– Андрей, ты не видел, куда я положила выписку со счета? – спросила Ольга, лихорадочно перебирая бумаги в ящике стола.
– Какая выписка? – его голос прозвучал из-за двери ванной чересчур спокойно.
– Со сберегательного. Там должны быть наши… – она замерла, вслушиваясь в тишину. Этого спокойного тона было достаточно, чтобы ледяная игла пронзила ее под ложечкой.
Андрей вышел, вытирая лицо полотенцем. Движения медленные, словно он заранее готовился к этому разговору.
– Оль, мне нужно тебе кое-что сказать, – начал он, опуская глаза.
Ольга почувствовала, как холодеет спина. Она знала этот тон. Так он говорил, когда разбил ее любимую вазу в первый год брака. Так он сообщил, что взял кредит на машину, не посоветовавшись с ней. Но сейчас в его голосе было что-то другое, что-то худшее.
– Что случилось? – она опустилась на стул, потому что ноги вдруг стали ватными.
– Я снял деньги со счета. Почти все.
Мир качнулся. Ольга смотрела на мужа, пытаясь осознать смысл его слов. Почти все. Со счета. С их сберегательного счета, куда они четыре года, четыре долгих года откладывали по три, пять, иногда десять тысяч. Куда она складывала премии, которых и без того не было. Куда уходили деньги, сэкономленные на новой шубе, на поездках, на косметике, на всем, на чем только можно экономить.
– Сколько, – голос ее прозвучал хрипло, – сколько там осталось?
– Семьдесят две тысячи.
Семьдесят две. Из девятисот. Они собрали почти девятьсот тысяч. Чуть-чуть не хватало до круглой цифры. Еще полгода, может быть год, и они могли бы купить участок. Начать строить маленький дачный домик для Кати. Место, где дочка могла бы бегать по траве, а не по асфальту серого двора. Где они могли бы выращивать помидоры и клубнику. Где на выходных можно было бы дышать не городской гарью, а чистым воздухом.
– Куда, – только и смогла выдавить она.
Андрей сел напротив, придвинул стул ближе, попытался взять ее руку, но Ольга отдернула ладонь.
– Мама всю жизнь мечтала съездить на юг, – начал он. – Ты же знаешь, после смерти отца она нигде не была. Я… я купил ей путевку. И тете Лиде тоже. Они вместе поедут в Анапу, в санаторий «Южный берег». Там лечение, питание трехразовое, экскурсии…
– Сколько стоят эти путевки? – перебила его Ольга.
– Триста двадцать. За обеих. Но это же не все…
– Не все?
– Игорь попал в трудную ситуацию. Ему срочно нужны были деньги. Я одолжил ему пятьсот тысяч.
Игорь. Его младший брат. Сорокалетний мужчина, у которого за всю жизнь не было ни одной постоянной работы. Который жил то с одной женщиной, то с другой, каждый раз влезая в новые долги. Которому они уже дважды помогали, и оба раза он исчезал, даже не сказав спасибо.
– Игорю, – повторила Ольга, и голос ее был настолько пуст, что сама испугалась. – Ты отдал пятьсот тысяч Игорю.
– Он вернет. Обещал в течение года. У него появился бизнес-план, надежный партнер…
– Замолчи, – тихо сказала Ольга. – Просто замолчи.
Она встала и пошла в их маленькую спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Руки тряслись. Внутри все горело, но слез не было. Было что-то хуже. Пустота. Огромная, ледяная пустота там, где еще вчера теплилась надежда.
Четыре года. Четыре года она отказывала себе во всем. Ходила в старых ботинках, потому что новые можно купить в следующем сезоне. Красилась дешевой косметикой из «Аленки», а подруги покупали в «Рив Гош». Ездила на метро, хотя такси было бы удобнее, особенно с тяжелыми сумками. Готовила дома, потому что кафе и рестораны, это не для них, это лишние траты.
Она помнила, как год назад Катя просила куклу. Дорогую, с кучей нарядов. Ольга купила ей простую, в три раза дешевле. Помнила глаза дочери, полные разочарования, хотя девочка не сказала ни слова. «Спасибо, мама, она тоже красивая», – прошептала Катя и ушла в свою комнату.
