– Мам, а бабушка Валя правда думает, что я глупый?
Светлана замерла с половником в руке над кастрюлей. Вода в борще булькала, пар поднимался к вытяжке, а у неё вдруг всё внутри сжалось так, что даже дышать стало трудно.
– Егорушка, что ты такое говоришь? Откуда это взялось?
Мальчик сидел за кухонным столом, болтал ногами и смотрел на неё своими серыми глазами. Глазами отца. Только взгляд у сына был другой, открытый, доверчивый.
– Ну она же всегда так смотрит на меня. И когда я пишу левой рукой, она морщится. А вчера сказала папе, что у меня с головой не всё в порядке. Я слышал.
Света опустила половник. Руки задрожали. Двадцать два года. Двадцать два года она терпела эту женщину. Двадцать два года молчала, когда Валентина Петровна исподтишка, когда Виктора не было рядом, роняла свои ядовитые замечания. «Ребёнок какой–то не такой», «левши всегда с задержкой», «в нашей семье таких не было». Света глотала обиды, уговаривала себя, что это возраст, что свекровь просто по–другому воспитана, что не стоит раскачивать лодку.
Но когда под удар попал сын… Её Егорка, самый светлый, самый добрый мальчишка на свете…
– Послушай меня внимательно, – Света присела рядом с сыном, взяла его руки в свои. – Ты умный, талантливый, замечательный мальчик. То, что ты пишешь левой рукой, это просто особенность. Многие великие люди были левшами. Художники, учёные. Это не делает тебя хуже, понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Егор. – Но почему тогда бабушка так со мной разговаривает?
Света не знала, что ответить. Как объяснить одиннадцатилетнему ребёнку, что бывают люди, которые просто не умеют любить? Что бывают бабушки, которые ищут изъяны в собственных внуках?
– Знаешь что, давай не будем сейчас об этом. У тебя через три дня день рождения. Надо списки гостей составить, подарки обсудить. Ты же хотел пригласить Мишку и Серёжку из класса?
Егор оживился, и разговор свернул в другое русло. Но внутри у Светланы что–то надломилось окончательно. Она понимала, что дальше молчать нельзя. Только как поговорить с мужем? Виктор боготворил свою мать. Для него она была святой. Когда Света пыталась намекнуть на проблемы в отношениях со свекровью, он отмахивался: «Мама у меня золотая, просто ты её не понимаешь. Она из другого поколения».
Вечером Виктор пришёл поздно, усталый. Работал он главным инженером на заводе, нагрузка была большая. Света накрыла на стол, подождала, пока он поест, и решилась.
– Витя, нам надо поговорить.
– О чём? – он даже не поднял глаз от тарелки.
– О твоей маме. О том, как она общается с Егором.
Теперь он посмотрел на неё. В глазах мелькнуло раздражение.
– Света, опять? Мы же сто раз это обсуждали. Мама старый человек, у неё свои взгляды на жизнь.
– Витя, она называет нашего сына недоразвитым! Она говорит, что у него с головой проблемы, потому что он левша!
– Она так не говорила.
– Говорила! Егор сам слышал! Он сегодня пришёл ко мне на кухню и спросил, правда ли бабушка считает его дураком!
Виктор отложил вилку, потер лицо руками.
– Света, ты преувеличиваешь. Мама просто переживает за внука, по–своему. В её время к левшам действительно относились настороженно, их переучивали. Это не значит, что она Егора не любит.
– Любовь не через унижение проявляется, – Света почувствовала, как внутри закипает. – Любовь это когда ты принимаешь человека таким, какой он есть. А твоя мама за все эти годы ни разу не сказала нашему сыну доброго слова. Ни разу!
– Достаточно, – Виктор встал из–за стола. – Я не буду слушать, как ты обвиняешь мою мать. Она вырастила меня одна, без отца. Она всю жизнь на меня положила. И ты не имеешь права её критиковать.
Он ушёл в комнату и закрыл дверь. Света осталась на кухне одна, среди немытой посуды и недоеденного ужина. Слёзы подступили к горлу, но она их сдержала. Плакать она научилась тихо, чтобы никто не слышал. За двадцать два года брака это умение отточилось до совершенства.
На следующий день Света пошла к своей подруге Инне. Они дружили ещё со школы, и Инна была единственным человеком, которому можно было рассказать всё как есть.
– Ты знаешь, что мне посоветовал бы любой психолог? – Инна наливала чай в чашки, которые привезла из Турции. – Границы. Тебе нужно выстроить границы. Ты не можешь позволять этой женщине травить твоего ребёнка.
