– Лен, ну ты чего, в самом деле? Твоим старикам лишь бы выпросить. У них всегда что-то ломается. То телевизор, то крыша, то вот это вот. Я что, дойная корова? У Сереги день рождения, мы с мужиками на рыбалку собираемся, бензин нынче дорогой, снасти… Сам понимаешь.
– Коль, у матери сердце больное, ей же тяжело тазы таскать. Спина у отца прострелена, ему вообще нельзя наклоняться. Это не каприз, это необходимость.
– Необходимость? А мне необходимость отдохнуть с мужиками, не считается? И потом, это же твои родители. Ты и решай. Заработай и купи.
Елена молча развернулась и вышла из кухни. Николай остался стоять у холодильника с бутылкой кефира в руке, даже не понял, что сказал что-то не то. Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на край кровати. Просто села и уставилась в стену, на которой висела старая фотография их свадьбы. Тридцать лет назад. Она в белом платье, он в костюме с широкими лацканами, оба молодые, смешные, счастливые.
Сейчас ей было пятьдесят шесть. Николаю шестьдесят. Тридцать лет вместе. Дочь выросла, живет в другом городе, внуков пока нет. Работа, быт, телевизор по вечерам, редкие выезды на дачу. Обычная жизнь обычной семьи. Елена всегда считала, что им повезло. Не богато живут, но и не бедствуют. Николай работает мастером на заводе, она бухгалтером в небольшой торговой фирме. Зарплаты стабильные, ипотеку выплатили лет десять назад, квартира их собственная, трехкомнатная, в панельном доме на окраине. Машины нет, но и не очень нужна. До работы на автобусе полчаса, до родителей час с пересадкой.
Родители. Людмила Петровна и Иван Семенович. Маме восемьдесят два года, папе восемьдесят четыре. Живут в старом деревянном доме в пригороде, в поселке Заречье, где Елена выросла. Дом маленький, двухкомнатный, печка давно не топится, поставили электрические обогреватели. Летом хорошо, зимой холодновато, но они держатся. «Куда нам переезжать, мы тут всю жизнь», говорит мама. «К вам в город не поедем, там душно, чужие люди кругом», вторит отец.
Елена понимала, что когда-нибудь придется забрать их к себе, но пока старики справлялись. Хотя справлялись все хуже. Мама после двух инфарктов, папа со спиной, которую прострелило еще в молодости, когда работал грузчиком на складе. Ходит согнувшись, палочкой опирается.
И вот вчера позвонила мама и сказала, что стиральная машина окончательно сломалась. «Лена, доченька, мы вызывали мастера, он сказал, что чинить бесполезно, старая совсем, запчастей таких уже не делают. Надо новую покупать. Мы тут прицепились, посмотрели в магазине, есть хорошая, недорогая, двадцать семь тысяч. Мы половину сами дадим, у нас четырнадцать отложено, а ты бы добавила остальное, если можно».
Елена сразу согласилась. Тринадцать тысяч для нее не проблема, в заначке лежало больше. Она подумала, что попросит у Николая половину, шесть с половиной, это совсем немного. Он же согласится, ведь это родители, им нужна помощь.
Но он не согласился.
Елена сидела на кровати и слушала, как в кухне гремит посудой муж. Наверное, моет кружку. Потом хлопнула дверца холодильника, послышались шаги в коридоре, щелкнул выключатель в ванной. Обычные вечерние звуки. Все как всегда.
Только что-то внутри у нее щелкнуло тоже. Тихо, незаметно, как когда перегорает лампочка и становится чуть темнее.
***
Утром они не разговаривали. Николай встал раньше, как обычно, пошел в душ, потом на кухню. Елена слышала, как он гремит сковородкой, жарит яичницу. Она лежала под одеялом и думала о том, что надо вставать, на работу скоро, а вставать не хотелось.
Когда Николай ушел, хлопнув входной дверью, она наконец поднялась. Оделась, сделала себе кофе, выпила стоя у окна, глядя на серый двор, на детскую площадку с облезлой качалкой, на мусорные баки у подъезда. Февраль. Слякоть. Снег давно растаял, новый не выпадал.
На работе она весь день думала об этом разговоре. Вернее, о том, что он сказал. «Твои родители. Ты и решай. Заработай и купи».
Заработай и купи. Как будто она не работает. Как будто тридцать лет замужем сидела на его шее. Она всегда работала, всегда приносила деньги в дом, всегда на равных. Когда дочь маленькая была, она в декрет ушла только на год, потом сразу на работу, бабушка с дедушкой помогали. Николай тогда меньше зарабатывал, она больше. Потом он на заводе мастером стал, зарплата выросла, а она так и осталась рядовым бухгалтером, но никогда не просила у него денег на себя. Все в общий котел складывали. Вместе решали, на что тратить.
И вдруг вот это. «Твои родители. Ты и решай».
Словно родители не общие. Словно он тридцать лет к ним в гости не ездил, не ел мамины пироги, не пил с отцом самогон по праздникам. Словно не они им помогали, когда квартиру покупали. Папа тогда еще работал, последние годы перед пенсией, дал им десять тысяч на первый взнос. Десять тысяч в девяностые годы, это были большие деньги. Мама шила внучке платья, вязала кофточки, экономила семейный бюджет.
А теперь Николай говорит «твои родители».
