– Ты вообще понимаешь, что творишь? – голос Тамары Ивановны звенел в трубке, как натянутая до предела струна. – Ты разрушаешь семью! Братьев разлучаешь!
Ольга стояла на балконе, прижимая телефон к уху так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внизу, на детской площадке, мальчишки гоняли мяч. Обычный майский вечер. Обычная жизнь других людей, которым не приходится объяснять своей свекрови, почему их собственная семья имеет право на совместный отпуск без родственников.
– Тамара Ивановна, я уже все сказала. Мы едем втроем. Это окончательное решение.
– Окончательное? – свекровь засмеялась, и в этом смехе было столько яда, что Ольга невольно отстранила телефон от уха. – Ты мне указываешь? Мне, которая родила и вырастила двух сыновей? Которая после смерти мужа одна поднимала их на ноги? А ты кто такая? Откуда взялась? Вклинилась между братьями и теперь дирижируешь!
– Я жена Андрея. Мать его ребенка. И я не вклинивалась ни между кем. Я просто хочу нормальный семейный отпуск.
– Нормальный! – Тамара Ивановна перешла на крик. – Нормальный это когда семья вместе! А Игорь что, не семья? Он тебе чужой, да? Ему одному сидеть, пока вы там загораете?
– Игорю тридцать лет, Тамара Ивановна. Он взрослый мужчина. Он может организовать себе отдых сам, с друзьями, или…
– С какими друзьями? – теперь в голосе свекрови появились слезы, и Ольга знала, что это самая опасная фаза разговора. Тамара Ивановна умела переключаться с ярости на жалость со скоростью опытного манипулятора. – У него нет никого! Андрей для него единственный близкий человек! Они всегда были вместе! С детства! Мальчики мои…
– Были, – резко оборвала Ольга. – Были вместе. Когда им было по десять и пятнадцать лет. Сейчас у Андрея своя семья.
– Вот оно! – свекровь торжествующе подхватила эти слова. – Своя семья! А мать? А брат? Мы уже не семья?
– Вы семья. Но не первостепенная. Первостепенная семья Андрея теперь я и Анечка.
Повисла тишина. Ольга слышала тяжелое дыхание свекрови в трубке. Потом Тамара Ивановна произнесла медленно, отчеканивая каждое слово.
– Значит, война. Ну что ж. Воюй тогда. Только помни, кто кого пережить может. Я еще поживу. А ты… Ты когда нибудь пожалеешь об этом разговоре.
Гудки. Ольга убрала телефон от уха и посмотрела на экран. Звонок завершен. Руки дрожали. Все тело дрожало. Она оперлась о перила балкона и закрыла глаза.
Из квартиры донесся плач Анечки. Испуганный, захлебывающийся. Девочка проснулась от криков. Господи, да когда же она начала кричать? Ольга даже не заметила, как повысила голос, как перешла на тот самый срывающийся тон, которого всегда старалась избегать.
Она вернулась в комнату, взяла дочь на руки. Анечка уткнулась ей в плечо, всхлипывая.
– Тише, солнышко. Тише. Все хорошо. Мама здесь.
– Ты кличала, – прошептала девочка. – Громко кличала.
– Извини, малышка. Прости меня. Мама не хотела тебя напугать.
Она качала дочь, гладила по спине, что то тихо напевала, а в голове крутилась одна мысль. Как она дошла до этой точки? Как случилось, что обычный семейный отпуск превратился в поле боя? Когда все покатилось под откос?
Ольга точно знала ответ. Год назад. Прошлый отпуск. Та самая поездка, после которой она поклялась себе, что больше никогда не позволит превратить их семейное время в очередное братское воссоединение.
***
Андрей ворвался в квартиру с таким сияющим лицом, что Ольга сразу поняла, случилось что то, что он считает замечательной новостью. Она стояла у плиты, помешивая суп, и уже знала, что сейчас услышит что то, отчего её настроение испортится.
– Оль! – он обнял её со спины, поцеловал в шею. – У меня идея!
– Какая? – она продолжала помешивать суп, не оборачиваясь.
– Насчет отпуска. Я тут подумал… Игорю ведь тоже нужно отдохнуть. Он на работе совсем загнался. А мы все равно едем большой компанией, снимаем дом. Давай возьмем его с собой? Ему одному будет скучно, а нам весело. Вчетвером же лучше!
Ольга выключила плиту. Медленно обернулась. Андрей стоял перед ней с улыбкой, с этой мальчишеской, открытой улыбкой, которую она так любила когда то. Сейчас эта улыбка вызывала только усталость.
– Андрей, мы планировали семейный отпуск. Втроем. Помнишь?
– Ну да, но Игорь же почти семья! Он мой брат!
– Почти семья, – повторила она. – Почти. Андрей, у нас четырехлетняя дочь. Мы весь год не виделись нормально. Ты на работе с утра до ночи. Я в школе. Анечка в садике. Мы хотели провести время вместе. Вспомни, мы об этом говорили.
– Ну и проведем! – он не понимал, в чем проблема. Искренне не понимал. – Игорь же не помешает. Наоборот, мне с ним будет о чем поговорить. А ты отдохнешь. С Анечкой у бассейна посидите, поплаваете…
– Я и дома с Анечкой сижу, – тихо сказала Ольга. – Каждый день. И у бассейна мне сидеть не нужен отпуск.
– Да что ты такое говоришь? – Андрей нахмурился. – Ты же любишь нашу дочь.
– Конечно, люблю. Но я еще и женщина. Твоя жена. Мне бы хотелось, чтобы в отпуске ты был с нами. Со мной и с дочерью. А не с братом.
– Я буду с вами! – он уже начинал раздражаться. – Просто Игорь тоже будет рядом. В чем проблема то?
Ольга хотела объяснить. Хотела сказать, что проблема в том, что когда рядом Игорь, Андрей перестает быть мужем и отцом. Он становится старшим братом. Вечным старшим братом, который должен развлекать, поддерживать, быть рядом. Что она устала от этой роли третьей лишней в компании двух братьев. Но слова застревали в горле, потому что она видела его лицо. Он уже принял решение. Он уже позвонил Игорю, она была уверена. Уже пообещал. Уже обрадовал. И теперь она, если откажет, станет плохой. Эгоисткой. Той, которая разлучает братьев.
– Ладно, – сказала она. – Пусть едет.
Андрей просветлел лицом, снова обнял её.
– Вот и отлично! Увидишь, будет здорово! Мы так давно втроем не отдыхали!
Втроем. Она, получается, в счет не шла.
Перед поездкой Ольга пыталась настроить себя позитивно. Может, действительно будет неплохо? Игорь в последнее время стал спокойнее, взрослее. Может, они просто отдохнут рядом, каждый своей компанией, и все будет хорошо?
Но уже в дороге стало ясно, что ничего хорошего не будет.
Андрей сел за руль, Игорь рядом с ним, на переднее сиденье. Ольга с Анечкой устроились сзади. Первые полчаса братья обсуждали дорогу, пробки, новую развязку на трассе. Потом переключились на работу.
– У нас проект закрыли, – говорил Игорь. – Представляешь? Полгода убили, а начальство решило, что нерентабельно.
– Да ладно, – сочувствовал Андрей. – А тебе что, премию не дали хотя бы?
– Какую премию? Нам вообще ничего не дали. Сказали, спасибо за работу, и все.
– Козлы.
– Вот именно. Я уже подумываю резюме рассылать.
– Давай помогу. У меня знакомый в той конторе, где искали…
Разговор тек и тек, убаюкивающий, монотонный. Анечка задремала на детском кресле. Ольга смотрела в окно на мелькающие пейзажи и чувствовала, как нарастает знакомое ощущение одиночества. Вот она сидит в машине с мужем, с его братом, с дочерью. Вроде бы в компании. Вроде бы едут вместе отдыхать. А ощущение такое, словно она одна. Словно за рулем чужие люди, которые разговаривают о своих делах, а она просто случайный попутчик.
Один раз Андрей оглянулся.
– Оль, ты как? Не устала?
– Нормально, – ответила она.
– Хочешь, остановимся? Перекусим?
– Давайте.