– Но как? Витя её защищает. Он не видит проблемы.
– Значит, проблема в Вите. Света, послушай меня. Я замужем уже тридцать лет. И знаешь, что я поняла? Мужчина может быть между женой и матерью только до определённого момента. Когда рождается ребёнок, он обязан делать выбор. Он создал новую семью. Это его приоритет. А твой Виктор до сих пор маменькин сынок.
Света отпила чай. Горячий, сладкий, с мятой. На душе стало чуть легче, хотя проблема никуда не делась.
– Инна, а может, я правда преувеличиваю? Может, надо просто потерпеть ещё немного? Валентине Петровне уже семьдесят три. Сколько ей осталось?
– Света, ты слышишь, что говоришь? Ты хочешь, чтобы твой сын ещё несколько лет терпел унижения? Чтобы он рос с ощущением, что с ним что–то не так? Ты понимаешь, что это может искалечить ему всю жизнь?
Подруга была права. Света это знала. Но тревожно было шагнуть в конфликт. Боязно было разрушить хрупкое равновесие, которое она поддерживала все эти годы.
День рождения Егора приближался. Света заказала торт в кондитерской у дома, украсила квартиру шариками, составила меню. Виктор взял на себя напитки и развлекательную программу. Пригласили друзей сына, несколько соседей, родственников с обеих сторон. И, конечно, Валентину Петровну.
Свекровь пришла одной из первых. В руках она держала пакет с подарком. Света встретила её в прихожей, постаралась улыбнуться.
– Здравствуйте, Валентина Петровна. Проходите, пожалуйста.
– Здравствуй, – свекровь окинула её оценивающим взглядом. – Что–то ты бледная. Не заболела?
– Нет, всё нормально. Просто устала немного с подготовкой.
– Ну да, готовить ты не умеешь, вот и устаёшь, – бросила Валентина Петровна и прошла в комнату.
Света сжала кулаки. Глубокий вдох. Выдох. Не сегодня. Сегодня праздник у Егора. Не испортить бы.
Гости начали собираться. Квартира наполнилась голосами, смехом детей, музыкой. Егор бегал счастливый, показывал друзьям свою комнату, новые игрушки. Виктор был в хорошем настроении, шутил, общался с гостями. Света металась между кухней и гостиной, подавала на стол, следила, чтобы всем хватало еды и напитков.
Всё шло хорошо. До момента, когда вынесли торт.
Егор задул свечи, все похлопали. Света начала резать торт на куски, раскладывать по тарелкам. И тут Валентина Петровна, сидевшая во главе стола, громко сказала:
– Ну что, внучок, будешь теперь торт левой рукой есть? Или всё–таки научишься как нормальный человек?
В комнате повисла тишина. Все посмотрели на свекровь, потом на Егора. Мальчик покраснел, опустил глаза.
– Мама, не надо, – тихо сказал Виктор.
Но Валентина Петровна была уже на волне.
– А что не надо? Я правду говорю. В нашей семье никогда левшей не было. Все нормальные, правильные. А этот… – она ткнула пальцем в сторону Егора, – этот в кого такой появился на свет? Может, это вообще не наша кровь?
Света почувствовала, как внутри что–то щёлкнуло. Все эти годы молчания, все проглоченные обиды, все слёзы, все ночи, когда она убеждала себя, что надо терпеть ради семейного мира, всё это сейчас вырвалось наружу.
– Валентина Петровна, хватит, – голос у Светы был тихий, но твёрдый. – Прекратите немедленно.
– Что прекратить? – свекровь повернулась к ней. – Я в своей семье имею право говорить что хочу!
– Нет, не имеете, – Света подошла ближе. – Вы не имеете права унижать моего сына. Тем более в его день рождения. Тем более при гостях.
– Как ты со мной разговариваешь?! – Валентина Петровна вскочила с места. – Виктор! Ты слышишь, как твоя жена мне хамит?!
Виктор выглядел растерянным. Он метался взглядом между матерью и женой.
– Света, успокойся. Мама просто пошутила.
– Пошутила? – Света не могла поверить в то, что слышит. – Она назвала твоего сына не нашей кровью! Она намекнула, что я ему изменила! И ты называешь это шуткой?!
Гости начали переглядываться. Кто–то попытался сгладить ситуацию, заговорил о чём–то другом. Но Света уже не могла остановиться.
– Знаете что, Валентина Петровна, раз уж вы так беспокоитесь о чистоте крови, давайте разберёмся. Егор левша. Это правда. А вы знаете, что ваш сын тоже левша?