Вечером она пришла домой, разогрела ужин, накрыла на стол. Николай вернулся с работы усталый, молчаливый. Они поели в тишине, потом он включил телевизор, лег на диван, стал смотреть какую-то передачу про рыбалку.
Елена помыла посуду, вытерла стол, прошла в комнату, села за компьютер. Открыла сайт магазина «Электрон», нашла ту самую стиральную машину, которую присмотрела мама. «Вятка-автомат», простая модель, без всяких наворотов, на пять килограммов белья. Двадцать семь тысяч четыреста рублей. Четырнадцать тысяч у родителей есть, значит, ей нужно тринадцать тысяч четыреста.
Она посмотрела на свою заначку. Лежало там двадцать три тысячи. Можно отдать тринадцать, останется десять. Не так много, но на черный день хватит. Но почему она должна отдавать свои деньги, когда у мужа тоже есть? Почему это только ее родители, ее проблема?
Елена закрыла ноутбук и пошла в зал. Николай лежал на диване, глаза полузакрыты, по телевизору какой-то мужик вытаскивал из воды огромного сома.
– Коль, давай еще раз поговорим.
Он открыл глаза, посмотрел на нее.
– О чем?
– О машине. Для родителей.
– Лена, мы уже все обсудили. Я тебе сказал, что у меня сейчас денег нет.
– Как нет? У тебя же зарплата была.
– Зарплата была. И она уже распределена. Я Светке обещал помочь с ремонтом, она плитку на кухне меняет, нужны деньги на работу. Потом на рыбалку с Серегой и ребятами собираемся, это в конце месяца, но надо заранее все купить, снасти, наживку, бензин залить полный бак. И потом, я вообще не понимаю, почему я должен каждый раз выкладывать деньги на твоих родителей.
– На моих родителей?
– Ну да. Это же не мои родители, а твои.
Елена смотрела на него и не узнавала. Светка, это его младшая сестра, которой уже за сорок. Разведенная, двое детей взрослых. Николай ей постоянно помогал. То на ремонт, то на машину, то еще на что-то. Елена никогда не возражала, считала, что семья есть семья, надо помогать. Но когда речь шла о ее родителях, вдруг оказывалось, что это «ее проблемы».
– Коль, моим родителям восемьдесят лет. Им тяжело без стиральной машины. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю. И я не говорю, что им не нужна машина. Я говорю, что я не могу сейчас дать денег. У меня свои планы.
– Рыбалка с Серегой, это планы?
– А что такого? Я год работаю, не отдыхаю. Хочу съездить с друзьями, развеяться. Это нормально.
– А Светка? Ты ей на ремонт даешь, а моим родителям на стиральную машину не можешь?
– Светка, моя сестра. И у нее дети, ей надо квартиру в порядок привести. А твои родители, они же как-то обходились раньше без новой машины. Пусть старую починят.
– Старую нельзя починить, там мастер сказал.
– Ну тогда руками стирают. Раньше все руками стирали, и ничего, жили.
Елена почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Сердце застучало громко, в висках загудело. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто стояла и смотрела на мужа, на его гладко выбритую щеку, на равнодушные глаза, и понимала, что говорить дальше бесполезно.
Она развернулась и вышла из комнаты.
***
На следующий день Елена поехала к родителям. Суббота, выходной, можно было провести весь день с ними. Она взяла с собой продукты, купила в магазине курицу, овощи, фрукты. В автобусе сидела у окна и смотрела на проплывающие мимо дома, заборы, поля.
Когда вышла на остановке в Заречье, пошла знакомой дорогой через центр поселка, мимо старого клуба, мимо магазина, мимо школы, где училась когда-то. Все как прежде. Только людей меньше. Молодежь разъехалась по городам, остались одни старики.
Дом родителей стоял на краю поселка, за огородами начинался лес. Небольшой деревянный дом с зеленой крышей, ставнями на окнах. Калитка скрипнула, как всегда. Мама выглянула в окно, увидела ее, заулыбалась.
– Леночка приехала! Иван, Ленка наша!
Мама открыла дверь, обняла ее, пахло от нее теплым хлебом и какими-то травами. Мама всегда пахла так, с детства.
– Заходи, заходи, что ты на пороге стоишь. Я пироги напекла, с капустой и с яблоками. Ты поешь сейчас. Как ты, доченька? Устала? На работе как?
Папа вышел из комнаты, согнувшись, опираясь на палку. Улыбнулся.
– Здравствуй, дочка. Ну что, привезла нам машину новую?
Он пошутил, но Елена поняла, что за шуткой скрывается надежда. Они ждали. Они думали, что она договорилась с Николаем, что все решено.
Она прошла в дом, разделась, поставила сумки на стол. Мама сразу начала доставать продукты, ахать, говорить, что не надо было столько покупать, что у них все есть. Папа сел в свое кресло у окна, где всегда сидел, посмотрел на Елену внимательно.
– Что-то ты невеселая, Лена. Что случилось?
Она не хотела рассказывать. Не хотела расстраивать их. Но не могла молчать. Она села за стол, мама налила чаю, положила пирог на тарелку.
– Мам, пап, я привезла вам деньги на машину. Тринадцать тысяч четыреста. У вас четырнадцать есть, вместе хватит. Вы сможете завтра съездить в магазин и купить.
Мама обрадовалась, но тут же спохватилась.
– А Коля? Он согласился?
