Нина смотрела на мужа, который сидел напротив и с аппетитом ел купленную в кулинарии курицу. Она не плакала. Слезы давно кончились, еще тогда, когда по радио прозвучало поздравление. «Дорогая Нина Алексеевна, поздравляю тебя с Восьмым марта! Ты у меня самая лучшая!» Голос ведущего был бодрым, почти веселым. Сергей тогда расправил плечи и посмотрел на нее с таким ожиданием похвалы, что она онемела.
– Ну как? – спросил он, когда песенка закончилась. – Слышала? Весь город теперь знает, какая у меня жена замечательная!
Она молчала. Внутри что-то тяжелое опустилось на дно, как камень в колодец. Даже не больно было, просто пусто. Очень пусто.
А ведь когда-то все было по-другому.
***
В школе Нина всегда делилась. Бутербродами, яблоками, ручками. Если у кого-то из одноклассниц не было денег на кино, она отдавала свои. Мама говорила, что у нее золотое сердце. Папа смеялся и называл расточительницей, но не сердился. Просто Нина такая родилась, ей нравилось делать людям приятное. Видеть улыбки. Чувствовать, что она нужна.
С Сергеем познакомилась в техникуме. Он учился на автомеханика, она на бухгалтера. Высокий, с темными волосами и крепкими руками. Не красавец, но надежный, так ей показалось. Молчаливый, серьезный. Рядом с ним можно было чувствовать себя защищенной.
Первое свидание. Они пошли в кино. Сергей купил билеты и эскимо на двоих. Во время фильма она заметила, что он смотрит не на экран, а на ее профиль. Смутилась, покраснела. После кино проводил до дома, не целовал, только пожал руку. Старомодно так, по-взрослому.
– Можно я еще приду? – спросил он у подъезда.
– Можно, – прошептала она.
И он приходил. Каждую субботу. Потом чаще. Потом каждый день. Через полгода предложил руку и сердце. Без колен, без цветов. Просто сказал вечером, когда они сидели на лавочке у ее дома:
– Нина, давай поженимся. Я работать устроюсь, комнату снимем. Будем жить.
Она согласилась сразу. Ей-богу, даже думать не стала. Просто почувствовала, что это правильно. Что с ним будет хорошо.
И было хорошо. Первые годы точно.
Они снимали комнату в коммуналке. Сергей устроился на завод слесарем, она в бухгалтерию районного ДЭЗа. Денег хватало впритык, но Нина умела экономить. И умела дарить. Даже когда совсем туго было, она находила способ сделать мужу приятное.
На первый их совместный Новый год она подарила ему часы. Не дорогие, механические, но добротные. Копила три месяца, с каждой зарплаты откладывала понемногу. Сергей обрадовался, надел сразу, ходил целый день поглядывал на запястье. Она видела, как он доволен, и сердце пело от счастья.
А он ей подарил набор кастрюль.
– Смотри, эмалированные, – сказал он, распаковывая коробку. – Три штуки. Хорошие, не то что те, что у нас. В магазине продавщица сама посоветовала.
Нина улыбнулась. Конечно, кастрюли нужны. И вообще, не за подарки замуж выходила. Главное, что человек хороший. Заботливый. Думает о том, что пригодится в хозяйстве.
Так и повелось.
Через год Сергей услышал, как она мечтала о красивом платке. Шелковом, с узорами. Видела такой в витрине универмага, стояла минут пятнадцать, рассматривала. Не купила, денег жалко было. Но вечером рассказала ему за ужином, мол, какая красота, ей-богу, как живая картина. Он кивал, жевал котлету, вроде слушал.
На день рождения подарил мясорубку.
– Электрическая, – пояснил он с гордостью. – Теперь тебе легче будет. Не надо руками крутить.
Нина поблагодарила. Действительно, удобно. Просто внутри что-то кольнуло. Совсем чуть-чуть. Она даже не поняла тогда, что именно.
Зато сама дарила мужу именно то, что он хотел. Научилась слушать его внимательно. Ловить эти короткие фразы, брошенные как бы между делом. «Хороший шуруповерт, надо бы такой», «Удочка классная, с таким спиннингом хорошо было бы». И она запоминала. Копила, искала, покупала.
Когда Сергею исполнилось тридцать пять, она подарила ему ту самую удочку. Дорогую, импортную. Продавец в магазине долго расхваливал, говорил, что это лучшая модель. Нина отдала почти месячную зарплату. Не жалко было. Видела бы кто-нибудь глаза Сергея в тот момент!
