– Толь, ну какое сафари на джипах? У меня давление подскочит от этой тряски, – Лена отложила путевку на стол. – Я же год мечтала просто на пляже полежать.
– Лен, ты как ребёнок, честное слово, – Толик даже не повернулся от окна. – Ну скучно же на пляже! Это для пенсионеров. А мы ещё ого-го! Я такой тур отхватил, там зиплайн через каньон, дайвинг… Ты потом сама скажешь спасибо.
– Я уже сейчас говорю: не надо мне спасибо. Мне тишину надо.
– Всё, всё, решено. Не нуди. Поехали, развеемся, а то ты совсем закисла в своей бухгалтерии…
Лена замолчала. Слова застряли где-то между горлом и сердцем. Она посмотрела на свои руки, сжатые на коленях, и подумала, что вот так же сжимается всё внутри, когда пытаешься что-то сказать, а тебя не слышат. Толик уже листал телефон, строил маршруты, что-то бормотал про раннюю подъёмку и трансфер к семи утра.
– Толь, – попробовала она ещё раз, тихо. – Мне правда нельзя на джипах. У меня колени болят после зимы, ты же знаешь.
– А, ну так таблетку выпей, – он махнул рукой, не отрываясь от экрана. – Или мазь какую-нибудь. Я тебе в аптеке куплю, не вопрос.
Лена вздохнула и поднялась из-за стола. На кухне шумел чайник, надо было сварить ужин, погладить его рубашки к отъезду, проверить, все ли документы в сумке. Она шла по коридору и чувствовала, как наливается усталостью каждая клеточка. Не от дел домашних, нет. От того, что опять придётся подстроиться, промолчать, сделать вид, что всё хорошо.
Море. Она так мечтала о море. Целый год откладывала эти две недели в голове, как самый драгоценный подарок. Представляла, как будет лежать на шезлонге под зонтиком, слушать шум волн, читать ту книгу, что давно купила, но так и не открыла. Может, даже в воду зайдёт по пояс, постоит, почувствует, как накатывает и откатывает прибой. Тихо, спокойно, никуда не надо бежать.
– Лен, а ты купальник взяла? – крикнул Толик из комнаты. – Там же дайвинг будет, нужен нормальный, не бабушкин какой-нибудь.
– Взяла, – ответила она и закрыла глаза на секунду.
Купальник лежал в чемодане. Новый, купленный три месяца назад. Она тогда зашла в магазин и долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Пятьдесят семь лет. Фигура уже не та, что была, животик, который никакими диетами не убрать, бёдра широкие. Но она себе нравилась в том купальнике. Скромный, тёмно-синий, с высокой талией, прикрывающий всё, что надо. Она представляла, как выйдет в нём к морю, медленно войдёт в воду, и никто не будет торопить, не будет дёргать.
А теперь этот дайвинг. Лена даже не умела плавать толком. В детстве не научилась, потом как-то не до того было. Она говорила об этом Толику, когда он только начал рассказывать про тур. Он рассмеялся тогда и сказал, что инструктор будет, всё покажет, главное не бояться.
– Я не боюсь, – пробормотала она себе под нос, нарезая огурцы для салата. – Я устала.
Но Толик не услышал. Он вообще последнее время многое не слышал. Или не хотел слышать, Лена уже не понимала, в чём разница.
Они познакомились восемь лет назад, на чьём-то юбилее. Толик тогда показался ей таким живым, энергичным. После смерти мужа Лена долго была одна, привыкла к тишине, к вечерам с книгой и чаем. А тут вдруг этот мужчина, который говорил, смеялся, предлагал поехать куда-нибудь на выходные, в театр, на выставку. Ей было приятно. Она чувствовала себя снова молодой, нужной.
Но со временем энергия Толика стала похожа на ураган, который всё сносит на своём пути. Он решал, куда они пойдут, что купят, как проведут отпуск. Сначала Лена думала, что это забота. Потом стала замечать, что её мнение словно не существует. Она говорила, а он кивал и делал по-своему.
– Ну что, готова покорять вершины? – Толик вошёл на кухню, обнял её со спины, поцеловал в макушку. – Моя спортсменка.
– Я не спортсменка, Толь, – тихо сказала Лена, не оборачиваясь. – Я библиотекарь. Я книжки раскладываю и отчёты веду.