– Николай занят. У него другие планы. Но это неважно. Главное, что деньги есть, и вы сможете купить машину.
Папа посмотрел на нее долгим взглядом. Он всегда все понимал без слов.
– Лена, ты поссорилась с Колей?
– Нет, пап. Просто у нас с ним разные взгляды на некоторые вещи.
– На какие вещи?
– На то, кому помогать. Он считает, что вы мои родители, и я должна вам помогать сама, без него.
В комнате стало тихо. Мама замерла с чашкой в руках. Папа опустил глаза.
– Доченька, мы не хотим, чтобы из-за нас у вас были проблемы. Мы обойдемся. Мы как-нибудь.
– Как обойдетесь? Мам, ты не можешь тазы таскать, у тебя сердце больное. Пап, ты не можешь наклоняться, у тебя спина. Вы что, будете грязное белье копить и возить в прачечную? Там денег больше уйдет, чем на новую машину.
– Мы попросим соседку, Зину. Она нам иногда помогает.
– Зине самой семьдесят пять лет. Она что, за вас стирать будет?
Мама тихо заплакала. Вытерла глаза платочком, отвернулась к окну.
– Господи, ну почему так получается. Мы всю жизнь работали, старались, детей вырастили, никого не просили ни о чем. А теперь вот дожили до такого, что дочери приходится ссориться с мужем из-за нас.
Папа встал, подошел к ней, положил руку на плечо.
– Люда, не плачь. Мы купим машину, все будет хорошо. Лена молодец, что деньги дала. Спасибо тебе, дочка.
Елена сидела и смотрела на них, на маленьких, согнутых, старых. Когда-то папа был высоким, сильным, поднимал ее на руки и подбрасывал вверх, и она хохотала. Мама была красавицей, все мужики на нее заглядывались. А теперь вот они такие, маленькие, беспомощные. И ей так больно было смотреть на них, так жалко, что она сама чуть не заплакала.
Но она сдержалась. Улыбнулась, налила себе еще чаю, взяла пирог.
– Все хорошо, мам. Не переживай. Николай просто устал, у него много работы. Он не со зла. Просто характер у него такой, он считает каждую копейку. Но это ничего, я сама справлюсь.
Мама посмотрела на нее, и в глазах было столько тревоги, столько понимания, что Елена поняла: мама все знает. Мама всегда все знала.
***
Елена пробыла у родителей до вечера. Помогла маме приготовить обед, вместе поели, потом мама легла отдохнуть, а папа пошел в огород, посмотреть, как там яблони перезимовали. Елена осталась одна на кухне. Села на старый деревянный стул, на котором сидела в детстве, и вдруг вспомнила, как давно, лет тридцать пять назад, когда ей было двадцать, она тут же сидела и ревела в три ручья. Тогда у нее был парень, Саша, красивый, высокий, работал на стройке. Они встречались полгода, и она думала, что это любовь навсегда. А он взял и бросил ее ради другой, которая была моложе и веселее.
Тогда мама сидела рядом, гладила ее по голове и говорила: «Ты у меня красавица, умница. Найдешь себе другого, хорошего, верного. Главное, чтобы человек был добрым, чтобы уважал тебя, ценил. Любовь, это все ерунда, она проходит. А уважение остается».
И через год она встретила Николая. Он тогда работал на том же заводе, куда устроился после армии. Познакомились на свадьбе общих знакомых. Он был серьезным, спокойным, немногословным. Ухаживал за ней по-старинному, провожал до дома, дарил цветы. Говорил, что она ему нравится, что хочет жениться. Она тогда подумала: вот он, тот самый, добрый, верный, надежный.
И правда, он был надежным. Тридцать лет вместе, ни разу не изменил, не пил, не гулял. Работал, приносил деньги домой, помогал по хозяйству. Когда дочь родилась, вставал к ней по ночам, кормил из бутылочки, чтобы Елена могла поспать. Хороший отец, хороший муж.
Только вот эта надежность оказалась какой-то холодной. Как будто он выполнял обязанности, а не жил с ней. Как будто это была работа, а не семья.
Раньше Елена не задумывалась об этом. Ей казалось, что так и должно быть. Что любовь, это для молодых, а в зрелом возрасте главное, стабильность, привычка, удобство. Но сейчас, после этого разговора, она вдруг поняла, что ей не хватало чего-то. Тепла. Участия. Понимания.
Когда она вечером вернулась домой, Николая не было. На столе лежала записка: «Ушел к Серёге, обсуждаем рыбалку. Вернусь поздно». Елена скомкала записку и выбросила в мусорное ведро.
Она разогрела себе ужин, поела, помыла посуду. Потом села перед телевизором, включила какой-то сериал, но не смотрела. Думала.
Думала о том, что надо делать дальше. Деньги она родителям отдала, завтра они поедут покупать машину. Вопрос закрыт. Но осадок остался. И этот осадок оседал где-то глубоко внутри, тяжелым грузом.
Она вспомнила, как недавно разговаривала с подругой, Таней, которая развелась два года назад после двадцати пяти лет брака. Таня тогда сказала: «Знаешь, Лен, я не из-за измены ушла. Не из-за денег. Я ушла, потому что поняла, что он меня не видит. Я для него как мебель. Есть, и ладно. Пока я работаю, готовлю, стираю, все хорошо. А как попросила помочь матери в больнице, так сразу: это твоя мать, ты и помогай. И вот тогда я поняла, что мне не нужен такой человек рядом».
