— Ты кофе будешь или так побежишь глаза ломать? — ехидно спросил Кирилл, стоя в дверном проеме и громко прихлебывая из большой кружки.
Ольга даже не обернулась. Она металась по спальне, натягивая джинсы одной рукой и пытаясь найти телефон другой. В голове пульсировала только одна мысль: «Я проспала». Будильник почему-то не сработал, или она его просто не услышала от дикой усталости, накопившейся за последние два месяца. Сегодня был день икс — защита проекта, ради которого она пожертвовала выходными, сном и, как любил напоминать муж, «семейным уютом».
— Кирилл, отойди, мне не до кофе! — рявкнула она, наконец найдя смартфон под подушкой. Десять утра. До выхода оставался час, а ей нужно было еще раз проверить диаграммы и отправить финальную версию научному руководителю перед защитой.
Она подлетела к столу, где стоял её рабочий ноутбук — старенький, но надежный аппарат, который последние недели гудел как самолет, переваривая гигабайты данных. Ольга резко подняла крышку. Экран моргнул, выходя из спящего режима, и Ольга замерла.
Вместо привычного хаоса из папок «Срочно», «Презентация_Финал», «Сметы» и кучи вордовских документов, на неё смотрел девственно чистый рабочий стол со стандартной синей заставкой. Ни одного ярлыка. Ни одной папки. Даже фоновая картинка с её мотивационной цидатой исчезла.
— Не поняла… — прошептала она, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Пальцы лихорадочно забегали по тачпаду. «Мой компьютер» — диск D — пусто. Диск C — только системные файлы. Папка «Загрузки» — пусто. Корзина — иконка предательски пустая, словно ведро, которое только что вымыли с хлоркой.
— Кирилл! — голос Ольги сорвался на визг. — Что с ноутом? Где все мои файлы?
Муж неторопливо вошел в комнату, всё так же держа кружку. На его лице блуждала какая-то странная, самодовольная полуулыбка, будто он только что сделал что-то невероятно полезное и теперь ждал похвалы.
— А, ты про это, — лениво протянул он, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Да я вчера вечером сел поиграть немного, пока ты вырубилась без задних ног. Смотрю — система тормозит жутко. Ну, думаю, дай жене помогу, почищу всё, оптимизирую. А то ты совсем его захламила своим мусором.
Ольга медленно повернулась к нему. В ушах начал нарастать звон.
— Каким мусором, Кирилл? — тихо спросила она, не веря своим ушам. — Там был мой проект. Дипломная работа. Презентация для совета директоров. Я работала над этим два месяца! Где это всё?
— Ой, да не драматизируй, — отмахнулся он, делая глоток. — Удалил я всё. Форматнул диск, винду переставил начисто. Теперь летать будет, как новенький.
Ольга смотрела на него, и мир вокруг неё начал крениться.
— Ты удалил… всё? И корзину очистил? — её голос дрожал, но не от слёз, а от подступающей, черной ярости.
— Ну конечно, иначе какой смысл в чистке? — хмыкнул Кирилл. — Оль, ну реально, ты сама подумай. Ты задолбала уже с этой своей учебой и работой. Приходишь — злая, в экран пялишься, дома жрать нечего, я в неглаженых рубашках хожу. Ты баба или кто? Я решил, что тебе надо отдохнуть. Нет проекта — нет проблемы. Сейчас попсихуешь, а потом поймешь, что я прав был.
— Ты прав был? — переспросила она, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Конечно. Ну не сдашь ты эту фигню, ну и что? Зато дома будешь чаще бывать, вспомнишь, что у тебя муж есть. А то возомнила себя начальницей, карьеру она строит… Спустись на землю, Оля. Твое дело — очаг хранить, а не графики чертить. Я тебе услугу оказал, считай. Спал тебя от переутомления.
Он говорил это с такой уверенностью, с таким снисходительным превосходством, что Ольге на секунду показалось, что он бредит. Но нет, Кирилл был абсолютно серьезен. Он действительно считал, что имеет право решать за неё, уничтожив труд последних месяцев одним нажатием кнопки, просто потому что ему не хватало борща и внимания.
— То есть ты специально ждал, пока я усну, чтобы всё стереть? — процедила она сквозь зубы.