– Ниночка, ты чего… – пробормотал он, вертя в руках удилище. – Это же сколько стоит…
– Ты давно хотел, – сказала она просто. – Я знаю.
Он обнял ее тогда крепко, прижал к себе. Она чувствовала, как бьется его сердце, и думала, что счастливее человека нет на свете.
А через две недели на Восьмое марта Сергей принес ей новую сковородку.
– С антипригарным покрытием, – объяснил он. – Теперь ничего не будет пригорать.
Нина взяла сковородку, посмотрела на нее. Потом на мужа. Хотела что-то сказать, но промолчала. Что говорить-то? Спасибо сказала, поставила на полку.
Дети родились, Маша и Костя. Хорошие, послушные. Росли, учились, выпорхнули из гнезда. Маша вышла замуж, живет теперь в Подмосковье. Костя с невестой в соседнем районе снимают квартиру. Приезжают по праздникам. Нина звонит им каждый день, спрашивает, как дела. Они отвечают коротко, по делу. Заняты. Своя жизнь.
Осталась она с Сергеем вдвоем в их двухкомнатной квартире. Той самой, которую получили по очереди двадцать лет назад. Панельный дом, пятый этаж, лифт работает через раз. Кухня маленькая, обои выцвели, но свое. Родное.
Сергей к тому времени уже не на заводе работал, а охранником в торговом центре. Ночные смены частенько брал, доплачивали хорошо. Уставал, конечно, но не жаловался. Вообще он человек не жалобщик. Молчаливый, замкнутый. Говорит мало, больше делом.
Нина к пенсии еще не вышла, работала в той же бухгалтерии. Зарплата небольшая, но стабильная. Плюс Сергеевы деньги. Жили не богато, но и не бедно. Могли себе позволить раз в месяц в кафе сходить. Или в кино. Правда, ходили редко. Сергей после смены отсыпался, ему не до развлечений.
А она все дарила.
На его пятьдесят восемь купила хороший фонарь. Налобный, с мощным светом. Он на рыбалку с ним ходил, доволен был.
На Новый год подарила теплую куртку. Его старая совсем износилась, рукава протерлись.
На день рождения в прошлом году купила эхолот для рыбалки. Дорого, зараза, но зато какой! Сергей аж присвистнул, когда коробку открыл.
– Ты где денег взяла? – спросил он, недоверчиво глядя на прибор.
– Накопила, – ответила Нина. – Ты же давно о таком мечтал.
Он и правда мечтал. Говорил об этом полгода назад, когда по телевизору передачу про рыбалку смотрели. Нина слушала, кивала, запоминала.
И вот в этом году решила. Хватит. Пора что-то менять. Ей ведь уже пятьдесят семь. Не девочка. Сколько еще отношений в семье после 50 лет можно строить по одной схеме?
Она понимала, что муж не ценит. Не то чтобы совсем не ценит, просто принимает как должное. Как воздух. Дышишь и не замечаеш. Так и она, всегда рядом, всегда готова дать, подарить, услужить.
А сама что получает взамен? Кастрюли.
***
Двадцать третьего февраля Нина решила действовать. План созрел у нее в голове еще в январе, когда подруга Галка рассказывала про свою семейную жизнь. У той муж хоть и пьет по праздникам, зато всегда цветы дарит. И духи. И серьги на юбилей подарил. Нина слушала и думала, когда это ее Сергей духами баловал? Никогда. Духи она сама себе покупает, когда в магазине акция.
В общем, решила. На двадцать третье организовала как надо. Ресторан выбрала не пафосный, а такой, где им обоим нравилось. «Уют» называется. Недалеко от дома, в двухэтажном здании, на первом этаже. Хозяева постарались, интерьер приличный, столы деревянные, скатерти чистые. Кормят вкусно, цены приемлемые.
Столик заказала заранее. У окна. Вечером они пришли, сели. Сергей в новой куртке, которую она ему на Новый год подарила, выглядел солидно. Нина тоже принарядилась, надела платье синее, которое еще три года назад купила, но редко носила. Некуда.
Заказали. Салаты, горячее, чай с десертом. Сергей ел, хвалил, говорил, что давно в ресторан не ходили. Нина кивала, улыбалась. Внутри волнение росло. Сейчас скажет, что у нее для него сюрприз.