Тогда Елена ее не поняла. Ей казалось, что Таня преувеличивает, что она слишком эмоциональная. Но сейчас эти слова звучали по-другому.
***
Неделя прошла в обычном режиме. Работа, дом, ужины, телевизор. Николай вел себя как всегда, словно ничего не произошло. Спрашивал, что на ужин, смотрел новости, иногда рассказывал что-то с работы. Елена отвечала коротко, но старалась не показывать, что внутри у нее все еще кипело.
Родители позвонили в воскресенье, сказали, что купили машину, уже привезли, подключили. Мама была счастлива, говорила, что это просто чудо, как хорошо стирает, как тихо работает. Папа тоже поблагодарил, сказал, что теперь маме легче будет.
Елена положила трубку и почувствовала облегчение. Хоть один вопрос решен. Но тут же подумала: а сколько еще таких вопросов будет? Родители стареют, им будет нужна все больше помощь. И каждый раз она будет слышать от мужа: «Твои родители, твои проблемы»?
Вечером она сидела на кухне, пила чай. Николай вошел, сел напротив.
– Лен, я тут подумал. Может, нам на дачу в выходные съездить? Посмотреть, как там после зимы. Надо крышу проверить, может, подлатать где.
– Давай.
– Ты чего такая? Опять обиделась?
– Я не обижаюсь. Просто устала.
– От чего?
Она посмотрела на него. Хотела сказать: от тебя. От твоего равнодушия. От того, что ты не видишь меня, не слышишь, не понимаешь. Но сказала другое:
– От работы. Там сейчас аврал, отчеты сдавать.
– Ну отдохнешь на даче. Воздух свежий, тишина. Я шашлык сделаю.
Она кивнула. Разговор закончился. Николай ушел в комнату, включил футбол.
Елена осталась сидеть на кухне. За окном темнело. Скоро весна, но пока еще холодно, сыро. Она смотрела на свое отражение в темном стекле окна. Женщина за пятьдесят, с короткими волосами, с усталым лицом. Когда она стала такой? Когда перестала быть той девчонкой, которая хохотала на свадьбе, которая верила, что жизнь будет долгой и счастливой?
В понедельник на работе случилось то, чего она не ожидала. Начальник вызвал ее к себе и сказал, что компания сокращает штат, и ее должность попадает под сокращение. С первого апреля. Два месяца на поиски новой работы, плюс выходное пособие в размере двух зарплат.
Елена вышла из кабинета в оцепенении. Восемь лет она проработала в этой фирме. Всегда была исполнительной, ответственной, никогда не подводила. И вот теперь она не нужна. Потому что фирма оптимизирует расходы, переходит на новую систему учета, где будет два бухгалтера вместо четырех.
Она вернулась на свое место, села за стол. Коллеги смотрели на нее с сочувствием, но молчали. Все знали, что сокращение коснется многих.
Вечером дома она сказала Николаю. Он нахмурился.
– Как это сокращают? А деньги откуда брать?
– Я найду другую работу.
– Ага, в пятьдесят шесть лет тебя кто возьмет? Везде молодых требуют.
– Спасибо за поддержку.
– Я не для того, чтобы поддерживать. Я говорю как есть. Надо было держаться за это место, не конфликтовать.
– Я не конфликтовала. Просто решили сократить. Это не от меня зависит.
Он махнул рукой и ушел. Елена осталась стоять на кухне. Она хотела, чтобы он обнял ее, сказал, что все будет хорошо, что они вместе справятся. Но он ушел. Как всегда.
***
Прошло еще две недели. Елена начала искать работу. Рассылала резюме, ходила на собеседования. Но везде был один ответ: вы нам не подходите по возрасту. Или: мы ищем кого-то помоложе, с опытом работы в новых программах.
Она понимала, что найти что-то хорошее будет сложно. Но надо было пытаться. Деньги нужны. После покупки машины для родителей в заначке осталось совсем мало. Николай свою зарплату приносил, как всегда, но делил ее на свои нужды: коммунальные платежи, продукты, и свои личные расходы. Елене он ничего не давал, считая, что она работает и сама зарабатывает.
Раньше это было нормально. Но теперь, когда она осталась без работы, ситуация изменилась. И Николай почему-то не спешил помогать.
– Коль, мне нужны деньги на проезд, на обеды. Я же на собеседования хожу.
– У тебя же есть выходное пособие.
– Выходное пособие я отложила на случай, если работу долго не найду. Мне нужны текущие расходы.
– Ну тогда бери из отложенного.
Она смотрела на него и не верила своим ушам. Он всегда был экономным, но не жадным. А теперь вот так. Она промолчала. Взяла из отложенных денег, сколько нужно, и пошла дальше искать работу.
В конце марта позвонила мама. Голос у нее был встревоженный.
– Леночка, у папы плохо. Он упал вчера, спину сильно прихватило. Лежит, встать не может. Я вызывала врача, тот сказал, что надо в больницу, обследоваться. Но папа отказывается. Говорит, что в больнице хуже будет.
– Мам, а как же так? Надо лечить.
– Я знаю, доченька. Но ты же знаешь папу. Он упрямый. Говорит, что сам справится. Пьет обезболивающие и лежит. Я не знаю, что делать.
Елена приехала к родителям на следующий же день. Папа лежал в кровати, лицо серое от боли. Она села рядом, взяла его руку.