– Вот поэтому и надо встряхнуться! – он отпустил её, хлопнул себя по бокам. – А то засидишься совсем. Смотри на меня, мне шестьдесят, а я как огурчик.
Лена посмотрела на него. Действительно, выглядел хорошо. Подтянутый, загорелый, волосы с проседью, но густые. Он гордился собой, и это было заметно. Каждое утро пробежка, три раза в неделю спортзал, правильное питание. Он жил по расписанию, и в этом расписании теперь был и отпуск, расписанный по минутам.
– Толь, а может, хотя бы пару дней просто на пляже? – попробовала она ещё раз, ставя тарелки на стол. – Ну вот начнём с активного, а потом передохнём?
– Лен, ну зачем терять время? – он сел за стол, развернул салфетку. – Мы же на две недели едем, не на два месяца. Надо по максимуму всё взять. Вот увидишь, как здорово будет. Адреналин, впечатления! Ты потом всем в библиотеке расскажешь, как с зиплайна летала.
– Я не хочу летать, – сказала Лена и сама удивилась твёрдости в своём голосе. – Я хочу сидеть.
Толик поднял на неё глаза, усмехнулся.
– Сидеть? Ну давай тогда дома сиди, зачем на море-то ехать?
– Чтобы сидеть у моря, Толь. Видеть его, слышать, дышать им.
– Романтика, – он покачал головой, взял вилку. – Ладно, там видно будет. Может, и посидишь немножко, если время останется.
Если время останется. Лена сглотнула комок в горле и принялась за свою тарелку. Аппетита не было, но надо было есть, потому что завтра длинный перелёт, а Толик не любил, когда она в дороге жаловалась на слабость.
Ночью она долго не могла заснуть. Лежала, смотрела в потолок и думала, почему не может просто сказать: не поеду. Не хочу так отдыхать. Но ведь он потратил деньги, купил путёвки, так старался. Ей казалось, что отказаться сейчас, значит обидеть, разрушить всё. А может, думала она, там будет не так страшно? Может, действительно понравится?
Но где-то глубоко внутри она знала, что не понравится. Она знала себя. Ей были нужны покой и тишина, а не скорость и риск. Только вот как объяснить это человеку, который считает покой скукой?
Утро началось рано. В пять часов зазвонил будильник, Толик вскочил бодро, как будто и не спал вовсе, забегал по квартире, проверяя чемоданы.
– Лен, вставай, опоздаем! Трансфер через полчаса!
Лена поднялась, умылась холодной водой, натянула удобные джинсы и рубашку. Косметику не стала накладывать, только крем на лицо. В зеркале на неё смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом. Она попыталась улыбнуться себе, но улыбка получилась кривая.
– Ну что, красавица моя, поехали! – Толик схватил чемоданы и выкатил их в коридор.
В самолёте Лена сидела у окна и смотрела на облака. Толик рядом листал журнал, что-то комментировал, показывал ей картинки с курортами, горами, морскими глубинами. Она кивала, улыбалась, но ничего не слышала. Внутри стояла такая тишина, что казалось, будто она уже не здесь, а где-то далеко-далеко.
– Представляешь, какие там рыбы! – Толик ткнул пальцем в фотографию. – Я читал, что скаты прямо рядом проплывают. Ты их рукой потрогать сможешь!
– Угу, – Лена закрыла глаза.
– Ты чего, устала уже? Мы же ещё не долетели!
– Просто немного голова болит.
– Таблетку выпей. У меня в сумке должны быть.
Она не стала пить таблетку. Голова и правда болела, но не от давления или усталости. От того, что внутри росло напряжение, которое никак не могло выйти наружу.
Когда они приземлились, жара ударила сразу, как только вышли из самолёта. Лена зажмурилась, достала из сумки платок, повязала на голову. Толик шагал впереди, быстро, уверенно, и она почти бежала следом, таща за собой сумку на колёсиках.
– Толь, помедленнее, я не успеваю!
– Да ладно, чего там! Давай, давай, а то в автобус не влезем!
Они влезли в автобус. Духота, запах бензина, чужие голоса на непонятных языках. Лена села у окна, прижала сумку к себе и уставилась на дорогу. За окном мелькали пальмы, белые домики, море где-то вдалеке, синее, манящее. Но добраться до него они не могли, потому что отель был в горах, как и предполагал тур.