— Ну а как еще тебя остановить? Ты же не слушаешь ничего. «Мне надо работать, мне надо учиться»… Тьфу. Скучно с тобой стало, Оль. Вот я и решил вернуть прежнюю жену. Веселую, которая готовит вкусно и мозг не выносит своими «дедлайнами».
Кирилл поставил кружку на стол, прямо на чистый лист бумаги, который Ольга приготовила для заметок, оставляя на нём мокрый кофейный круг. Это стало последней каплей.
Ольга всё ещё отказывалась верить в происходящее. Это казалось дурным сном, галлюцинацией воспалённого от недосыпа мозга. Она отодвинула мужа, который продолжал ухмыляться, и снова села за ноутбук. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, пытаясь зайти в облачное хранилище, где должна была сохраниться хотя бы резервная копия недельной давности. Это отбросило бы её назад, но хотя бы не убило наповал.
— Не старайся, — лениво прокомментировал Кирилл, наблюдая за её попытками. — Я вышел из всех твоих аккаунтов. И пароли, которые в браузере были сохранены, тоже удалил. А то ишь, привыкла — нажала кнопочку и всё само. Память тренировать надо, Оля.
Ольга замерла. В браузере было чисто. История очищена. Куки удалены. Она подняла на него глаза, в которых уже не было страха, только пустота, заполняемая ледяным осознанием.
— Ты не просто почистил, — тихо сказала она. — Ты целенаправленно уничтожил всё. Ты знал, что у меня нет резервной копии на флешке, потому что я её потеряла неделю назад, и ты об этом знал.
— Знал, — легко согласился он. — И что? Я же говорю — это терапия. Шоковая. Чтобы ты мозги вправила.
— Терапия? — Ольга медленно встала из-за стола. — Это не терапия, Кирилл. Это диверсия. Ты понимаешь, что мне через три часа выходить? Что мне не с чем идти на защиту? Меня не просто уволят, я потеряю шанс на повышение, к которому шла три года!
— Ой, да сдалось тебе это повышение! — Кирилл вдруг перестал улыбаться и зло сверкнул глазами. — Начальницей она стать захотела. Деньги лопатой грести? А обо мне ты подумала? Как я буду себя чувствовать, когда жена — большой босс, а я — простой админ? Ты же меня пилить начнешь, что я мало зарабатываю, что я неудачник.
Вот оно. Истина вылезла наружу, как грязная пружина из старого дивана.
— Так дело не в том, что я устала, — прошептала Ольга, и её голос начал наливаться сталью. — Дело в том, что ты боишься.
— Чего мне бояться? — фыркнул он, но взгляд отвел. — Я просто хочу нормальную семью. Чтобы жена дома сидела, ужины готовила, а не шлялась по конференциям. Ты стала скучной, Оль. С тобой поговорить не о чем, кроме твоих таблиц.
— Скучной? — переспросила она, чувствуя, как пульс стучит в висках набатом. — Я пыталась вытащить нас из этого болота! Я хотела, чтобы мы ипотеку закрыли быстрее, чтобы машину нормальную купили, а не твой ржавый таз чинили!
— Не смей трогать мою машину! — взвился Кирилл. — И вообще, не ори на меня. Я муж, и я решил, что для семьи так будет лучше. Скажешь на работе, что вирус словила, или жесткий диск полетел. Пожалеют, дадут отсрочку. А не дадут — ну и хрен с ними, найдешь работу попроще, продавцом пойдешь, график удобный.
Он говорил это так просто, так обыденно, словно предлагал сменить сорт чая, а не перечеркнуть всю её карьеру. Ольга смотрела на этого человека — в мятой футболке, с крошками в уголке рта — и понимала, что ненавидит его. Не обижается, не злится, а именно ненавидит. Чистой, концентрированной ненавистью.
— Ты идиот, Кирилл, — четко произнесла она. — Ты клинический идиот.
— Чего? — он сделал шаг к ней, набычившись. — Ты за языком следи. Я тебе добра желаю, дура набитая.