– Пап, надо в больницу.
– Не поеду. Там положат, начнут резать, а я больше не встану. Я знаю. Соседа Петровича так же увезли, он и не вернулся.
– Петрович был старше тебя на десять лет, и у него рак был. У тебя просто спина. Надо лечить.
– Полежу, пройдет.
– Пап, ты уже неделю лежишь. Не проходит.
Он отвернулся к стене. Мама стояла в дверях, плакала беззвучно.
Елена поняла, что надо звонить в скорую, везти его насильно. Но прежде позвонила Николаю. Сказала, что папа плохой, что надо везти в больницу, что нужна помощь.
– И что я должен делать?
– Приехать. Помочь посадить папу в машину, довезти до больницы.
– Лен, у меня работа. Я не могу вот так взять и уехать.
– Коль, это экстренная ситуация. Папе плохо.
– Ну так вызови скорую. Зачем я нужен?
Она отключила телефон. Вызвала скорую. Приехали медики, посмотрели на папу, сказали, что да, надо везти. Папа сопротивлялся, но его убедили. Увезли в районную больницу.
Елена осталась с мамой, успокаивала ее, говорила, что все будет хорошо. Потом поехала в больницу, узнала, что папу положили в терапию, будут обследовать, потом решат, что делать дальше.
Вечером она вернулась домой. Николай сидел перед телевизором, ел пельмени.
– Ну как там?
– Положили в больницу. Будут обследовать.
– Ну вот и хорошо. Значит, все нормально.
Она прошла мимо него в спальню. Легла на кровать и закрыла глаза. Ей хотелось плакать, но слезы не шли. Просто лежала и смотрела в потолок.
***
Папу лечили две недели. Делали уколы, капельницы, какие-то процедуры. Елена ездила к нему каждый день, привозила передачи, сидела рядом, разговаривала. Мама тоже приезжала, но реже, ей тяжело было добираться.
Николай ни разу не приехал. Говорил, что занят. Что у него на работе аврал, что нет времени.
Когда папу выписали, Елена забрала его домой, помогла устроиться, купила лекарства, которые выписал врач. Денег на лекарства ушло много, почти пять тысяч. Она взяла из последних отложенных.
Дома Николай спросил:
– Сколько на лекарства потратила?
– Пять тысяч.
– Это много. Можно было дешевле найти.
– Это те, что врач выписал. Они нужны.
– Все они одинаковые, эти лекарства. Названия разные, а по сути одно и то же. Надо было в аптеке спросить, есть ли аналоги дешевле.
Она посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не может. Не может слышать эти слова, не может видеть это равнодушие, не может жить рядом с человеком, для которого важнее всего деньги, а не люди.
– Коль, а если бы это был твой отец, ты бы тоже искал аналоги подешевле?
Он нахмурился.
– Мой отец умер давно. Не надо его вспоминать.
– Я не о том. Я о том, что ты к моим родителям относишься так, как будто они тебе чужие. Хотя мы тридцать лет вместе, и они всегда были для тебя как родные.
– Они мне не чужие. Но это твои родители, и ты за них отвечаешь. Я свое им уже помог. Хватит.
Вот оно. Это слово. «Хватит». Как будто помощь родителям, это какой-то долг, который можно выплатить и закрыть.
Елена встала из-за стола и пошла в спальню. Закрылась и долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Потом открыла шкаф, достала старую сумку, начала складывать туда вещи.
Николай вошел без стука.
– Ты чего делаешь?
– Собираюсь.
– Куда?
– К родителям. Поживу у них какое-то время. Мне нужно о них позаботиться, папа еще не окреп.
– И надолго?
– Не знаю.
Он постоял, потом махнул рукой и вышел. Она закончила собирать вещи, взяла сумку и ушла, не прощаясь.
***
У родителей она прожила две недели. Ухаживала за папой, помогала маме по хозяйству, готовила, стирала. Каждый день звонил Николай, спрашивал, когда она вернется. Она отвечала, что не знает.
Потом он перестал звонить. Она не знала, что это значит. То ли он обиделся, то ли ему все равно.
В середине апреля ей наконец позвонили из одной маленькой фирмы, где она рассылала резюме месяц назад. Сказали, что готовы взять ее на должность помощника бухгалтера, зарплата двадцать пять тысяч, график с девяти до шести. Она согласилась. Работа не ахти какая, зарплата меньше, чем была, но хоть что-то.
Она вернулась домой. Николай был дома, сидел на кухне, пил пиво.
– Вернулась?
– Да. Нашла работу. Выхожу с понедельника.
– Ну и хорошо. Значит, все наладилось.
Она посмотрела на него. Ему казалось, что все наладилось. Что она нашла работу, и теперь все будет как раньше. Но она знала, что как раньше уже не будет.
Она молча прошла в спальню, положила сумку, разобрала вещи. Потом легла спать. Николай пришел позже, лег рядом, даже попытался обнять ее, но она отстранилась. Он не настаивал.
На новой работе было тяжело. Начальница молодая, лет тридцати, требовательная, вечно недовольная. Коллеги тоже молодые, Елена была среди них самой старшей. Относились к ней снисходительно, как к бабушке, которая не понимает современных программ и технологий. Она старалась, училась, но все равно чувствовала себя чужой.
