Инна тяжело вздохнула и в который раз пролистала газету. Ничего подходящего для подработки там не находилось. Впрочем, она бы и вовсе согласилась сменить место, потому что при таком графике дети сутками оставались без присмотра, а платили сущие копейки.
В дверь позвонили. Инна услышала, как Денис со всех ног бросился открывать, и пошла следом. На часах было восемь вечера, для гостей поздновато.
— Инка, привет.
На пороге стояла Марина, улыбающаяся, как всегда, и от этой улыбки сразу становилось чуть легче. Ну конечно, кто ещё мог заявиться в такое время. Марина уверенно прошла на кухню и принялась выгружать гостинцы. Дети тут же закружились вокруг неё, а она успевала и сладости раздавать, и расспрашивать про школу и садик, будто заглянула на минутку, а на самом деле проверяла, как они тут держатся.
— Марин, ну зачем ты… — начала Инна.
— Инна, меня всегда поражала твоя способность говорить глупости. Это вообще-то не тебе. Хотя для тебя у меня тоже кое-что есть.
Марина вытащила из сумки бутылку шампанского.
— Ого. У нас сегодня какой-то праздник? — удивилась Инна.
— Да. И очень даже. — Марина поставила бутылку на стол, пошла мыть фрукты и, не оборачиваясь, добавила: — Сегодня, милая моя, мы отмечаем твой переход на новую работу.
Инна так и присела.
— Вот сколько я тебя знаю, Марин, столько и поражаюсь. На какую работу. И почему я не в курсе, что уже, оказывается, её поменяла.
— Теперь в курсе. Поменяешь сразу же, как уволишься. Например, завтра.
Инна смотрела на подругу, подняв брови. А та, будто не замечая этого взгляда, уже накрывала на стол, хозяйничала, как у себя дома, и всё делала с такой уверенностью, что спорить становилось бессмысленно.
Марина наконец тоже села.
— Давай выпьем, и я всё расскажу. Завтра у тебя выходной, так что не начинай морщиться.
Инна рассмеялась.
— Ой, Марин. Сколько лет тебя знаю, и всё никак не привыкну, что ты как тайфун. Сметаешь всё на своём пути.
— Ну не умею я быть тихоней, — пожала плечами Марина.
Через минуту она уже говорила деловито, по существу, как будто речь шла о чём-то давно решённом.
— У меня есть знакомая. Мы редко видимся, но вчера случайно столкнулись. Я узнала, где она работает, и сразу про тебя подумала. И даже поговорила про тебя. В общем, тебя там ждут.
Инна чуть не взорвалась.
— Марина. Да скажешь ты наконец, что за работа.
Марина подняла бокал.
— Такси.
Инна моргнула.
— Такси. И что я там должна делать.
— В смысле что. — Марина даже удивилась. — У тебя такая тачка без дела стоит. Скоро заправлять не на что будет, а ты спрашиваешь, что там делать.
Инна едва не сползла со стула.
— Ты предлагаешь мне таксовать.
— Наконец-то дошло. И не просто таксовать, а зарабатывать вполне нормальные деньги.
Инна покачала головой.
— Да ну. Ты смеёшься. Какой из меня таксист.
— Самый обычный. И, кстати, у них уже две женщины работают.
Инна недоверчиво посмотрела на подругу.
— И как.
— Очень даже. Одна сразу пришла на постоянку. Вторая сначала как подработка, а потом свою работу бросила и теперь только в такси. Так что не придумывай.
Инна всё ещё сомневалась.
— Не знаю. Я так, наверное, не смогу.
Прошло две недели. Инна лихо свернула во двор многоэтажки, остановилась рядом с бабулей, которая ждала машину.
— Здравствуйте.
— Ой, здравствуй, милочка. Первый раз вижу женщину за рулём.
Бабушка устроилась поудобнее, оглядела салон, как будто всё запоминала.
— Какая у тебя машина красивая. Твоя.
— Моя, — тихо ответила Инна. — Муж умер, а машина осталась.
Бабушка посмотрела на неё внимательно, по-доброму.
— Ну ничего. Работа эта удачу тебе принесёт. Вот увидишь.
Инна улыбнулась. С каждым днём ей и правда становилось легче. После смерти Валеры она старалась держаться, не показывать виду, но внутри словно закрылась. На работе молчала, домой возвращалась и будто исчезала из жизни. Почти никуда не выходила. А теперь уже третий день подряд вокруг были люди, разные, разговорчивые, улыбчивые. И оставляли чаевые. И благодарили так, будто она делала не просто работу, а вытаскивала их из беды.
Заявление на увольнение Инна написала после первого же дня в такси. За один вечер она заработала ровно столько, сколько на основной работе выходило за неделю.
Сегодня она планировала закончить пораньше. Завтра они с детьми собирались на кладбище. Завтра была годовщина. Три года, как не стало Валеры.
