защищаясь.
– Разве? – с меньшей твёрдостью и с потухшей уверенностью спросила Рита.
– Ага. Вспомни! Мы как раз ремонт заканчивали, стены красили. К вечеру только всё доделали и на ночь гулять ушли, чтобы в духоте не сидеть.
Я ещё в центр тебе предлагал на последнем поезде уехать, а ты, мол, нет, пошли в Парк Трёхсотлетия. Мы и пошли. А там – он. Сидит: побитый, обиженный, грустный. Чумазый весь ещё был, помнишь?
– Да, точно. Только это я его первая заметила! Я же к нему и подошла!
– Ну, а я взять-то предложил! Я ж видел, как ты… Да и мне его тоже жалко было, если честно.
На мгновение Амурчик почуял что-то… Какой-то лёгкий флёр чего-то давным-давно забытого коснулся вдруг его влажного и прохладного носа, заставив шевелить усами в попытках принюхаться и уловить источник приятного, до боли знакомого запаха.
– Всё равно я не согласна. Вспомни: ведь детей когда делят, с кем их оставляют обычно?
– Ну… – пожал плечами Марк, – По-разному бывает.
– Ты с кем остался, когда отец твой из семьи ушёл?
– С мамой, допустим.
– Вот именно. Вот и Амурчику лучше с мамой будет.
– Так ты ж не мама! – воскликнул Марк с таким воодушевлением, будто бы его довод удивил своей сокрушительностью его самого, – А Амурчик не ребёнок. Он кот!
– И что ты предлагаешь тогда?
– Предлагаю посмотреть на него с точки зрения закона.
– Ну, давай посмотрим.
Амурчик глядел то на Риту, то на Марка, и лишь когда последний бросил беглый взгляд на него, прежде чем вытащить из кармана телефон и уткнуться в экран, он понял, что хозяева говорят о нём.
О нём! Ему стало жутко интересно, что именно они обсуждают в столь недобрый час, поэтому он сорвался с насиженного места и подошёл к хозяевам ближе, чтобы точно ничего не пропустить.
Рита улыбнулась и наклонилась к Амурчику, чтобы погладить его. Амурчику это пришлось по вкусу: он заурчал, а затем, когда Рита отняла руку, он прыгнул к ней на колени и стал требовать продолжения ласк.
– Вот, смотри, – начал Марк, следом прочистив горло и принявшись зачитывать текст с экрана, – «С точки зрения закона, домашние животные – это имущество, находящееся в собственности владельца…» Слыхала? Имущество! А владелец кто? Тот, кто подобрал! Правильно? Правильно! Так что я Амурчика забираю.
– Ну, во-первых, если ты в магазине товар взял и в корзину положил, то он ещё не твой. Его купить нужно. Амурчика ты не покупал. А во-вторых, он вообще не товар никакой. И не имущество. Он живое существо, в конце концов!
– И что ты предлагаешь? Чтобы он сам выбирал?
– Погоди… Дай-ка я тоже поищу. Что-то я такое где-то читала…
Рита полезла в карман за телефоном, и Амурчику вдруг стало жутко неудобно балансировать на её двигающихся бёдрах.
Он спрыгнул с Риты и подошёл к ногам хозяина, которые он всегда безошибочно узнавал по смешным коричневым тапочкам с собачьими мордами.
Марк взял Амурчика на руки и, довольный его вниманием, принялся играть с питомцем.
– Вот! Смотри! – торжествующе воскликнула Рита, тут же зачитав с экрана: – «…и даже при разводах их раздел регулируется с учётом интересов питомца, а не только как обычного имущества»! Так что он тебе не диван! И даже не пылесос!
– И чего, в самом деле что ли его спросим? – с искренним удивлением спросил Марк, на несколько мгновений оторвавшись от игры.
– Ну да! А почему нет?
– Действительно, – хмыкнул Марк, – А давай!
Несколько долгих и непонятных минут спустя Амурчик обнаружил себя в престранном положении.
Он сидел на полу в гостиной, на самой середине ворсистого ковра, который когда-то давно, в детстве, он так любил драть, за что частенько получал нагоняй то от хозяина, то от хозяйки.
По обе стороны ковра, прямо на полу, сидели Рита и Марк, загадочно улыбаясь ему, переглядываясь друг с другом и словно бы обсуждая правила какой-то уморительной игры, в которую всем троим вот-вот предстоит сыграть.
– Ну что, готов? – спросила Рита.
– Подожди, надо же о правилах каких-то договориться, – возразил Марк.
– Например?
– Ну, там… Не звать его по имени, например.
– Так нечестно! Он ко мне на имя всегда идёт, а к тебе на «кыс-кыс». Я, значит, сиди молчи, а ты…
– Ладно. Не звать по имени и не кыскать.
– И что делать тогда? Просто сидеть и ждать, и смотреть, к кому он пойдёт?
– Ну да.
– А в чём смысл тогда? Он же просто случайно выберет и придёт к кому-нибудь! Это ни о чём говорить не будет. Так мы не поймём, с кем он остаться хочет.
– Давай ему ситуацию объясним тогда. Он неглупый: поймёт.
Марк перевёл взгляд на кота и улыбнулся ему так, как обычно улыбаются маленьким детям, когда хотят вступить с ними в коммуникацию.
– Амурчик, малыш, ты с кем…
– Ты же сам сказал: без имени!