Зарплата была маленькая, на жизнь едва хватало. Николай по-прежнему вел себя так, как будто его деньги, это его деньги, а ее, это ее. Общий бюджет куда-то пропал.
Однажды вечером она сидела и считала, сколько у нее осталось до зарплаты. Вышло, что триста рублей. На неделю. Она подумала, что можно попросить у Николая, но тут же отмела эту мысль. Зачем? Чтобы он опять сказал, что она сама виновата, что надо было экономнее тратить?
Она вспомнила про кредит. Давно подумывала об этом, но откладывала. Теперь пришло время.
На следующий день она зашла в банк «Кредит-Юг», который был недалеко от работы. Поговорила с менеджером, узнала условия. Кредит наличными, тридцать тысяч рублей, на год, ставка двадцать процентов. Платеж в месяц две тысячи семьсот. Подумала, что это подъемно. С ее зарплатой в двадцать пять тысяч останется еще двадцать две. На жизнь хватит.
Она оформила кредит. Получила деньги на карту, вышла из банка. Стояла на улице, держа в руках телефон с подтверждением о зачислении, и чувствовала себя странно. С одной стороны, облегчение, что теперь есть деньги. С другой, какая-то тяжесть. Она в пятьдесят шесть лет впервые в жизни взяла кредит. Из-за того, что муж не захотел помочь.
Вечером дома она ничего не сказала Николаю. Просто села ужинать, как обычно, потом посмотрела телевизор и легла спать.
***
Прошел месяц. Елена платила по кредиту, жила своей жизнью, работала. Николай тоже жил своей. Они почти не разговаривали. Утром расходились на работу, вечером он смотрел телевизор, она читала или сидела в интернете. По выходным он ездил на дачу или на рыбалку, она к родителям.
Однажды в субботу он вернулся с рыбалки раньше обычного. Вошел в квартиру, бросил сумку, сел на кухне.
– Лен, нам надо поговорить.
Она подняла глаза от книги.
– О чем?
– О нас. Что у нас происходит? Ты вообще со мной разговаривать перестала.
– Мне не о чем с тобой разговаривать.
– Как это не о чем? Мы же семья. Надо общаться, решать какие-то вопросы.
– Какие вопросы? Мои родители, это мои проблемы. Я их решаю сама. Тебя это не касается.
Он нахмурился.
– Лена, ты до сих пор из-за той машины обижаешься?
– Не из-за машины. Из-за того, что ты сказал. Что мои родители, это мои проблемы. Из-за того, что когда папа в больнице лежал, ты ни разу не приехал. Из-за того, что когда мне нужна была поддержка, ты отвернулся.
– Я не отворачивался. Я просто не мог тогда. У меня работа была.
– Работа, это всегда отговорка для тебя. Но когда твоей сестре нужна помощь, ты всегда находишь время.
– Светка, моя сестра.
– А мои родители кто? Чужие?
Он замолчал. Потом встал, подошел к окну, постоял, глядя на улицу.
– Лена, я понимаю, что был не прав. Я подумал, и понял. Прости меня. Давай начнем все сначала. Я помогу твоим родителям, если надо. Скажи, что нужно, я сделаю.
Она смотрела на его спину и думала, что это слишком поздно. Слишком много воды утекло. Слишком много слов было сказано. Слишком много обид накопилось.
– Не надо, Коль. Я уже все сделала сама.
– Как сама?
– Взяла кредит. Тридцать тысяч. Плачу каждый месяц две тысячи семьсот. Еще одиннадцать месяцев платить.
Он обернулся, посмотрел на нее.
– Ты взяла кредит? Зачем?
– Потому что у меня не было денег. Потому что ты мне не помог. Потому что я не хотела просить у тебя каждый раз, когда родителям что-то нужно.
– Лена, ну это же глупость. Зачем кредит? Я бы дал денег.
– Когда я просила, ты отказал. Сказал, что у тебя свои планы. Рыбалка, помощь сестре, все это важнее, чем стиральная машина для моих родителей.
– Я был не прав. Прости. Давай я сейчас закрою этот кредит. Сколько осталось платить?
– Не надо. Я сама справлюсь.
– Лена, не упрямься. Я хочу помочь.
– Теперь уже не надо.
Она встала и вышла из кухни. Николай остался стоять у окна. Она прошла в спальню, легла на кровать и закрыла глаза.
Она понимала, что он пытается исправить ситуацию. Но это было похоже на то, как будто он хотел купить ее прощение. Заплатить деньгами и забыть. Но деньгами нельзя купить то, что было разрушено. Доверие, уважение, близость. Все это ушло. И вернуть его нельзя.
***
Прошло еще два месяца. Июнь, жара. Елена каждый день ходила на работу, возвращалась усталая, готовила ужин, убирала. Николай пытался быть внимательнее, помогал по дому, мыл посуду, выносил мусор. Но она чувствовала, что это наигранно. Что он делает это из чувства вины, а не потому что хочет.
Однажды вечером он пришел домой с букетом цветов и коробкой конфет.
– Это тебе. Просто так.
Она взяла цветы, поставила в вазу.
– Спасибо.
– Лен, давай съездим куда-нибудь на выходных. В Сочи, например. Или в Крым. Отдохнем, как в молодости.
– Коль, у меня нет денег на поездки. Кредит плачу.
– Я оплачу все. Не переживай.