– Смотри, какой вид будет из номера! – Толик показал ей в телефоне фотографии. – Панорама на триста шестьдесят градусов. Вот это я понимаю, отдых!
– А пляж далеко? – спросила Лена.
– Ну, минут сорок на автобусе. Но нам не надо на пляж, у нас программа. Завтра сразу сафари, послезавтра зиплайн.
– Сразу? – она почувствовала, как сжимается желудок. – А может, сначала акклиматизируемся?
– Да чего там акклиматизироваться! – Толик рассмеялся. – Лен, ты серьёзно? Мы же не в Антарктиду прилетели. Жара и жара, привыкнешь за час.
Лена замолчала. Спорить было бесполезно.
Отель оказался действительно красивым. Но когда они зашли в номер, Лена просто упала на кровать, не раздеваясь. Всё тело ныло, ноги гудели, в висках стучало.
– Я немного полежу, – прошептала она.
– Да ладно, вставай! – Толик уже переоделся в шорты и футболку. – Пойдём ужин возьмём, а потом на бассейн сходим, там аква-аэробика в восемь вечера. Записал нас.
– Толь, я устала, правда. Давай завтра?
– Лена, мы же не спать сюда приехали! – он присел рядом, потрепал её по плечу. – Ну давай, соберись. Я понимаю, перелёт и всё такое, но надо размяться. Завтра джипы, там вообще трясучка будет, надо подготовиться.
Она заставила себя подняться. Переоделась в лёгкое платье, умылась, расчесала волосы. В зеркале отражалась бледная женщина с покрасневшими глазами. Лена попыталась улыбнуться, но получилось что-то жалкое.
Ужин прошёл в шуме. Толик разговаривал с соседями по столику, какой-то парой из Москвы, которая тоже взяла активный тур. Они обменивались впечатлениями, планами, смеялись. Лена сидела молча, ковыряла вилкой рис и овощи. Есть не хотелось.
– Лен, ты чего не ешь? – Толик наклонился к ней. – Надо силы набраться.
– Не хочется.
– Ну хоть немного. А то завтра упадёшь.
Она послушно отправила в рот несколько ложек. Потом встала, извинилась перед соседями и пошла в номер. Толик остался допивать пиво и обсуждать маршруты.
В номере Лена стояла на балконе и смотрела в темноту. Где-то там, внизу, за горами, было море. Она не видела его, но чувствовала. Ей хотелось туда, просто выйти и идти, идти, пока не дойдёт до воды. Но ноги болели так, что стоять было тяжело, не то что идти.
– Ну что, готова к приключениям? – Толик вернулся часа через два, весёлый, довольный. – Завтра в шесть подъём. Джипы ждут.
– Толь, а давай откажемся от джипов? – тихо сказала Лена, не оборачиваясь. – Я правда плохо себя чувствую.
– Да брось ты! – он подошёл, обнял её. – Это просто усталость. Выспишься и всё пройдёт. Я же вижу, ты переживаешь. Но я с тобой, я не дам тебя в обиду. Мы вместе всё пройдём, да?
– Да, – прошептала она и почувствовала, как наворачиваются слёзы.
Но заплакать она не могла. Слёзы застряли где-то внутри, как и слова, которые она не решалась произнести.
Утро началось с того, что Толик растолкал её в половине шестого.
– Вставай, соня! Завтрак, и в путь!
Лена с трудом открыла глаза. Тело было ватным, голова тяжёлая. Она оделась механически, съела на завтраке пару кусочков тоста с чаем и поплелась за Толиком к автобусу.
Джипы стояли уже готовые. Открытые, грязные, с огромными колёсами. Водители, загорелые мужчины в банданах, что-то кричали, махали руками, зазывая туристов.
– Лен, садись скорее! Вон тот джип наш, третий! – Толик схватил её за руку, потащил.
Она забралась на заднее сиденье, пристегнулась. Рядом села ещё одна пара, молодые, лет по тридцать, они смеялись, фотографировались. Толик устроился впереди, рядом с водителем, сразу начал с ним разговаривать, расспрашивать про маршрут.