А еще вспомнила, как полтора года назад ей предложили поехать на конференцию в Питер. Все расходы оплачивались, но нужно было купить приличный костюм, туфли. Она отказалась. Сказала, что занята. А на самом деле не могла потратить тридцать тысяч на одежду, когда каждая копейка шла на их мечту.
Их мечту. Так она думала.
За дверью послышались шаги. Андрей остановился у порога, не решаясь войти.
– Оль, ну скажи что-нибудь.
Она молчала.
– Я понимаю, ты расстроена. Но мама… она столько для меня сделала. Я не мог отказать. А Игорь, он же мой брат. Семья, это же святое.
– А я кто? – тихо спросила Ольга, не оборачиваясь. – А Катя кто?
– Вы тоже семья, конечно…
– Тоже, – повторила она и усмехнулась. – Значит, тоже. Вот как.
– Ну что ты говоришь! Просто это разные вещи. Мама старая, ей осталось немного. Тетя Лида вообще проблемы с сердцем. А у нас еще все впереди. Мы еще успеем накопить на дачу.
Она обернулась и посмотрела на него. На его лицо, где читалось искреннее недоумение. Он правда не понимал. Не понимал, что сделал.
– Уйди, – сказала она.
– Давай обсудим…
– Уйди. Сейчас же.
Он постоял еще немного, потом развернулся и вышел.
***
Ольга не спала всю ночь. Лежала и смотрела в потолок, перебирая в голове возможности. Семьдесят две тысячи. Это ничто. На участок не хватит, на материалы для строительства тем более. Даже на старую развалюху в деревне не хватит.
К утру она приняла решение. Она не будет плакать. Не будет жаловаться. Она будет действовать.
Первым делом, путевки. Валентина Петровна и тетя Лида еще не уехали. До отъезда оставалось три недели. Нужно было вернуть эти триста двадцать тысяч.
Утром, когда Андрей ушел на работу, а Катю отвела в школу, Ольга позвонила Валентине Петровне.
– Здравствуйте, – начала она максимально ровным голосом. – Как вы себя чувствуете?
– Олечка, здравствуй, – голос свекрови был радостным. – Я отлично! Андрюша рассказал про путевку? Я так благодарна вам! Мы с Лидой уже купальники выбрали, представляешь?
В груди что-то сжалось, но Ольга заставила себя улыбнуться, хотя та ее не видела.
– Да, он рассказал. Валентина Петровна, а вы недавно проверяли давление?
– Ну, вчера мерила. Сто сорок на девяносто. Для моих лет нормально.
– А голова не кружится? Тошнота не беспокоит?
– Нет, что ты. Все хорошо. А что?
– Просто в санаториях обычно требуют справку от терапевта. Может, на всякий случай сходите, проверьтесь? Чтобы потом не было проблем.
– Ой, да ладно. Я здоровая, как лошадь.
– Все равно лучше перестраховаться. Сходите, пожалуйста. Для моего спокойствия.
Валентина Петровна согласилась. Ольга повесила трубку и набрала следующий номер. Знакомая врач, Лена, с которой они вместе учились в университете.
– Лен, мне нужна услуга, – сказала она без предисловий. – Странная услуга.
Лена выслушала и присвистнула.
– Ты серьезно?
– Абсолютно.
– Ольга, это… это не очень этично.
– Я знаю. Но у меня нет выбора.
Долгая пауза.
– Хорошо. Но ты мне должна будешь. И рассказать всю историю, когда закончится этот кошмар.
***
Валентина Петровна пришла на прием к Лене через два дня. Вышла мрачная.
– Олечка, – позвонила она вечером, – у меня проблемы с сердцем. Врач сказала, что мне нельзя лететь на самолете. Категорически. Аритмия какая-то нашлась.
– Ой, как жаль, – сказала Ольга, и в голосе ее не было фальши, потому что она правда жалела свекровь. Но выбора не было. – Значит, поездка отменяется?
– Да. Андрюша уже сказал, что попробует вернуть путевки через страховку. По медицинским показаниям должны вернуть.
Ольга повесила трубку и выдохнула. Первый этап.
Андрей был расстроен, но спорить не стал. Оформил возврат через «Центртур», турфирму, где покупал путевки. Процесс занял неделю. Страховка «Согласие» вернула деньги почти полностью, за вычетом комиссии. Двести девяносто восемь тысяч легли обратно на счет.
