Анна растила дочь одна. Муж, любовь всей её жизни, остался на пожелтевших фотографиях и в светлых воспоминаниях дочери Лены. Анна отдала девочке всё, и мысль о том, что кто-то может занять его место и в её сердце, и в роли отца для Лены, даже не рассматривалась. Так и жили они вдвоём, две женщины, крепко держась друг за друга.
Лена росла, и годы неспешно затягивали раны. В двадцать она встретила Егора. Он был таким же, как она, выросшим в неполной, хоть и по-иному, семье. Его мама умерла незадолго до выпускного, и отца, Николая, это надломило. Он едва не утонул в пучине депрессии, и только необходимость растить сына заставляла его держаться.
Молодые люди полюбили друг друга, и через пару лет Егор встав на колено, с трясущимися руками и сияющими глазами, попросил Лену стать его женой. Она, плача от счастья, кивнула.
Свадьба была делом решённым, но оставалась одна щекотливая деталь, их родители ни разу не виделись. Решили исправить это за ужином.
Встреча вышла напряжённой и скомканной. Анна, в строгом платье, напоминавшем о её вечном трауре, сидела прямо и остро реагировала на каждое слово. Николай, неуютно чувствуя себя в старомодном пиджаке, был угрюм и резок. Они умудрились поспорить из-за сорта чая и правильного способа выращивания петуний. Вечер закончился ледяным «до свидания» и тяжёлым вздохом Лены.
— Ну, хоть не подрались, — с горьковатой усмешкой сказал Егор, провожая отца.
Но вскоре после этого в поведении Анны стало происходить что-то странное. Она всё чаще уединялась с телефоном, и за дверью её спальни слышался оживлённый смех. По утрам она стала дольше крутиться перед зеркалом, а однажды даже купила новую помаду, неяркую, но всё же.
— Мам, у тебя что, поклонник? — подшучивала Лена.
— Что ты, дочка, в моём-то возрасте! — отмахивалась Анна, но на щеках у неё играл румянец.
В то же самое время Егор с удивлением наблюдал за отцом. Тот, всегда равнодушный к одежде, вдруг озадачился своим гардеробом.
— Сын, сходи со мной в магазин, а? — как-то неуверенно попросил Николай. — Нужны… ну, современные джинсы. И пиджак. И, может, парфюм какой… нормальный.
Егор только глазами повёл.
— Пап, ты в порядке? Ты на собеседование собрался или в разведку?
— В жизнь, сынок, — таинственно ответил Николай. — В новую жизнь.
Однажды вечером, гуляя по центру города, Лена и Егор стали свидетелями забавной сцены. У входа в уютное кафе нервно переминался с ноги на ногу мужчина с огромным букетом роз.
— Смотри, — ткнула Лена Егору локтем, — вон дядька с цветами, весь извертелся. Ждёт, наверное, свою даму.
Егор присмотрелся и остолбенел.
— Лен… Это же мой папа…
В ту же секунду из-за угла вышла женщина в лёгком летнем платье, в котором Лена её никогда раньше не видела. Это была Анна.
Минуту, показавшуюся вечностью, они все стояли и молча смотрели друг на друга. Николай побагровел и попытался спрятать букет за спину, а Анна, увидев дочь, застыла с выражением вины и ужаса на лице.
— Мама? Папа? — хором выдавили из себя Лена и Егор.
Первым опомнился Николай. Он выдохнул и прямо посмотрел на детей.
— Мы не хотели вас смущать. Думали, вы не одобрите…
— То есть как это — не одобрим? — засмеялась Лена, и в её смехе слышались и облегчение, и радость, и лёгкая обида. — Вы что, серьёзно? Мы же друг друга выбрали! Почему мы можем быть против, если наши самые родные люди нашли друг друга?
Анна подошла ближе, её глаза блестели.
— Мы боялись, что вы подумаете, будто мы предаём память ваших родителей. Боялись разрушить ваше представление о нас…
Егор обнял отца за плечи.
— Мы хотим, чтобы вы были счастливы. Оба.
В тот вечер они сидели вчетвером в том самом кафе, пили кофе и говорили, говорили… Стыд и неловкость растворились, уступив место тёплому, светлому чувству, которое оказалось общим для всех.
Теперь Лена и Егор уже женаты. Их свадьба была наполнена двойным счастьем. А недавно за ужином Николай, держа за руку Анну, снова покраснел и сказал:
— Мы, если вы не против… планируем до конца года подать заявление…
Лена посмотрела на маму, по-настоящему счастливую, сияющую, помолодевшую. Затем на Егора, который сжимал её руку под столом. Она улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы.
— Мы только за. Будьте счастливы!