Джип рванул с места, и Лену бросило в сторону. Она вцепилась в поручень и почувствовала, как подкатывает тошнота. Дорога пошла в гору, узкая, каменистая, ухабистая. Машину трясло так, что зубы стучали. Лена пыталась дышать ровно, смотреть вперёд, но с каждой минутой становилось хуже.
– Толь, – позвала она, но он не услышал. Музыка гремела, водитель что-то кричал, показывая на скалы.
– Толь! – громче.
– Что? – он обернулся, улыбаясь.
– Мне плохо. Можно остановиться?
– Потерпи немного, сейчас остановка будет. Минут через двадцать.
Двадцать минут. Лена закрыла глаза и стиснула зубы. Внутри всё переворачивалось, в висках стучало, руки тряслись. Она чувствовала, как по спине течёт пот, как платье прилипает к телу.
Когда джип наконец остановился, Лена выскочила и отошла в сторону. Её вырвало за кустами. Она стояла, держась за дерево, и пыталась отдышаться. Толик подошёл, протянул бутылку воды.
– Ну вот, акклиматизация, – сказал он спокойно. – Попей воды, сейчас полегчает.
– Я не могу дальше, – прохрипела Лена. – Толь, мне правда плохо. Давай я в отель вернусь?
– Как вернёшься? Мы же только начали! Впереди ещё водопад, каньон. Лен, соберись. Это просто стресс организма, пройдёт.
– Не пройдёт, – она посмотрела на него. – У меня давление скачет, колени болят от тряски. Я не хочу.
– Не хочу, не могу, – Толик поморщился. – Лен, ну нельзя же так. Все едут, и ничего. Вон та девчонка вообще беременная, и та катается.
– Я не беременная девчонка, – тихо сказала Лена. – Мне пятьдесят семь лет.
– Ну и что? Я старше, и ничего. Возраст, это в голове. Если ты себя старухой чувствуешь, значит, ты ею и будешь.
Лена отвернулась. Слова ранили, но она не показала этого. Просто допила воду, вытерла лицо платком и пошла обратно к джипу. Толик пожал плечами и последовал за ней.
Остаток дня прошёл в тумане. Тряска, пыль, жара. Толик фотографировал каждый камень, каждый поворот, требовал, чтобы она тоже вставала в кадр, улыбалась. Лена улыбалась. Механически, через силу. На фотографиях она выглядела измученной, но Толик этого не замечал. Он смотрел на пейзажи, на себя, на небо, но не на неё.
Когда они вернулись в отель, было уже темно. Лена добрела до номера, стянула одежду и легла. Толик ушёл в бар, сказал, что надо расслабиться после такого дня.
Она лежала в темноте и слушала шум кондиционера. Внутри всё болело. Не только тело, но и душа. Ей хотелось плакать, кричать, но она просто лежала, уставившись в потолок.
На следующий день был зиплайн. Канатная дорога через каньон, триста метров над землёй. Толик был в восторге.
– Это вообще бомба! Такой адреналин! Ты летишь, как птица, под тобой пропасть, ветер в лицо. Лен, ты представляешь?
– Представляю, – сказала она, глядя на верёвки и карабины.
Инструктор, молодой парень с белозубой улыбкой, объяснял правила. Лена слушала и чувствовала, как внутри нарастает паника. Высоты она боялась с детства. Даже на балконе на пятом этаже предпочитала стоять подальше от перил.
– Толь, я не полечу, – сказала она твёрдо.
– Как не полетишь? – он уже был в обвязке, проверял карабины. – Лен, ты серьёзно?
– Я боюсь высоты.
– Ну так все боятся! Но потом страх проходит, и остаётся только кайф. Давай, одевайся, не тяни.
– Нет, Толь. Я правда не могу.
– Лена, ты меня позоришь, – он понизил голос, подошёл ближе. – Все летят, а ты будешь стоять в стороне, как трусиха?
– Пусть трусиха, – она отступила. – Но я не полечу.
– Отлично, – он развёл руками. – Значит, я один. Сиди тут, жди. Только потом не ной, что скучно.
Он полетел. Лена стояла внизу и смотрела, как его фигура становится всё меньше, как он кричит что-то восторженное. Другие туристы тоже летели, смеялись, махали руками. А она стояла в тени дерева, чувствуя себя лишней.
Когда Толик вернулся, он был возбуждённый, счастливый.