Теперь оставалось пятьсот тысяч. Игорь.
С ним было сложнее.
Ольга встретилась с ним в кафе «Шоколадница» возле его дома. Игорь выглядел, как обычно, небрежно и самоуверенно. Джинсы, кожаная куртка, дорогие часы на запястье.
– Привет, Оль, – кивнул он. – Что-то случилось?
– Игорь, мне нужны деньги, которые ты взял у Андрея.
Он моргнул.
– Эмм, ну, я же объяснял. У меня проект. Мне нужно время…
– Сколько времени?
– Ну, месяца три-четыре. Может, полгода.
– У тебя две недели, – спокойно сказала Ольга.
Игорь усмехнулся.
– Оль, ты чего? Я не могу за две недели…
– Можешь. У тебя есть машина. Продашь. У тебя есть квартира, которую тебе оставила бабушка. Возьмешь под залог кредит или продашь. Мне все равно. Но через две недели я хочу видеть пятьсот тысяч на счете.
– Ты офигела? – лицо его стало красным. – Какое ты имеешь право…
– Никакого, – перебила его Ольга. – Абсолютно никакого. Но если ты не вернешь деньги, я пойду в полицию. У Андрея есть расписка?
– Ну… есть.
– Вот и отлично. Думаю, приставы с удовольствием опишут твое имущество. А еще я расскажу твоей новой девушке, как ты «занимал» деньги у прошлой. Помнишь Иру? Она мне все рассказала.
Игорь побледнел.
– Ты… ты не посмеешь.
– Посмею, – Ольга встала. – Две недели, Игорь. Часы тикают.
Она ушла, не оглядываясь. Руки тряслись, сердце колотилось, но на лице была спокойная улыбка. Внутри жила холодная ярость, которая не давала ей сломаться.
***
Дома было тяжело. Андрей пытался говорить с ней, но она отвечала односложно. Спала на диване в гостиной. Катя чувствовала напряжение и ходила тихая, испуганная.
– Мама, вы с папой поругались? – спросила она однажды вечером, когда Ольга укладывала ее спать.
– Немного, – призналась Ольга. – Но это пройдет. Не волнуйся.
– Вы не разведетесь?
Ольга замерла. Разведетесь. Восьмилетний ребенок боится развода.
– Нет, котенок. Не разведемся.
Она сказала это автоматически, но потом задумалась. А правда ли это? Она ведь даже не знала. Внутри было столько обиды, столько злости. Когда Андрей пытался обнять ее, она каменела. Когда он извинялся, она кивала, но не прощала. Не могла простить.
Прошла неделя. Потом еще три дня. Игорь молчал. Ольга позвонила ему.
– Ну что?
– Я… я нашел покупателя на машину. Продам послезавтра. Это двести тысяч.
– Остальное?
– Оля, ну нельзя же так…
– Остальное, Игорь.
Он выдохнул.
– Возьму кредит. Под залог квартиры. В «Альфа-Банке» одобрили триста. Этого хватит?
– Хватит. Жду деньги на счет до пятницы.
В пятницу пятьсот тысяч появились на счете. Игорь перевел их без лишних слов.
Ольга сидела и смотрела на экран телефона. Семьдесят две плюс двести девяносто восемь плюс пятьсот. Восемьсот семьдесят тысяч. Почти столько же, сколько было. Но не хватало еще пятидесяти, чтобы купить участок, который они присмотрели.
Она пошла в банк. В «ВТБ» ей одобрили кредит на сто пятьдесят тысяч. Под залог будущего участка и под поручительство. Проценты были высокие, но выбора не было.
Через месяц деньги были на счете. Девятьсот двадцать тысяч. Ольга позвонила хозяину участка.
– Александр Иванович, мы готовы. Можем встретиться и оформить сделку?
Старик на том конце провода обрадовался.
– Конечно, конечно! Приезжайте в субботу. Все подготовлю.
***
Ольга не сказала Андрею. Просто сообщила, что в субботу они едут за город.
– Куда? – удивился он.
– Увидишь.
Катю оставили у Валентины Петровны. Поехали вдвоем. Молчали всю дорогу. Андрей пытался заговорить пару раз, но Ольга отворачивалась к окну.
