Виктор вытер руки о тряпку и приложил ладонь к радиатору. Секунду помолчал, потом кивнул.
– Горячая. Теперь будет как надо.
Галина стояла в дверях ванной, прижимая к груди кружку остывшего чая. Она хотела сказать спасибо, но Виктор обернулся, посмотрел на неё внимательно, и добавил:
– Ты тоже ещё горячая.
Слова повисли в воздухе вместе с паром от батареи. Галина почувствовала, как краска заливает щёки, как сердце делает неловкий скачок. Она открыла рот, но ничего не вышло. Виктор не отводил взгляда. Не ухмылялся, не подмигивал, не делал ничего из того, что можно было бы назвать пошлостью. Просто смотрел спокойно, будто констатировал очевидный факт.
– Я… я сейчас принесу вам денег, – пробормотала она и поспешила на кухню.
Там, прислонившись спиной к холодильнику, она зажмурилась. Сердце билось так, будто она пробежала три лестничных пролёта. «Господи, что это было? Ему пятьдесят, наверное, или больше. Он сантехник из ЖЭКа. Он просто пошутил». Но голос его звучал совсем не как шутка. И взгляд был серьёзным.
Галина взяла сумочку с комода, достала деньги. Пальцы дрожали. Она поймала своё отражение в зеркале над тумбочкой. Лицо красное, глаза блестят. Она одёрнула кофту, поправила волосы. Пятьдесят семь лет, подумала она. Пятьдесят семь. О чём вообще речь?
За последние три года, с тех пор как ушёл Анатолий, она словно окаменела. Жизнь превратилась в череду одинаковых дней: работа в бухгалтерии районной поликлиники, дорога домой, магазин, телевизор. По пятницам звонила дочери в Москву, по воскресеньям сыну в Новосибирск. Внуков видела только по видеосвязи. Максимка показывал ей новую машинку, Лизонька читала стишок. Галина улыбалась в камеру и чувствовала, как внутри всё сжимается от тоски.
Анатолий женился на той, Светлане. Тридцать два года ей. Галина случайно наткнулась на их фотографии в социальных сетях: Светлана в обтягивающем платье, Анатолий обнимает её за талию, довольный как никогда. Галина закрыла страницу и больше не открывала. Но картинка въелась в память.
«Ты стала какая-то серая, Галя, – сказал он тогда, три года назад, собирая вещи. – С тобой скучно. Ты сама понимаешь».
Она не понимала. Тридцать пять лет брака, двое детей, внуки. Она готовила, стирала, работала, экономила на всём, чтобы детям было хорошо. А он встретил Светлану на каком-то корпоративе и влюбился. Вот так просто. И ушёл.
После его ухода Галина будто провалилась в серый туман. Она ходила на работу, варила супы (по привычке, хотя одна столько не съест), смотрела сериалы. Подруги сначала звали её на дни рождения, потом перестали. Зачем звать, если она всё равно сидит в углу с натянутой улыбкой и уходит раньше всех? Дочь Ирина однажды сказала: «Мам, ты бы завела котика. Или собачку. Ну чтобы не одной».
Котика. Как будто это решит проблему. Как будто кот заменит то ощущение, что ты кому-то нужна. Что ты женщина, а не просто бухгалтер, мать и бабушка.
Сегодня утром Галина проснулась от холода. Батареи были ледяными. Она позвонила в диспетчерскую ЖЭКа, объяснила ситуацию. Девушка на том конце провода зевнула и пообещала, что пришлют мастера. К обеду позвонили в дверь.
Виктор был невысоким, коренастым, с морщинами вокруг глаз и натруженными руками. На нём был серый комбинезон, из кармана торчал разводной ключ. Он поздоровался, прошёл в ванную, осмотрел батарею. Галина суетилась рядом, предложила чай. Он отказался, сказал, что сначала закончит.
Она ушла на кухню, но не могла сосредоточиться. Слушала, как он возится с трубами, что-то подкручивает, изредка негромко ругается. В квартире было непривычно присутствие мужчины. Даже звуки другие: стук инструментов, шаги тяжёлые, уверенные. Она давно забыла, каково это, когда в доме кто-то есть, кроме неё.
Спустя час Виктор вышел, вытирая руки. Сказал, что воздух в системе был, теперь всё пойдёт. Галина кивнула, поблагодарила. Хотела проводить его к двери, но он прошёл в ванную, приложил ладонь к батарее. И вот тогда это случилось.
«Ты тоже ещё горячая».
Теперь Галина стояла на кухне, сжимая деньги в руке, и не знала, как выйти. Не знала, что говорить, как себя вести. Она чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которой понравившийся мальчик сказал что-то особенное.
Наконец она взяла себя в руки и вернулась в прихожую. Виктор стоял у двери, уже в куртке, с сумкой инструментов.