Ольга не отступила. Она шагнула ему навстречу и, глядя прямо в его округлившиеся от наглости глаза, выкрикнула то, что уже кипело внутри:
— Ты отформатировал мой рабочий ноутбук! Ты стер проект, над которым я сидела два месяца, потому что я «слишком много времени уделяю карьере», а не тебе! Ты уничтожил мою репутацию одним нажатием кнопки! Ты не муж, ты завистливый неудачник, который боится, что я стану успешнее тебя! Собирай манатки, пока я не разбила этот ноутбук о твою пустую голову!
— Да успокойся ты, истеричка! — он попытался схватить её за руку, но она отшатнулась. — Подумаешь, файлики пропали! Нарисуешь новые!
— Нарисую? — Ольга горько рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Ты думаешь, это картинки в пейнте? Ты не муж, ты завистливый неудачник, который боится, что я стану успешнее тебя! Ты просто жалкий, мелкий пакостник!
— Заткнись! — заорал Кирилл, лицо его пошло красными пятнами. — Я хозяин в доме! Я решил — значит так и будет! И если ты сейчас не заткнешься и не пойдешь готовить завтрак, я тебе и телефон разобью, чтобы ты вообще без связи осталась! Будешь знать, как мужа оскорблять!
Он развернулся и демонстративно плюхнулся на диван, схватив джойстик от игровой приставки.
— Всё, разговор окончен. У меня катка, не мешай. А ты иди, поплачь, может полегчает. И про завтрак не забудь, я яичницу с беконом хочу.
Кирилл нажал кнопку включения консоли. Экран телевизора загорелся, приветствуя игрока. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности. Он считал, что преподал жене урок, и теперь она, поплакав, смирится и пойдет на кухню. Ведь куда она денется?
Ольга смотрела на его затылок, на то, как он удобно устраивается в мягком кресле, купленном, кстати, с её премии. Смотрела на дорогую черную приставку, стоящую под телевизором. Эту консоль она подарила ему на день рождения полгода назад, потратив половину своей зарплаты, чтобы порадовать любимого мужа.
Внутри Ольги что-то щёлкнуло. Громко и отчетливо. Это лопнуло терпение. Она вытерла сухие глаза тыльной стороной ладони. Слёз не было. Было только холодное, расчетливое желание сделать ему так же больно. Нет, даже больнее.
— Собирай манатки, — тихо сказала она, но Кирилл, увлеченный загрузкой игры, её не услышал. — Собирай манатки, пока я не разбила этот ноутбук о твою пустую голову!
— Что ты там бубнишь? — не оборачиваясь, бросил он. — Яйца в холодильнике, масло на полке.
Ольга молча прошла мимо него к телевизору. Её движения были плавными и точными, как у хищника перед броском.
Ольга замерла перед большим телевизором, закрывая собой экран, на котором мелькали яркие вспышки виртуальной перестрелки. Кирилл, увлеченный процессом, сначала попытался заглянуть ей за спину, искривляя шею, как гусь, но потом раздраженно швырнул джойстик на диван рядом с собой.
— Оль, ну ты совсем, что ли? Отойди, меня сейчас грохнут! Там чекпоинт был десять минут назад! — заорал он, махая рукой, словно отгонял назойливую муху. — Я же сказал — разговор окончен. Иди остынь на кухне, погреми кастрюлями, тебе полезно.
Но Ольга не сдвинулась с места. Она стояла неподвижно, глядя на черную, матовую коробку приставки, которая тихо гудела, выдувая горячий воздух. Синий огонек на корпусе мерцал, словно насмехаясь. Это была последняя модель, та самая, ради которой Ольга отказалась от покупки нового зимнего пальто, чтобы порадовать мужа на годовщину. «Пусть отдохнет, у него работа нервная», — думала она тогда. Какой же дурой она была.
— Ты меня слышишь вообще? — Кирилл начал подниматься, его лицо исказилось от злости. — Ты мне специально назло делаешь? Решила, раз у тебя день не задался, надо и мне всё испортить?
Ольга медленно наклонилась. Её движения были лишены суеты, в них появилась пугающая механическая точность. Она протянула руку к задней панели консоли, где путался клубок проводов.
— Э, ты чего удумала? — Кирилл остановился на полпути, в его голосе промелькнула нотка тревоги. — Не смей выключать! Я не сохранился! Оль, я серьезно, не беси меня!