Участок находился в деревне Ивановка, в пятидесяти километрах от города. Шесть соток, ровный, с высокими соснами по краям. Рядом речка. Место красивое, тихое.
Александр Иванович встретил их у калитки.
– Вот, смотрите, – он обвел рукой. – Земля хорошая. Можно строить, можно сад разбить.
Андрей недоуменно смотрел на Ольгу.
– Оль, что это?
– Наш участок, – спокойно ответила она. – Я купила его. Точнее, покупаю прямо сейчас.
– Как… на какие деньги?
– На те самые. Которые ты потратил. Я их вернула.
Лицо Андрея менялось. Сначала непонимание, потом осознание, потом что-то похожее на гнев.
– Ты… ты вернула путевки мамы?
– Да.
– Но как? У нее же сердце…
– Никакого сердца у нее нет. Справка поддельная. Ну, не совсем поддельная. Врач настоящий, результаты чуть приукрашенные.
– Ты обманула мою мать?!
– Я спасла наши деньги, – поправила его Ольга. – И Игорю пришлось вернуть долг. Полностью.
– Ты что наделала, – прошептал Андрей. – Игорь взял кредит! Продал машину!
– Он занял наши деньги. Вернул их. Справедливо.
– Справедливо?! – голос его сорвался на крик. – Ты разрушила все! Мама теперь не съездит на море, Игорь в долгах…
– А Катя получит дачу, – перебила его Ольга. – Как мы и планировали. Вместе. Помнишь?
Он смотрел на нее, и в глазах его было столько всего. Ярость, обида, растерянность.
– Ты не имела права, – тихо сказал он. – Это были общие деньги. Я зарабатываю больше, чем ты. Значит, я решаю…
И тут что-то внутри Ольги сломалось окончательно.
– Ты решаешь, – повторила она. – Ты зарабатываешь больше, значит, ты решаешь. А я что? Сижу дома? Не работаю?
– Ну, ты работаешь, конечно, но…
– Но мои шестьдесят тысяч в месяц, это так, мелочь, да? А твои девяносто, это серьезные деньги. Хотя если посчитать, сколько времени я трачу на дом, на готовку, на Катю, на стирку, на уборку, то моя зарплата должна быть раза в два больше твоей.
– Оля, это же семья. Мы вместе…
– Вместе, – усмехнулась она. – Вместе. А когда ты снимал деньги, ты подумал обо мне? Ты спросил, что я думаю? Ты вообще считаешь меня человеком, у которого есть мнение?
Он молчал.
– Нет, не считаешь, – ответила она сама за него. – Для тебя есть твоя мама, твой брат, твои родственники. А я, это так, приложение. Которое должно поддерживать любое твое решение, потому что ты главный.
– Это несправедливо…
– Несправедливо?! – голос ее сорвался. – Четыре года! Четыре года я экономила на всем! Я ходила в обносках! Я не покупала себе ничего! Даже крем для лица брала самый дешевый! А ты? Ты на прошлой неделе купил себе новый телефон за сорок тысяч. Помнишь? Тебе же нужен был телефон получше, для работы. И ничего, что у меня телефон трещит по швам. Мне же не нужен хороший. Я же не зарабатываю столько, сколько ты.
Андрей отвернулся. Александр Иванович деликатно отошел к машине, сделав вид, что проверяет документы.
– Я не хотел тебя обидеть, – тихо сказал Андрей. – Я просто… мама столько для меня сделала.
– А я? Я сколько сделала для тебя? Для нас?
Он не ответил.
Они постояли молча. Ветер шумел в соснах. Где-то вдалеке лаяла собака.
– Давай оформим сделку, – устало сказала Ольга. – Александр Иванович ждет.
Документы подписали в нотариальной конторе в соседнем поселке. Участок теперь был их. Официально. На обоих.
Обратно ехали в той же тишине, что и туда. Только теперь это была другая тишина. Тяжелая, как камень.
***
Дома Ольга достала из шкафа большую коробку. Старую обувную коробку, в которой хранились распечатки. Фотографии проектов домиков, которые они с Андреем смотрели по вечерам. Их заметки, расчеты, планы.
