Шерсть на шее Морковки встала дыбом. Что-то было не так! Морковка чувствовала это не только сердцем, но и носом: в комнате вдруг запахло надвигающейся бедой…
Вот, чем Даша и Дима руководствовались, когда назвали кошечку Морковкой:
Она рыжая.
Она милая: читай – «сладкая».
Ей нравилось возиться в земле, пока они проводили время на даче.
Именно там, в дачном посёлке, они и подобрали её возле круглосуточного магазина, отправившись вечером за чем-нибудь, что можно было бы поставить на стол по случаю непредвиденного приезда Диминой мамы и Дашиной свекрови.
Лилия Александровна нагрянула, как гром среди ясного неба. Она приехала на последнем автобусе и постучалась в калитку ближе к девяти вечера, когда Даша и Дима уже уютно устроились на диванчике в комнате на первом этаже, собираясь посмотреть фильм на проекторе.
– Стучит, что ли, кто-то? – в недоумении спросила Даша.
Дима лишь пожал плечами, встал с дивана, подошёл к окну и аккуратно приоткрыл занавеску, чтобы выглянуть наружу.
– Там мама, по ходу… – озадаченно произнёс Дима, тут же направившись к двери.
Даша решила не озвучивать вопрос, который наверняка крутился и у Димы в голове: «Чего это она вдруг?»
Ей не хотелось, чтобы это звучало как знак неудовольствия столь поздним и незапланированным визитом свекрови, поэтому она промолчала.
Дима открыл калитку и проводил мать в домик.
– Фу-ух, – с порога ухнула Лилия Александровна, – еле дотащилась. Дороги-то совсем не подсвечивают! Да ещё собаки эти… Куда сумку поставить?
– Сюда, вот, – вымолвил Дима, указывая на табурет возле входной двери.
– Здравствуйте, – поздоровалась Даша, встав с дивана и учтиво кивнув головой.
– Здрасьте, здрасьте, – ответила свекровь, разуваясь, – Ох-х, пол-то какой холодный! Тапочки есть какие-нибудь?
Дима отдал маме свои тапки и так мягко, как только было возможно, поинтересовался у неё:
– Ты это… Какими судьбами? Случилось что?
– Почему «случилось»? Вы ж сами говорили, что на дачу едете. Помощь поди нужна. С грядками-то.
– Да мы как-то… – Дима осёкся, решив не утомлять мать лишней информацией о том, что приехали они сюда не за грядками, – Ну ладно. Спасибо. Ты голодная?
– Не-е-е, не, не, ничего не надо, – отмахнулась Лилия Александровна, – Я сразу спать. Вон, тапочки, ночнушку тоже взяла. Чтобы завтра с утра пораньше всю работу начать, а не развозить до обеда, как вы любите.
Даша и Дима многозначительно переглянулись.
– Ну мы тогда это… Ты располагайся. Как устроишься – мы в магазин сгоняем. А то мы как-то не готовы были…
– Да заче-ем?! – вновь отмахнулась свекровь, позже, задумавшись, добавив: – Хотя, если у вас тут шаром покати… Н-да, я как-то с собой ничего не взяла: не подумала.
Да и тяжело тащиться-то с котомками, с города! Ладно. Только аккуратнее там! А то темно – хоть глаз выколи! Да ещё и собаки эти…
Позже, когда Лилия Александровна переоделась, расположилась на диванчике внизу и принялась листать новостную ленту в телефоне, Дима и Даша сели в машину и отправились в круглосуточный магазин – единственный в дачном посёлке.
Какое-то время они ехали молча. Первым тишину нарушил Дима:
– Я, как бы, понимаю, что ты думаешь. Но поверь, я и сам в шоке…
– Да ладно тебе, всё нормально, – ответила Даша, совершенно не находившая неожиданный визит свекрови нормальным.
– Ну, а что я сделаю? – в недоумении спрашивал Дима в большей степени самого себя.
– Расслабься. Ну, приехала помочь – ладно. Пусть поможет. Только с чем помогать?..
– Вот именно. Ладно, с этим уже завтра разберёмся.
Так они и оказались у магазинчика, у входа в который нашли жалкого вида рыжую кошечку, угрюмо сидевшую возле мусорного бака и как будто бы совершенно не понимавшую, где она, и что происходит вокруг.
– Смотри какая! – расплылась в улыбке Даша.
Затем они оба подошли, и кошечка окончательно покорила их сердца, взглянув на них так, словно они были для неё последним проблеском надежды в этом мире.
– Давай возьмём её! – первой предложила Даша.
Дима, хоть и не был против, всё же не мог не подумать о минусах подобной затеи.
– Тесно ей в квартире будет… Здесь-то, может, и хорошо, а там, в городе…
– Ничего не тесно! Нам же не тесно!
– Ну, нам деваться некуда…
– А ей, что ли, есть куда?
– Ай, ладно, чего ты начала?! Давай, давай, возьмём. Только вдруг она чья-то?