Все снова замолчали. Виктор побледнел.
– Света, о чём ты?
– О том, что твоя мама даже не знала, какой рукой ты пишешь. Потому что тебя в детстве переучили. Помнишь, ты сам мне рассказывал? Как тебя в школе заставляли писать правой, как привязывали левую руку к парте, как ты испытывал трудности?
Виктор молчал. Лицо его было каменным.
– И теперь, – продолжала Света, – теперь этот талант передался твоему сыну. Нашему сыну. И вместо того, чтобы поддержать его, защитить от того, через что прошёл ты сам, ты позволяешь своей матери его травить!
– Хватит! – рявкнул Виктор. – Света, замолчи сейчас же! Ты устраиваешь скандал на дне рождения ребёнка!
– Скандал устраиваю я?! Это твоя мать только что публично оскорбила меня и Егора! И где ты был? Почему ты её не остановил?!
Виктор подошёл к Свете, схватил её за руку.
– Пойдём на кухню. Поговорим там.
Он втащил её на кухню, закрыл дверь. В гостиной остались гости, Егор и Валентина Петровна. Света слышала, как кто–то из взрослых пытается развлечь детей, включает музыку погромче.
– Ты с ума сошла?! – зашипел Виктор. – Как ты можешь так разговаривать с моей матерью?!
– Как я могу?! А как ты можешь позволять ей так разговаривать с нашим сыном?!
– Она старая! Она не понимает, что говорит!
– Она прекрасно понимает! Витя, послушай меня. Твоя мать травит Егора уже несколько лет. Она говорит ему, что он тупой, что он недоразвитый, что он не такой. Я молчала, потому что боялась тебя огорчить. Боялась ссор. Но сегодня она перешла все границы!
– Ты преувеличиваешь! Мама просто беспокоится о внуке!
– Беспокоится?! Она только что намекнула, что он не твой ребёнок!
Виктор отвернулся, прислонился лбом к холодильнику.
– Что ты хочешь от меня, Света? Чтобы я выгнал свою мать? Чтобы я запретил ей видеться с внуком?
– Я хочу, чтобы ты нас защитил. Чтобы ты был на нашей стороне. Чтобы ты поговорил с ней и объяснил, что так нельзя.
– Я не буду ничего ей объяснять. Ты сама нахамила ей при гостях. Ты должна извиниться.
Света не могла поверить своим ушам.
– Извиниться? Я должна извиниться?!
– Да. Ты повела себя неуважительно. Мама обиделась. Ты обязана попросить прощения.
– Нет, – Света покачала головой. – Нет, Виктор. Я не буду извиняться. Потому что я ничего плохого не сделала. Я просто защитила своего ребёнка.
– Тогда у нас проблема, – лицо у Виктора стало жёстким. – Потому что я не позволю тебе так относиться к моей матери. Это моя семья.
– Я тоже твоя семья. И Егор твоя семья.
– Мама моя семья с того дня, как я родился. А ты… – он осёкся, но Света всё поняла.
– Я что? Я чужая? После двадцати двух лет брака?
Виктор молчал. И в этом молчании был ответ.
Света вышла из кухни. В гостиной гости уже начали расходиться. Валентина Петровна сидела на диване, окружённая сочувствующими родственниками. Егор забился в угол, на лице у него застыло растерянное выражение.
Света подошла к сыну, обняла его.
– Прости, солнышко. Прости, что праздник испортился.
– Мам, это не ты виновата, – прошептал Егор. – Это бабушка всё начала.
– Я знаю, милый. Я знаю.
Гости разошлись быстро. Все чувствовали неловкость, все хотели поскорее уйти. Валентина Петровна демонстративно собралась, громко попрощалась с сыном, не сказав Свете ни слова. Виктор проводил мать до лифта, долго там стоял.
Когда все ушли, Света начала убирать со стола. Егор ей помогал, молча складывал грязные тарелки в стопку. Квартира выглядела грустно: разноцветные шарики, гирлянды, остатки праздника, который так и не состоялся.
– Мам, а папа правда думает, что ты неправа? – спросил Егор.
Света не знала, что ответить. Она опустилась на стул, притянула сына к себе.
– Егорка, взрослые люди иногда не могут договориться. У них разные взгляды на вещи. Это не значит, что кто–то плохой. Просто… иногда так бывает.
– Но ты же защищала меня. Ты правильно сделала.
– Спасибо, сынок.