Она листала их одну за другой. Вот Андрей нарисовал схему, где будет веранда. Вот она подписала, какие цветы посадить у крыльца. Вот они вдвоем рассчитывали, сколько нужно кирпича.
Было время, когда это было общее. Когда они мечтали вместе.
Теперь она сидела одна с этой коробкой. А Андрей был в соседней комнате и молчал.
Катя вернулась от бабушки вечером. Радостная, с подарком, красивой заколкой, которую купила ей Валентина Петровна.
– Мама, папа, смотрите! – она показала заколку. – Бабушка сказала, что я ее принцесса.
Ольга улыбнулась.
– Конечно, принцесса. Иди умываться, скоро спать.
Катя убежала. Ольга и Андрей остались сидеть за столом.
– Мама звонила, – сказал он. – Спрашивала, почему ты так холодно с ней общаешься.
– Не знаю, что ей ответить.
– Она не виновата. Она не знала про наши планы. Я сам ей предложил путевку.
– Знаю.
– Тогда почему ты злишься на нее?
Ольга посмотрела на него.
– Я не злюсь на нее. Я злюсь на тебя. Но мне проще вообще ни с кем не общаться, чем делать вид, что все в порядке.
Он кивнул.
– Что теперь?
– Не знаю, – призналась она. – Правда не знаю.
***
Прошло две недели. Ольга связалась со строителями. Нашла бригаду, которая бралась построить небольшой домик за четыреста тысяч. Еще сто пятьдесят уйдет на материалы. Это были последние деньги. Она снова взяла кредит, теперь уже в «Сбербанке». Еще двести тысяч. Проценты съедали почти треть ее зарплаты, но она решила, что справится.
Строительство началось в начале мая. Фундамент, стены, крыша. Ольга ездила на участок каждую субботу. Проверяла, как идут дела. Фотографировала. Показывала Кате.
– Скоро у тебя будет свой домик, – говорила она дочери. – Там будет твоя комната. С окном на лес.
Катя радовалась, но все равно спрашивала:
– А папа поедет с нами?
– Конечно, – отвечала Ольга, хотя сама не была уверена.
Андрей почти не участвовал в процессе. Он давал деньги на кредит, когда она просила. Но не ездил на участок. Не смотрел фотографии. Будто этого не существовало.
Однажды вечером Валентина Петровна пришла в гости. Принесла пирог, как обычно. Села на кухне, попила чай с Ольгой.
– Олечка, – начала она, – я хотела с тобой поговорить.
– Слушаю.
– Андрюша сказал, что вы строите дачу.
– Да.
– И что ты как-то вернула деньги за путевку.
Ольга напряглась.
– Валентина Петровна, я…
– Подожди. Дай мне договорить, – свекровь подняла руку. – Я не злюсь. Я давно уже поняла, что справка была липовая. Мое сердце в порядке, я это знаю. Ты сделала это, чтобы вернуть деньги. И я… я не обижаюсь.
Ольга молчала, не зная, что сказать.
– Андрей мой сын, – продолжила Валентина Петровна. – Я его люблю. Но я знаю, какой он. Слабый. Не умеет отказывать. Всегда пытается всех осчастливить и в итоге делает всем только хуже.
– Я не хотела вас обманывать, – тихо сказала Ольга. – Но это были наши деньги. Для Кати. Для нашей семьи.
– Я понимаю. И ты права. Андрею надо было с тобой посоветоваться. Но он этого не сделал, потому что боялся, что ты скажешь нет. Он всегда так. С детства. Легче попросить прощения, чем разрешения.
Ольга усмехнулась.
– Вот только прощения он даже не просил. Он считает, что прав. Что я поступила неправильно, вернув деньги.
Валентина Петровна вздохнула.
– Знаешь, Оля, мне не нужна была эта поездка. Правда. Я была бы рада поехать, конечно. Но я прожила жизнь, и нормально прожила. А у Кати вся жизнь впереди. Пусть лучше у нее будет домик. Место, где она сможет отдыхать, дышать свежим воздухом. Это важнее, чем две недели на море для старой женщины.
Ольга почувствовала, как глаза увлажнились. Первый раз за все это время.
– Спасибо, – прошептала она.
Свекровь обняла ее.