Когда официантка принесла счет, Нина молча достала кошелек, расплатилась. Сергей не возражал. Привык, что она платит. У них бюджет вроде общий, но карта у нее, она и рассчитывается.
– Сереж, – сказала она, когда они вышли на улицу. – У меня для тебя подарок.
Он обернулся, приподнял брови.
– Еще и подарок?
– Ага.
Дома она достала из шкафа коробку. Большую, в красивой упаковке. Сергей сел на диван, развернул. Внутри лежал автомобильный компрессор. Не самый дешевый, с манометром и всякими насадками. Он давно присматривался к таким, говорил, что со старым насосом колеса качать замучился.
– Нин… – начал он и замолчал.
– Нравится? – спросила она.
– Да. Конечно. Спасибо.
Он обнял ее, поцеловал в щеку. Пахло от него одеколоном, тем самым, что она ему на прошлый Новый год дарила. Она прижалась к нему, постояла так, потом отстранилась.
– Сереж, – сказала она тихо, но твердо. – Я тебе что-то хочу сказать.
– Говори.
Нина глубоко вдохнула.
– Знаешь, чего мне на Восьмое марта хочется?
Он посмотрел на нее внимательно.
– Чего?
– Не кастрюлю новую. И не сковородку. Сделай мне сюрприз. Ну, чтоб романтика. Чтоб ты сам придумал. Можно даже без подарка вообще, а просто вечер для меня. Понимаешь?
Сергей кивнул.
– Да без проблем, Нин. Не переживай. Я такой умопомрачительный вечер организую, запомнишь надолго.
Голос у него был уверенный. Даже слишком. Нина засомневалась на секунду, но потом подумала, что он же обещает. Значит, постарается.
– Ты правда? – переспросила она.
– Правда, правда. Только ты мне не мешай, ладно? Сам все сделаю.
Она улыбнулась, обняла его снова.
– Договорились.
***
Восьмого марта Нина проснулась рано. Сергей храпел рядом, он накануне ночную смену отработал, пришел утром, завалился спать. Она встала тихо, чтобы не разбудить, пошла на кухню. Заварила кофе, села у окна. За окном март, серый, мокрый. Снег почти растаял, асфальт блестит от луж. Небо низкое, хмурое.
Нина пила кофе маленькими глотками и думала. О чем он придумает? Может, куда-то поведет? В театр? Или на выставку? Или просто ужин приготовит сам? Он ведь готовить умеет, когда хочет. Правда, редко хочет.
Часам к двум Сергей проснулся. Вышел на кухню, помятый, в трусах и майке. Почесал живот, зевнул.
– С праздником, – сказал он.
– Спасибо, – ответила Нина.
Она накрыла стол. Легкий такой, праздничный. Салат оливье, бутерброды с красной рыбой, конфеты в вазочке. Сама принарядилась, надела блузку светлую, причесалась, даже губы подкрасила. Ждала.
Сергей сел за стол, поел. Потом встал, потянулся.
– Ладно, – сказал он. – Пойду ужин готовить. Ты не лезь, я сам.
Нина обрадовалась. Значит, правда старается! Она осталась в комнате, включила телевизор, но не смотрела. Прислушивалась к звукам из кухни. Там что-то громыхало, шипело. Потом запахло гарью.
– Серега, ты как там? – крикнула она.
– Нормально! – донеслось в ответ.
Еще через десять минут он вышел, лицо красное, злое.
– Тьфу, черт, – выругался он. – Мясо сгорело. Сковородка испортилась.
Нина вскочила, побежала на кухню. Сковородка и правда была испорчена, на дне черный налет, воняло горелым. Мясо лежало на тарелке, обугленное с одной стороны.
– Да ты чего… – начала она.
– Плита бабская! – рявкнул Сергей. – Газ то сильно, то слабо. Как тут готовить?
Нина молчала. Плита обычная, нормальная. Просто он не умеет. Не привык.
– Ладно, – сказал он, успокаиваясь. – Пошли. Я в кулинарии куплю. Там курица-гриль есть. И салат возьмем.
Они оделись, пошли. В кулинарии купили курицу, пакет с салатом, хлеб. Вернулись домой. Сергей накрыл стол, поставил курицу на большое блюдо, высыпал салат в миску.
– Вот, – сказал он. – Ужин готов.
Нина смотрела на стол. На курицу из кулинарии. На салат из пакета. И думала, что это он так старался? Это его сюрприз?
– Ладно, – сказала она. – Садись, поедим.
