Телефон зазвонил в семь утра. Анна открыла глаза, потянулась к тумбочке, увидела на экране «Валентина Петровна». Сердце ёкнуло. Она нажала на зелёную кнопку.
– Вези меня в Шереметьево. Сейчас же.
Голос свекрови звучал резко, почти приказным тоном. Анна села в постели, попыталась собраться с мыслями.
– Валентина Петровна, что случилось?
– Ты слышишь, что я говорю? Вези. И не вздумай отказать. В твоём клоповнике я больше жить не буду.
Трубку бросили. Гудки. Анна замерла с телефоном в руке, глядя в темноту комнаты. За окном ещё не рассвело. Рядом спал Дмитрий, отвернувшись к стене. Она положила телефон обратно, легла, закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутилось одно и то же: «В твоём клоповнике я больше жить не буду».
Месяц назад всё было иначе. Валентина Петровна стояла в коридоре их квартиры на Кирова, дом 17, квартира 56, с двумя чемоданами у ног. Она плакала, держалась за дверной косяк.
– Аннушка, я одна. Мне страшно. Пусти пожить, ну неделю, две. Я не буду мешать. Буду готовить, уберусь. Только не оставляй меня одну.
Анна тогда стояла у порога, скрестив руки на груди. В горле стоял ком. Она помнила, как три недели назад свекровь кричала ей в лицо: «Ты никто! Ты залезла в нашу семью, чтобы урвать кусок! Я знаю таких, как ты!» Это было после того, как Анна отказалась подписать доверенность на продажу квартиры на Профсоюзной. Той самой квартиры, где родился и вырос Дмитрий. Той самой квартиры, где на стене в гостиной висела картина деда Анны, Ивана Петровича Соколова, «Зимний вечер в Подмосковье». Масло, шестьдесят на восемьдесят сантиметров. Дед написал её в 1987 году, за год до смерти. Анна помнила, как он сидел у мольберта в их старой московской квартире, смешивал краски, а она, семилетняя девочка, стояла рядом и смотрела, как из-под кисти рождаются заснеженные ели, маленький домик с тёплым светом в окне, дым из трубы.
– Нет, – сказала тогда Анна. – Мы не можем. Извините.
Валентина Петровна вскинула голову. Лицо её побелело.
– Ты… ты отказываешь мне? Мне, матери твоего мужа?
– Да. Отказываю.
– Ты заплатишь за это! Слышишь? Ты заплатишь!
Свекровь схватила чемоданы, развернулась и пошла к лифту. Дмитрий тогда молча закрыл дверь. Анна повернулась к нему, ждала, что он скажет хоть что-то. Но он прошёл мимо, в комнату, сел к компьютеру.
Теперь, лёжа в постели, Анна слушала его ровное дыхание. Хотелось растолкать, спросить: «Ты слышал? Твоя мать требует везти её в аэропорт. Что происходит?» Но она знала, что Дмитрий промолчит. Он всегда молчал, когда дело касалось матери.
Анна встала, пошла на кухню, включила чайник. Села за стол, уставилась в окно. Во дворе горели фонари, редкие прохожие торопились к метро. Она вспомнила первый раз, когда услышала имя Артём.
Это было три месяца назад. Валентина Петровна пришла в гости. Дмитрий тогда ещё жил в квартире на Профсоюзной, дом 88, квартира 112. После смерти отчима Петра Ивановича он переехал туда, чтобы разобрать вещи, решить, что делать с жильём. Анна приезжала к нему по выходным. Та квартира была большой, трёхкомнатной, с высокими потолками и паркетом, который скрипел под ногами. В гостиной висела картина деда. Анна каждый раз останавливалась перед ней, смотрела на заснеженные ели, на маленький домик. Дед говорил, что это деревня под Истрой, где он провёл детство.
В тот вечер Валентина Петровна сидела на кухне, пила чай с вареньем из чёрной смородины. Она носила очки в тонкой золотой оправе, была высокой и худощавой, с короткой седой стрижкой. Говорила быстро, перескакивая с темы на тему.
– Вы знаете, у меня новый сосед. Артём. Такой внимательный молодой человек. Помог мне донести сумки. Представляете, встретил у подъезда, а я с двумя пакетами. Говорит: «Валентина Петровна, разрешите помочь». Я сначала отказалась, но он настоял. Поднял на четвёртый этаж, даже не запыхался.
Дмитрий тогда кивнул, не отрываясь от телефона.
– Хорошо, что соседи отзывчивые.
– Да, да. Он ещё сказал, что у него есть друзья, загородный дом. Предложил как-нибудь съездить. Говорит, там тишина, воздух. А я ведь после Пети совсем одна осталась.