– Только вы с Андреем помиритесь, ладно? Ради Кати. Ради себя. Он дурак, но он любит тебя. Просто не всегда это правильно показывает.
***
Строительство закончилось к концу июля. Маленький домик, одноэтажный, с двумя комнатами, кухней и верандой. Простой, но крепкий. Рабочие установили печку, провели воду из колодца.
Ольга приехала на участок вечером. Одна. Прошлась по комнатам. Пахло свежим деревом и краской. Все было так, как она представляла. Даже лучше.
Она вышла на веранду. Села на ступеньки. Смотрела на лес, на закатное небо.
Это было ее. Их. То, ради чего она четыре года жила впроголодь. То, ради чего она пошла на обман, на манипуляции, на жестокость.
Но почему же не было радости?
Она сидела и понимала, что выиграла битву, но проиграла что-то другое. Что-то важное. Доверие. Близость. То чувство, что вы с человеком одна команда.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея.
«Где ты?»
Она не ответила.
Еще одно сообщение.
«Мама сказала, что домик готов. Это правда?»
«Да.»
Долгая пауза. Потом:
«Можно я приеду?»
Ольга смотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой.
«Приезжай», – написала она наконец.
Он приехал через сорок минут. Вышел из машины, огляделся. Медленно пошел к дому.
Ольга сидела на том же месте. Он поднялся на веранду. Остановился рядом. Тоже сел на ступеньки.
Молчали.
– Красиво, – сказал он наконец.
– Да.
– Ты молодец. Справилась.
– Справилась, – эхом повторила она.
Он повернулся к ней.
– Оль, я… я был неправ. Я понимаю это теперь. Я не должен был брать деньги без твоего согласия. Это были наши деньги. Общие. Я поступил как эгоист.
Она слушала, но внутри была пустота.
– Прости меня, – попросил он. – Пожалуйста.
– Я не знаю, могу ли я простить, – честно ответила Ольга. – Не сейчас. Может быть, потом. Может быть, никогда.
– Я понимаю.
– Понимаешь?
Он кивнул.
– Я разрушил то, что было между нами. Доверие. Я знаю.
Они снова замолчали. Ветер шелестел листьями. Где-то пела птица.
– Что теперь? – спросил Андрей.
Ольга посмотрела на дом. Ее дом. Их дом. Для Кати.
– Не знаю, – сказала она. – Правда не знаю.
– Ты хочешь развестись?
– Не знаю.
– Я не хочу терять тебя.
– А я не хочу жить с человеком, который меня не уважает.
– Я уважаю тебя!
– Нет, – она покачала головой. – Ты любишь меня, наверное. Но не уважаешь. Потому что, если бы уважал, то посоветовался бы. Спросил бы мнение. Не решил бы за меня.
Он опустил голову.
– Как мне это исправить?
– Я не знаю, Андрей. Я устала. Устала бороться. Устала доказывать, что я тоже человек. Что мое мнение тоже важно.
Она встала.
– Мне пора. Катю надо забрать от твоей мамы.
– Подожди, – он поднялся следом. – Давай поговорим еще.
– О чем? – она обернулась. – О том, что ты будешь обещать измениться? А потом все равно сделаешь по-своему, потому что ты главный, ты больше зарабатываешь?
– Нет! Я правда хочу все исправить!
– Хочешь? – она устало улыбнулась. – Тогда начни с малого. Перестань оправдываться. Перестань перекладывать вину. Просто признай, что был неправ. Без «но». Без «я же хотел как лучше».
Он стоял и смотрел на нее. На лице его было столько всего. Боль, отчаяние, осознание.
– Я был неправ, – тихо сказал он. – Абсолютно неправ. Я предал тебя. Предал нашу мечту. И я не знаю, как это исправить. Но я попробую. Если ты дашь мне шанс.
Ольга смотрела на него. Этого человека, с которым прожила десять лет. Которого когда-то любила так сильно, что готова была на все. Отца ее дочери.
Любила ли она его сейчас? Не знала. Внутри была только усталость и опустошение.
– Я дам тебе шанс, – сказала она. – Один. Последний. Но если ты снова…
– Не будет «снова», – перебил он. – Обещаю.
Обещания. Сколько их уже было. Но что ей оставалось? Разрушить семью? Лишить Катю отца?