Она посмотрела на него и подумала, что раньше она бы обрадовалась. Раньше бы согласилась, поехала, провела время с ним, и все было бы хорошо. Но сейчас она не хотела никуда ехать с ним. Не хотела быть рядом.
– Не надо. Я устала. Хочу просто дома посидеть.
– Ну как хочешь.
Он убрал цветы, достал конфеты из коробки, начал есть. Она смотрела на него и думала, что они как два чужих человека, которые живут в одной квартире, но не вместе. Каждый сам по себе.
В конце июня позвонила мама. Голос у нее был странный, какой-то потерянный.
– Леночка, приезжай, пожалуйста.
– Что случилось, мам?
– Папа умер.
Елена онемела. Не поняла сразу.
– Как умер?
– Утром встал, позавтракал, вышел в огород. Я смотрю в окно, вижу, он упал. Побежала, а он уже не дышит. Скорую вызвала, приехали, сказали, что сердце остановилось. Увезли в морг. Лена, приезжай, мне страшно одной.
Елена бросила трубку, схватила сумку, выбежала из квартиры. Николай был на работе, она даже не стала ему звонить. Просто села в автобус и поехала в Заречье.
Мама сидела на кухне, маленькая, сгорбленная, с красными глазами. Елена обняла ее, и они обе заплакали.
Потом были похороны, поминки, люди, слова соболезнования. Николай приехал, помог с организацией, заказал гроб, венки, поминальный обед. Вел себя правильно, по-мужски. Но Елена видела, что он делает это потому что так надо, а не потому что ему жаль папу.
После похорон она осталась с мамой. Мама не хотела оставаться одна в доме, боялась. Елена легла с ней в одной комнате, на раскладушке.
Ночью мама вдруг заговорила.
– Лена, ты не уходи от Коли.
– Мам, о чем ты?
– Я вижу, что у вас не все хорошо. Он хороший человек, просто характер такой. Не бросай его.
– Мам, я не собираюсь бросать. Просто мы сейчас трудный период переживаем.
– Я прожила с твоим отцом шестьдесят лет. Он тоже бывал тяжелым, упрямым. Но я держалась. И ты держись. Семья, это главное.
Елена промолчала. Она не хотела расстраивать маму, не хотела говорить, что семья, это когда люди друг друга поддерживают, а не когда каждый сам по себе.
***
Елена вернулась домой через неделю. Мама немного пришла в себя, соседка Зина обещала заходить к ней каждый день, проверять, как она. Елена договорилась, что будет звонить каждый вечер и приезжать по выходным.
Дома Николай встретил ее молча, помог занести сумку. Она прошла в спальню, разобрала вещи, легла на кровать. Ей было так тяжело, что хотелось просто лежать и ни о чем не думать.
Николай вошел, сел рядом.
– Лен, мне жаль твоего отца. Он был хорошим человеком.
– Спасибо.
– Если твоей маме что-то нужно, скажи. Я помогу.
Она посмотрела на него. Он говорил это искренне. Но почему он говорит это сейчас, когда папы уже нет? Почему не говорил раньше, когда папа был жив, когда ему нужна была помощь?
– Коль, почему ты не мог сказать это раньше?
– Что?
– Что ты поможешь. Почему ты отказался помочь с машиной? Почему не приехал в больницу? Почему всегда говорил, что это мои родители, мои проблемы?
Он опустил глаза.
– Я не знаю. Наверное, я думал, что у меня свои дела, своя жизнь. Что я не обязан помогать твоим родителям, что это твоя ответственность. Я был не прав. Прости.
– Поздно просить прощения. Папа умер. Я взяла кредит. Все уже случилось.
– Лена, я хочу все исправить. Скажи, что мне сделать?
Она встала с кровати, подошла к окну. На улице была жара, дети играли во дворе, кричали, смеялись. Жизнь продолжалась.
– Ничего не надо делать, Коль. Просто живи своей жизнью. Я буду жить своей.
– Ты хочешь развестись?
Она задумалась. Хотела ли она развестись? Она не знала. Ей просто больше не хотелось быть рядом с ним. Не хотелось видеть его каждый день, разговаривать, делать вид, что все нормально.
– Я не знаю, чего я хочу. Мне нужно время подумать.
– Сколько времени?
– Не знаю.
Он встал, вышел из комнаты. Она осталась стоять у окна. Солнце садилось, небо окрашивалось в розовый цвет. Было красиво. Но она не чувствовала этой красоты.
Прошло еще три месяца. Сентябрь. Елена продолжала работать, платить кредит, ездить к маме по выходным. Николай тоже работал, жил своей жизнью. Они почти не пересекались. Он спал на диване в зале, она в спальне. Готовила она только себе, он сам разогревал что-то или покупал готовое.
Однажды вечером он сказал:
– Лен, так больше нельзя. Мы как чужие люди. Давай разведемся, если ты меня не простила.
Она посмотрела на него.
– Хорошо. Давай.
Он не ожидал, что она согласится так быстро. Нахмурился.
– Ты серьезно?
– Серьезно. Мне тоже тяжело так жить. Лучше разойтись.
– А квартира? Как делить будем?
– Не знаю. Как решим.
– Может, ты останешься здесь, а я съеду?
– Может. Или наоборот. Я могу к маме переехать, она одна.
– Ладно. Подумаем.
Они помолчали. Потом Николай встал и ушел в зал. Елена осталась на кухне. Она думала, что должна чувствовать облегчение, но чувствовала только пустоту.