Резким, рывковым движением Ольга выдернула HDMI-кабель и шнур питания. Экран телевизора погас, погрузив комнату в полумрак, а гудение вентилятора мгновенно стихло.
— Ты чё, овца?! — взревел Кирилл, бросаясь к ней. — Ты совсем берега попутала?! Ты знаешь, сколько я этот уровень проходил?!
Но Ольга уже выпрямилась, крепко прижимая к груди тяжелый пластиковый корпус приставки. Она была теплой, почти горячей. Кирилл замер в метре от неё, сжав кулаки.
— Поставь на место, — процедил он, тяжело дыша. — Поставь быстро и включи обратно. Если она сгорела из-за того, что ты питание выдернула, ты мне новую купишь. С первой же своей зарплаты, поняла?
— Сгорела? — переспросила Ольга, и на её лице появилась кривая, не добрая улыбка. — Нет, Кирюш, она еще не сгорела. Но сейчас ей станет очень жарко.
Она развернулась и быстрым шагом направилась к балконной двери, которая была распахнута настежь из-за утренней духоты. Девятый этаж. Внизу шумел проспект, слышались гудки машин и далекий гул города.
До Кирилла смысл происходящего доходил с запозданием. Он привык, что Ольга — это мягкий пластилин, из которого можно лепить что угодно. Покричит, поплачет и успокоится. Но сейчас она шла к окну с его самой дорогой вещью в руках.
— Стой! — заорал он, срываясь на фальцет. — Стой, дура! Ты что делаешь?!
Кирилл рванул за ней, спотыкаясь о ковер, но Ольга уже стояла у самого края. Она вышла на балкон, ветер ударил ей в лицо, растрепав волосы. Внизу, далеко-далеко, серый асфальт парковки ждал свою жертву.
— Это стоит шестьдесят тысяч! — визжал Кирилл, влетая на балкон. Глаза его были круглыми от ужаса, руки тряслись. — Оля, не смей! Это же деньги! Это мои игры! Там аккаунт!
Ольга повернулась к нему. Она держала консоль на вытянутых руках над перилами балкона. Пластик скользил в потных ладонях.
— Шестьдесят тысяч? — спокойно спросила она, глядя прямо в его расширенные зрачки. — А мой проект стоил мне карьеры. Моя репутация стоила мне двух месяцев жизни. Ты стер моё будущее одним нажатием. А я сотру твое развлечение одним броском. Всё честно, Кирилл. Око за око.
— Нет, нет, подожди! — он замахал руками, пытаясь подойти ближе, но боясь спровоцировать её. — Оль, давай поговорим! Я восстановлю файлы! Я вызову мастера, я заплачу, слышишь? Не бросай! Пожалуйста! Ну хочешь, я на колени встану?
Впервые за утро в его голосе прозвучал страх. Не раскаяние за содеянное с её работой, нет. Страх за свою любимую игрушку. Он был готов унижаться ради куска пластика, но даже бровью не повел, когда рушил её жизнь. Это стало последней каплей, окончательным приговором.
— Поздно, Кирюша. Файлы не восстановить, ты же сам сказал — форматнул с концами, — жестко отрезала она. — А мастер тебе теперь понадобится другой. Травматолог. Для твоей психики.
— Оля, не… — начал он, делая выпад в её сторону.
Ольга разжала пальцы.
Черный корпус выскользнул из рук, сверкнув на солнце глянцевым боком, и камнем устремился вниз. Кирилл с диким воплем бросился к перилам, перегнувшись через них так сильно, что едва сам не выпал следом.
Время словно замедлилось. Ольга видела, как приставка, кувыркаясь в воздухе, уменьшается в размерах. Секунда. Две.
ГЛУХОЙ, ХРУСТЯЩИЙ УДАР.
Звук долетел до девятого этажа с опозданием, но он был отчетливым. Характерный треск ломающегося дорогого пластика и звон разлетающихся микросхем о бетонную отмостку подъезда. Где-то внизу завыла сигнализация припаркованной машины, в которую, видимо, отлетел кусок корпуса.
Кирилл медленно сполз по стене балкона, глядя вниз остекленевшим взглядом. Он выглядел так, будто Ольга только что сбросила вниз не технику, а его самого.