Анна молчала, размешивая сахар в чае. Ей тогда показалось странным, что незнакомый сосед так быстро предлагает куда-то ехать. Но она ничего не сказала. Валентина Петровна продолжала:
– Он ещё молодой, лет тридцать пять. Работает на себя, говорит, недвижимость в Подмосковье. Успешный такой, в костюме всегда. И вежливый. Вот бы Митя таким был.
Дмитрий поднял глаза.
– Мама, тебе шестьдесят восемь. Зачем тебе молодые друзья?
Валентина Петровна вспыхнула.
– Ты думаешь, я старая развалина? Я ещё могу дружить, общаться! Вы все считаете меня немощной, но я здорова, слава богу. И мне тоже нужны люди!
Она встала из-за стола, взяла сумку.
– Я пойду. Спасибо за чай.
Хлопнула дверь. Дмитрий вздохнул, снова уткнулся в телефон. Анна тогда подумала, что свекровь просто ищет общения после смерти мужа. Пётр Иванович умер восемь месяцев назад от инсульта. Валентина Петровна жила одна в однокомнатной квартире на Академика Янгеля, дом 12, квартира 34. Маленькая, тесная, с видом на гаражи. Анна понимала, что свекрови тяжело. Но сближаться с незнакомыми мужчинами в её возрасте казалось странным.
Прошло две недели. Валентина Петровна позвонила Дмитрию, сказала, что хочет сдать свою квартиру.
– Зачем? – спросил он.
– Деньги нужны. Хочу съездить по Европе. Артём помогает организовать. У него есть знакомые в турфирме.
Дмитрий примолк.
– Мама, ты уверена?
– Конечно, уверена! Я всю жизнь работала в магазине «Ткани и пряжа», экономила каждую копейку. Пётр тоже копил. А для чего? Чтобы сидеть в четырёх стенах и ждать смерти? Нет, я хочу пожить!
Анна слушала разговор, сидя рядом. Дмитрий пожал плечами.
– Ладно. Твоё дело.
Через неделю Валентина Петровна сдала квартиру за сорок пять тысяч рублей в месяц. Анна узнала об этом, когда свекровь приехала к ним на Кирова с огромным чемоданом.
– Поживу у вас недельку, – сказала она, стоя на пороге. – Пока всё организуем с Артёмом. Он сказал, что билеты купит через пару дней.
Анна хотела отказать. Но Дмитрий уже впустил мать в квартиру. Валентина Петровна прошла в комнату, поставила чемодан у дивана.
– Спасибо, деточка. Я не буду мешать. Обещаю.
Первые дни она действительно вела себя тихо. Готовила завтраки, мыла посуду, убиралась. Но по вечерам уходила в комнату, закрывалась, шептала с кем-то по телефону. Анна слышала обрывки фраз:
– Да, я всё сделаю… Нет, они не знают… Конечно, доверяю…
Анна спросила Дмитрия:
– С кем она там разговаривает?
– Наверное, с Артёмом. Планируют поездку.
– Тебе не кажется это странным?
Дмитрий пожал плечами.
– Ей одиноко. Пусть развлекается.
Неделя превратилась в две, потом в три. Валентина Петровна всё ещё жила у них. Никакой поездки не было. Анна начала терять терпение.
– Когда вы уезжаете? – спросила она однажды утром.
Валентина Петровна подняла взгляд от чашки с чаем.
– Скоро. Артём сказал, что нужно ещё немного подождать. Документы оформляются.
– Какие документы?
– Ну, визы, билеты. Всё же не так быстро.
Анна больше не спрашивала. Но напряжение нарастало. Валентина Петровна начала вести себя странно. Она перестала готовить, сидела целыми днями у телевизора, смотрела сериалы. Иногда плакала. Анна заходила в комнату, видела красные глаза.
– Что случилось?
– Ничего. Просто грустно.
Однажды вечером, когда Дмитрий ещё не вернулся с работы, Валентина Петровна вышла на кухню. Анна готовила ужин. Свекровь села за стол, долго молчала, потом сказала:
– Аннушка, я хочу попросить у тебя кое-что.
Анна обернулась.
– Что?
– Дай мне ключи от квартиры на Профсоюзной.
Анна замерла.
– Зачем?
– Хочу прибраться там. Вспомнить Петра. Он ведь там жил последние годы.
– Но там сейчас Дмитрий разбирает вещи.
– Я знаю. Я не буду мешать. Просто хочу посидеть там, подумать.
Анна медленно покачала головой.
– Нет. Извините.
Лицо Валентины Петровны исказилось.
– Почему?