Денис был старшим сыном Инны и Валеры. Наверное, только он по-настоящему понимал, что папы больше нет, и зачем они ездят на кладбище. Для Ромки всё происходящее будто существовало где-то рядом, параллельно. А Света, их маленькая принцесса, не понимала почти ничего. В свои четыре с половиной она была девочкой разумной, но кладбище для неё оставалось просто прогулкой. Папу она знала по фотографиям, и в её памяти он жил как человек из снимков, а не из жизни.
Днём Инна была дома. Денис помогал ей пропалывать траву в оградке.
— Мам, ты сегодня дома.
— Не знаю, сынок. Сначала думала, что да. А сейчас вижу, у Светы босоножки совсем износились. Да и у тебя кроссовки уже старые. День выходной, заказов, думаю, будет много.
— А тебе не страшно.
— Пока что я ночью не работала. А днём… Нет, днём не страшно.
К вечеру Инна позвонила на базу. Ей сказали, что заказов море и машин не хватает. Она откинула сомнения и стала собираться. Работы оказалось столько, что времени не оставалось даже на кофе. Инна лишь успела набрать Дениса.
— Денис, как вы там.
— Всё нормально. Света уже спит. Мы с Ромкой тоже собираемся.
— Хорошо, сынок.
— Мам, ты надолго.
— Не знаю. Пока буду работать. Может быть… и до утра.
После двух ночи усталость вдруг отступила, словно открылось второе дыхание. Заказов стало чуть меньше, а в рации коллеги-таксисты шутили, переговаривались, когда выпадали короткие паузы. Инна пока молчала. Она почти никого не знала, кроме диспетчеров и пары человек, с которыми пересекалась на базе.
Едва она освободилась, как зазвонил телефон.
— Инна, здравствуйте. Мне Наташа-диспетчер ваш номер дала. Я тоже в такси работаю. Меня Григорий зовут.
— Здравствуйте, Григорий.
— Дело в том, что я сейчас за городом, далеко. А мне звонит постоянный клиент, просит отвезти его. Он ездит далеко и платит хорошо, я никак не могу отказать. Может, вы возьмёте. Это мимо базы.
— Хорошо, конечно. Говорите адрес.
Инна уже знала, что у опытных таксистов бывают свои пассажиры, которые звонят напрямую, не через диспетчера. Она подъехала к гостинице и остановилась. Григорий объяснил, что мужчина приезжий, обычно останавливается в отеле, а потом ездит по городу, то ли по работе, то ли по своим делам. В такси лишних вопросов не задают, да и пассажиры чаще молчат.
Через минуту мужчина сел на заднее сиденье.
— Здравствуйте. Вас от Григория прислали.
— Да. Куда едем.
— В Гвоздово.
Инна удивлённо посмотрела в зеркало. Она мгновенно вспомнила, как когда-то тоже ездила в Гвоздово вместе с Валерой. Он пытался найти каких-нибудь родственников, но всё было безрезультатно. Там и от деревни-то почти ничего не осталось.
И тут дыхание у Инны перехватило. На заднем сиденье сидел Валера. Её Валера, которого она похоронила.
Сначала ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Потом накрыло ледяным страхом.
— Девушка, что с вами. — Пассажир пристально посмотрел на неё.
Инна сумела выдавить только одно:
— Кто вы.
Мужчина удивлённо поднял брови.
— Это имеет какое-то значение.
— Да.
Инна резко остановилась, выскочила из машины и стала жадно хватать воздух, которого теперь отчаянно не хватало. Мужчина тоже вышел.
— Вам нехорошо.
На улице уже светало, и только сейчас Инна поняла: перед ней не её муж. Просто человек, похожий на Валеру настолько, что она, прожив с ним больше десяти лет, не смогла сразу отличить.
— Простите. Я сейчас всё объясню, — проговорила Инна, дрожащими руками доставая кошелёк.
— Ну давайте, а то мне с вами ехать как-то страшно, — недовольно буркнул мужчина.
Инна вынула фотографию. На снимке были они с Валерой и дети.
— Посмотрите.
Мужчина взял фото, долго вглядывался, затем поднял глаза.
— Я так понимаю, это ваш муж.
— Да. Да. — Инна сглотнула. — Я… Я подумала…
Мужчина помолчал и неожиданно сказал ровным голосом:
— Мне нужно как можно скорее встретиться с ним. Дело в том, что я ищу брата. Который у меня, предположительно, был. Меня усыновили, когда мне было три. И только несколько лет назад мама перед смертью всё рассказала. Я знаю лишь, что детский дом был в этом городе. И уже потом выяснил, что родом я, вероятно, из Гвоздово. Но зацепок нет.
Инна почувствовала, как в груди всё сжалось.
— Встретиться не получится. Валера умер.
— Как умер… — мужчина побледнел. — Нет. Этого не может быть. Мы же… Мы же так и не нашлись.
Смотреть на него было больно. Инна грустно улыбнулась.
— Вы знаете, Валера тоже подозревал, что у него есть кто-то. Только не мог понять, брат или сестра. Он говорил, что у него стойкое чувство, будто в этот мир он пришёл не один. В детском доме после пожара никаких документов тех лет не осталось. Он ездил в Гвоздово, но там почти никого уже не было. А кто оставался, ничего не помнил.