Виктор вернулся поздно вечером. Света уже уложила Егора спать, помыла посуду, прибралась. Она сидела на кухне с чашкой остывшего чая и пыталась понять, что делать дальше.
– Мама очень расстроена, – сказал Виктор, даже не поздоровавшись. – Она плакала всю дорогу домой.
– Мне жаль, – Света не стала врать, что ей не жаль. Действительно было жаль. Не Валентину Петровну, а того, во что превратилась их семейная жизнь.
– Ты должна позвонить ей и извиниться.
– Нет.
– Света, будь разумной. Она пожилая женщина. У неё сердце больное. Из–за твоего поведения может случиться приступ.
– Виктор, я не буду извиняться за то, что защитила нашего сына от оскорблений. Если ты этого не понимаешь, значит… – она замолчала.
– Значит, что?
– Значит, я не знаю, кто ты.
Виктор сел напротив, посмотрел ей в глаза.
– Света, я прожил с тобой двадцать два года. Мы вместе растим сына. У нас общая квартира, общая жизнь. Но моя мать это святое. Она одна меня вырастила. Отец ушёл, когда мне было три года. Она работала на двух работах, чтобы меня прокормить. Я не позволю тебе её оскорблять.
– Я её не оскорбляла. Я просто сказала правду.
– Ты устроила скандал при гостях!
– Она первая начала! Она назвала Егора не твоим ребёнком!
– Она не это имела в виду!
– А что она имела в виду?! Объясни мне!
Виктор встал, прошёлся по кухне.
– Света, я не хочу ссориться. Я устал. Давай успокоимся, обдумаем всё, поговорим завтра.
– Хорошо, – кивнула Света. – Поговорим завтра.
Но она уже знала, что завтра ничего не изменится. Виктор сделал свой выбор. И это был не выбор в её пользу.
Следующие несколько дней прошли в тяжёлом молчании. Виктор приходил поздно, уходил рано. Света занималась домом, Егором, работой. Она работала бухгалтером в небольшой компании, могла выполнять часть обязанностей удалённо. Это было удобно, но сейчас работа не спасала от мыслей.
Инна позвонила на третий день после скандала.
– Ну как ты? Держишься?
– Держусь. А что делать?
– Света, я серьёзно. Тебе нужно подумать о том, что дальше. Виктор изменится?
– Нет.
– Тогда у тебя два пути. Либо смириться и жить дальше как раньше, либо что–то менять.
Света знала, что Инна права. Но от осознания этого легче не становилось. Как сохранить семью, когда муж встаёт на сторону того, кто обижает твоего ребёнка? Все советы психолога о выстраивании границ разбивались о простую истину: если муж не хочет тебя защищать, никакие границы не помогут.
Ещё через неделю Виктор пришёл домой с серьёзным лицом.
– Света, нам надо поговорить.
Она сидела на диване с книжкой. Егор был в своей комнате, делал уроки.
– Слушаю.
– Мама до сих пор обижена. Она говорит, что не может приходить в наш дом, пока ты не извинишься.
– Хорошо.
Виктор нахмурился.
– Что хорошо?
– Пусть не приходит. Мне так даже спокойнее. Егору тоже.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Твоя мать годами травила нашего ребёнка. И я больше не позволю ей этого делать. Если она хочет общаться с внуком, пусть научится уважению.
Виктор встал, начал ходить по комнате.
– Я не могу так. Света, пойми, она моя мать. Я не могу ей запретить видеться с внуком.
– Можешь. Только не хочешь. Потому что для тебя важнее её чувства, чем чувства твоего сына.
– Это не так!
– Тогда докажи. Поговори с ней. Объясни, что её поведение неприемлемо. Поставь условие: либо она меняет отношение к Егору, либо общение будет ограниченным.
– Я не стану ставить своей матери условия!
– Тогда я поставлю их тебе, – Света положила книгу на стол, посмотрела мужу в глаза. – Витя, я больше не могу так жить. Я не буду терпеть унижения. Не буду позволять травить нашего ребёнка. Если ты не готов нас защищать, если твоя мать для тебя важнее, тогда… тогда, наверное, тебе стоит переехать к ней.
Лицо у Виктора исказилось.
– Ты меня выгоняешь?
– Нет. Я просто говорю, как есть. Мне нужен муж, который будет на моей стороне. Который будет защищать свою семью. А у меня такого мужа нет. У меня есть человек, который разрывается между женой и матерью. И я устала быть в этом треугольнике.
– Света, ты понимаешь, что говоришь? Ты хочешь разрушить нашу семью?