– Потому что там хранятся вещи моего деда. Картина. Я не могу дать ключи.
– Ты думаешь, я что-то украду?
– Я не это имела в виду.
– Ты именно это имела в виду! Ты всегда так думала! Что я какая-то воровка, что я хочу отобрать у вас квартиру!
Валентина Петровна вскочила, опрокинув стул.
– Ты эгоистка! Ты не даёшь мне даже попрощаться с памятью мужа!
Она заплакала, схватила платок, прижала к лицу.
– Ты бессердечная. Как я могла надеяться, что ты поймёшь…
Дверь в квартиру открылась. Вошёл Дмитрий. Он увидел мать в слезах, Анну у плиты с окаменевшим лицом.
– Что происходит?
Валентина Петровна бросилась к нему.
– Митенька, попроси Аню дать мне ключи от квартиры. Я хочу туда съездить, навестить место, где жил Петя. А она не даёт!
Дмитрий посмотрел на Анну. Она молчала.
– Мам, зачем тебе ключи?
– Я же говорю, хочу побыть там. Неужели это так много?
Дмитрий вздохнул, полез в карман, достал связку ключей.
– На. Только аккуратно. И верни на следующий день.
Валентина Петровна взяла ключи, прижала к груди.
– Спасибо, сынок. Ты единственный, кто меня понимает.
Она ушла в комнату. Анна стояла у плиты, чувствуя, как внутри всё кипит. Дмитрий снял куртку, повесил на вешалку.
– Ты зря так, – сказал он тихо. – Она просто хочет вспомнить отца. Ничего страшного.
Анна не ответила. Она выключила плиту, прошла в спальню, закрылась. Села на кровать, обхватила голову руками. В висках стучало. Она знала, что происходит что-то неправильное. Но не могла понять, что именно.
На следующий день Валентина Петровна уехала рано утром. Вернулась поздно вечером, бросила ключи на стол.
– Спасибо. Я всё убрала там.
Больше ничего не сказала. Анна хотела спросить, была ли картина на месте. Но промолчала. Ей казалось глупым подозревать свекровь в краже. Это же её собственная квартира, в конце концов. Квартира, где она жила с Петром Ивановичем до его смерти.
Прошла ещё неделя. Валентина Петровна снова ушла на весь день. Вечером позвонила Дмитрию, попросила его приехать на Профсоюзную.
– Зачем? – спросил он.
– Приезжай. Сюрприз.
Дмитрий поехал. Анна осталась дома. Через два часа он вернулся, лицо мрачное.
– Что там? – спросила Анна.
– Мама пригласила нас на ужин. Завтра вечером. Сказала, что хочет познакомить с Артёмом.
Анна почувствовала холодок в груди.
– Ты согласился?
– Она настояла. Сказала, что это важно.
На следующий вечер они приехали на Профсоюзную. Подъезд был старым, с облупившейся краской на стенах, но лифт работал. Поднялись на одиннадцатый этаж. Дверь квартиры 112 открыла Валентина Петровна. Она была нарядной, в синем платье, с накрашенными губами.
– Проходите, проходите!
Они вошли. В гостиной на диване сидел мужчина. Он встал, протянул руку.
– Артём. Очень приятно.
Он был высоким, подтянутым, в белой рубашке и тёмных брюках. Говорил мягко, с лёгкой улыбкой. Пожал руку Дмитрию, потом Анне. Пальцы у него были холодные.
Валентина Петровна суетилась на кухне, накрывала на стол. Анна огляделась. Квартира выглядела почти пустой. Мебель стояла, но многих вещей не хватало. На стене в гостиной висела картина «Зимний вечер в Подмосковье». Анна подошла ближе, посмотрела. Всё на месте. Заснеженные ели, домик, дым из трубы.
Они сели за стол. Валентина Петровна подала салаты, горячее. Артём рассказывал о своей работе. Говорил гладко, уверенно.
– Я занимаюсь недвижимостью в Подмосковье. В основном загородные дома. Сейчас рынок растёт, люди хотят уезжать из города. Чистый воздух, тишина. Особенно после пандемии.
Дмитрий кивал, ел молча. Анна слушала вполуха. Артём продолжал:
– Валентина Петровна рассказала мне про вашу квартиру. Это прекрасное место, но в Москве сейчас такая суета. Вы не думали о том, чтобы продать и купить дом за городом?
Анна подняла глаза.
– Нет. Не думали.
Артём улыбнулся.
– Я понимаю. Это большое решение. Но подумайте, какие возможности. У вас будет свой участок, сад. Можно держать собаку. Дети смогут гулять на свежем воздухе.
– У нас нет детей, – сказала Анна.