– Это было нечто! Жаль, ты не решилась. Ну ничего, в следующий раз соберёшься.
– Не будет следующего раза, – тихо сказала Лена.
– Ну как знаешь, – он пожал плечами и пошёл к автобусу.
Они молчали всю дорогу обратно в отель. Лена смотрела в окно и думала, что этот отпуск превратился в пытку. Каждый день, как экзамен, который она проваливает. И Толик всё больше отдалялся, раздражался, переставал скрывать недовольство.
На третий день был дайвинг. Лена пыталась уговорить Толика отпустить её просто на пляж, пока он будет нырять, но он настоял, чтобы она поехала с группой.
– Хотя бы посмотришь, как это. Может, передумаешь.
Она не передумала. Сидела на катере, пока остальные, одетые в гидрокостюмы, прыгали в воду. Толик нырнул одним из первых, показал ей большой палец и скрылся под водой.
Лена сидела на краю катера, свесив ноги, и смотрела на море. Оно было таким красивым, спокойным. Вода прозрачная, бирюзовая, тёплая. Она опустила ногу, коснулась поверхности, и ей захотелось просто сесть в эту воду, не ныряя, не плывя, просто быть в ней.
Но катер качало, и Лену начало укачивать. Она попросила у капитана таблетку, но он сказал, что нельзя, потому что скоро обратно поплывут. Она терпела, сжимая в руках бутылку воды, глядя на горизонт.
Когда группа вернулась, Толик был на седьмом небе от счастья.
– Там такие рыбы! Я видел ската! И черепаху! Лен, ты не представляешь, что упустила!
– Представляю, – она улыбнулась бледно.
– Нет, не представляешь, – он покачал головой. – Надо было рискнуть. Инструктор говорит, даже тем, кто не умеет плавать, можно, он держит.
– Толь, я устала, – сказала Лена просто. – Можно мы завтра никуда не поедем? Просто на пляж?
– На пляж? Лен, у нас послезавтра катание на катере с водными лыжами. А там ещё парапланеризм. Как на пляж?
– Я не хочу ни катера, ни парапланеризма, – она посмотрела ему в глаза. – Я хочу тишины.
– Опять? – Толик вздохнул. – Лен, ты как заезженная пластинка. Тишина, тишина. Мы на отдыхе! Надо развлекаться, а не киснуть.
– Для меня отдых, это другое, – тихо сказала она.
– Ну тогда, извини, зря мы сюда приехали, – он отвернулся.
Они не разговаривали весь вечер. Ужинали молча, каждый на своей половине стола. Лена чувствовала, как между ними растёт стена, холодная, непробиваемая. И не знала, как её разрушить. Да и хотела ли?
На следующий день был катер. Водные лыжи, которые Лена даже пробовать не стала. Она просто сидела в катере, держась за поручень, и смотрела, как Толик встаёт на лыжи, падает, встаёт снова, хохочет. Катер носился по волнам, брызги летели во все стороны, и Лену снова укачало. Она попросила водителя подойти к берегу, и тот сжалился, причалил к маленькой бухте.
Лена вышла на песок, сняла сандалии и пошла по кромке воды. Наконец-то. Море. То самое море, о котором она мечтала. Вода ласково облизывала ноги, песок приятно массировал ступни. Она шла медленно, вдыхая солёный воздух, и чувствовала, как что-то внутри оттаивает.
– Лен, ну ты чего? – крикнул Толик с катера. – Мы ещё кататься будем!
– Я здесь побуду! – крикнула она в ответ.
– Как побудешь? Мы же вместе!
– Я тут! Покатайтесь без меня!
Толик что-то ещё кричал, но она не слушала. Просто села на песок, обхватила колени руками и закрыла глаза. Шум волн, крики чаек, тепло солнца на коже. Вот оно. Вот то, за чем она ехала.
Она сидела так, наверное, час. Может, больше. Катер вернулся, Толик вышел на берег, подошёл к ней.
– Ну что, отсиделась? – спросил он, и в голосе была насмешка.
– Да, – Лена открыла глаза и посмотрела на него. – Я отдохнула. Впервые за эти дни.
– Понятно, – он кивнул. – Значит, тебе со мной неинтересно.
– Я этого не говорила.