Они поели. Молча. Сергей время от времени поглядывал на часы. Потом встал, включил радио. Покрутил настройки, поймал волну.
– Слушай, – сказал он.
Из динамика полилась музыка. Потом голос ведущего, бодрый, праздничный:
– А теперь поздравление для Нины Алексеевны от мужа Сергея! Дорогая, ты у меня самая лучшая, с Восьмым марта!
Заиграла песня. Какая-то попсовая, про любовь и весну. Сергей стоял, гордо расправив плечи, смотрел на нее, ждал реакции.
Нина сидела и не двигалась. Внутри что-то оборвалось. Тихо так, без звука. Просто перестало биться.
– Ну как? – спросил Сергей. – Слышала? Весь город теперь знает, какая у меня жена замечательная! Я специально заявку отправил, деньги заплатил.
Она смотрела на него. На его довольное лицо. На руки, которыми он жестикулировал, объясняя, как это было сложно, найти станцию, записать поздравление, перевести деньги. И вдруг поняла. Он правда считает, что это хорошо. Что это тот самый сюрприз, о котором она просила.
– То есть, – сказала она медленно, – твой сюрприз – это поздравительная открытка за 80 копеек, которую прокрутили по радио? Ты считаешь это романтикой?
Сергей не понял. Это было видно по его лицу.
– Ты чего? Это же радио! Городское!
И тут Нина взорвалась. Не истерикой. Просто все, что копилось годами, прорвалось наружу.
– А я тебе что, город? – спросила она, и голос у нее дрожал. – Я тебе жена! Я годы слушаю, что ты хочешь. Я запоминаю каждое твое слово. Коплю, ищу, дарю. А ты? Ты хоть раз спросил, чего хочу я?
– Я же… – начал Сергей.
– Твой подарок, – перебила она, – это даже не кастрюля. Это пустота. Тебе лишь бы отделаться. Чтоб я замолчала. Чтоб не приставала.
– Да ты чего такое говоришь! – повысил голос он.
– Правду говорю! – выкрикнула Нина. – Я устала! Понимаешь? Устала дарить и не получать ничего взамен. Ты думаешь, мне кастрюли нужны? Мне внимание нужно! Твое внимание! Чтоб ты видел меня. Женщину. А не прислугу, которая у плиты стоит!
Сергей побледнел.
– Нин…
– Уйди, – сказала она тихо. – Из спальни уйди. На диване спать будешь.
– Ты чего, с ума сошла?
– Уйди!
Она развернулась и вышла в спальню. Хлопнула дверью. Села на кровать, сжала кулаки. Не плакала. Просто сидела. И думала, как же так получилось. Как можно тридцать пять лет прожить рядом с человеком и не понять друг друга?
***
Неделя прошла в молчании. Точнее, говорили они только по делу. «Соль передай». «Когда смену сдашь?» «Маша звонила, передай привет». Вежливо, холодно.
Нина не готовила его любимые блюда. Обычную еду готовила, но без изысков. Котлеты не делала, борщ не варила. Сосиски варила, макароны. Сергей ел молча, не комментировал.
Она не стирала его вещи отдельно. Раньше стирала, чтоб не полиняли, чтоб аккуратнее. Теперь кидала в машину все вместе.
Она не интересовалась его делами. Как на работе, как здоровье, как настроение. Молчала.
Сергей тоже молчал. Ходил мрачный, на работу уходил, приходил, ложился спать. Телевизор смотрел. На рыбалку не ездил.
К концу недели Нина поняла, что так жить невозможно. Нужно что-то решать. Или мириться, или расходиться. Но продолжать эту холодную войну нет сил.
Она села за стол, взяла лист бумаги, ручку. Написала: «Что я хочу получить в подарки». Не истерично, спокойно. Деловито.
«1. Сертификат в магазин косметики.
2. Поход в театр. На любой спектакль, но чтоб ты заранее билеты купил.
3. Туфли. Черные, на небольшом каблуке. Размер тридцать девятый.
4. Духи. С цветочным запахом, не резкие.
5. Просто внимание. Спрашивай, как мой день прошел. Слушай, когда я говорю.»
Она перечитала список, сложила листок, положила в карман. Вечером, когда Сергей пришел со смены, подала ему.
– Это что? – спросил он.
– Список, – ответила Нина. – Того, что я хочу.
Он развернул листок, прочитал. Лицо у него менялось. Сначала удивление, потом непонимание, потом что-то вроде обиды.
– То есть, теперь я должен по списку тебе подарки покупать? – спросил он.