– Ну, в будущем. Или просто для себя. Я знаю отличные варианты в Калужской области. Цена примерно такая же, как за эту квартиру, но дом больше, земли три сотки.
Анна покачала головой.
– Это наследство моего деда. Мы не собираемся продавать.
Лицо Артёма оставалось спокойным.
– Наследство, это груз. Оно связывает. А свобода важнее. Вы привязаны к прошлому, к вещам, которых уже нет. Дед ваш, наверное, хотел бы, чтобы вы были счастливы, а не цеплялись за стены.
Анна почувствовала, как гнев поднимается от живота к горлу.
– Вы не знаете, чего хотел мой дед.
– Конечно, не знаю. Просто говорю, как вижу.
Валентина Петровна вмешалась:
– Аннушка, Артём просто хочет помочь. Он не навязывает. Правда?
Артём кивнул.
– Конечно. Это ваше решение. Я просто предлагаю подумать.
Дмитрий молчал. Анна посмотрела на него, ждала, что он скажет хоть слово. Но он сидел, уставившись в тарелку. Валентина Петровна заговорила снова:
– Вы эгоисты! Я старая, мне нужен покой! А вы думаете только о себе! Об этой картине, об этой квартире!
Анна встала из-за стола.
– Я пойду.
– Куда? – вскинулась Валентина Петровна.
– Домой.
Анна взяла сумку, пошла к двери. Дмитрий сидел, не двигаясь. Валентина Петровна закричала:
– Уходи! Уходи! Ты всегда была чужой в этой семье!
Анна вышла, захлопнула дверь. Спустилась по лестнице, потому что ждать лифта не было сил. Вышла на улицу, пошла к метро. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Просто шла, глядя под ноги.
Дмитрий вернулся домой поздно ночью. Лёг, не включая свет. Анна лежала спиной к нему, не спала. Они не разговаривали. Утром он ушёл на работу, не попрощавшись.
Валентина Петровна исчезла. Не звонила, не приезжала. Прошла неделя. Анна начала думать, что свекровь наконец уехала в свою квартиру на Академика Янгеля. Но однажды вечером, когда Анна вернулась с работы, зазвонил телефон. Голос Валентины Петровны был странным, невнятным, будто пьяным.
– Он любит меня. Мы уезжаем завтра.
– Валентина Петровна, что вы говорите?
– Артём. Он сказал, что я нужна ему. Мы летим в Вену. Потом в Париж. Я всегда мечтала увидеть Париж.
– Постойте, давайте встретимся, поговорим.
– Не надо. Ты всё равно не поймёшь. Ты молодая, красивая. А я старая. Но он видит во мне женщину. Понимаешь? Женщину!
Трубку бросили. Анна перезвонила. Не ответили. Она позвонила Дмитрию на работу. Он взял трубку на пятый гудок.
– Да?
– Твоя мать только что звонила. Говорит, что уезжает завтра с Артёмом в Вену.
Молчание.
– Дмитрий, ты слышишь?
– Слышу.
– И что?
– Не знаю. Пусть едет, если хочет.
– Ты не понимаешь? Этот Артём что-то задумал. Она ведёт себя странно.
– Она взрослый человек. Я не могу её контролировать.
Анна сжала телефон в руке.
– Ты её сын. Ты должен что-то сделать.
– Что именно? Запереть её дома? Она свободна.
– Ты безразличен. Тебе всё равно.
– Нет, не всё равно. Но я устал. Устал от её истерик, от твоих претензий. Я просто хочу тишины.
Он отключился. Анна опустила телефон. Села на диван. В квартире было тихо. За окном гудели машины. Она подумала, что должна что-то сделать. Но что? Поехать к свекрови? Валентина Петровна не откроет дверь. Позвонить в полицию? И сказать что? Что её шестидесятивосьмилетняя свекровь уезжает с мужчиной? Это не преступление.
На следующее утро Анна проснулась с тяжёлой головой. Дмитрий уже ушёл. Она позвонила на работу, сказалась больной. Собралась, поехала на Профсоюзную. Поднялась на одиннадцатый этаж, позвонила в дверь квартиры 112. Никто не открыл. Она позвонила ещё раз. Тишина.
Анна достала телефон, набрала Дмитрия. Не ответил. Она написала сообщение: «Мне нужны ключи от квартиры на Профсоюзной. Срочно». Через пять минут пришёл ответ: «Я их отдал маме. Она не вернула».
Анна стояла у двери, не зная, что делать. Потом спустилась, вышла из подъезда. Огляделась. Во дворе стояли машины, играли дети. Она подошла к соседнему подъезду, зашла внутрь, поднялась на четвёртый этаж. Квартира 34 на Академика Янгеля. Позвонила. Открыла дверь молодая женщина с ребёнком на руках.