– Увидим, – только и сказала Ольга.
Она пошла к машине. Он пошел следом. Сели в разные машины. Уехали в разных направлениях.
***
На следующие выходные они привезли Катю на дачу. Девочка визжала от восторга, бегала по комнатам, выбирала, где будет ее кровать.
– Мама, папа, это так здорово! – кричала она. – У нас теперь есть свой дом!
Ольга и Андрей стояли на веранде. Рядом, но не вместе. Между ними была невидимая стена. Холодная и прочная.
– Надо купить мебель, – сказала Ольга. – Хотя бы самое необходимое.
– Я посмотрю в «ИКЕА», – кивнул Андрей. – Там недорого.
– Ладно.
– И еще надо бы провести электричество нормальное. Пока только времянка.
– Я знаю. Найду электрика.
Они говорили, как чужие люди. Деловито, без эмоций.
Катя прибежала, схватила их обоих за руки.
– Пойдемте, я вам покажу, где будет моя грядка! Я хочу посадить клубнику!
Они пошли за ней. Маленькая девочка, которая не знала, какой ценой досталась эта дача. Какие битвы были выиграны и проиграны. Она просто радовалась. Искренне, по-детски.
И ради этой радости, может быть, стоило все.
***
Вечером, когда Катя уснула в машине на обратном пути, Андрей сказал:
– Я записался на консультацию к психологу.
Ольга удивленно посмотрела на него.
– Серьезно?
– Да. Мама посоветовала. Сказала, что мне надо разобраться, почему я так поступаю. Почему не могу отстоять границы с родственниками и почему не слышу тебя.
Ольга промолчала.
– Ты… ты могла бы пойти со мной? На семейную консультацию? – осторожно спросил он.
– Не знаю, – ответила она. – Мне надо подумать.
Он кивнул.
– Хорошо. Просто знай, что я готов. Если ты захочешь.
Они доехали до дома. Андрей отнес Катю в кровать. Ольга приготовила чай.
Сидели на кухне. Молча. Каждый со своими мыслями.
– Оль, – позвал Андрей.
– Да?
– Я правда люблю тебя. Даже если плохо это показываю.
Она посмотрела на него. На его усталое лицо, на синяки под глазами. Ему тоже было тяжело. По-своему.
– Я знаю, – сказала она. – Но любви недостаточно.
– Что еще нужно?
– Уважение. Равенство. Партнерство.
Он кивнул.
– Я попробую. Научиться этому.
– Попробуй, – Ольга встала. – Я пошла спать.
Она пошла в спальню. Легла на свою сторону кровати. Закрыла глаза.
И вдруг почувствовала, как он ложится рядом. Не обнимает. Просто ложится. На свою сторону.
Они лежали спина к спине. Не касаясь друг друга. Но уже не на разных диванах.
Это был маленький шаг. Микроскопический. Но все-таки шаг.
***
Проходили недели. Строители установили электричество. Привезли мебель. Купили матрасы, посуду, постельное белье.
Ольга часто ездила на дачу. Иногда с Катей. Иногда одна. Высадила цветы у крыльца. Ромашки, георгины. Разбила маленький огородик. Посадила помидоры, огурцы.
Это было ее место. Ее маленький мир, который она отвоевала. И в этом мире она чувствовала покой.
Андрей ходил к психологу. Раз в неделю. Иногда рассказывал, что обсуждали. Иногда молчал. Ольга не настаивала.
Однажды он предложил:
– Давай съездим на дачу вместе. Все втроем. Останемся на ночь. Костер разведем, сосиски пожарим.
Ольга задумалась.
– Ладно, – согласилась она. – Попробуем.
Они поехали в субботу. Катя была на седьмом небе от счастья. Они пекли картошку в костре, жарили зефир на палочках. Сидели на веранде, смотрели на звезды.
– Мама, а здесь так много звезд! – восхищалась Катя. – В городе их почти не видно.
– Потому что здесь нет фонарей и машин, – объяснила Ольга. – Небо чистое.
Катя прижалась к ней.
– Мне здесь нравится. Правда-правда.
Ольга обняла дочку. Посмотрела на Андрея. Он смотрел на них обеих. В его глазах были слезы.
– Спасибо, – тихо сказал он. – За то, что не сдалась. За то, что сделала это.