***
К концу сентября они решили, что Николай съедет к сестре на время, пока они разберутся с документами. Квартиру пока оставят как есть, а потом решат, продавать или кому-то одному оставить.
В день отъезда Николай собрал вещи, сложил в большую сумку. Елена помогла ему, молча подавала рубашки, носки. Он стоял посреди комнаты и смотрел на нее.
– Лен, я правда хотел все исправить. Но ты не дала мне шанса.
Она подняла на него глаза.
– Коль, я дала тебе тридцать лет. Тридцать лет я ждала, что ты увидишь меня, услышишь, поймешь. Но ты не видел. Для тебя я была как мебель. Есть, и ладно. А когда я попросила помощи, ты отказал. И это был не первый раз, просто тогда я это поняла.
– Я не хотел отказывать. Просто у меня были свои дела.
– Твои дела всегда были важнее. Твоя сестра, твоя рыбалка, твои планы. А я и мои родители, это было что-то второстепенное. Ты говорил «твои родители», как будто они мне чужие тебе. Как будто тридцать лет брака ничего не значили.
Он опустил голову.
– Прости.
– Я не злюсь на тебя, Коль. Просто я устала. Устала быть одной, живя рядом с тобой.
Он взял сумку, пошел к двери. Остановился на пороге.
– Если передумаешь, позвони.
Она кивнула. Дверь закрылась. Она осталась одна в квартире.
Вечером позвонила мама.
– Лена, как ты? Что с Колей?
– Мы разводимся, мам.
Мама замолчала. Потом тихо сказала:
– Доченька, ты уверена?
– Да, мам. Я не могу больше с ним.
– Он же хороший человек.
– Хороший, но не для меня. Не мой.
– Ты останешься одна.
– Лучше одна, чем рядом с тем, кто меня не видит.
Мама вздохнула.
– Ну раз ты решила, значит так тому и быть. Главное, чтобы ты была счастлива.
– Я не знаю, буду ли я счастлива. Но я буду свободна.
Они попрощались. Елена положила трубку и села на диван. В квартире было тихо. Старый холодильник гудел на кухне, за окном шумели машины. Жизнь шла дальше.
***
Прошло полгода. Февраль. Елена все еще жила в квартире, одна. Николай жил у сестры, они встречались иногда, чтобы обсудить вопросы с разводом, но развод все откладывался. Оба не спешили.
Елена продолжала работать, платить кредит. Еще шесть месяцев осталось. Потом будет свободна от этого долга.
Она ездила к маме каждую неделю, помогала ей, разговаривала. Мама держалась, но Елена видела, что без папы ей тяжело. Она уговаривала маму переехать к ней, но мама отказывалась. «Я тут всю жизнь прожила, тут мои воспоминания, тут твой отец похоронен. Не уеду».
В конце февраля Елена пришла с работы и увидела на столе записку. Николай приходил, оставил конверт. Она открыла конверт, там лежали деньги. Восемнадцать тысяч. И записка: «На погашение кредита. Остаток. Прости, что не сразу. Коля».
Она взяла деньги, посмотрела на них. Могла бы обрадоваться, что кредит можно закрыть досрочно. Но радости не было. Было только понимание, что этим жестом он пытается купить что-то. Прощение, возвращение, не знала что. Но она уже не хотела возвращаться.
Она положила деньги обратно в конверт, взяла телефон, набрала его номер.
– Коль, я нашла деньги. Спасибо. Но мне они не нужны.
– Лена, возьми. Это мой долг перед тобой.
– У тебя нет передо мной долга. Мы квиты.
– Но кредит…
– Кредит я выплачу сама. Как планировала.
– Почему ты так упрямишься?
– Потому что я не хочу быть тебе обязанной. Не хочу, чтобы ты потом думал, что ты мне помог, и теперь я должна вернуться.
Он замолчал. Потом сказал:
– Я не думаю так. Я просто хочу помочь.
– Не надо. Живи спокойно. Я сама справлюсь.
Она положила трубку. Конверт с деньгами положила в ящик стола. Может быть, когда-нибудь вернет ему. Или отдаст на что-то нужное. Не знала пока.
Вечером она сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. На улице темнело, снег падал крупными хлопьями. Зима заканчивалась, скоро весна. Новая жизнь.
Она подумала о том, что прожила пятьдесят шесть лет, тридцать из них рядом с человеком, который не видел ее. И только сейчас, когда она осталась одна, она почувствовала себя живой. Наконец-то.
Телефон зазвонил. Мама.
– Лена, ты как?
– Хорошо, мам. Все хорошо.
– Ты одна?
– Да.
– Не грустно?
Елена посмотрела на снег за окном, на тихую улицу, на свое отражение в темном стекле.
– Нет, мам. Не грустно.
– Ну и хорошо. Главное, чтобы ты была здорова и счастлива.
– Буду, мам. Обязательно буду.
Они попрощались. Елена допила чай, помыла чашку, выключила свет на кухне. Прошла в спальню, легла на кровать. Завтра новый день. Новая жизнь. Она справится.
И пусть Николай живет своей жизнью, со своими планами, со своей рыбалкой, со своей сестрой. Ей больше не нужно было его одобрение, его деньги, его помощь. Она сама себе опора.
В темноте она улыбнулась. Первый раз за много месяцев. Улыбнулась, потому что поняла: она свободна.