– Вы кого?
– Здравствуйте. Я ищу Валентину Петровну. Она здесь жила.
– Мы снимаем эту квартиру. Хозяйка уехала месяц назад.
– Вы не знаете, куда?
– Нет. Мы договаривались через риелтора.
Анна поблагодарила, спустилась. Вышла на улицу, села на лавочку. Достала телефон, позвонила Валентине Петровне. Не ответила. Написала сообщение: «Где вы? Мне нужно с вами поговорить». Ответа не было.
Вечером Дмитрий вернулся домой. Анна сидела на кухне, пила холодный чай. Он прошёл мимо, в комнату. Она встала, пошла за ним.
– Мы должны поговорить.
– О чём?
– О твоей матери. Она пропала. Не отвечает на звонки. В квартире на Профсоюзной никого нет.
Дмитрий сел на кровать, снял ботинки.
– Она уехала. Сама сказала.
– Ты не понимаешь? Этот Артём её обманывает. Я чувствую.
– Ты всегда чувствуешь что-то плохое. Может, она просто счастлива?
Анна замолчала. Дмитрий лёг, отвернулся к стене. Она стояла в дверях, смотрела на его спину. Хотела закричать, ударить, растормошить. Но просто вышла, закрыла дверь.
Прошло три дня. Валентина Петровна не выходила на связь. Анна не спала ночами, прокручивала в голове разные варианты. Может, они действительно уехали в Европу? Может, свекровь просто не хочет общаться с ними? Но что-то внутри подсказывало, что всё не так.
На четвёртый день, в субботу, Анна снова поехала на Профсоюзную. Стояла у подъезда, не зная, как попасть в квартиру. Вдруг из подъезда вышла пожилая женщина с собакой.
– Здравствуйте, – окликнула её Анна. – Вы не знаете Валентину Петровну из квартиры 112?
Женщина остановилась.
– Знаю. А что?
– Она моя свекровь. Я не могу с ней связаться. Вы её не видели?
– Нет, давно. Недели две, наверное. А что случилось?
– Не знаю. Она не отвечает на звонки.
Женщина задумалась.
– Может, уехала? Я видела, как она с каким-то мужчиной выходила из подъезда. Молодой такой, высокий. Они чемоданы несли.
Анна почувствовала, как сердце ёкнуло.
– Когда это было?
– Дней десять назад. Я ещё подумала, что она, наверное, к родственникам поехала.
Анна поблагодарила женщину, отошла. Достала телефон, позвонила Дмитрию. Он не ответил. Она написала: «Соседи видели твою мать с чемоданами. Нужно вскрыть квартиру». Ответа не было.
Она вернулась домой. Дмитрий сидел на кухне, смотрел телевизор. Анна села напротив.
– Я поеду в полицию.
Он посмотрел на неё.
– Зачем?
– Подам заявление о пропаже. Твоя мать не выходит на связь больше недели.
– Она не пропала. Она уехала.
– Ты уверен?
Дмитрий помолчал, потом сказал:
– Нет.
Анна встала, взяла сумку.
– Я иду.
В полиции её выслушали, записали данные. Сказали, что проверят. Анна вернулась домой поздно вечером. Дмитрий спал. Она легла рядом, закрыла глаза. Но сон не шёл.
Утром зазвонил телефон. Незнакомый номер. Анна ответила.
– Здравствуйте. Это служба безопасности аэропорта Шереметьево. Ваша родственница Валентина Петровна потеряла сознание в зоне вылета. Вы можете приехать?
Анна вскочила с кровати.
– Где она сейчас?
– В медпункте аэропорта. Терминал Д.
Анна оделась за пять минут. Дмитрий проснулся, спросил, что случилось. Она бросила на ходу:
– Твою мать нашли в аэропорту. Она в больнице.
Выбежала из квартиры, поймала такси. Ехала, стиснув руки на коленях. В голове крутились мысли. Что произошло? Почему она потеряла сознание? Где Артём?
В аэропорту её встретил мужчина в форме.
– Вы родственница Валентины Петровны?
– Да. Невестка.
– Проходите.
Они прошли по коридорам, зашли в небольшую комнату. На кушетке лежала Валентина Петровна. Она была бледной, с капельницей в руке. Глаза открыты, смотрят в потолок.
– Валентина Петровна, – позвала Анна.
Свекровь повернула голову. Увидела Анну. Лицо исказилось, она заплакала.
– Он не пришёл. Он не пришёл.
Анна подошла ближе, села на стул рядом.