– По-твоему, она выглядит как чья-то?
– Хм… Ну да. Ладно, уговорила.
Так, из магазина, накупив там продуктов впрок, они вышли уже втроём.
Вернувшись в дачный домик, они представили нового члена семьи Лилии Александровне. Та их восторга не разделила:
– Ну молодцы! Чего доброго – блох в дом тащить! Это ещё что… А вот приплод принесёт, кто котят топить будет? – рассуждала свекровь.
– Зачем их топить? – недоумевала Даша.
– Ну, даёт… Дима, ты хоть ей скажи!
Дрожь пробежала по спине Димы. Он вдруг сжался, стараясь сделаться незаметным, и сделал вид, что жутко занят поиском пищи для нового члена семьи…
Следующим утром в огороде закипела работа. Лилия Александровна вознамерилась превратить запустелый участок в мини-ферму – иначе не объяснить было её рвения к вскапыванию земли и посадке разномастных культур.
Диме и Даше не оставалось ничего иного, кроме как следовать её указаниям и, несмотря на крушение планов на выходные, пытаться насладиться дачным отдыхом и хорошей погодой.
Из всех четверых беззаботнее всего себя ощущала Морковка, которой к обеду уже успели дать имя, следуя изложенной в начале этой истории логике, и которая стремилась уделить внимание каждому из двуногих, занимавшихся, с её точки зрения, чем-то странным и непостижимым.
Для неё их возня в земле выглядела так, словно все три кожаных великана старательно и беспрестанно пытаются спрятать отходы собственной жизнедеятельности.
Самих этих отходов Морковка не видела, но сделала вывод, что они разбросаны по всей территории участка, раз двуногие бродят туда-сюда, попутно наклоняясь и выкапывая в земле крошечные ямки.
Чем бы они ни были заняты, думала Морковка, они – славные ребята. Благодарности её к этим людям – а особенно к той молодой девушке – не было предела.
Они спасли её от мрака и холода пугающей неизвестности, и она мечтала сей же час сделать для кого-нибудь из этих людей нечто выдающееся, чтобы хотя бы частично вернуть им неоплатный долг.
Играть с девушкой было весело: Морковке казалось, будто та всегда готова принять её с распростёртыми объятиями, и всегда будет рада ей, в каком бы расположении духа она ни была.
Морковка думала про себя, что, имей она такую хозяйку, она уж точно жила бы и горя не знала.
С мужчиной проводить время тоже было неплохо. Обычно серьёзный, сосредоточенный и погружённый в свои думы, он улыбался всякий раз, когда Морковка проходила мимо, как бы невзначай касаясь своей спиной его ноги.
Она слышала нотки строгости в его голосе, когда тот говорил ей не лезть под лопату, но каким-то образом всегда отчётливо понимала, что строгость эта направлена ей во благо.
И потому, она мысленно разрешила Диме присутствовать в их с Дашей жизни, едва смекнула, что от Даши и Димы пахнет жаркой любовью друг к другу.
С большой женщиной, старательнее прочих двуногих орудовавшей садовым инструментом, Морковка тоже не прочь была подружиться. Да только та, как Морковка ни крутилась вокруг неё, всё никак не подпускала её к себе:
– Кыш! Ну-ка! Пришла тут топтать! – прикрикивала Лилия Александровна на Морковку, стоило той сделать попытку помочь большой женщине спрятать её отходы жизнедеятельности (или чем эта двуногая дама там таким занималась).
Словом, из всех троих с большой женщиной Морковке меньше всего хотелось хоть как-то взаимодействовать.
Но каким-то образом – может быть, особым кошачьим чутьём – она ощущала потребность в том, чтобы быть с этой женщиной рядом.
Наступил вечер. Загрузившись холестериновой пищей и залив её изрядным количеством горячего чая, Даша, Дима и Лилия Александровна отпраздновали триумфальное завершение их субботних огородных работ.
Омрачали торжество лишь наполеоновские планы свекрови на воскресенье – последний выходной день, который Даша и Дима всего сутки назад планировали провести совсем по-другому.
– Цветы ещё посадить надо, – обозначала фронт работ она, – И клумбы как-то оформить, чтоб поприличнее смотрелось. А тебе, Дима, изгородь поправить: не дело это, чтоб она так заваливалась, да ещё и там, где на улицу выходит…
– Да я как-то заборы никогда не строил… – вяло сопротивлялся Дима.
– Ничего, сообразишь! Мужик или нет? Это в крови должно быть: генетическое, как говорят! Отец твой, вон…
Лилия Александровна сглотнула подступивший к горлу ком и вместо того, чтобы закончить фразу, взяла из хрустальной вазочки печенье и поспешила занять им рот.
Морковка с любопытством следила за большой женщиной, даже когда сидела на коленях у хозяйки своей мечты. От женщины чем-то веяло, но Морковка не понимала, чем именно: такого запаха она ещё никогда не слышала.