– Но подразумевала, – он сел рядом, но не близко, на расстоянии. – Лен, мне казалось, мы одинаковые. Любим жизнь, движение. А ты, оказывается, просто старушка, которой лишь бы на лавочке посидеть.
Слова резанули, как ножом. Лена почувствовала, как что-то внутри щёлкнуло, переломилось.
– Может, и старушка, – она встала, отряхнула песок с платья. – Только я не хочу быть той, кто делает вид, что ему весело, когда на самом деле тошнит и голова болит.
– То есть ты делала вид? – Толик поднялся следом. – Отлично. Значит, всё это время ты просто терпела?
– Да, терпела, – Лена посмотрела ему в глаза. – Потому что ты не спрашивал, хочу ли я. Ты решал за меня.
– Я хотел сделать тебе праздник!
– Но ты не спросил, какой праздник мне нужен!
Они стояли друг напротив друга, и впервые за эти годы Лена не отводила взгляд. Толик молчал, потом махнул рукой.
– Ладно, делай что хочешь. Завтра я еду на парапланеризм, а ты можешь тут на песочке посидеть.
– Спасибо, – сухо сказала Лена. – Так и сделаю.
Они вернулись в отель молча. Лена чувствовала себя опустошённой, но одновременно, что-то внутри освободилось. Она сказала то, что думала. Пусть Толик обиделся, пусть он теперь будет дуться, но она не могла больше молчать.
Следующие два дня Толик почти не разговаривал с ней. Он уходил на свои развлечения, возвращался поздно, ложился, отвернувшись к стене. Лена тоже не пыталась наладить контакт. Она ездила на пляж на автобусе, проводила там целые дни. Лежала на шезлонге под зонтиком, читала книгу, заходила в воду, плавала у берега. И впервые за весь отпуск она чувствовала себя счастливой.
На десятый день Толик вернулся вечером и сел на край кровати.
– Лен, завтра у нас последний день активной программы, – сказал он, не глядя на неё. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
– Куда? – она отложила книгу.
– В океанариум. Там есть шоу с акулами, и там же предложение.
– Какое предложение? – не поняла Лена.
– Ну, я хотел тебе предложить… – он замялся. – В общем, выйти за меня.
Лена замерла. Они жили вместе восемь лет, но формально не были женаты. Толик говорил, что штамп ничего не значит, главное, что они вместе. И вот теперь, после всего этого, он хотел сделать предложение?
– Толь, а зачем? – тихо спросила она.
– Как зачем? Ну, я думал, тебе будет приятно. Красивое место, романтика, акулы вокруг. Все видео снимут, потом покажем друзьям.
– Для видео? – Лена посмотрела на него.
– Ну и для нас тоже, конечно, – он пожал плечами. – Лен, я же стараюсь. Хочу, чтобы тебе запомнилось.
– Толь, мне уже запомнилось, – она встала с кровати, подошла к окну. – Весь этот отпуск мне запомнится. Но не так, как ты думаешь.
– То есть ты отказываешься? – в его голосе прозвучало недоверие.
– Я не знаю, – Лена обернулась. – Мне надо подумать.
– О чём думать? Я делаю тебе предложение!
– Ты делаешь мне предложение в океанариуме, в окружении акул, для красивого видео, – она говорила медленно, подбирая слова. – А меня не спрашиваешь, хочу ли я этого. Как не спрашивал, хочу ли я сафари, зиплайн, катер. Ты решаешь за меня, Толь. Всегда.
– Я забочусь о тебе!
– Нет, – она покачала головой. – Ты заботишься о том, чтобы было так, как ты считаешь правильным. А я, просто декорация в твоей картинке.
– Лена, ты несёшь какую-то ерунду, – Толик встал, прошёлся по комнате. – Я делаю для тебя всё, трачу деньги, время, планирую, организую. А ты только ноешь.
– Я не прошу тебя этого делать, – тихо сказала Лена. – Я прошу тебя услышать меня.
– Я слышу! Ты хочешь сидеть на пляже, как овощ. Слышу!
– Не как овощ, – она почувствовала, как к горлу подступают слёзы. – Я хочу отдыхать так, как мне комфортно. Я устала, Толь. От работы, от жизни, от этого бега. Мне надо остановиться и просто подышать. А ты тащишь меня дальше, дальше, и не даёшь остановиться.