– Семью уже разрушила твоя мать. Много лет назад. Когда ты позволил ей вмешиваться в наши отношения. Когда ты не поставил границ. Я просто признаю очевидное.
Виктор схватил куртку, направился к двери.
– Мне нужно подумать.
Он ушёл. Света осталась сидеть на диване, вслушиваясь в тишину квартиры. Из комнаты Егора доносились тихие звуки, он что–то напевал себе под нос. Её мальчик. Её солнышко. Ради него она готова была на всё.
Виктор вернулся через два дня. Привёз чемодан с вещами.
– Я переезжаю к маме, – сказал он, не глядя в глаза. – На время. Пока мы всё не обсудим.
– Хорошо, – Света была удивительно спокойна. Как будто приняла решение давно и просто ждала, когда муж его озвучит.
– Егора я буду забирать по выходным.
– Только если твоей матери не будет рядом.
– Света, это моя мать!
– И это мой сын. Я не позволю ей больше с ним общаться. Во всяком случае, без моего присутствия.
– Ты ненормальная, – бросил Виктор. – Совсем крыша поехала.
Он вышел, хлопнув дверью. Света подошла к окну, посмотрела, как он садится в машину, уезжает. Внутри было пусто. Не больно, не обидно. Просто пусто.
Егор вышел из своей комнаты.
– Мам, папа ушёл?
– Да, солнышко. Папа уехал к бабушке. Он будет там жить какое–то время.
– Это из–за меня?
Света развернулась, присела перед сыном.
– Нет, Егорушка. Это не из–за тебя. Это из–за того, что взрослые люди не смогли договориться. Но ты здесь ни при чём, понимаешь? Ты хороший, умный, замечательный мальчик. И мы с папой тебя очень любим. Просто нам нужно время, чтобы разобраться в отношениях.
– А вы помиритесь?
– Не знаю, милый. Честно не знаю.
Егор обнял её. Они так и стояли на кухне, прижавшись друг к другу, пока за окном не стемнело.
Следующие недели были тяжёлыми. Виктор звонил редко, с Егором общался по телефону. На встречи не предлагал. Света подозревала, что Валентина Петровна держит сына в ежовых рукавицах, убеждает его, что жена не права, что надо ставить ультиматумы.
Инна приходила часто, помогала морально, разговаривала, отвлекала.
– Ты молодец, что не сдалась, – говорила она. – Знаешь, сколько женщин терпят унижения всю жизнь? Боятся остаться одни, боятся финансовых трудностей, боятся осуждения. А ты нашла в себе силы сказать «нет».
– Инна, мне тревожно, – призналась Света однажды вечером. – Я понимаю, что развод после такого скандала почти неизбежен. И я не знаю, как жить дальше. Как растить Егора одной? Как справляться финансово?
– Справишься. У тебя есть работа, есть образование, есть голова на плечах. И главное, у тебя есть сын, ради которого стоит бороться. Света, ты же видишь, как ему легче стало? Он не напрягается каждый раз, когда приходит из школы. Не боится сказать что–то не то. Это дорогого стоит.
Подруга была права. Егор действительно расцвёл. Словно сбросил с плеч тяжёлую ношу. Он стал больше рассказывать о школе, о друзьях, о своих увлечениях. Стал улыбаться чаще.
Через месяц после ухода Виктора Света записалась на консультацию к психологу. Ей нужно было разобраться в себе, понять, как правильно выстроить жизнь дальше, как помочь Егору пережить развод родителей.
Психолог оказалась приятной женщиной лет пятидесяти, с мягким голосом и внимательными глазами.
– Расскажите, что вас привело ко мне, – попросила она.
Света рассказала. Обо всех двадцати двух годах брака. О свекрови, которая никогда её не принимала. О муже, который не смог встать на сторону жены. О сыне, который испытывал трудности от токсичной бабушки. О скандале на дне рождения. Об уходе Виктора.
Психолог слушала внимательно, не перебивая.
– Светлана, вы знаете, что такое токсичные отношения в семье? – спросила она, когда Света закончила рассказ.
– В общих чертах.
– Это когда один человек систематически унижает другого, подрывает его самооценку, манипулирует чувствами. И самое тяжёлое в таких отношениях, это когда близкие люди не видят проблемы. Или видят, но предпочитают не вмешиваться. Ваш муж выбрал второй вариант.
– Он просто очень привязан к матери.
– Привязанность это одно. А неспособность защитить свою семью это другое. Светлана, вы поступили правильно. Вы выстроили границы. Вы сказали: я не позволю больше так относиться к моему ребёнку. Это смелый поступок.