– Да, – сказала Нина. – Раньше я была волшебницей для тебя. Угадывала твои желания. Теперь твоя очередь учиться. Я не прошу невозможного. Я прошу внимания ко мне. Хочешь жить дальше вместе, учись дарить.
Сергей смял листок в кулаке, потом разгладил обратно.
– Хорошо, – сказал он коротко.
И ушел в комнату.
***
Прошел месяц. День рождения у Сергея. Нина испекла пирог, купила бутылку хорошего коньяка. Позвонила детям, они приехали, посидели, поздравили. Ушли. Остались вдвоем.
Сергей возился на кухне, что-то искал. Потом вышел с пакетом в руках.
– На, – сказал он. – Тебе.
Нина взяла пакет, открыла. Внутри лежали носки. Мужские, теплые. И пена для бритья.
Она посмотрела на него. Он стоял, красный, опустив глаза.
– Ну… в магазине не знал, что брать, – пробормотал он. – Это нужное. Полезное.
Нина вздохнула.
– Спасибо, – сказала она. – Пригодится.
Взяла носки, пошла в спальню. Легла на кровать, уставилась в потолок. И подумала, что он ничему не научился. Совсем. Или не хочет учиться. Или не может.
Но не заплакала. Просто лежала.
А Сергей в тот вечер долго не спал. Сидел на кухне, курил у открытого окна. И думал. Про ее глаза. Про то, как она сказала «спасибо». Без радости. Без улыбки. Просто так, по привычке.
И стало ему стыдно. Странно как-то, непривычно. Он ведь старался. Правда старался. В магазин ходил, выбирал. Думал, что носки это правильно, нужно же ей. А пена для бритья случайно в пакет попала, хотел себе купить, перепутал.
Но понял, что это не то. Совсем не то, что она хотела.
***
Через неделю он обратил внимание на ее тапки. Старые, стоптанные. Подошва отклеилась с одной стороны. А в списке, который она ему дала, были туфли. Черные, на небольшом каблуке.
Сергей пошел в магазин. Стоял перед полками с обувью и терялся. Размер знал, запомнил. Тридцать девятый. А какие брать? Высокий каблук? Низкий? С ремешком? Без?
Продавщица подошла, молодая девушка, улыбается.
– Помочь чем-то?
– Туфли нужны, – буркнул Сергей. – Жене.
– Какие?
– Черные. Тридцать девятый размер.
– А по фасону?
Сергей пожал плечами.
– Не знаю. Чтоб красивые. И удобные.
Девушка показала несколько пар. Он выбрал те, что попроще. На среднем каблуке, без всяких завитушек. Расплатился, взял коробку, пошел домой.
Нина была на кухне. Он вошел, поставил коробку на стол.
– Это тебе, – сказал он.
Она подняла глаза, посмотрела на коробку.
– Что это?
– Открой.
Нина открыла. Достала туфли, повертела в руках. Примерила. Размер подошел. Походила по кухне, вернулась.
– Спасибо, – сказала она. – Хорошие.
И улыбнулась. Не широко, но улыбнулась. Сергей увидел эту улыбку и почувствовал что-то теплое в груди. Странное чувство. Приятное.
– Ладно, – пробормотал он. – Ладно.
И ушел.
А Нина стояла в новых туфлях и думала, что, может, не все потеряно. Может, еще можно что-то наладить. Ведь он же пришел, купил, подарил. Сам. Без напоминания.
***
Прошло еще два месяца. Май. Тепло, солнечно. Нина сидела вечером у телевизора, смотрела сериал. Там героиня была в красивом платке. Шелковом, с узором. Точь-в-точь как тот, что Нина видела когда-то в витрине.
– Какой красивый платок, – сказала она вслух. – Ей-богу, как картина.
Сергей сидел рядом, читал газету. Услышал, поднял глаза.
– Какой?
– Да вот, у актрисы. Видишь?
Он посмотрел на экран, кивнул.
– Красивый, – согласился он.
И запомнил.
Через неделю он пошел в магазин тканей. Там продавщица, пожилая женщина, спросила, что ему надо.
– Платок, – сказал Сергей. – Шелковый. С узором.
– Какой узор?
– Ну… цветы там. Или чего-нибудь красивое.
Женщина показала несколько вариантов. Сергей выбрал тот, где были розы и какие-то листочки. Переливался на свету. Красиво.