– Потому что если остановишься, состаришься окончательно, – он сказал это резко, зло.
Лена вздрогнула. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: обида, усталость, непонимание.
– Может, я уже состарилась, – сказала она тихо. – Но это моя жизнь. И мой возраст. И я имею право жить так, как мне хочется.
– Отлично, – Толик кивнул, взял куртку. – Значит, завтра ты не едешь.
– Нет, – Лена выдохнула. – Не еду.
Он хлопнул дверью. Лена осталась одна. Села на пол, прислонилась спиной к стене и заплакала. Тихо, без рыданий, просто слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. Плакала от облегчения, от боли, от того, что наконец-то сказала всё, что копилось внутри.
Наутро Толик уехал рано, даже не попрощавшись. Лена проснулась одна, и это было странное чувство. Не грустное, а какое-то лёгкое. Она встала, приняла душ, надела любимое синее платье и поехала на пляж.
Весь день она провела у моря. Плавала, лежала на песке, читала, пила холодный сок из кокоса. Рядом играли дети, смеялись пары, проходили торговцы с фруктами. Жизнь текла своим чередом, и Лена была частью этой жизни, спокойной, размеренной.
Вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и оранжевый, она сидела на шезлонге и думала о том, что будет дальше. Вернутся домой, и что? Продолжат жить вместе, делая вид, что всё нормально? Или она найдёт в себе силы сказать, что больше не может?
Толик вернулся поздно. Лена уже лежала в постели, но не спала. Он вошёл, включил свет, и она увидела его лицо. Мрачное, недовольное.
– Ну что, отсиделась на пляже? – спросил он, стягивая рубашку.
– Да, – Лена села. – Я отдохнула. Как там океанариум?
– Нормально, – он пожал плечами. – Я предложение не делал. Смысла нет.
– Понятно, – она кивнула.
– Лен, я не понимаю, чего ты хочешь, – он сел напротив неё, устало потёр лицо. – Я вроде всё делаю правильно, а ты недовольна.
– Ты делаешь так, как считаешь правильным, – сказала она. – Но не спрашиваешь, что хочу я.
– Так говори! Я что, телепат?
– Я говорю, Толь. Весь этот отпуск я говорю. Но ты не слышишь.
– Слышу! Ты хочешь сидеть на месте, ничего не делать, скучать. Вот я и слышу.
– Нет, – Лена встала, подошла к нему. – Я хочу жить в своём темпе. Не в твоём, не в чьём-то, а в своём. И я хочу, чтобы ты это уважал.
– Я уважаю, – он тоже встал. – Но я не могу жить так медленно. Мне скучно.
– Вот и весь ответ, – она улыбнулась грустно. – Тебе со мной скучно. А мне с тобой, тревожно.
Они стояли друг напротив друга, и между ними было уже не непонимание, а осознание. Того, что они разные. Что восемь лет они пытались подстроиться, но не вышло. И теперь, когда всё вышло наружу, пути назад не было.
– Значит, что? – спросил Толик. – Мы расстаёмся?
– Не знаю, – Лена села на край кровати. – Но я больше не могу делать вид, что мне комфортно. Я устала.
– Я тоже, – признался он. – Я устал тащить тебя за собой.
– А я, – тихо сказала она, – устала быть тем, кого тащат.
Они замолчали. В окно лилась ночная тишина, только шум прибоя где-то далеко.
– Давай доживём отпуск спокойно, – предложил Толик. – А дома решим.
– Давай, – согласилась Лена.
Последние три дня они провели порознь. Толик ходил на экскурсии, играл в теннис на кортах отеля, общался с другими туристами. Лена пропадала на пляже, возвращалась к вечеру, ужинала одна в номере и рано ложилась спать.
И это было самое спокойное время за весь отпуск. Она не чувствовала вины, что не поехала с ним. Не ждала упрёков, не оправдывалась. Просто жила, и это было счастьем.
В последний день, собирая чемодан, Лена нашла ту путёвку, которую Толик показывал ей в первый день. Активный тур, каждый день расписан. И она подумала, что если бы он тогда, в самом начале, просто спросил: «Лен, а чего хочешь ты?», всё было бы по-другому. Может, они бы нашли компромисс. Может, поделили бы отпуск пополам: неделю его программа, неделю её. Но он не спросил. И она не настояла. И теперь вот итог.