– Но я развалила семью.
– Нет. Семья развалилась сама. Потому что в ней не было уважения, не было поддержки, не было защиты. Вы просто перестали делать вид, что всё в порядке.
Света вышла от психолога с лёгким сердцем. Впервые за много лет ей кто–то сказал, что она не виновата. Что она поступила правильно. Что её чувства имеют значение.
Вечером того же дня позвонил Виктор.
– Света, мне нужно забрать остальные вещи.
– Приезжай, когда удобно.
– Завтра, после работы.
На следующий день он пришёл с коробками. Собирал вещи молча, сосредоточенно. Света стояла в дверях спальни и смотрела, как из их общей жизни уходят последние следы совместного быта.
– Виктор, – позвала она тихо.
Он обернулся.
– Что?
– Ты правда хочешь, чтобы всё так закончилось?
Он помолчал, потом пожал плечами.
– А как ещё? Ты не хочешь идти на компромисс. Требуешь, чтобы я выбрал между тобой и мамой.
– Я требую, чтобы ты защитил своего сына.
– Мой сын в безопасности. С ним всё хорошо.
– Нет, не хорошо. Твоя мать травила его годами. А ты закрывал на это глаза.
– Света, хватит уже. Мы сто раз это обсуждали. Я устал.
Он взял коробки, направился к выходу.
– Виктор, подожди, – Света догнала его в прихожей. – Скажи честно. Ты хоть раз задумывался о том, каково было Егору? Когда бабушка говорила ему, что он недоразвитый? Когда намекала, что с ним что–то не так?
Виктор поставил коробки на пол.
– Света, моя мать никогда не хотела обидеть Егора. Она просто беспокоилась. По–своему.
– Это не забота. Это травля.
– Ты преувеличиваешь!
– Нет. Это ты не видишь очевидного. Потому что для тебя мнение твоей матери важнее, чем чувства твоего сына.
Виктор взял коробки, открыл дверь.
– Я позвоню насчёт Егора. Договоримся о встречах.
Он ушёл. Света закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Вот и всё. Двадцать два года брака закончились. Не громким скандалом, не слезами, не мольбами. Тихо, буднично, между делом.
Егор вышел из своей комнаты.
– Мам, это всё?
– Да, солнышко. Это всё.
– А что теперь будет?
Света присела рядом с сыном на диван, обняла его.
– Теперь мы будем жить дальше. Вдвоём. И у нас всё получится, я обещаю.
Через неделю Света пошла к адвокату. Инна посоветовала хорошего специалиста, женщину с большим опытом семейных дел.
Адвокат внимательно выслушала историю, задала несколько уточняющих вопросов.
– Значит, вы хотите развестись?
– Да.
– А муж?
– Он тоже. Во всяком случае, не предпринимает попыток помириться.
– Хорошо. Тогда развод будет по обоюдному согласию. Это упрощает процедуру. Есть имущественные споры?
– Квартира записана на меня. Ещё до брака. Других активов нет.
– Алименты на ребёнка будете требовать?
– Да.
– Отлично. Тогда мы составим исковое заявление, подадим в суд. Процесс займёт месяца два–три, не больше.
Света вышла от адвоката с твёрдым решением. Да, ей страшно. Да, ей тяжело. Но она знает, что поступает правильно. Потому что стоит ли терпеть унижения ради призрачного семейного мира? Нет. Не стоит.
Виктор согласился на развод без лишних разговоров. Они встретились один раз, чтобы обсудить детали. Егора решили оставить с матерью, отец получал право на встречи два раза в неделю и каждые вторые выходные.
– Только без твоей матери, – повторила Света условие.
Виктор кивнул.
– Хорошо. Без матери.
Они подписали соглашение у нотариуса. Всё было очень официально, холодно, по–деловому. Словно речь шла не о конце двадцатидвухлетнего брака, а о расторжении договора купли–продажи.
Когда Света вышла из нотариальной конторы, на улице светило солнце. Ранняя весна, март, первые тёплые дни. Она шла по тротуару, дышала свежим воздухом и чувствовала… облегчение. Да, было грустно. Да, было больно осознавать, что столько лет прожито зря. Но было и облегчение. Груз, который она тащила на себе все эти годы, наконец спал с плеч.
Дома её ждал Егор. Он делал уроки за кухонным столом, высунув кончик языка от усердия. Левой рукой он выводил буквы в тетради, старательно, красиво.
– Привет, мам, – улыбнулся он. – Как дела?
– Хорошо, солнышко. Всё хорошо.