К десяти вечера все легли спать. Морковка побродила немного по тёмному дому и, поняв наконец, что двуногие изволят отдыхать, сама устроилась на небольшом коврике в комнате на первом этаже, прямо напротив диванчика, на котором спала большая женщина.
Едва Морковка сомкнула веки, её разбудило шумное и тяжёлое дыхание женщины. Она было думала уйти спать в другое место, как вдруг женщина на диване задёргалась, то судорожно вскидывая, то резко опуская руки на постель.
Шерсть на шее Морковки встала дыбом. Что-то было не так! Морковка чувствовала это не только сердцем, но и носом: в комнате вдруг запахло надвигающейся бедой…
Недолго думая, Морковка бросилась искать Диму и Дашу, но их нигде не было. В конце концов, Морковка встала перед лестницей с высокими, непроходимыми для кошки её размеров ступенями.
Лестница вела наверх, и если она и могла где-то найти своих новых хозяев, то только там!
Каждая ступенька давалась Морковке с огромным трудом: ей приходилось вкладывать все свои силы в каждый новый прыжок, но она знала, что если не забраться сейчас наверх, то с большой женщиной случится непоправимое.
В конце концов, она вскарабкалась по лестнице, добралась до расстеленного на полу матраса и принялась будить хозяев, царапая их когтями по лицу. Ей жаль было так с ними поступать, но иного выхода у неё не было.
– М-м-м… чё такое?! – рассерженно спросил Дима, продравший глаза первым.
Морковка чуть слышно мяукнула и бросилась обратно к лестнице, надеясь таким образом увлечь хозяина за собой.
– Чего это она? – недоумевала проснувшаяся следом Даша.
– Тапком сейчас по одному месту получит – вот чего, – пробормотал Дима.
– Погоди. Смотри, она крутится как будто. И мяукает, слышишь? Как будто… Как будто зовёт!
– Куда зовёт? Есть что ли опять хочет?!
– Не знаю. Пойдём, глянем?
– Ты иди. А я посплю, – сказал на это Дима и перевернулся на другой бок.
Даша встала с постели и спустилась вслед за Морковкой. Тело её забила дрожь, когда она увидела Лилию Александровну, сидящую на полу и хватающуюся обеими руками за грудь.
Сию же секунду оправившись от шока, она поспешила взять телефон и вызвать скорую помощь.
*****
К счастью, тот вечер закончился благополучно. Лилию Александровну доставили в больницу, а уже через две недели они сидели на кухне Дашиной и Диминой квартиры и пили чай, с улыбкой вспоминая случившееся.
– Я последнее, что запомнила – это как она на меня посмотрела, – делилась воспоминаниями Лилия Александровна, глядя на Морковку, сидевшую у Даши на руках, – Посмотрела и как будто бы всё поняла. А потом – к вам рванула. Дальше всё как в тумане.
– Н-да… Видишь, а ты говорила: «ну её, чего блох в дом тащить», – напомнил матери Дима.
– Мало ли, что говорила… Бывает, и не такое скажешь, а потом… Потом видишь, как всё…
Лилия Александровна отхлебнула чая и продолжила:
– Я, наверное, её к себе заберу, – тоном, не предполагавшим возражений, сказала она, – У вас ей тут всё равно тесно. Да и мне веселей будет…
– Нет, – решительно перебила свекровь Даша, крепче прижав Морковку к себе.
Сама Морковка не разобрала толком, что большая женщина тогда ответила хозяйке. Ясно было, что между ними разразился какой-то жаркий спор, грозивший перерасти в конфликт.
Наблюдая за разворачивающейся сценой, Морковка чётко понимала две вещи: первое – Дима сидит в стороне и закрывает лицо руками оттого, что больше всего на свете хочет сейчас оказаться где угодно, только не в этой квартире.
Второе – хозяйка и большая женщина спорят о ней, о Морковке и о том, с кем той предстоит остаться жить.
Видимо, в конце концов они решили предоставить выбор самой Морковке: отпустили её на пол и чающими глазами стали смотреть на неё.
Сама же Морковка наблюдала следующее:
Слева от неё сидит хозяйка её мечты, с доброй душой, преисполненной любви к миру и ко всему, что в нём есть.
Справа от неё – одинокая большая женщина со скверным характером и во всех отношениях тяжёлым сердцем, ищущая любви, но, увы, никак не умеющая её отыскать.
Конечно же, Морковка знала, с кем она получит больше ласки и заботы. Но она также знала, кому её собственная маленькая кошачья ласка и забота так необходима, и для кого она даже может оказаться спасительной.
Морковка знала, кто ей нужен. Но Морковка также и знала, кому нужна она. И потому не могла поступить иначе.
«Ты мудрое двуногое существо. Когда-нибудь ты точно всё поймёшь», – подумала Морковка, прыгнув на колени к Лилии Александровне и взглянув в Дашины глубокие голубые глаза…