Ольга не ответила. Просто кивнула.
Ночью, когда Катя уснула в своей комнате, они сидели на веранде. Пили чай из термоса.
– Психолог говорит, что у меня проблема с границами, – сказал Андрей. – Что я не умею говорить «нет» родным. И что это разрушает нашу семью.
– И что ты думаешь об этом?
– Думаю, что это правда. Мне всегда было проще уступить, чем спорить. С мамой, с Игорем, с тетей Лидой. А в итоге я предавал тебя. Раз за разом.
Ольга молчала.
– Я хочу научиться, – продолжил он. – Расставлять приоритеты. Понимать, что важно. Ты и Катя, вы важны. Вы, моя семья. А остальные, пусть простят, но они на втором месте.
– Слова, – тихо сказала Ольга. – Пока это только слова.
– Я знаю. Но я докажу делом. Дай мне время.
Она посмотрела на него.
– У тебя есть время. Но немного.
Он кивнул.
Они сидели в тишине. Слушали, как шумит лес. Как где-то далеко ухает сова.
– Когда ты сняла деньги, – начала Ольга, – я почувствовала себя преданной. Будто меня вычеркнули. Будто я не важна. Будто мои жертвы, мои четыре года экономии, это ничто.
– Прости.
– Я еще не закончила, – остановила его она. – Потом, когда я вернула деньги, я почувствовала себя сильной. Я поняла, что могу постоять за себя. Что не буду больше молчать и терпеть.
Андрей слушал.
– Но я также поняла, что стала жестокой, – продолжила Ольга. – Я обманула твою маму. Заставила Игоря продать машину и влезть в кредит. Я пошла против всех. И я не знаю, правильно ли это.
– Ты боролась за нас, – тихо сказал он. – За нашу семью. Это не жестокость. Это сила.
– Или отчаяние, – поправила она.
Он протянул руку. Положил ее поверх ее ладони. Она не отдернула. Не сжала в ответ. Но и не отдернула.
– Мы справимся, – сказал он. – Если захотим.
– Если, – повторила Ольга.
Большое «если».
Август сменился сентябрем. Катя пошла в третий класс. Рассказывала всем одноклассникам про дачу. Приглашала подружек в гости.
Ольга продолжала работать. Выплачивала кредиты. Их было два теперь, и проценты съедали почти половину зарплаты. Но она справлялась. Экономила на всем, как и раньше.
Андрей стал больше помогать по дому. Готовил ужин, когда она задерживалась. Забирал Катю из школы. Маленькие шаги, но они были.
Валентина Петровна иногда заходила в гости. Приносила пирожки, гостинцы для Кати. С Ольгой разговаривала аккуратно, не лезла в душу. Это было приятно.
Игорь пропал. Не звонил, не писал. Ольга знала, что он выплачивает кредит и, наверное, злится на них. Ей было все равно. Пусть злится.
Отношения с Андреем были… странными. Не хорошими, но и не плохими. Они жили вместе. Спали в одной кровати. Разговаривали. Но той близости, что была раньше, не было. Может быть, никогда и не будет.
Но они старались. Оба.
***
Однажды в октябре, когда они снова приехали на дачу, Андрей сказал:
– Я нашел подрядчиков. Они могут достроить второй этаж. Чтобы у Кати была своя большая комната. И у нас тоже.
Ольга удивленно посмотрела на него.
– На какие деньги?
– Я продал свой мотоцикл, – ответил он. – Тот, который в гараже стоял. Сто двадцать тысяч выручил. Этого хватит на второй этаж. Небольшой, но хватит.
Мотоцикл. Его гордость. Он купил его еще до свадьбы. Никогда не ездил, просто хранил. Мечтал когда-нибудь отреставрировать.
– Ты серьезно? – только и смогла спросить она.
– Абсолютно. Мне не нужен мотоцикл. Мне нужна семья.
Ольга почувствовала, как что-то шевельнулось внутри. Что-то теплое, забытое.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Он улыбнулся. Впервые за несколько месяцев улыбнулся по-настоящему.
– Мы справимся, Оль. Вместе. Как и планировали.
Вместе. Как и планировали.
Она хотела верить в это. Хотела так сильно.
– Да, – кивнула она. – Справимся.