Они съехали на заправку. Игорь пошел в туалет, Андрей заправлял машину. Ольга вышла размять ноги, взяла Анечку за руку. Девочка капризничала, хотела мороженое.
– Солнышко, мы сейчас поедем дальше, там купим.
– Хочу сейчас!
– Аня, потерпи.
Девочка надулась, вырвала руку. Ольга вздохнула. Усталость накатывала волнами. Впереди еще восемь часов дороги. Восемь часов сидеть сзади, слушать разговоры братьев, развлекать ребенка, который начинает капризничать от духоты и долгого сидения.
Когда они наконец приехали на курорт, было уже темно. Снятый дом оказался неплохим, просторным, с двумя спальнями и большой террасой. Андрей с Игорем разгружали вещи, шутили, радовались. Ольга укладывала уставшую и перевозбужденную Анечку спать. Девочка никак не могла успокоиться, вертелась, просила пить, потом в туалет, потом снова пить.
– Мама, а завтра мы на море пойдем?
– Конечно, солнышко.
– А папа с нами?
– Конечно. Папа обязательно с нами.
Только она сама в это уже не верила.
Первый день начался рано. Точнее, для Ольги он начался рано. В семь утра Анечка проснулась, как обычно, по своим внутренним часам. Ольга встала, увела её на кухню, чтобы не разбудить мужчин. Приготовила завтрак, покормила дочь, оделась сама.
Андрей появился к девяти, сонный, растрепанный.
– Доброе утро, – он поцеловал её в макушку. – Как спалось?
– Нормально. Кофе будешь?
– Да, налей. Слушай, мы тут с Игорем думали… Можем съездить на рыбалку. Тут местные говорят, есть отличное место. Вы с Анечкой как, посидите у бассейна?
Ольга застыла с чашкой в руках.
– На рыбалку? Сегодня? Андрей, мы же только приехали.
– Ну и что? Отличная погода. Игорь так хотел порыбачить. Мы вернемся к обеду, пообедаем вместе, а потом уже на пляж все вместе сходим.
Она посмотрела на него. На это открытое, ничего не подозревающее лицо. Он правда не понимал, что она чувствует. Или не хотел понимать?
– Хорошо, – сказала она. – Езжайте.
– Точно? Ты не обидишься?
– Нет. Езжайте.
Он обрадовался, ушел будить Игоря. Через полчаса братья уже грузили снасти в машину, смеялись, строили планы. Андрей помахал Ольге на прощание.
– Мы к двум вернемся! Максимум к трем!
Машина уехала. Ольга осталась стоять на террасе с Анечкой за руку. Девочка смотрела на неё большими глазами.
– Папа уехал?
– Да, солнышко. Ненадолго.
– А мы?
– А мы пойдем на пляж. Вдвоем.
Они пошли. Нашли хорошее место под зонтиком, расстелили полотенца. Анечка играла в песке, Ольга читала книгу. Вернее, делала вид, что читает. Потому что мысли были совсем о другом.
Вокруг были семьи. Папы строили замки из песка с детьми. Мамы загорали рядом, а папы бегали с малышами к морю, учили плавать, подбрасывали на волнах. Смех, радость, совместное счастье. А она сидела одна. С дочерью. Как всегда.
К трем часам Андрей не вернулся. В четыре Ольга позвонила ему. Сбросил. Позвонила еще раз. Сбросил снова. В пятом часу наконец взял трубку.
– Алло? – голос был веселый, немного пьяный.
– Андрей, где вы?
– А, Оль, привет! Мы тут… Рыбы наловили! Много! Сейчас в ресторанчике сидим, готовят нам улов. Приедем попозже, ладно?
– Попозже это когда?
– Часам к восьми. Или к девяти. Не знаю точно. Ты не переживай, мы поужинаем тут и приедем.
– Андрей, Аня устала. Жара. Ей нужно домой.
– Ну так иди домой. Я же не запираю. Такси возьми.
– Ты обещал к двум.
– Оль, ну не получилось. Рыба клевала, мы увлеклись. Не устраивай сцен, пожалуйста. Отдыхаем же.
Он повесил трубку. Ольга сидела с телефоном в руке и чувствовала, как внутри что то медленно рвется. Не гнев. Даже не обида. Просто усталость. Такая глубокая, всепоглощающая усталость.
– Мама, я хочу пить, – заныла Анечка.
– Сейчас, солнышко. Пойдем домой.
Она поймала такси, довезла дочь до дома, уложила спать. Села на террасе, смотрела на закат. Красивый закат над морем. Романтичный. Для тех, у кого есть с кем его встречать.
Андрей с Игорем вернулись в одиннадцать вечера. Пьяные, довольные, шумные. Принесли рыбу, стали рассказывать, какая она огромная, как клевала, какой был азарт.
– Оль, ты бы видела! – Андрей сиял. – Вот такая щука! Игорек вытащил сам!
– Здорово, – сказала она.
– Ты чего такая грустная? – он наконец заметил её состояние. – Устала?
– Да. Устала.
– Ложись спать. Отдыхай. Завтра с утра на пляж всей компанией, договорились?
Но назавтра они снова уехали. На этот раз на экскурсию к водопадам, о которой им рассказали в том ресторанчике местные жители. Ольга осталась с Анечкой у бассейна.
И послезавтра они уехали. И еще через день. Каждое утро одно и то же. Братья находили себе развлечение, уезжали, обещали вернуться к обеду. Не возвращались. Ольга оставалась одна с ребенком.
Она пыталась развлекать дочь. Они лепили куличики, плавали в бассейне, ходили гулять по набережной. Но Анечка постоянно спрашивала про папу. Где папа? Когда папа придет? Почему папа не с нами?
– Папа занят, солнышко.
– А чем?
– У него дела.
– Какие дела? Мы же на отдыхе.
Что ответить четырехлетнему ребенку? Что папе интереснее с дядей Игорем, чем с вами? Что для папы этот отпуск, шанс побыть с братом, а не возможность провести время с семьей?
Вечерами, когда братья возвращались, Андрей пытался уделить время дочери. Играл с ней перед сном, читал сказку. Но было видно, что он устал. Что ему хочется просто сидеть с Игорем на террасе, пить пиво и болтать о всякой ерунде. И Ольга отпускала его. Брала на себя укладывание Анечки, вечерние дела, уборку после ужина.
Однажды вечером она не выдержала. Анечка расплакалась посреди ночи, от жары и духоты. Ольга не могла найти Андрея. Его не было в спальне. Она вышла на террасу, думала, он там с Игорем, но и там никого. Позвонила на телефон. Не берет.
Она успокоила дочь, напоила водой, обмахивала полотенцем, пока та не уснула. Села рядом, смотрела на спящего ребенка и чувствовала, как внутри закипает что то тяжелое и горькое.
Андрей вернулся в третьем часу ночи. Пьяный, веселый. Ольга лежала в темноте с открытыми глазами.
– Оль? Ты не спишь? – он плюхнулся на кровать рядом.
– Где ты был?
– В баре. С Игорьком. Познакомились с местными ребятами. Классные парни. Завтра на дайвинг зовут.
– Анечка плакала. Я не могла тебя найти.
– А что случилось? – он забеспокоился.
– Жарко ей было. Испугалась. Звала тебя.
– Ну я же не знал. Телефон не слышал, музыка громко играла.
– Конечно.
– Ты чего злишься?
– Я не злюсь, Андрей. Я просто устала.
– От чего устала? Ты же отдыхаешь.
Она засмеялась. Тихо, без радости.
– Отдыхаю. Да.
– Не понимаю, чего ты хочешь, – он начал раздражаться. – Я стараюсь. Провожу время с дочкой вечерами. Но мне тоже нужно отдохнуть. Расслабиться. С братом пообщаться. Мы так редко видимся.
– Мы тоже редко видимся, – тихо сказала она. – Ты работаешь по двенадцать часов в сутки. Приходишь домой, ужинаешь и падаешь спать. Я думала, этот отпуск, шанс побыть вместе. Нормально. Как семья.
– Мы и так семья.
– Нет, Андрей. Сейчас мы не семья. Сейчас ты на отдыхе с братом. А я няня, которая следит за ребенком, пока вы развлекаетесь.
Он молчал. Потом повернулся на бок, спиной к ней.
– Ты преувеличиваешь. Всегда преувеличиваешь.