Купил, принес домой. Нины не было, она в магазин ушла. Он положил платок на ее подушку. Аккуратно сложил, чтоб красиво лежал.
Когда Нина вернулась, зашла в спальню и увидела. Подошла, взяла платок в руки. Мягкий, скользящий. Развернула, посмотрела на узор. Села на кровать, прижала платок к лицу. Пахло новой тканью. И чем-то еще. Вниманием, что ли.
Вышла на кухню. Сергей сидел, чай пил.
– Спасибо, – сказала она тихо.
Он поднял глаза.
– За что?
– За платок.
– А, – он кивнул. – Понравился?
– Очень.
Она подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к его плечу. Сергей положил руку на ее руки. Сидели так, молча.
***
Лето прошло спокойно. Они снова начали разговаривать. Не так много, как раньше, но больше, чем в те страшные недели после Восьмого марта. Сергей старался. Не всегда получалось, но старался. Спрашивал, как ее день прошел. Слушал, когда она рассказывала про работу. Один раз даже пригласил в кино. Сам билеты купил, сам выбрал фильм. Она обрадовалась, как девчонка.
К осени что-то в их отношениях сдвинулось. Будто барьер какой-то убрали. Стало легче дышать. Нина перестала держать обиду. Сергей перестал чувствовать себя виноватым.
Однажды вечером, в конце сентября, они сидели на кухне. Пили чай с вареньем. На улице дождь стучал по стеклу, ветер выл. А на кухне тепло, уютно.
– А знаешь… – начал Сергей и замолчал.
Нина подняла глаза.
– Что?
– Я ведь правда не понимал раньше, – сказал он медленно. – Думал, ну, какая разница, кастрюля или платье? Всё же нужное. А сейчас сам хожу, выбираю, голову ломаю, понравится тебе или нет. И когда вижу, что угадал, так радостно… Словно сам подарок получил.
Нина смотрела на него. На седину в его волосах. На морщины у глаз. На руки, грубые, рабочие.
– Сереж, – сказала она тихо. – Я ведь не подарки твои ждала. Я ждала, что ты меня заметишь. Что я для тебя не просто человек, который у плиты стоит, а женщина… У которой есть желания.
Он кивнул.
– Дурак я был, – сказал он просто. – Прости.
Нина вздохнула. Обиды остались, конечно. Куда они денутся, столько лет накопленные. Но теперь они не жгли так сильно. Стали терпимее.
– Давай жить дальше, – сказала она. – Только теперь, чур, я тоже принимать умею. И просить умею. А ты… ты, кажется, дарить научился.
Сергей взял ее руку со стола. Сжал в своей.
– Научился, – согласился он.
Они сидели так, держась за руки. За окном дождь. На кухне тепло. И тихо. Но это была не та тишина, что была раньше. Когда молчали, потому что не о чем говорить. Или боялись сказать лишнее. Это была другая тишина. Тихая, мирная.
Нина посмотрела на часы.
– Поздно уже, – сказала она. – Спать пора.
– Ага.
Они встали, убрали посуду. Пошли в спальню. Легли рядом. Сергей обнял ее, она прижалась к нему. И так заснули. Вместе. Как раньше. Как давно не спали.
А утром он проснулся первым. Посмотрел на нее, спящую. На ее лицо, спокойное, расслабленное. И подумал, что она красивая. Всегда была красивой. Просто он забыл об этом. Перестал замечать.
Но теперь видел. И это было хорошо. Правильно.
Он встал тихо, чтоб не разбудить. Пошел на кухню, поставил чайник. Достал из шкафа ее любимую чашку. Ту, с ромашками. Заварил чай, добавил сахар, ложечку меда. Принес в спальню, поставил на тумбочку.
Нина открыла глаза, увидела чашку.
– Это мне?
– Тебе, – сказал Сергей. – Пей, пока горячий.
Она села, взяла чашку. Пила маленькими глотками. Смотрела на него. Он стоял у окна, смотрел на улицу. Спина прямая, плечи широкие. Ее муж. Который научился дарить.
И она подумала, что все-таки жизнь штука мудрая. Иногда приходится пройти через боль, через ссоры, через непонимание, чтобы найти друг друга заново. Они прожили вместе столько лет. Хороших, трудных, разных. И впереди еще столько же, может, больше. Но теперь они знают, как важно не только давать, но и брать. Не только дарить, но и принимать. Потому что настоящие отношения, это не улица с односторонним движением. Это дорога, где двое идут навстречу. Вместе.