Она села рядом, посмотрела в тетрадь.
– Диктант пишешь?
– Да. Завтра контрольная.
– Давай проверю, когда закончишь?
– Давай.
Они сидели на кухне, мать и сын, и за окном медленно темнело. Света смотрела на своего ребёнка и думала о том, что всё будет хорошо. Может быть, не сразу. Может быть, придётся столкнуться с трудностями, с финансовыми проблемами, с осуждением окружающих. Но главное, у них есть друг друг. И они свободны от токсичных людей, от унижений, от необходимости молчать и терпеть.
Через месяц пришла повестка в суд. Бракоразводный процесс назначили на середину апреля. Света пришла в здание суда с адвокатом. Виктор пришёл один.
Судья задала несколько вопросов. Примирение возможно? Нет. Претензии друг к другу имеются? Нет. С кем остаётся ребёнок? С матерью. Алименты? Да, согласованы заранее.
Всё закончилось за двадцать минут. Судья огласила решение: брак расторгнуть. Света получила свидетельство о разводе в коридоре суда. Небольшой листок бумаги, который подводил черту под двадцатью двумя годами совместной жизни.
Виктор подошёл к ней, когда адвокат ушла.
– Света, мне жаль, что так всё вышло.
– Мне тоже.
– Но ты должна понимать, я не мог иначе.
– Знаю. Ты не мог предать свою мать. Даже ради сына.
Он вздохнул.
– Может, когда–нибудь ты меня поймёшь.
– Может быть.
Они попрощались, разошлись в разные стороны. Света ехала домой в метро и смотрела на людей вокруг. Все куда–то спешили, у всех были свои проблемы, свои радости, свои жизни. И у неё теперь тоже была своя жизнь. Новая. Без мужа. Но со свободой.
Дома Егор встретил её с вопросом:
– Ну что, мам?
– Всё, солнышко. Теперь официально.
– Грустно?
– Немного. А тебе?
Мальчик пожал плечами.
– Не знаю. Я думал, будет хуже. А так вроде ничего не изменилось. Папа и раньше редко дома был.
Света обняла сына, поцеловала в макушку.
– Знаешь, Егорка, иногда в жизни приходится делать сложный выбор. И ты не знаешь, правильный он или нет. Но ты делаешь так, как подсказывает сердце. Я выбрала нас с тобой. И ни о чём не жалею.
– Я тоже тебя выбираю, мам.
Они сидели на диване, обнявшись, и смотрели в окно. За окном была весна, новая жизнь, новые возможности. И это было страшно. Но это было правильно.
Прошло полгода. Света привыкла к новому режиму. Работа, дом, Егор, иногда встречи с Инной. Виктор забирал сына по договорённости, возвращал вовремя. О Валентине Петровне не было ни слова. Егор после встреч с отцом выглядел спокойным, рассказывал, что они ходили в кино, гуляли в парке, ели мороженое.
Однажды, в один из вечеров, когда они с Егором сидели на кухне и пили чай, сын спросил:
– Мам, а ты не думала снова выйти замуж?
Света засмеялась.
– Егор, мне сорок семь лет. В этом возрасте уже не до романтики.
– Почему? Инна тётя говорит, что любовь может прийти в любом возрасте.
– Может. Но я сейчас вполне счастлива и так. У меня есть ты, есть работа, есть дом. Мне больше ничего не нужно.
– Ну ладно, – Егор допил чай, встал из–за стола. – Но если вдруг встретишь кого–то хорошего, ты мне скажешь, да?
– Обязательно скажу, – пообещала Света.
Она смотрела, как сын уходит в свою комнату, и улыбалась. Её мальчик. Её счастье. Ради него она прошла через развод, через осуждение родственников Виктора, через финансовые трудности. И ни разу не пожалела.
Инна говорила, что Света молодец. Что не каждая женщина найдёт в себе силы уйти от токсичной свекрови и слабого мужа. Что она пример для многих. Света не считала себя примером. Она просто сделала то, что должна была сделать. Защитила своего ребёнка. И себя.
Иногда, по ночам, когда Егор спал, а за окном светила луна, Света думала о том, что было бы, если бы она промолчала тогда, на дне рождения. Если бы стерпела унижение, извинилась перед Валентиной Петровной, продолжала жить как прежде. Наверное, брак удалось бы сохранить. Но ценой чего? Ценой самоуважения? Ценой психического здоровья сына?