– Ай, точно…
Вдруг Амурчик вильнул хвостом, встал, потянулся и засеменил к хозяйке. В ответ та расплылась в торжествующей улыбке и простёрла руки к питомцу, который, как ей тогда показалось, принял своё решение окончательно и бесповоротно.
Однако, дойдя до Риты, Амурчик не поспешил броситься к ней в объятья. Вместо этого он обогнул её, обошёл сзади, вынырнул из-под её правой руки, а затем направился к Марку.
Тот, уже было отчаявшийся и приготовившийся смиряться с поражением в борьбе за пушистого друга, просиял и сделал ровно то же самое, что несколько секунд назад сделала Рита: выкинул вперёд руки и широко улыбнулся.
– Во-о-от так! Ай умница! – не мог нарадоваться Марк своей победе.
Впрочем, несколько мгновений спустя его ликования и след простыл: Амурчик проделал ровно тот же фокус и с ним. Нырнул под правую руку, потёрся о хозяйскую спину и, вынырнув из-под левой ладони, поспешил вернуться к хозяйке.
В этот раз Рита встретила любимца на своей стороне ковра с недоумением:
– Чего это он? – усмехнувшись, спросила она.
– Не знаю, – только и смог ответить Марк, когда Амурчик снова побежал к нему.
Ещё какое-то время они так и сидели, обескураженные поведением четвероногого. Сначала они и впрямь ничего не понимали.
Потом в голове у обоих промелькнула шальная догадка, граничившая с фантастикой, которую они до последнего, всеми силами отказывались воспринимать всерьёз.
И только Амурчик отлично понимал, что он делает. Всеми правдами и неправдами он хотел вернуть тот самый запах, который он мельком уловил несколько минут назад на кухне. И, кажется, у него получалось.
Марк и Рита переглянулись. Во взгляде их читалась застенчивость и смущение, подобное тому, которое они испытывали когда-то давно, во время самых первых свиданий и неловких разговоров обо всём подряд.
Каждый догадывался, о чём думает другой, и до красноты щёк и дрожи в коленях боялся ошибочности своих догадок.
– Восьмёрки, что ли, выписывает? – низким голосом спросил Марк, решившись первым нарушить молчание.
Рита пожала плечами.
– Помнишь, как имя ему выбирали? – вместо ответа на вопрос Марка спросила она.
– Нет. Забыл, прикинь? Как будто он всегда Амурчиком был. Расскажи!
– Думали, что это кошечка поначалу. Я тебе ещё предлагала милое имя выбрать. Что-то типа Любочка. Чтобы про любовь было. Потом узнали, что мальчик, а для мальчиков-то таких имён и нет. Чтобы про любовь.
– Как это? А Любомир?
Рита усмехнулась, и в смехе её одновременно прозвучало и счастье, и тоска.
– Ты тогда то же самое говорил. Эрос у тебя ещё вариант был…
– Ха-ха! Точно!
– В итоге сошлись на Амурчике. Нам ещё понравилось тогда так: вроде и про любовь, и какой-то «мур» в имени есть – что-то кошачье такое. Река, опять же.
– А река-то тут при чём?
– А не знаю. Просто вспомнилось.
Рита потёрла глаза, смахнув только-только начавшую наворачиваться скупую слезу. Марк заметил это и поспешил сменить тему.
– Кофейку, может, ещё? На дорогу. А там я уже пойду, – предложил он.
– Давай, – согласилась Рита.
Когда хозяева ушли из гостиной, Амурчик не стал следовать за ними. Ему хотелось задержаться, чтобы вдохнуть ещё немного нежности, оставшейся после них.
Он запрыгнул на диван, расположился поудобнее между маленькими, плотно набитыми подушками, прилёг и положил голову на передние лапы. Вскоре веки как-то сами сомкнулись, и он уснул, сожалея о том, что, когда проснётся, то скорее всего уже не увидит хозяина.
Он уйдёт, как он обычно делал это последние несколько недель. И дом без него снова останется наполовину пустым…
Проснувшись, Амурчик обнаружил себя в кромешной темноте. На город опустилась ночь, и гостиную поглотил мрак, разбавляемый лишь светом луны в небе за окном и огнями соседних домов вдалеке.
Амурчик быстро нашёл взглядом «чёрную смерть» в углу, на её обычном месте. Спит. Славно. Значит, можно свободно бродить по квартире, не опасаясь за свою шерсть.
Спрыгнув с дивана, Амурчик направился к своей миске. Не обнаружив в ней ничего – даже воды! – он твёрдо вознамерился найти хозяйку и предъявить ей все накопившиеся претензии.
Амурчик вышел в коридор и увидел, что на кухне горит свет. Стало быть, решил он, хозяйка там.
Он подошёл вплотную к прикрытой двери, протиснулся между ней и косяком, и оказался в комнатке, залитой тёплым светом и смехом двух самых близких ему людей.
Смотря на Марка и Риту, засидевшихся допоздна, Амурчик не мог нарадоваться тому самому запаху, к которому он так привык, и которого ему так не хватало. Он был всюду.
Но, к сожалению, наполнить желудок одним этим запахом было невозможно. Поэтому Амурчик мяукнул, чтобы обратить на себя внимание и дать понять хозяевам, зачем он пришёл.
Рита и Марк посмотрели на него, улыбаясь. И в улыбках их сияла любовь.