— Ты… — прохрипел он, поднимая на неё взгляд, полный ненависти и слез. — Ты убила её… Ты разбила… Ты вообще представляешь, что ты наделала?
— Представляю, — холодно ответила Ольга, отряхивая ладони, словно стряхивая с них грязь их брака. — Я начала уборку в своей жизни. И, кажется, вынесла первый мешок с мусором. Но самый большой мусор всё еще здесь, на балконе.
Она перешагнула через ноги мужа, который продолжал сидеть на полу, сжимая голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ты заплатишь за это! — закричал он ей в спину, брызгая слюной. — Я тебя засужу! Ты мне всё вернешь до копейки, тварь!
— Засудишь? — Ольга остановилась в дверях и обернулась. В её глазах не было ни капли жалости. — Попробуй. Скажешь в суде, что жена выбросила твою игрушку, потому что ты уничтожил её интеллектуальную собственность? Удачи. А сейчас вставай.
— Зачем? — тупо спросил он.
— Затем, что вслед за приставкой сейчас полетит твой ноутбук, твой гардероб и твоя коллекция комиксов. У тебя есть ровно пять минут, чтобы собраться и исчезнуть из моей квартиры. Время пошло.
Кирилл вскочил на ноги, чуть не запутавшись в шторах, которые развевал сквозняк с балкона. Его лицо, еще секунду назад выражавшее скорбь по погибшей приставке, исказилось гримасой животного страха за оставшееся имущество. Он понял, что угроза разбить его ноутбук или порвать коллекционные комиксы — это не просто слова обиженной жены. Перед ним стояла не Ольга, которую он привык прогибать под себя годами, а совершенно чужая женщина с ледяными глазами, в которых плескалось обещание тотального уничтожения.
— Ты не посмеешь! — взвизгнул он, пытаясь перегородить ей путь в спальню. — Там мои вещи! Это частная собственность!
— Частная собственность у тебя была в родительской квартире, — Ольга оттолкнула его с неожиданной силой. Адреналин бурлил в крови, превращая каждое движение в четкий, выверенный удар. — А здесь ты гость, который слишком засиделся и начал гадить хозяевам.
Она ворвалась в комнату и распахнула дверцы шкафа-купе. Кирилл влетел следом, пытаясь схватить её за руки, но Ольга уже выгребала с полок его джемперы, футболки и джинсы. Она не утруждала себя складыванием. Охапка одежды, пахнущая его дезодорантом, полетела не в сумку, а прямо на пол, в сторону коридора.
— Что ты творишь, дура?! — орал Кирилл, ползая по полу и пытаясь собрать рассыпавшиеся носки. — Это же «Tommy Hilfiger»! Ты хоть знаешь, сколько эта рубашка стоит? Я ее только по праздникам надевал!
— Праздник закончился, Кирилл! — рявкнула Ольга, хватая с полки коробки с его обувью. — Финита ля комедия! Ты хотел, чтобы я вспомнила о домашних обязанностях? Пожалуйста! Я провожу генеральную уборку. Избавляюсь от хлама.
Она вышла в прихожую и открыла входную дверь. Лестничная площадка была пуста и тиха, но это ненадолго. Ольга с размаху швырнула первую партию вещей прямо на грязный бетонный пол подъезда. Белая рубашка, которой он так гордился, приземлилась в пыльный угол рядом с соседским ковриком.
— Ты больная! Тебе лечиться надо! — Кирилл метался между спальней и прихожей, не зная, за что хвататься: спасать шмотки в коридоре или баррикадировать остатки в шкафу. Он подхватил свой рюкзак, судорожно запихивая туда планшет и зарядки. — Я всем расскажу, какая ты истеричка! Я тебя опозорю! Ни один мужик на тебя не посмотрит после такого!
— Опозоришь? — Ольга остановилась на пороге, тяжело дыша. В руках она держала его любимые, «счастливые» кроссовки, которые он берег как зеницу ока. — Ты уже всё сделал, милый. Ты удалил мою работу. Ты растоптал моё доверие. Ты думаешь, мне есть дело до того, что подумают твои дружки-неудачники?
Она швырнула кроссовки в пролет лестницы. Они гулко застучали по ступеням, скатываясь на этаж ниже.