Она не ответила. Лежала в темноте, слушала его дыхание, которое вскоре стало ровным и глубоким. Он уснул. Так легко. Просто уснул, даже не попытавшись понять её.
Оставшиеся дни отпуска прошли в том же ключе. Братья исчезали с утра, возвращались поздно. Ольга молчала. Больше не спорила, не высказывала претензий. Просто молчала и ждала, когда этот кошмар закончится.
В последний вечер они все же поужинали вместе, всей компанией. Нашли ресторан на берегу моря с живой музыкой. Игорь был в приподнятом настроении, шутил, травил байки. Андрей смеялся, поддерживал. Анечка ковыряла вилкой в тарелке, капризничала. Ольга сидела молча, смотрела на волны и думала о том, что через два дня они вернутся домой, и эта пытка закончится.
– Оль, ты чего грустная? – спросил Игорь. – Не понравился отдых?
Она посмотрела на него. На этого высокого, худощавого мужчину с вечной улыбкой ребенка, который так и не повзрослел. Который жил с матерью в тридцать лет, работал на средней должности без особых амбиций и считал, что мир должен вращаться вокруг него и его желаний.
– Отдых был замечательный, – сказала она ровным голосом. – Спасибо, что составил нам компанию.
Игорь не уловил сарказма. Андрей уловил, но сделал вид, что нет.
Обратная дорога была молчаливой. Братья говорили меньше, оба устали от активного отдыха. Ольга смотрела в окно и думала о том, что никогда больше не позволит такому повториться. Никогда.
Когда они вернулись домой, разобрали вещи, улеглись спать в своей кровати, Андрей попытался обнять её.
– Соскучился, – прошептал он ей на ухо.
Она не ответила. Лежала неподвижно, пока он не отстранился.
– Ты все еще дуешься?
– Я не дуюсь.
– Тогда что?
– Ничего, Андрей. Спокойной ночи.
Несколько дней они жили как чужие. Вежливо здоровались утром, обсуждали бытовые вопросы, но между ними стояла невидимая стена. Андрей чувствовал, что что то не так, но не понимал что. Или не хотел понимать.
Наконец, через неделю после возвращения, Ольга решилась на разговор. Она дождалась вечера, когда Анечка уснула, села напротив мужа на кухне и заговорила.
– Нам нужно поговорить.
Он поднял глаза от телефона, насторожился.
– О чем?
– Об отпуске. О том, что произошло.
– Что произошло? Мы отдохнули. Все было нормально.
– Нет, Андрей. Не было нормально. Совсем не было.
Она говорила долго. Не повышая голоса, не обвиняя. Просто рассказывала, что чувствовала. Как сидела одна день за днем. Как объясняла дочери, почему папа не с ними. Как ждала его звонков, которых не было. Как чувствовала себя не женой, а бесплатной няней.
– Я была там одна, Андрей. Ты был со мной только физически. Но на самом деле ты был с братом. Каждую минуту. Каждый день.
Он слушал, хмурился, вертел в руках чашку с остывшим чаем.
– Но это же мой брат, – сказал он наконец. – Мы так редко видимся. У него нет никого, кроме меня и мамы. Ему нужна поддержка.
– А мне? – спросила она тихо. – Мне не нужна поддержка? Мне не нужен муж, который будет рядом?
– Ты же знала, что Игорь поедет. Ты согласилась.
– Да, согласилась. Потому что не хотела ссориться. Потому что надеялась, что ты все же найдешь время и для нас. Но ты не нашел. Ты выбрал его.
– Я не выбирал! – он повысил голос. – Почему ты ставишь вопрос так, будто я должен выбирать между вами?
– Потому что ты выбираешь, Андрей. Каждый раз. И каждый раз ты выбираешь не нас.
Он встал, прошелся по кухне.
– Это несправедливо. Я работаю, обеспечиваю семью. Я люблю тебя и Анечку. Но я не могу отказаться от брата. Он мне тоже дорог.
– Я не прошу тебя отказаться от него. Я прошу выделить нам время. Отдельное время. Когда будем только мы. Ты, я и дочь.
Он остановился, посмотрел на неё.
– То есть ты хочешь, чтобы следующий отпуск мы провели без Игоря?
– Да. Именно этого я хочу.
Он молчал долго. Она видела, как он думает, взвешивает, борется с собой.
– Ладно, – сказал он наконец. – Следующий отпуск, только мы. Обещаю.
Она хотела верить ему. Правда хотела. Но внутри уже поселилось сомнение. Слишком легко он согласился. Слишком быстро.
– Спасибо, – сказала она.
Он подошел, обнял её. Она позволила себя обнять, даже прижалась к нему. Им обоим хотелось верить, что кризис миновал. Что они справились. Что теперь все будет хорошо.
Несколько месяцев действительно было хорошо. Андрей старался проводить больше времени дома. Они гуляли вместе по выходным, ходили в парк с Анечкой, в кино, в кафе. Он стал внимательнее, заботливее. Спрашивал, как прошел день, интересовался её делами в школе, помогал укладывать дочь спать.
Ольга начала верить, что что то изменилось. Что разговор действительно подействовал.
Зимой они начали планировать следующий отпуск. Это было волнующе и радостно. Они сидели вечерами, изучали сайты отелей, читали отзывы, выбирали курорт.
– Смотри, вот этот домик, – Андрей показывал на экран ноутбука. – С красной крышей. Прямо у моря. Анечка, иди сюда, выбирай!
Дочь прибежала, забралась к отцу на колени, смотрела на картинки.
– Этот! – она ткнула пальцем в домик с красной крышей. – Красивый!
– Значит, берем этот, – рассмеялся Андрей. – Оль, бронируем?
– Давай посмотрим еще варианты.
– Зачем? Анечка выбрала. Вот и отлично.
Они забронировали тот самый домик. Купили билеты. Планировали маршруты, составляли списки вещей. Это было по настоящему семейное занятие, которое объединяло их.
– Только давай никому не говорить пока, – попросила Ольга как то вечером.
Андрей удивился.
– Почему?
– Ну, просто… Чтобы не сглазить. И чтобы не возникло никаких… недоразумений.
Она не хотела произносить имя Игоря вслух, но Андрей все понял. Лицо его стало серьезным.
– Ты думаешь, мама может…
– Я ничего не думаю. Просто давай пока помолчим. Скажем перед самым отъездом.
Он кивнул, но она видела, что ему неловко. Что он чувствует себя предателем, скрывая планы от матери и брата. Но он согласился. И это было важно.
Они держали планы в секрете почти три месяца. До самого апреля. До того момента, когда Игорь случайно упомянул при Андрее об акциях авиакомпаний на летние направления.
– Видел объявление? – сказал Игорь по телефону. Андрей включил громкую связь, возился с машиной в гараже, Ольга слышала разговор из кухни. – Скидки до тридцати процентов. Может, махнем куда нибудь этим летом? Давно не отдыхали.
– Ээ, – Андрей замялся. – Мы уже, вообще то, билеты купили.
Повисла пауза.
– Какие билеты? – голос Игоря стал настороженным.
– Ну, в отпуск. На море. В июле.
– А, – еще одна пауза. – Понятно. Втроем, значит?
– Да.
– Ясно.
Игорь повесил трубку. Андрей вышел из гаража, увидел Ольгу на пороге кухни.
– Я не специально, – сказал он виноватым тоном. – Он сам спросил. Я не мог соврать.
– Конечно, – она развернулась и ушла в дом.
Через час позвонила Тамара Ивановна. Ольга слышала разговор одним ухом, мыла посуду, но и этого было достаточно, чтобы понять суть.
– Андрюша, что это Игорь мне рассказал? – голос свекрови звучал обиженно. – Вы в отпуск собрались? Без него?
– Мам, ну… Да, мы хотели втроем.
– А Игорь что, не человек? Ему одному сидеть?
– Мам, он взрослый. Может с друзьями поехать.
– С какими друзьями? У него нет друзей! Есть только ты! Вы же всегда вместе были!
– Были, мам. Когда то. Сейчас у меня семья.
– А он что, не семья? Твой родной брат!
– Семья, но…
– Никаких но! – Тамара Ивановна перешла на крик. – Ты его бросаешь! Из за этой… из за Ольги своей!