– Вот, – она протянула ему деньги. – Спасибо вам большое.
Он взял купюры, сунул в карман, не считая.
– Если что-то ещё понадобится, звони. Телефон на квитанции.
– Хорошо.
Пауза. Виктор смотрел на неё, и Галина не выдержала, опустила глаза.
– Чай так и не попила, – сказал он негромко. – Давай я всё-таки выпью, если не против.
Она вздрогнула.
– Конечно. Конечно, проходите.
На кухне она заварила свежий чай, достала печенье. Виктор сел за стол, оглядел комнату. Всё было чистым, аккуратным, но каким-то пустым. Никаких лишних вещей, никаких мелочей, которые делают дом живым. Фотография внуков на холодильнике, календарь с котятами, стопка газет на подоконнике.
– Одна живёшь? – спросил он.
Галина кивнула, не поднимая глаз.
– Дети в других городах. Муж… бывший муж тоже.
– Понятно, – Виктор отпил чай. – У меня тоже развод. Лет семь назад. Она теперь в Северном районе, с новым. Я тут, в однушке. Привык уже.
Его голос был ровным, без обиды, без жалости к себе. Он говорил об этом так, как рассказывал бы про погоду. Галина посмотрела на него.
– А вам не одиноко?
Он пожал плечами.
– Бывает. Но работа есть, друзья. На рыбалку езжу. А ты чем занимаешься, когда не работаешь?
Галина растерялась. Чем она занимается? Ничем. Абсолютно ничем.
– Телевизор смотрю. Читаю иногда. Внукам звоню.
– И всё?
– Ну… да.
Виктор покачал головой.
– Зря. Надо жить. Пока живём.
Фраза была простой, но отчего-то она задела Галину за живое. Надо жить. А она что делает? Существует. День за днём, год за годом. Она вдруг поняла, что последний раз по-настоящему смеялась не помнит когда. Последний раз чувствовала себя женщиной, а не просто функцией, тоже не помнит.
– Лёгко сказать, – пробормотала она. – Когда тебя бросили, когда стареешь, когда…
– Когда что? – Виктор наклонился вперёд. – Тебе пятьдесят сколько?
– Пятьдесят семь.
– Ну и что? Моей бывшей пятьдесят пять, она живёт, радуется. У меня соседка, Тамара Ивановна, шестьдесят три, в бассейн ходит, на танцы. А ты сидишь тут, как в клетке.
Галина сжала губы. Слёзы подступили к горлу.
– Вы не понимаете.
– Понимаю, – он допил чай, поставил кружку на стол. – Понимаю, что ты сама себя похоронила. А зачем?
– Затем, что я больше никому не нужна! – вырвалось у неё. – Муж ушёл к молодой. Дети живут своей жизнью. Я смотрю в зеркало и вижу старуху. Вот зачем.
Виктор встал, обошёл стол. Галина замерла. Он остановился рядом, протянул руку и легко, почти невесомо провёл пальцами по её щеке.
– Не вижу старухи, – сказал он тихо. – Вижу красивую женщину, которая просто забыла об этом.
Сердце Галины билось так громко, что, казалось, его слышно по всей квартире. Она не могла пошевелиться. Его рука была тёплой, шершавой. Пахло от него машинным маслом и чем-то ещё, мужским, забытым.
– Ты ещё горячая, Галина, – повторил Виктор. – И я могу это доказать. Если ты позволишь.
Она подняла глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Только спокойная уверенность. И желание. Не грязное, не пошлое. Просто желание.
Галина не знала, что заставило её кивнуть. Может быть, отчаяние. Может быть, усталость от одиночества. Может быть, тот огонёк внутри, который она думала давно потух, вдруг вспыхнул снова.
Виктор наклонился и поцеловал её.
Это был медленный, глубокий поцелуй. Галина почувствовала, как мир качнулся. Она обхватила его за плечи, и он притянул её ближе. Его руки скользили по её спине, уверенно, без спешки. Она забыла, каково это, когда тебя касаются. Когда ты не просто мать, бабушка, бухгалтер, а женщина. Просто женщина, которую хотят.
Они переместились в комнату. Галина чувствовала себя так, словно всё происходит не с ней. Но это была она. Её тело откликалось на каждое прикосновение, на каждый шёпот. Виктор был нежным и настойчивым одновременно. Его шершавые руки, привыкшие к трубам и ключам, гладили её кожу с неожиданной осторожностью. Она прижималась к нему, боясь, что это сон, что сейчас всё исчезнет.
Но не исчезло.
Когда всё закончилось, они лежали рядом, молча. Галина смотрела в потолок, не веря в то, что случилось. Внутри всё дрожало. Стыд смешивался с эйфорией. Она изменила. Но кому? Анатолию? Он давно не её муж. Себе? Но разве она предала себя? Или, наоборот, наконец-то нашла?