Мужчина тяжело вздохнул.
— Значит, всё зря. Все поиски напрасны.
Он посмотрел на Инну, и в этом взгляде было столько одиночества, что она невольно расправила плечи, будто защищая и его тоже.
— А можно… Я приду к вам в гости. Познакомлюсь с детьми Валеры. Вы расскажете мне о нём. Почему-то сейчас я уверен, что он именно тот человек, которого я искал.
— Приходите, — тихо сказала Инна.
Вечером Инна готовила ужин, стараясь сделать всё по-особенному, словно собиралась не просто принимать гостя, а возвращать в дом что-то давно утраченное. На кухню заглянул Денис.
— Мам, чем так вкусно пахнет. Или у нас гости.
— Угадал. У нас гости, сынок. — Инна на секунду замялась. — Послушай меня внимательно. К нам придёт человек. Ты только не пугайся. Он очень сильно похож на папу.
— Как это.
— Настолько, что я сначала подумала, будто это ваш отец.
Денис смотрел на неё огромными глазами. Он не успел ничего сказать, потому что раздался звонок в дверь. Инна сняла фартук и пошла открывать. В прихожую высыпали и дети.
Мужчины не было видно. Вернее, он, наверное, был, но где-то за коробками и пакетами, которые закрывали его почти полностью.
— Принимайте гостей, — выдохнул он, с трудом протискиваясь внутрь, и поставил на пол все подарки.
Денис вскрикнул и отступил на шаг.
— Меня зовут Павел. Я брат вашего отца. А вы, получается, мои племянники. Так что налетайте на подарки.
Когда он заговорил, Денис заметно расслабился. Теперь и он видел: это не отец, просто невероятно похожий на него человек. Ромка испуганно посмотрел на старшего брата, и Денис кивнул, будто разрешая не бояться.
За стол удалось сесть только через час. Пока распаковывали подарки, пока Светочка расцеловала дядю за куклу, которая показалась ей самой красивой на свете. Света буквально повисла на Павле вместе с этой куклой, будто боялась отпустить.
За стол Павел сел, держа Свету на руках.
— Света, ну отпусти ты дядю, — попыталась урезонить её Инна.
Павел рассмеялся.
— Не надо. Нам так очень удобно. Знаете, у меня чувство странное. У меня же детей нет. А тут сразу трое. И все родные.
Дети быстро поели и убежали в комнату. Павел проводил их взглядом и вздохнул.
— Как же я вам завидую. Вы мужа потеряли, но у вас осталась семья. Хорошая, дружная. — Он помолчал. — Расскажите мне про Валеру. Почему он так рано умер.
Инне всегда было тяжело возвращаться к этому. Она собрала силы, как собирала их каждый раз, когда приходилось говорить о главном.
— Валера простыл. Обычная простуда. Он отказался лечиться. Даже на больничный не пошёл, всё работал. Потом простуда переросла в пневмонию. И… он сгорел за несколько дней. Врачи уже не смогли ничего сделать. Я считаю себя виноватой. Я не настояла. Не заставила его пойти раньше.
Павел грустно улыбнулся.
— Знаете, я тоже терпеть не могу врачей. Всегда тяну до последнего, оттягиваю момент, когда нужно идти сдаваться. Простите, я вас расстроил. — Он наклонился ближе. — А вы… как вы жили. Валера ведь всю жизнь провёл в детском доме.
Павел заговорил тише, будто боялся спугнуть собственную правду.
— Я всегда считал, что мои родители родные. Они сразу уехали из этого города. Там, где мы жили, никто и не подозревал, что я приёмный. Папа и мама были обеспеченными, я ни в чём не нуждался. Первым ушёл отец. Мама его очень любила и пережила всего на год. Перед смертью она и рассказала мне, что у меня был брат в детском доме. И что всю жизнь корила себя за то, что они его не забрали. Тогда они жили иначе и боялись, что не вытянут двоих детей. Она просила у меня прощения. С тех пор я и езжу сюда, пытаюсь хоть что-то выяснить.
Павел вытер ладонью лицо, словно от усталости.
— Инна, я здесь на неделю. Можно, я буду к вам приходить. Детей куда-нибудь свожу. В цирк, в зоопарк.
Инна смахнула слёзы.
— У нас нет ни цирка, ни зоопарка.
— Тогда что есть. — Павел оживился. — А потом… потом, может быть, вы приедете ко мне. У нас в городе есть и цирк, и зоопарк, и вообще много всего.
Он загорелся этой мыслью и начал ходить по кухне, точно так же, как ходил Валера, когда волновался или рассказывал что-то важное.
Павел сдержал все обещания. Дети побывали и в цирке, и в зоопарке, и ещё во многих местах, о которых раньше только мечтали. Инну он уговорил больше не таксовать, сказав, что она нужна детям, а финансовую сторону возьмёт на себя. И взял. Причём не только деньги. Он принял их жизнь целиком, без оговорок и отсрочек.
Через год Инна и Паша поженились. А дети очень скоро стали называть его папой. Для них это выглядело так, будто Валера просто вернулся из долгой поездки.