— А ну пошла вон от моих вещей! — Кирилл, красный от натуги и злости, наконец-то собрал волю в кулак и попытался нависнуть над ней. — Ты не имеешь права меня выгонять! Я тут прописан! Я никуда не пойду, пока ты мне не компенсируешь ущерб за приставку и моральный вред!
— Прописан? — Ольга рассмеялась, и этот смех эхом отразился от стен подъезда. — Ты здесь временно зарегистрирован, и срок истек неделю назад. Я просто забыла продлить. Какая ирония, правда? Забыла, замоталась с проектом. Тем самым, который ты стер.
Лицо Кирилла вытянулось. Он лихорадочно соображал, правда это или блеф, но проверять не решался. В его глазах мелькнуло понимание: он проиграл. Не потому, что у неё были документы, а потому, что он впервые увидел, что она готова идти до конца.
— Ты еще приползешь, — прошипел он, хватая куртку с вешалки, пока она не улетела следом за кроссовками. — Приползешь и будешь умолять, чтобы я вернулся. Кому ты нужна, карьеристка чертова? У тебя же ни детей, ни уюта, один ноутбук в голове! Сдохнешь в одиночестве со своими презентациями!
— Лучше в одиночестве, чем с клопом, который сосет из меня жизнь, — отрезала Ольга.
Она сделала шаг вперед, буквально выдавливая его своим напором из квартиры. Кирилл, огрызаясь и сыпля проклятиями, попятился на лестничную клетку, спотыкаясь о кучу собственного белья.
— Забирай свой мусор и проваливай, — сказала она тихо, но так, что у него по спине пробежал холодок. — Если через минуту ты еще будешь здесь, я спущусь вниз и добью твою приставку молотком. А потом возьмусь за твой телефон.
Кирилл злобно сплюнул на пол, прямо перед её дверью.
— Да подавись ты своей квартирой! Нашла чем пугать! Я сейчас к маме поеду, там меня ценят! А ты… ты просто завистливая стерва, которая не умеет быть женщиной!
Он начал судорожно сгребать вещи в охапку, прижимая к груди мятые рубашки и джинсы, выглядя при этом жалко и нелепо. Его величие и хозяйский тон испарились, оставив лишь озлобленного мальчика, которого выгнали из песочницы.
Ольга не стала дослушивать его бредни. Она поймала его взгляд — полный ненависти, бессилия и мелочной злобы — и с наслаждением захлопнула тяжелую металлическую дверь прямо перед его носом.
Щелкнул замок. Один оборот. Второй.
Ольга прижалась лбом к холодной обшивке двери. С той стороны слышался грохот, маты и удары по кнопке лифта. Кирилл что-то кричал про суд, про деньги, про то, что она сломала ему жизнь, но его голос удалялся, становясь все глуше и незначительнее.
Наконец, лязгнули двери лифта, и наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина, о которой она мечтала последние два месяца. Никакого бубнежа телевизора, никаких претензий, никакого чавканья и упреков.
Ольга медленно сползла по двери на пол, но не заплакала. Сил на слезы не было, да и повода тоже. Она чувствовала странную, звенящую пустоту внутри, похожую на отформатированный жесткий диск.
Она поднялась и прошла в комнату. На столе стоял открытый ноутбук. Экран по-прежнему светился синеватым светом, отражая пустой рабочий стол. Ни файлов, ни папок, ни проектов. Всё было уничтожено. Два месяца работы превратились в цифровое ничто.
Ольга подошла к столу, провела пальцем по тачпаду. Курсор одиноко бегал по пустому экрану.
— Ну что ж, — сказала она вслух пустоте комнаты. — Операционная система переустановлена. Вирус удален. Диск отформатирован.
Она закрыла крышку ноутбука. Щелчок прозвучал как точка в конце длинного и бессмысленного абзаца её жизни. Проект можно переписать. Данные можно восстановить или создать заново. Карьеру можно построить. Но теперь на её жестком диске — и в ноутбуке, и в жизни — было достаточно свободного места для чего-то настоящего.
Ольга направилась на кухню. Ей нужно было выпить кофе. Крепкий, горячий кофе в полной тишине. А потом она сядет и начнет писать всё с чистого листа…