– Кто не пришёл?
– Артём. Билет был только на меня. Он сказал, что ждёт меня в Вене. Что купит билет там, потому что здесь дорого. А я одна. Я стояла у стойки регистрации, а его нет. Я звонила, он не отвечал. Я ждала, ждала. Потом мне стало плохо.
Валентина Петровна закрыла глаза, слёзы текли по морщинистым щекам. Анна молчала, не зная, что сказать. Врач вошёл, проверил показатели.
– Гипертонический криз. Ей нельзя волноваться. Мы оставим её на сутки для наблюдения.
Анна кивнула. Врач вышел. Валентина Петровна открыла глаза.
– Я дура. Старая дура.
– Не надо, – сказала Анна тихо.
– Он обманул меня. Я отдала ему деньги. Сорок пять тысяч за первый месяц аренды. Ещё двадцать тысяч на билеты. Он сказал, что организует всё. А сам исчез.
Анна почувствовала, как холод растекается по груди.
– Валентина Петровна, где ключи от квартиры на Профсоюзной?
Свекровь замолчала.
– Я отдала ему.
– Зачем?
– Он сказал, что нужно забрать кое-какие вещи. Я разрешила. Думала, он вернёт.
Анна закрыла глаза, сжала кулаки.
– Что он взял?
– Не знаю. Он заходил туда один. Сказал, что это сюрприз.
Анна встала.
– Мне нужно ехать туда. Сейчас.
– Подожди. Я скажу тебе ещё кое-что.
Валентина Петровна замолчала, потом прошептала:
– Он снял картину.
Анна застыла.
– Что?
– Картину твоего деда. Он сказал, что она стоит денег. Что можно продать и купить билеты на всю Европу. Я сначала отказалась. Но он уговорил. Сказал, что спрятал её в надёжное место, что продаст и отдаст мне деньги.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она опустилась на стул.
– Когда?
– Неделю назад.
Анна молчала. Валентина Петровна плакала.
– Прости. Прости меня. Я не хотела. Я просто… я просто хотела, чтобы кто-то был рядом.
Анна встала, вышла из комнаты. Достала телефон, позвонила в полицию. Рассказала всё. Дежурный сказал, что направят наряд. Анна дала адрес квартиры, описание Артёма.
Дмитрий приехал через час. Он вошёл в комнату, подошёл к матери. Валентина Петровна протянула к нему руки.
– Митенька. Прости.
Он обнял её. Анна стояла у окна, смотрела на взлётную полосу. Самолёты взлетали, садились. Жизнь продолжалась.
Вечером они вернулись домой. Валентину Петровну выписали, дали рекомендации. Она сидела на заднем сиденье такси, молчала. Дмитрий тоже молчал. Анна смотрела в окно.
Дома свекровь легла на диван. Дмитрий принёс ей воды. Анна ушла в спальню, закрылась. Легла на кровать, уставилась в потолок. В голове крутились мысли. Картина пропала. Картина деда. Единственное, что осталось от него. Она вспоминала, как он писал её. Как смешивал синюю и белую краску для снега. Как добавлял охру для света в окнах домика.
Через два дня позвонили из полиции. Сказали, что нашли Артёма. Он был в подмосковном посёлке, в доме знакомого. Картину обнаружили там же. Артём собирался продать её через интернет.
– Мы задержали его, – сказал следователь. – Вам нужно приехать, опознать картину, дать показания.
Анна поехала одна. Дмитрий остался с матерью. В отделении полиции ей показали картину. Она стояла у стены, в том же потрёпанном раме. Анна подошла, коснулась края. Всё на месте. Заснеженные ели, домик, дым из трубы.
– Это ваша? – спросил следователь.
– Да.
– Мы оценили её. Эксперт сказал, что стоит около семисот тысяч рублей. Артём хотел продать за восемьдесят.
Анна кивнула. Подписала документы. Картину отдали ей. Она взяла её, вышла на улицу. Поймала такси, поехала домой. Дома положила картину на диван, села рядом. Дмитрий вышел из комнаты.
– Нашли?
– Да.
Он посмотрел на картину, потом на Анну.
– Прости, – сказал он тихо.
Анна не ответила. Просто сидела, глядя на заснеженные ели.
Валентина Петровна вышла из комнаты. Увидела картину. Остановилась у порога.
– Аннушка. Прости. Я хотела снова почувствовать себя нужной. Я думала, что он… что он видит во мне женщину. А он просто использовал.
Анна молчала. Валентина Петровна подошла ближе.
– Скажи что-нибудь. Кричи на меня. Бей. Только не молчи.
Анна подняла глаза.