Ольга сжала губу. Вот оно. Началось.
– Мама, это не из за Ольги. Это наше решение.
– Не ври мне! – свекровь плакала теперь. – Я же знаю! Она тебе голову задурила! Говорит, что ей неудобно с Игорем, да? Что она хочет вас для себя? Эгоистка!
– Мама, прекрати.
– Не прекращу! Я скажу, что думаю! Вы его обижаете! Мальчик мой страдает, а вы…
– Мама, ему тридцать лет! Он не мальчик!
– Для меня всегда мальчик! И для тебя должен быть! Брат твой родной!
Разговор тянулся еще минут двадцать. Ольга слышала, как Андрей оправдывается, мямлит, пытается успокоить мать. Как голос его становится все тише, все менее уверенным.
Когда он наконец повесил трубку и вышел на кухню, лицо у него было измученное.
– Она очень расстроилась, – сказал он.
– Вижу.
– Оль, может… может, правда взять Игоря? Один разок? Ему действительно…
– Нет, – она оборвала его жестко. – Мы договорились. Помнишь?
– Ну да, но…
– Никаких но, Андрей. Ты обещал. Мы едем втроем.
Он кивнул, но глаза его были несчастными. Она знала, что внутри он уже колеблется. Уже думает, как смягчить отказ, как угодить всем.
В течение следующих дней Тамара Ивановна звонила несколько раз. Сначала Андрею. Потом, когда он перестал брать трубку, Ольге.
Первые два звонка Ольга игнорировала. Но на третий раз решила, что надо разобраться. И вот тогда состоялся тот самый разговор, с которого все началось.
Свекровь начала издалека. Вежливо поинтересовалась здоровьем Анечки, погодой, делами в школе. Ольга отвечала коротко, ждала, когда прозвучит настоящая причина звонка.
И она прозвучала.
– Оленька, я хотела поговорить насчет отпуска.
– Да?
– Ну вот Игорек мне говорил, что вы собираетесь втроем. Без него.
– Да, Тамара Ивановна. Мы решили провести этот отпуск семьей.
– Но ведь Игорь тоже семья, – голос свекрови стал елейным, уговаривающим. – Он же Андрюшин брат. Родной брат. Они с детства вместе. Всегда друг другу помогали.
– Понимаю. Но сейчас у Андрея своя семья. Жена и дочь. И мы хотели бы провести время вместе.
– Ну и проводите, – Тамара Ивановна сделала вид, что не понимает проблемы. – Игорь же не помешает. Он тихий, скромный. Будет где то рядом, а вы своим занимайтесь.
Ольга вспомнила прошлый отпуск. Игоря никак нельзя было назвать тихим и скромным. Он был центром внимания, заводилой, тем, вокруг кого вращалась жизнь братьев.
– Тамара Ивановна, мы приняли решение. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием.
– Какое понимание? – тон свекрови стал холоднее. – Ты хочешь, чтобы я поняла, что мой младший сын будет сидеть дома один, пока вы отдыхаете?
– Он может организовать себе отдых. С друзьями, с коллегами.
– У него нет никого! – голос Тамары Ивановны поднялся. – Сколько раз тебе повторять? Андрей для него единственный близкий человек!
– Может быть, пора это изменить? – Ольга не выдержала. – Тамара Ивановна, Игорю тридцать лет. Он взрослый мужчина. У него должна быть своя жизнь.
– Как ты смеешь учить меня, как воспитывать детей? – свекровь взорвалась. – Я их вырастила! Одна! Без мужа! Подняла на ноги! А ты кто такая? Пять лет замужем и уже указываешь?
– Я не указываю. Я просто хочу провести отпуск со своей семьей.
– Со СВОЕЙ семьей! – Тамара Ивановна подхватила эти слова. – Слышишь, что говоришь? Значит, мы уже не семья? Я, мать Андрея, и Игорь, его брат, мы уже чужие?
– Вы семья. Но не первостепенная. Первостепенная семья Андрея теперь я и Анечка.
– Ах вот как! – свекровь засмеялась истерично. – Я поняла! Ты разлучить их хочешь! Ты всегда завидовала их дружбе! Тебе не нравилось, что у Андрюши есть кто то, кроме тебя!
– Это неправда.
– Правда! Я вижу! Ты собственница! Эгоистка! Тебе нужно, чтобы он весь принадлежал тебе! А на брата плевать!
– Тамара Ивановна, вы переходите границы.
– Границы? Какие границы? Ты мне про границы говоришь? Когда сама разрушаешь семью?
Ольга чувствовала, как закипает кровь. Она держалась, сжимая телефон до боли в пальцах.
– Я не разрушаю семью. Я пытаюсь построить нормальные отношения, где у каждого есть свое место.
– Нормальные отношения, – передразнила свекровь. – А ты знаешь, что такое нормальные отношения? Это когда уважают старших! Когда слушаются! Когда не разлучают братьев!
– Мы не разлучаем. Мы просто хотим один отпуск провести втроем.
– Один отпуск! – Тамара Ивановна перешла на вопль. – А потом еще один! И еще! И так Игорька совсем от брата отдалите! Он и так страдает! Андрюша на тебе женился, и все, как отрезало! Раньше каждый день виделись, а теперь раз в месяц!
Ольга вспомнила, что Андрей приезжал к матери минимум раз в неделю, обедал там, помогал по хозяйству, проводил вечера с Игорем. Но Тамаре Ивановне этого было мало. Ей нужно было все его время. Всю его жизнь.
– Тамара Ивановна, я понимаю, что вам тяжело. Но Андрей взрослый. У него своя семья.
– Которая от нас его отбирает!
– Нет. Которая просто хочет его внимания.
– Ему хватит внимания на всех! Если бы ты не ревновала!
– Я не ревную, – Ольга почувствовала, что терпение заканчивается. – Я требую того, что мне положено. Как жене и матери его ребенка.
– Положено! – свекровь захлебывалась от ярости. – Тебе ничего не положено! Ты должна быть благодарна, что Андрюша на тебе женился! Учительница младших классов! Да кто ты такая?
Это было слишком. Ольга почувствовала, как внутри что то окончательно лопнуло.
– Я жена вашего сына, – сказала она холодно и четко. – И мать вашей внучки. И в нашей семье решения принимаем мы. Андрей и я. Не вы.
– Как ты смеешь…
– Тамара Ивановна, хватит, – Ольга повысила голос, не крича, но жестко. – Хватит манипуляций. Хватит истерик. Игорь не поедет с нами в отпуск. Это окончательное решение. И если вы хотите сохранить хорошие отношения, примите его.
– Значит, война, – голос свекрови стал ледяным. – Ты начала войну.
– Я не начинала никакой войны. Я просто защищаю свою семью.
– Защищаешь! От кого? От его родной матери? От брата?
– От вмешательства в наши дела, – Ольга говорила уже спокойно, с какой то ледяной ясностью. – Тамара Ивановна, вы можете злиться. Можете обижаться. Но решение не изменится.
– Ну и ладно, – свекровь засмеялась как то странно. – Воюй. Только помни, я еще поживу. А ты… Ты когда нибудь пожалеешь.
И повесила трубку.
Ольга стояла на кухне с телефоном в руке. Руки тряслись. Все тело тряслось. Она положила телефон, оперлась о стол, глубоко дышала, пытаясь успокоиться.
Из комнаты донесся плач Анечки. Господи, опять. Опять она разбудила дочь своими криками. Когда это стало нормой? Когда она начала срываться на крик в собственном доме?
Ольга пошла успокаивать ребенка, и где то в глубине души понимала, что самое страшное еще впереди. Сейчас Тамара Ивановна позвонит Андрею. Расскажет свою версию разговора. И тогда начнется настоящая битва.
Андрей пришел домой поздно вечером. Мрачный, напряженный. Даже не поздоровался толком. Прошел на кухню, достал из холодильника пиво, выпил стоя, глядя в окно.
Ольга укладывала Анечку. Когда дочь наконец уснула, она вышла к мужу. Он сидел за столом, мрачный как туча.
– Мама звонила, – сказал он, не глядя на неё.
– Знаю.
– Рассказала про ваш разговор.
– Рассказала свою версию, наверное.