В самолёте домой они сидели рядом, но молчали. Толик листал журнал, Лена смотрела в окно. Она думала о том, что там, дома, её ждёт обычная жизнь: работа, библиотека, вечера с книгой. И ей не было страшно. Наоборот, она ждала этого.
Когда самолёт приземлился, они вышли в серый осенний день. Дождь моросил, ветер холодил щёки. Толик поймал такси, они доехали до его квартиры. Лена взяла свой чемодан, и они встали у подъезда.
– Ну что, – сказал Толик, глядя куда-то в сторону. – Отдохнули.
– Да, – Лена кивнула. – Отдохнули.
– Ты всё испортила, Лен, – он посмотрел на неё. – Мог быть отличный отпуск.
– Для тебя, может, и мог, – она сказала спокойно. – А я впервые отдохнула. По-настоящему. Когда осталась одна.
Он поморщился, хотел что-то сказать, но промолчал. Развернулся и пошёл к подъезду. Лена стояла, держась за ручку чемодана, и смотрела ему вслед. Он не обернулся.
Она вызвала такси и поехала к себе домой. По дороге смотрела в окно на знакомые улицы, на серые дома, на людей, спешащих по своим делам. И думала о том, что сейчас придёт домой, заварит чай, сядет у окна с книгой и будет просто сидеть. Никуда не бежать, не доказывать, не оправдываться. Просто быть.
И это было лучшее, что случилось с ней за весь этот отпуск.
Дома Лена разобрала чемодан, развесила вещи, поставила чайник. Села у окна, завернулась в плед и открыла книгу, которую так и не дочитала на море. Первые строки поплыли перед глазами, и она почувствовала, как внутри что-то расслабляется, отпускает.
Телефон молчал. Толик не звонил, не писал. Наверное, обдумывал, злился, ждал, что она первая выйдет на контакт. Но Лена не собиралась. Ей было хорошо в тишине.
На следующий день она вышла на работу. Коллеги спрашивали про отпуск, и Лена рассказывала про море, про пляж, про то, как читала книги под шум волн. Она не говорила про сафари, зиплайн и катера. Не говорила про ссоры и слёзы. Просто улыбалась и показывала фотографии с пляжа, где она одна, в синем купальнике, с книгой в руках.
– Как хорошо отдохнула, – сказала её коллега Вера. – Прямо помолодела.
– Да, – согласилась Лена. – Отдохнула.
Вечером она сидела дома, пила чай и думала о том, что дальше. Толик так и не позвонил. Может, и не позвонит. Может, обиделся окончательно и решил, что ей одной лучше. А может, он прав. Может, ей действительно одной лучше.
Она не боялась одиночества. Боялась другого: снова потерять себя, снова начать подстраиваться, молчать, терпеть. И если выбор стоял между этим и тишиной, она выбирала тишину.
Прошла неделя. Потом две. Толик наконец написал: «Лен, давай встретимся. Поговорим». Она согласилась. Они встретились в кафе, где часто бывали раньше.
– Ну как ты? – спросил Толик, глядя на неё.
– Хорошо, – Лена улыбнулась. – А ты?
– Нормально. Работаю, бегаю. В спортзал хожу.
– Это хорошо.
Они помолчали. Официантка принесла кофе, и Толик долго мешал сахар в чашке.
– Лен, я думал, – начал он. – Может, мы попробуем ещё раз? Я учту твои пожелания. В следующий раз поедем туда, куда ты хочешь.
– Толь, – она посмотрела на него. – Дело не в том, куда поехать. Дело в том, как мы живём. Ты всегда будешь хотеть движения, адреналина. А я, тишины. И это нормально. Но мы не подходим друг другу.
– Подходим, – он настаивал. – Мы же восемь лет вместе.
– Восемь лет я подстраивалась, – тихо сказала Лена. – И устала. А ты даже не замечал.
– Заметил бы, если б ты говорила!
– Я говорила, Толь. Ты не слышал.
Он откинулся на спинку стула, вздохнул.
– Значит, всё? – спросил он.
– Наверное, – Лена кивнула. – Мне жаль. Но я больше не могу.
– Ладно, – он встал. – Если решила, то решила. Удачи тебе.
– И тебе, – она тоже встала.