– Ты можешь вернуться в свою квартиру. Квартиранты съехали.
Валентина Петровна кивнула.
– Хорошо. Я уеду завтра.
Она ушла в комнату. Дмитрий сел рядом с Анной.
– Мы переедем на Профсоюзную, – сказал он. – Пора жить там, где пахнет детством.
Анна посмотрела на него.
– Ты уверен?
– Да. Мы сдадим эту квартиру, переедем туда. Начнём заново.
Они молчали. За окном шёл снег. Анна смотрела на картину. Дед улыбался ей откуда-то из прошлого. Она закрыла глаза.
На следующий день Валентина Петровна собрала вещи. Дмитрий отвёз её на Академика Янгеля. Анна осталась дома. Она ходила по квартире, убирала, вытирала пыль. Всё было тихо.
Вечером они с Дмитрием сидели на кухне. Он сказал:
– Я позвонил риелтору. Сказал, что снимаем квартиру на Профсоюзной с рынка. Переезжаем туда.
Анна кивнула.
– Хорошо.
Они молчали. Дмитрий налил чай. Анна смотрела в окно. Снег падал крупными хлопьями.
Прошла неделя. Они начали собирать вещи. Анна упаковывала книги, посуду. Дмитрий разбирал одежду. Валентина Петровна звонила каждый день, спрашивала, как дела. Анна отвечала коротко. Дмитрий разговаривал с матерью дольше. Однажды Анна услышала обрывок разговора:
– Мам, ты должна простить себя. Все ошибаются.
– Я не могу. Я чуть не потеряла всё.
– Но не потеряла. Мы здесь.
Анна отошла от двери. Села на диван. Картина висела на стене. Она смотрела на неё, вспоминала деда. Он говорил ей когда-то: «Аннушка, главное в жизни, держаться за то, что важно. А важно только то, что в сердце».
Она встала, подошла к окну. Во дворе дети лепили снеговика. Мужчина выгуливал собаку. Жизнь шла своим чередом.
Через месяц они переехали на Профсоюзную. Картину повесили в гостиной на прежнее место, слева от окна. Анна стояла перед ней, поправляла раму. Дмитрий принёс коробки, расставлял по комнатам.
– Здесь хорошо, – сказал он.
Анна обернулась.
– Да. Хорошо.
Они разбирали вещи весь день. Вечером сидели на кухне, пили чай. За окном шёл снег. Дмитрий сказал:
– Мама звонила. Спрашивала, можно ли приехать в гости.
Анна отпила чай.
– Скажи, пусть приезжает.
Дмитрий кивнул. Они молчали. Чай остывал. Анна смотрела в окно. На улице зажглись фонари.
В выходные приехала Валентина Петровна. Она принесла пирог с яблоками. Сидела на кухне, пила чай с мятой. Говорила тихо, осторожно.
– Спасибо, что разрешили приехать.
Анна кивнула. Дмитрий разрезал пирог. Валентина Петровна смотрела на них.
– Я хочу сказать. Я хожу к психологу. Раз в неделю. Она мне помогает понять, почему я так поступила.
Дмитрий поднял глаза.
– Это хорошо, мам.
– Да. Она говорит, что я боялась одиночества. Что после смерти Пети я потеряла себя. И цеплялась за первого, кто дал мне внимание.
Валентина Петровна замолчала, потом добавила:
– Я была эгоисткой. Думала только о себе. Не думала, что вам больно.
Анна молчала. Валентина Петровна посмотрела на неё.
– Прости. Я знаю, что ты можешь не простить. Но я прошу.
Анна поставила чашку.
– Я не знаю, прощу ли. Но ты здесь. И это уже что-то.
Валентина Петровна кивнула. Они допили чай. Потом Валентина Петровна ушла. Дмитрий проводил её до метро.
Вечером они с Анной сидели на кухне. Дмитрий сказал:
– Ты думаешь, она простит себя?
Анна посмотрела в окно.
– Не знаю.
Дмитрий взял её руку.
– Я не знаю, прощу ли я себя.
Анна не отняла руку. Они сидели молча. За окном падал снег. Чай остывал. Картина висела в гостиной. Заснеженные ели, домик с тёплым светом в окне, дым из трубы. Дед улыбался откуда-то из прошлого. Жизнь продолжалась.
Прошёл месяц. Анна привыкла к новой квартире. Утром она выходила на балкон, смотрела на город. Дмитрий уходил на работу рано, она оставалась одна. Готовила завтрак, собиралась на работу. В фирме «СтройДом» всё было как обычно. Документы, отчёты, цифры. Она сидела за столом, смотрела в монитор. Коллеги спрашивали, как дела. Она отвечала: «Хорошо». Никто не знал, что произошло. Она не рассказывала.