Он резко повернулся к ней.
– Как ты могла так с ней разговаривать?
– Как я могла? – Ольга почувствовала, как внутри снова закипает гнев. – Андрей, ты слышал, что она мне говорила?
– Она расстроенная! Переживает за Игоря!
– Она переходила все границы! Оскорбляла меня! Говорила, что я никто! Что я разрушаю семью!
– Ну ты и правда… – он запнулся, но продолжил. – Ты действительно настаиваешь, чтобы мы поехали без Игоря. Зная, как ему тяжело.
Ольга не могла поверить своим ушам.
– Я настаиваю? Я? Андрей, ты обещал! Мы договаривались! После того кошмара в прошлом году ты сам сказал, что следующий отпуск проведем втроем!
– Я знаю, но…
– Никаких но! – она повысила голос. – Ты обещал!
– Я не думал, что Игорь так расстроится!
– А обо мне ты думал? – Ольга подошла ближе, смотрела на него в упор. – Когда я расстраивалась в прошлом году, сидя одна с ребенком, пока вы с братом развлекались, ты об этом думал?
– Мы не развлекались! Мы отдыхали!
– Вы отдыхали. А я работала. Няней. Бесплатной няней для вашей дочери, пока вы…
– Хватит! – он ударил кулаком по столу. – Хватит манипулировать! Анечка моя дочь тоже!
– Тогда веди себя как отец! – она не отступала. – Проводи с ней время! Будь рядом!
– Я и так рядом!
– Нет, Андрей. Ты рядом с Игорем. Всегда. Он позвонит, ты бросаешь все и бежишь. Он попросит, ты выполняешь. А мы? Мы можем ждать.
– Это несправедливо, – он смотрел на неё с болью. – Я люблю тебя. Люблю Анечку. Но Игорь мой брат. Я не могу его бросить.
– Никто не просит бросить! – Ольга чувствовала, как подступают слезы, но сдерживалась. – Я прошу выделить нам время! Один чертов отпуск! Две недели! Это так много?
Он молчал. Смотрел в пол, сжимал кулаки.
– А что мама сказала? – спросил он наконец. – Что Игорь один останется. Ему будет тяжело.
– Андрей, – Ольга села напротив него. Заставила себя говорить спокойно. – Послушай меня. Игорю тридцать лет. Он взрослый мужчина. Он должен строить свою жизнь. Находить друзей, знакомиться с девушками, развиваться. А он что делает? Живет с мамой. Работает на средней должности без амбиций. Все свободное время проводит с тобой или дома. Это нездоровая ситуация.
– Ты психолог теперь?
– Я здравомыслящий человек. И я вижу, что происходит. Твоя мама держит его рядом с собой. А ты поддерживаешь эту ситуацию, постоянно спасая, развлекая, беря с собой везде.
– Я просто забочусь о брате!
– Ты его инфантилизируешь! – Ольга не выдержала. – Ты и твоя мать! Вы сделали из него вечного ребенка, который не может жить самостоятельно!
– Заткнись! – Андрей вскочил. – Не смей так говорить о моей семье!
– О твоей семье? – она тоже встала. – А я что, не твоя семья? Анечка не твоя семья?
Он стоял, тяжело дыша, смотрел на неё с яростью и растерянностью одновременно.
– Ты ставишь меня перед выбором, – сказал он глухо.
– Нет, Андрей, – Ольга покачала головой. – Это ты поставил себя перед выбором. Когда обещал мне одно, а делаешь другое. Когда говоришь своей матери, что это я не даю взять Игоря.
Он вздрогнул.
– Откуда ты…
– Она мне сказала. Буквально процитировала твои слова. «Это Оля решила». Ты переложил на меня ответственность. Сделал меня злодейкой. Чтобы самому остаться хорошим мальчиком для мамы.
Он побледнел.
– Я… Я не хотел…
– Но ты это сделал, – Ольга смотрела на него с горечью. – Ты бросил меня под огонь. Позволил своей матери обвинить меня во всем. Оскорблять меня. А сам остался в стороне.
– Что я должен был сделать? – он выглядел несчастным. – Поссориться с матерью?
– Да! – выкрикнула она. – Да, Андрей! Ты должен был защитить меня! Сказать ей, что это ваше общее решение! Что ты мой муж и мы вместе решаем, как жить нашей семье!
Он молчал. Стоял, опустив голову.
– Но ты не смог, – Ольга почувствовала, как голос её становится усталым. – Ты не смог выбрать. Потому что для тебя они важнее.
– Это не так.
– Тогда докажи. – Она подошла ближе, посмотрела ему в глаза. – Позвони матери. Скажи ей, что мы едем втроем. Что это твое решение тоже. Что ты поддерживаешь жену.
Он смотрел на неё, и в глазах его была мука.
– Я не могу, – прошептал он. – Она и так убита.
– Значит, ты выбрал, – Ольга отступила. – Хорошо. Тогда я тоже выбираю.
– Что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что у меня есть предел. И ты его достиг. Либо ты здесь муж и отец, и мы вместе решаем, как жить нашей семье. Либо ты вечный сыночек при маме, и тогда нам с Анечкой нужно строить свою жизнь. Отдельно.
Повисла тишина. Тяжелая, давящая.
– Ты угрожаешь разводом? – спросил он хрипло.
– Я озвучиваю реальность. Я не могу так больше. Я не буду третьей в твоей жизни. После матери и брата.
Он стоял, сжимая кулаки, и она видела, как в нем борются разные чувства. Гнев, обида, вина, страх.
– Мне нужно подумать, – сказал он наконец.
– Думай, – Ольга развернулась и пошла в спальню. – Только помни, что каждый день твоих раздумий, это день, когда я теряю веру в нас.
Она закрыла за собой дверь, легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слезы, которые она сдерживала весь вечер, наконец прорвались. Она плакала тихо, чтобы не разбудить Анечку в соседней комнате, и чувствовала, как что то внутри окончательно ломается.
Ночью она не спала. Лежала, смотрела в потолок, слушала звуки за дверью. Андрей ходил по квартире, говорил по телефону тихо, долго. Наверное, с матерью. Или с Игорем. А может, с обоими.
Только под утро она задремала. Проснулась от того, что Анечка забралась к ней в кровать, прижалась.
– Мама, а папа где?
Ольга открыла глаза. В комнате был полумрак, рассвет только занимался. Она посмотрела на другую половину кровати, пустую, нетронутую.
– Папа… Папа на работу уехал рано.
– А почему ты плакала? – Анечка смотрела на неё внимательно.
– Я не плакала, солнышко.
– Плакала. Глазки красные.
Ольга обняла дочь, прижала к себе.
– Немножко плакала. От усталости.
– Не плачь, – Анечка погладила её по щеке. – Я тебя люблю.
– И я тебя люблю, моя хорошая. Больше всех на свете.
Они лежали обнявшись, и Ольга думала о том, что ради этого ребенка она готова на все. Даже на разрыв, если придется. Лучше растить дочь одной, но в здоровой атмосфере, чем в семье, где мама всегда на вторых ролях, а папа разрывается между женой и матерью с братом.
Днем Андрей не появлялся. Вечером пришел поздно, когда Анечка уже спала. Сел на кухне, попросил Ольгу присесть рядом.
– Я думал, – сказал он. – Всю ночь. Весь день. И я понял… Ты права. Во многом права.
Она молчала, ждала продолжения.
– Я действительно переложил на тебя ответственность. Малодушно поступил. И мама… Да, она иногда перегибает палку. Слишком печется об Игоре.
– Слишком, – согласилась Ольга.
– Но он мой брат. Я не могу просто отрезать его.
– Никто не просит.
– Тогда что?
– Границы, Андрей. Нужны границы. Наша семья, это мы трое. Твоя мама и брат, это расширенная семья. Важная, но не первостепенная. И когда мы принимаем решения о нашей жизни, о нашем отдыхе, мы советуемся друг с другом. Не с матерью. Не с братом. Друг с другом.
Он кивнул медленно.
– Хорошо. Понял. Мы едем втроем?
– Да.
– А что я скажу маме? Игорю?
– Правду. Что мы хотим провести этот отпуск вместе. Что любим их, но нам нужно время для нашей семьи.