Нет. Она не жалела. Даже в самые тяжёлые моменты, когда не хватало денег на что–то важное, когда Егор спрашивал, почему папа больше с ними не живёт, когда одиночество давило по вечерам, даже тогда она не жалела. Потому что свобода дороже. Достоинство дороже. Право защищать своего ребёнка дороже любого брака.
Как–то раз Виктор позвонил поздно вечером.
– Света, мне нужно с тобой поговорить.
– Слушаю.
– Это про маму. Она… она приболела. Сердце совсем плохое. Врачи говорят, долго не протянет.
Света молчала. Ей было жаль Валентину Петровну? Наверное, да. Жаль старую больную женщину, которая так и не научилась любить. Но прощать её Света не собиралась.
– Мне очень жаль, Виктор. Но это не меняет ничего между нами.
– Я понимаю. Просто… она хочет увидеть Егора. Попрощаться.
– Нет.
– Света, пожалуйста. Она умирает.
– Виктор, твоя мать травила нашего сына годами. Она называла его недоразвитым, тупым. Она намекала, что он не твой ребёнок. И теперь, когда ей плохо, она вдруг вспомнила про внука? Нет. Я не позволю.
– Но она же умирает!
– Все мы когда–нибудь умрём. Это не делает её поведение менее плохим. Виктор, если ты хочешь, чтобы Егор попрощался с бабушкой, я не против. Но только если ты объяснишь ему всю правду. Расскажешь, как она к нему относилась. И если после этого он сам захочет её увидеть, пусть едет.
Виктор повесил трубку. Больше на эту тему они не разговаривали. Егор к бабушке не поехал. И Света не знала, рассказал ли Виктор сыну о болезни Валентины Петровны или нет.
Через месяц пришло известие, что свекровь ушла из жизни. Виктор позвонил сам.
– Света, мамы больше нет.
– Соболезную.
– Церемония послезавтра. Я хочу, чтобы Егор пришёл.
Света посоветовалась с сыном.
– Егорушка, папа просит, чтобы ты пошёл на прощание бабушки. Ты хочешь?
Мальчик подумал.
– А ты пойдёшь?
– Если ты захочешь, я пойду с тобой.
– Тогда пойдём. Всё–таки она бабушка была.
Они пошли. Стояли в сторонке, пока Виктор с родственниками провожали Валентину Петровну в последний путь. Егор держал маму за руку и молчал. Света смотрела на гроб и думала о том, что жизнь странная штука. Эта женщина могла бы стать любящей бабушкой, другом, опорой. Но выбрала путь токсичности и злости. И теперь её провожают без слёз, без тёплых воспоминаний. Просто по обязанности.
После похорон Виктор подошёл к ним.
– Спасибо, что пришли.
– Не за что, – Света кивнула.
– Егор, подойди ко мне, – позвал он сына.
Мальчик отпустил мамину руку, подошёл к отцу. Виктор обнял его, что–то прошептал. Егор кивнул.
Когда они возвращались домой, Егор сказал:
– Папа просил прощения. За бабушку. За то, что не защитил меня.
– И что ты ответил?
– Что прощаю. Он же мой папа.
Света обняла сына за плечи.
– Ты правильно сделал, солнышко.
Прошло ещё полгода. Жизнь вошла в привычное русло. Егор пошёл в пятый класс, Света получила повышение на работе. Виктор встречался с сыном регулярно, даже начал забирать его на каникулы к себе на дачу. Отношения между бывшими супругами выровнялись, стали почти дружескими. Почти.
Однажды вечером, когда Света сидела на балконе с чашкой кофе и смотрела на закат, к ней подсел Егор.
– Мам, можно вопрос?
– Конечно.
– Ты жалеешь, что развелась с папой?
Света задумалась. Жалеет ли она? Нет. Ей жаль потраченных лет, жаль разбитых иллюзий, жаль того, что не смогла сохранить семью. Но жалеет ли о разводе? Нет.
– Знаешь, Егорушка, иногда в жизни приходится выбирать между тем, что удобно, и тем, что правильно. Остаться с папой было бы удобно. Не нужно было бы ничего менять, не было бы этих разговоров, осуждения, финансовых проблем. Но правильно было защитить тебя. И себя. Поэтому нет, я не жалею.
– А ты счастлива сейчас?
Света посмотрела на сына, на его серьёзное лицо, на умные глаза.
– Да, солнышко. Я счастлива. Потому что рядом со мной ты. А это главное.
Егор улыбнулся и ушёл в комнату. Света осталась сидеть на балконе, допивать остывший кофе и смотреть, как солнце уходит за горизонт. Жизнь продолжалась. Новая, непривычная, но своя. И это было хорошо.