Валентина Петровна звонила каждую неделю. Иногда приезжала в гости. Приносила пироги, варенье. Сидела на кухне, рассказывала о своей жизни. О психологе, о соседях, о том, как ходит в парк гулять. Анна слушала вполуха. Дмитрий был внимательнее. Он спрашивал, как она себя чувствует. Валентина Петровна отвечала, что лучше. Что страшно, но лучше.
Однажды она сказала:
– Я продала квартиру на Академика Янгеля.
Дмитрий удивился.
– Зачем?
– Хочу купить маленькую студию. Ближе к вам. Чтобы не так далеко ездить.
Анна промолчала. Дмитрий кивнул.
– Это хорошо, мам.
Валентина Петровна нашла студию в соседнем районе. Переехала через месяц. Приезжала чаще. Анна не возражала. Она понимала, что свекровь пытается исправить что-то. Но внутри всё ещё был холод. Она не могла забыть, как Валентина Петровна стояла на коленях в коридоре, умоляя пустить пожить. Как кричала: «Ты заплатишь за это!» Как отдала ключи Артёму. Как разрешила снять картину.
Дмитрий однажды спросил:
– Ты злишься на неё?
Анна подумала.
– Нет. Просто не понимаю.
– Что именно?
– Как можно так доверять незнакомцу. Как можно не видеть очевидного.
Дмитрий вздохнул.
– Она была одинокой. Одиночество делает людей слепыми.
Анна посмотрела на него.
– А ты? Ты видел, что происходит?
Дмитрий опустил глаза.
– Видел. Но не хотел вмешиваться. Думал, что она взрослая, сама разберётся.
– И?
– Ошибся. Я был трусом. Не защитил ни её, ни тебя.
Анна промолчала. Дмитрий взял её руку.
– Прости.
Она не ответила. Просто сидела, смотрела в окно. За окном зажигались огни. Город жил своей жизнью. Где-то кто-то смеялся, где-то плакал. Где-то люди обнимались, где-то расставались. Жизнь шла.
Прошло полгода. Анна начала забывать. Не совсем, но острота ушла. Валентина Петровна приезжала по воскресеньям. Они пили чай, разговаривали о мелочах. Иногда Валентина Петровна приносила фотографии. Старые, чёрно-белые. Показывала Дмитрия маленьким. Рассказывала, как он учился ходить, говорить. Анна слушала. Дмитрий улыбался.
Однажды Валентина Петровна сказала:
– Я встретила женщину в парке. Мы теперь вместе гуляем. Её зовут Лидия Ивановна. Ей семьдесят два. Муж умер три года назад. Мы разговариваем, делимся. Мне легче.
Анна кивнула.
– Это хорошо.
Валентина Петровна посмотрела на неё.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что не прогнала. За то, что даёшь мне шанс.
Анна не знала, что ответить. Она просто пожала плечами. Валентина Петровна допила чай, встала.
– Мне пора. Спасибо за гостеприимство.
Дмитрий проводил её до двери. Анна осталась на кухне. Смотрела в окно. Думала о том, что жизнь странная штука. Люди совершают ошибки, причиняют боль. Но потом пытаются исправить. Иногда получается, иногда нет. Главное, что пытаются.
Вечером они с Дмитрием сидели на кухне. Пили чай. Молчали. За окном шёл снег. Тихо, медленно.
– Ты думаешь, она простит себя? – спросила Анна.
Дмитрий посмотрел в окно.
– Не знаю.
Они замолчали. Анна смотрела на свою чашку. Чай остывал. Дмитрий взял её руку. Она не отняла. Они сидели так, держась за руки, глядя в разные стороны. В гостиной висела картина. Заснеженные ели, домик с тёплым светом в окне, дым из трубы. Дед улыбался откуда-то из прошлого. За окном падал снег. Жизнь продолжалась.
Анна подумала, что прошлое не отпускает сразу. Оно держит, как цепь. Но со временем цепь слабеет. Может, когда-нибудь она совсем исчезнет. А может, останется, но станет лёгкой. Как память, которая не давит, а просто есть.
Дмитрий налил ещё чай. Они сидели молча. Снег за окном становился гуще. Город укрывался белым покрывалом. Анна закрыла глаза. Представила деда за мольбертом. Он смешивал краски, улыбался. Говорил: «Аннушка, главное, держаться за то, что важно».
Она открыла глаза. Посмотрела на Дмитрия. Он смотрел на неё. Они улыбнулись одновременно. Тихо, без слов. Чай остывал. Снег падал. Жизнь шла дальше.