Он вздохнул тяжело.
– Они не поймут.
– Возможно. Но это их проблема, Андрей. Не наша.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Ты изменилась. Стала жестче.
– Я научилась защищать свою семью, – ответила она спокойно. – Потому что если я этого не сделаю, никто не сделает.
Он хотел что то сказать, но промолчал. Встал, подошел к окну, долго смотрел на ночной город.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я позвоню маме завтра. Скажу, что мы едем одни. Что это окончательное решение.
– Спасибо.
– Только ты будь готова, – он обернулся. – Будет война. Она не простит.
– Знаю.
– Может, мы тогда вообще не стоило никуда ехать? – он попытался улыбнуться, но получилось кривовато. – Чтобы не создавать проблем?
– Проблемы уже есть, – Ольга встала, подошла к нему. – И они не в том, что мы едем в отпуск. Они в том, что границы давно стерты. Что твоя мать считает, что имеет право решать, как нам жить. А ты позволяешь ей это делать.
Он сжал её руку.
– Я постараюсь. Правда постараюсь.
– Хорошо.
Та ночь они спали вместе. Он обнял её, она позволила себя обнять. Но близости не было. Слишком много было сказано. Слишком глубоки были раны.
Утром Андрей ушел на работу рано, пообещав позвонить матери в обеденный перерыв. Ольга отвела Анечку в садик, потом поехала в школу. Занятия, проверка тетрадей, родительское собрание. Обычный день, который помогал не думать о предстоящей буре.
Вечером, когда она вернулась домой с дочерью, Андрея еще не было. Она приготовила ужин, покормила Анечку, начала укладывать её спать. В этот момент в дверь позвонили.
Ольга открыла домофон.
– Да?
– Оля, это я, – голос Тамары Ивановны был спокойным, почти мирным. – Открой, пожалуйста.
Ольга замерла. Свекровь здесь? Сейчас?
– Тамара Ивановна, неудобное время. Анечку укладываю.
– Пять минут, – настаивала свекровь. – Мне нужно поговорить.
Ольга подумала о том, чтобы не открывать. Но это только усугубит ситуацию.
– Хорошо. Одну минуту.
Она быстро довела ритуал укладывания до конца, закрыла дверь в детскую и только потом открыла входную.
Тамара Ивановна стояла на пороге в пальто, с сумкой в руках. Лицо у неё было бледное, глаза красные, но держалась она с достоинством.
– Можно войти?
– Лучше поговорим здесь, – Ольга не пустила её дальше прихожей. – Дочь спит.
Свекровь поджала губы, но не стала спорить.
– Хорошо. Я буду краткой. Андрей мне позвонил.
– Знаю.
– Сказал, что вы едете без Игоря. Что это окончательное решение.
– Да.
Тамара Ивановна смотрела на неё долго, и в этом взгляде было столько боли и ненависти одновременно, что Ольга невольно отступила.
– Ты победила, – сказала свекровь тихо. – Разлучила братьев. Отняла у меня сына.
– Я никого не отнимала, – Ольга постаралась говорить спокойно. – Андрей просто сделал выбор в пользу своей семьи.
– В пользу тебя! – голос Тамары Ивановны дрогнул. – Ты манипулируешь им! Ставишь перед выбором!
– Это жизнь ставит перед выбором. У него жена и дочь. Мы имеем право на его время.
– А Игорь? – свекровь шагнула ближе. – У Игоря нет права на брата? Они вместе росли! Вместе через все прошли! После смерти отца Андрюша был для Игорька всем! И ты это ломаешь!
– Игорю тридцать лет, – повторила Ольга в который раз. – Пора ему свою жизнь строить.
– С кем? – выкрикнула Тамара Ивановна. – С кем ему строить жизнь? У него никого нет!
– А чья это вина? – Ольга не выдержала. – Вы держите его при себе! Не даете взрослеть!
– Как ты смеешь! – свекровь замахнулась рукой, и на мгновение Ольга подумала, что та ударит её. Но Тамара Ивановна опустила руку, отступила. – Как ты смеешь обвинять меня? Я всю жизнь посвятила детям! Отказывала себе во всем!
– И теперь требуете, чтобы они посвятили вам свои жизни? – Ольга смотрела на неё прямо. – Это не любовь, Тамара Ивановна. Это манипуляция.
Повисла тишина. Свекровь стояла, тяжело дыша, и Ольга видела, как слезы катятся по её щекам.
– Я не манипулирую, – прошептала Тамара Ивановна. – Я люблю. Так сильно люблю, что не могу отпустить.
Впервые за все время Ольга почувствовала к ней что то похожее на сочувствие. Но отступать было нельзя.
– Тогда научитесь любить иначе. Любить так, чтобы давать свободу, а не забирать её.
Тамара Ивановна вытерла слезы, выпрямилась. Лицо её снова стало жестким.
– Хорошо, – сказала она холодно. – Будь по твоему. Езжайте втроем. Наслаждайтесь.
– Спасибо за понимание.
– Но помни, – свекровь уже разворачивалась к выходу, бросила через плечо. – Я не прощу. Никогда. Ты разрушила семью.
И ушла. Ольга закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, руки дрожали.
Когда вернулся Андрей, она рассказала о визите. Он побледнел.
– Она приходила? Господи. Я думал, разговора по телефону хватит.
– Ей нужно было посмотреть мне в глаза. Убедиться, что я не отступлю.
– И ты не отступила?
– Нет.
Он сел на диван, опустил голову в руки.
– Что она сказала в конце?
Ольга помедлила.
– Что не простит. Что мы разрушили семью.
Он застонал.
– Я так и знал. Теперь будет бойкот. Мама такая. Может месяцами не разговаривать.
– Это её выбор.
– Легко говорить, – он посмотрел на неё с горечью. – Это моя мать. Я не могу просто не общаться с ней.
– Никто не просит не общаться. Общайся. Но не позволяй ей диктовать, как нам жить.
Он кивнул, но было видно, что ему тяжело. Очень тяжело.
Следующие недели прошли в тревожном ожидании. Тамара Ивановна действительно объявила бойкот. Не звонила, не отвечала на звонки. Андрей пытался наладить контакт, но она сбрасывала, отписывалась короткими сообщениями. «Занята. Потом поговорим».
Игорь тоже замолчал. Не звонил, не писал. Андрей переживал, но Ольга видела, что где то глубоко он даже испытывал облегчение. Впервые за долгое время они жили без постоянного давления со стороны его семьи.
Анечка расцветала. Папа был дома, играл с ней, читал сказки, гулял по выходным. Они снова стали походить на нормальную семью.
Отпуск приближался. Они собирали вещи, строили планы. Андрей старался выглядеть радостным, но Ольга видела, что его гложет вина. Каждый раз, когда он смотрел на телефон и не видел сообщений от матери или брата, лицо его становилось грустным.
– Может, мне позвонить? – спрашивал он. – Хотя бы узнать, как они?
– Позвони, – разрешала Ольга. – Но помни про границы.
Он звонил. Игорь отвечал односложно, холодно. Тамара Ивановна не отвечала вообще.
За два дня до отъезда Андрей получил сообщение от Игоря. Короткое, без эмоций. «Завтра иду на аппендицит. Не волнуйся. Все нормально».
Андрей позвонил сразу.
– Игорь, что случилось?
– Аппендицит, – брат говорил спокойно, но было слышно, что он в больнице, шум в коридоре, голоса. – Острый. Сейчас на операцию повезут.
– Я приеду!
– Не надо. Мама здесь.
– Я все равно приеду. Сейчас выезжаю.
– Андрей, не надо. Отдыхай. Готовься к отпуску.
В голосе Игоря была обида, холодная и глубокая. Андрей слышал её и не знал, что ответить.
– Игорь…
– Все нормально. Операция плановая, несложная. Через три дня выпишут. Не переживай.
И повесил трубку.
Андрей сидел с телефоном в руках, растерянный. Ольга смотрела на него и чувствовала, как внутри снова закипает тревога.
– Что случилось?
– У Игоря аппендицит. Сейчас на операцию.
– Господи, – Ольга действительно испугалась. – Серьезно?
– Он говорит, не очень. Плановая операция.
– Тогда все будет хорошо.