Виктор повернулся к ней, поцеловал в плечо.
– Видишь, – сказал он. – Горячая.
Она засмеялась сквозь слёзы. Рассмеялась впервые за три года так, что всё внутри ожило, затрепетало.
– Дурак ты, – прошептала она.
– Может быть.
Он поднялся, начал одеваться. Галина наблюдала за ним, завернувшись в одеяло. Каждое его движение было простым, естественным. Никакой театральности, никаких обещаний. Он застегнул комбинезон, поправил воротник.
– Мне пора, – сказал он. – Ещё два вызова.
Галина кивнула. Вдруг её накрыла паника. А что теперь? Что дальше? Увидит ли она его снова? Или это было просто… что? Случайностью? Благотворительностью?
– Виктор, – позвала она.
Он обернулся.
– Это… это было…
– Это было хорошо, – закончил он за неё. – Если захочешь повторить, звони. Не захочешь, тоже нормально. Без обязательств, Галина. Просто жизнь.
Он улыбнулся, вышел из комнаты. Через минуту хлопнула входная дверь.
Галина осталась одна.
Квартира была такой же тихой, как всегда. Но тишина изменилась. Раньше она давила, душила. Теперь она была просто тишиной. Галина встала, накинула халат, подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё. Растрёпанные волосы, румянец на щеках, блеск в глазах. Она увидела не старуху. Она увидела женщину.
Женщину после пятидесяти пяти лет, которая вдруг поняла, что жизнь ещё не закончилась. Что самооценка в зрелом возрасте не зависит от того, ушёл ли муж или остался. Что одиночество женщины после развода может быть не приговором, а передышкой перед новым этапом. Что отношения после развода возможны, даже если они непохожи на то, что было раньше. Что жизнь после ухода мужа имеет право быть счастливой.
Галина прошла на кухню, налила себе воды, выпила залпом. Руки дрожали. Внутри бушевал ураган чувств. Стыд, страх, радость, смятение. Всё вперемешку. Она думала о Викторе. О его спокойствии, о его словах. «Ты ещё горячая». Он увидел в ней то, что она сама давно не видела. И доказал. Господи, как же он доказал.
Она подумала об Анатолии. О том, как он сказал ей, что она серая. Вдруг поняла: ей всё равно. Совсем всё равно. Он может жить со Светланой, может быть счастлив. Это больше не имеет значения. Потому что она сама может быть счастлива. Без него. Не благодаря ему, а вопреки.
Зазвонил телефон. Галина вздрогнула, взяла трубку. Ирина, дочь.
– Мам, привет! Как дела?
Голос дочери был бодрым, немного суетливым. Галина слышала на фоне детский смех. Максимка, наверное, играет.
– Всё хорошо, Иришка.
– Мам, а что-то ты какая-то… не знаю, другая. Весёлая что ли?
Галина посмотрела в окно. За ним был обычный осенний вечер. Серое небо, голые деревья, редкие прохожие. Но ей показалось, что краски стали ярче.
– Просто день был… необычный, – ответила она.
– Ну расскажи!
Галина усмехнулась. Рассказать? О чём? О том, что приходил сантехник и изменил всё? О том, что она, женщина после пятидесяти семи лет, вдруг почувствовала себя живой? О том, что роман в зрелости оказался возможен, пусть и таким странным, неожиданным способом? О том, как вернуть уверенность в себе можно за один час?
– Ничего особенного, Ирин. Просто батареи починили. Наконец-то тепло.
– Ну и хорошо. Мам, слушай, я тебе на выходных перезвоню, ладно? Максим тут совсем от рук отбился, надо бежать.
– Беги, солнышко. Целую вас.
– И мы тебя. Пока!
Галина положила трубку на стол. Молчала. Потом медленно подошла к окну. Облокотилась о подоконник. Внизу, во дворе, горели фонари. Люди шли с работы, кто-то выгуливал собаку. Обычная жизнь. А у неё внутри всё горело.
Она не знала, что будет дальше. Позвонит ли Виктор. Захочет ли она сама его увидеть. Что это было: измена, освобождение, безумие? Чувство ненужности, которое мучило её годами, вдруг отступило. Не исчезло совсем, но отступило. Дало ей возможность вздохнуть.
Галина вспомнила его последние слова. «Без обязательств. Просто жизнь». Может быть, это и есть ответ. Не строить планов, не ждать сказки. Просто жить. Дышать. Чувствовать.
Она обняла себя за плечи. Тело ещё помнило его прикосновения. Кожа хранила тепло. Где-то глубоко внутри билось сердце, громко, живо.
«Ты ещё горячая», сказал он. И доказал.
Галина улыбнулась своему отражению в тёмном стекле. Да. Она ещё горячая. И, кажется, только начинает это понимать.