– Но он в больнице! – Андрей вскочил. – Мой брат на операции! Я должен быть рядом!
– Твоя мать там. Он не один.
– Но я хочу быть рядом! – он смотрел на неё с мольбой. – Оль, пойми. Это брат. Что бы ни было между нами, он на операционном столе.
Ольга поняла, что момент истины наступил. Сейчас решится все. Если она разрешит ему поехать, если сдаст позицию, то границы, которые они с таким трудом выстраивали, рухнут. Тамара Ивановна и Игорь поймут, что любой кризис, настоящий или выдуманный, позволяет им вернуть контроль.
Но если она запретит, если настоит на своем, Андрей возненавидит её. Будет винить в том, что не дала проведать брата.
– Езжай, – сказала она тихо.
Он облегченно выдохнул.
– Спасибо. Я быстро. Просто узнаю, как операция прошла, и вернусь.
– Конечно, – она отвернулась к окну.
Он поцеловал её на прощание, схватил ключи и побежал к двери. Уже на пороге обернулся.
– Я люблю тебя. Правда.
– И я тебя.
Дверь закрылась. Ольга стояла у окна, смотрела, как внизу Андрей выбегает из подъезда, садится в машину, уезжает.
Она знала, что он вернется через час. Или через два. Узнает, что с братом все хорошо, поговорит с матерью, может, помирится с ними. И вернется домой, к ней и Анечке.
Но она также знала, что эта поездка, первый шаг назад. В старую жизнь, где его семья, мать и брат, всегда была приоритетом. Где любой их кризис перевешивал его собственные планы.
И как бы Андрей ни любил её и дочь, как бы ни старался измениться, эта связь, связь с матерью и братом, была сильнее. Глубже. Старше.
Она повернулась от окна, пошла в детскую. Анечка спала, раскинув руки, дыша тихо и ровно. Ольга села рядом, погладила дочь по голове.
– Мы справимся, – прошептала она. – Что бы ни случилось, мы справимся.
Но внутри поселилась тяжесть. Усталость. Понимание, что битва выиграна, но война еще далека от завершения.
Андрей вернулся в два часа ночи. Тихо вошел в спальню, разделся в темноте, лег рядом. Ольга не спала, но притворилась спящей.
– Оль? – шепнул он. – Ты спишь?
Она не ответила. Он вздохнул, повернулся на бок.
Через минуту она почувствовала, как он обнимает её со спины, прижимается.
– Все хорошо, – прошептал он. – Операция прошла отлично. Игорь уже отходит от наркоза. Мама успокоилась.
Она молчала.
– Оль, я знаю, что ты не спишь. Пожалуйста, поговори со мной.
– О чем говорить? – она открыла глаза, но не повернулась к нему.
– О том, что между нами. Я чувствую… Я чувствую, что ты отдаляешься.
– Может, и отдаляюсь.
– Почему?
Она высвободилась из его объятий, села на кровати, включила ночник. Посмотрела на него.
– Андрей, скажи честно. Что было бы, если бы это случилось завтра? Если бы Игоря увезли на скорой, когда мы уже были в отпуске?
Он моргнул, не понимая, к чему она ведет.
– Я бы… Не знаю. Наверное, хотел бы вернуться.
– Вот именно, – она кивнула. – Ты бы хотел вернуться. Бросить наш семейный отпуск и вернуться к брату.
– Но это же экстренная ситуация!
– Сегодня экстренная. Завтра какая то другая. У твоей матери сердце прихватит. У Игоря машина сломается. Всегда найдется повод.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, Андрей. Я реалистично смотрю на вещи. Ты не изменился. Ты все тот же мальчик, который бежит на каждый зов матери и брата.
Он сжал кулаки.
– Что я должен был сделать? Не поехать? Пусть брат один мучается в больнице?
– Твоя мать была с ним. Он не один. Но ты все равно поехал. Потому что не можешь иначе.
– И это плохо? – он смотрел на неё с вызовом. – Плохо быть хорошим братом?
– Плохо быть плохим мужем, – ответила она тихо. – Плохо постоянно ставить их желания выше наших нужд.
Он отвернулся, закрыл лицо руками.
– Я не знаю, что делать, – прозвучало глухо. – Я люблю тебя. Но я не могу отрезать их от себя.
– Никто не просит отрезать. Я прошу баланса. Но ты не способен на баланс, Андрей. Для тебя они всегда будут важнее.
– Это несправедливо.
– Это правда.
Они сидели в тишине, каждый со своими мыслями. Потом Андрей встал, вышел из спальни. Ольга слышала, как он ходит по квартире, потом сел в гостиной, включил телевизор на тихую громкость.
Она легла обратно, смотрела в потолок. Завтра они должны были лететь в отпуск. Тот самый отпуск, за который она так боролась. Но теперь она понимала, что даже две недели на море не решат их проблемы. Потому что проблема не в отпуске. Проблема в том, что Андрей не готов отделиться от своей первой семьи. И, возможно, никогда не будет готов.
Утро было напряженным. Они собирались молча, каждый занимался своими делами. Анечка чувствовала атмосферу, капризничала, не хотела одеваться.
– Мама, а мы правда на море едем? – спрашивала она.
– Да, солнышко. Правда.
– А папа с нами?
Ольга посмотрела на Андрея. Он стоял у окна, смотрел на улицу.
– Да, папа с нами.
Они доехали до аэропорта, прошли регистрацию, сели в самолет. Все это время почти не разговаривая. Только с Анечкой, объясняя ей, что будет дальше, развлекая её.
В самолете Анечка уснула. Ольга и Андрей сидели рядом, смотрели в иллюминаторы на противоположных сторонах прохода.
– Оль, – позвал он тихо.
Она повернулась.
– Давай попробуем. Хорошо? Давай эти две недели просто будем семьей. Забудем про все проблемы.
Она хотела сказать, что проблемы не забываются. Что они просто откладываются, чтобы потом вернуться с новой силой. Но посмотрела на его усталое, измученное лицо и кивнула.
– Давай попробуем.
Отпуск был странным. С одной стороны, они действительно проводили время вместе. Ходили на пляж, купались, строили замки из песка с Анечкой. Ужинали всей семьей, гуляли по набережной, смотрели на закаты.
Но Ольга чувствовала фальшь во всем этом. Андрей старался, она видела его усилия. Но он был не здесь. Его мысли были далеко, с братом в больнице, с матерью, которая наверняка переживала.
Он часто проверял телефон. Писал Игорю, спрашивал, как здоровье. Игорь отвечал односложно, холодно. Это ранило Андрея, Ольга видела, как он хмурится, перечитывая сообщения.
– Он все еще злится, – сказал он как то вечером, когда Анечка уже спала, а они сидели на террасе их домика.
– Пройдет.
– Не знаю. Игорь может долго обижаться.
– Значит, пусть обижается. Ты сделал правильный выбор.
Он посмотрел на неё.
– Ты правда так думаешь?
– Да.
Он отвернулся, смотрел на звездное небо.
– Мне кажется, я всех предал. И тебя, и их.
– Ты никого не предал. Ты просто пытаешься жить своей жизнью.
– Но им от этого не легче.
– Андрей, – она повернула его лицо к себе. – Послушай меня внимательно. Ты не отвечаешь за счастье своей матери. Не отвечаешь за жизнь своего брата. Ты отвечаешь за свою семью. За меня и Анечку. Это твой приоритет.
– Я знаю. Головой знаю. Но сердце…
– Сердце болит. Понимаю. Но со временем пройдет.
Он хотел верить. Она видела, как хотел. Но сомнения были слишком сильны.
Неделю они провели относительно спокойно. Потом Андрей получил сообщение от матери. Первое за все время. «Игоря выписали. Чувствует себя плохо. Осложнения. Врачи говорят, нужен уход».
Андрей сразу позвонил брату.
– Игорь, что с тобой?
– Температура, – голос брата был слабым. – Воспаление началось. Антибиотики пью, но не помогают.
– Тебе в больницу нужно!
– Врач сказал, дома пока полежать. Если не пройдет, тогда в стационар.
– А мама с тобой?
– Да. Она ухаживает.
Андрей выключил телефон, сел тяжело на кровать.
– Что случилось? – спросила Ольга.
– У Игоря осложнения. Воспаление. Мама одна с ним.
– Врачи что говорят?
– Наблюдать. Если не пройдет, в больницу.
Ольга видела, как он мучается. Как хочет бросить все и лететь обратно.
– Андрей, – сказала она осторожно. – Если хочешь вернуться, возвращайся.
Он посмотрел на неё с надеждой.
– Правда?
– Да. Но только ты. Я с Анечкой останемся. Допроведем отпуск.
Надежда в его глазах погасла.
– То есть ты хочешь, чтобы я выбирал. Опять.
– Нет. Я говорю, что у тебя есть выбор. Можешь вернуться к брату. Но тогда признай, что наша семья для тебя не приоритет.
– Это манипуляция!
– Это реальность, Андрей. Я устала бороться. Устала доказывать, что мы тоже важны. Если хочешь к брату, лети. Я не держу.
Он встал, прошелся по комнате.
– Я не могу так. Не могу выбирать между вами.
– Тогда не выбирай. Оставайся здесь. С нами.
Он смотрел на неё долго, и она видела, как в нем борются чувства. Долг перед братом, перед матерью. Любовь к жене и дочери. Вина перед всеми сразу.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Останусь.
Но с того дня он стал еще более мрачным и отстраненным. Проверял телефон каждые десять минут, спрашивал у Игоря о самочувствии. Игорь отвечал, но все холоднее и холоднее.
Последние дни отпуска прошли в тяжелой атмосфере. Они ходили на пляж, но радости уже не было. Анечка чувствовала напряжение, стала тише, задумчивее.
В последний вечер, когда укладывали вещи, Анечка спросила.
– Мама, а почему папа грустный?
Ольга не знала, что ответить.
– Папа устал, солнышко.
– От нас устал?
– Нет, малышка. Не от нас. Папа просто много думает.
– О чем?
– О разном. О работе, о доме.
Анечка кивнула, но Ольга видела, что дочь не поверила. Дети всегда чувствуют ложь.
Обратный перелет прошел в молчании. Андрей сидел с закрытыми глазами, делал вид, что спит. Ольга смотрела в иллюминатор и думала о том, что их ждет дома.
Когда они вернулись, было уже поздно. Разобрали вещи, уложили Анечку спать. Ольга приняла душ, вышла в гостиную. Андрей сидел на диване с телефоном.
– Игорю лучше, – сказал он, не поднимая головы. – Температура спала. Воспаление проходит.
– Это хорошо.
– Да.
Они помолчали.
– Оль, нам нужно поговорить.
– О чем?
Он наконец посмотрел на неё.
– О нас. О том, что происходит. Я не могу так больше. Чувствую себя разорванным.
– И что ты предлагаешь?
– Не знаю. Может… Может, нам нужна пауза? Время подумать?
Ольга почувствовала, как внутри все холодеет.
– Пауза? Ты хочешь разойтись?
– Нет! – он вскочил. – Я не хочу разводиться. Просто… Мне нужно понять, как жить дальше. Как совместить всех вас в моей жизни.
– Андрей, ты не можешь совместить всех. Это невозможно. Рано или поздно придется выбирать.
– Почему? – он смотрел на неё с отчаянием. – Почему я должен выбирать? Почему нельзя просто любить всех и заботиться обо всех?
– Потому что у времени есть предел. У твоего внимания есть предел. И когда ты тратишь его на мать и брата, на нас его не остается.
– Я стараюсь!
– Знаю. Но этого мало. Андрей, я прожила эти две недели с мужем, который был здесь телом, но не душой. Который каждую минуту думал о брате в больнице. Который чувствовал себя виноватым за то, что отдыхает с семьей.
Он опустил голову.
– Прости.
– Я не хочу извинений. Я хочу решения. Я хочу понять, есть ли у нас будущее.
– Конечно есть! Я люблю тебя!
– Любовь, это не только слова, Андрей. Это выбор. Каждый день. И ты не выбираешь меня. Выбираешь их.
Он сел обратно на диван, закрыл лицо руками.
– Что ты хочешь от меня?
– Хочу, чтобы ты был моим мужом. Папой Анечки. Чтобы мы были твоим приоритетом.
– Но они тоже важны!
– Важны. Но не настолько, чтобы наша жизнь вращалась вокруг них.
Он молчал долго. Потом поднял голову, и в глазах его была боль.
– Я не могу обещать, что изменюсь. Я пытался. Но это сильнее меня. Когда мама звонит, когда Игорь просит о помощи, я не могу отказать.
– Знаю, – Ольга села рядом с ним. – Я все эти годы это знаю.
– Тогда что дальше?
– Дальше мы живем. И смотрим. Может, что то изменится. Может, я научусь принимать такую ситуацию. Или ты научишься расставлять приоритеты. Не знаю.
– А если нет?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
– Если нет, то рано или поздно мне придется выбрать свою жизнь. Без постоянной борьбы за внимание мужа.
Он вздрогнул.
– Ты уйдешь?
– Не знаю. Возможно. Если ничего не изменится.
Они сидели рядом, но между ними была пропасть. Пропасть непонимания, неразрешенных конфликтов, разных приоритетов.
– Я постараюсь, – сказал он наконец. – Правда постараюсь быть лучше.
– Хорошо.
Но оба они знали, что одних стараний мало. Нужны были действия. Реальные, последовательные действия.
Прошла неделя. Жизнь вернулась в обычное русло. Андрей ходил на работу, Ольга в школу, Анечка в садик. Вечерами они ужинали вместе, смотрели мультфильмы с дочерью, укладывали её спать.
Но разговоров между ними почти не было. Только бытовые вопросы. Что купить, когда прийти, кто заберет Анечку из садика.
Тамара Ивановна не звонила. Игорь тоже молчал. Бойкот продолжался.
Андрей переживал, Ольга видела. Несколько раз он пытался позвонить матери, но она не брала трубку. Писал Игорю, брат отвечал односложно.
– Они меня не простили, – сказал он как то вечером.
– Со временем простят.
– Не знаю. Мама может держать обиду годами.
– Тогда это её проблема, а не твоя.
Он хотел возразить, но промолчал.
Еще через неделю Ольга заметила, что Андрей стал возвращаться домой позже. Сначала на полчаса, потом на час. На вопросы отвечал уклончиво. «Задержался на работе. Пробки были».
Она не допытывалась. Не хотела устраивать сцен. Просто наблюдала и ждала.
И вот однажды вечером, когда Анечка уже спала, а Ольга сидела на кухне с книгой, Андрей пришел домой в одиннадцать вечера.
– Извини, – сказал он, снимая куртку. – Встреча затянулась.
– Какая встреча?
Он замялся.
– С коллегами. Обсуждали проект.
Ольга посмотрела на него внимательно. Увидела, что глаза бегают, что он нервничает.
– Андрей, где ты был?
– Я же сказал…
– Где ты был на самом деле?
Он вздохнул, сел за стол напротив.
– У мамы. Заехал проведать. Она наконец разрешила прийти.
Ольга медленно закрыла книгу.
– То есть ты соврал мне.
– Я не соврал! Просто… Не сказал сразу. Знал, что ты расстроишься.
– Конечно расстроишься. Ты обещал быть дома к восьми. Анечка ждала тебя, хотела показать свой рисунок. А ты был у матери.
– Я не знал, что она захочет поговорить! Она сама позвонила, попросила приехать. Я не мог отказать!
– Не мог, – повторила Ольга тихо. – Конечно, не мог. А мне и дочери можно отказать.
– Оль, не начинай. Пожалуйста.
– Я не начинаю. Я заканчиваю, – она встала. – Мне надоело, Андрей. Надоело быть на втором месте. Надоело ждать, пока ты соизволишь уделить нам время.
– Я уделяю!
– Крохи. Ты уделяешь нам крохи того времени, что остается после работы, матери и брата.
Он тоже встал, сжал кулаки.
– Что ты хочешь? Чтобы я отрезал их от себя? Чтобы не общался с родной матерью?
– Хочу, чтобы ты не врал. Чтобы сказал честно, куда едешь. Чтобы предупредил, что задержишься. Хочу элементарного уважения.
– Я уважаю тебя!
– Нет, Андрей. Ты боишься меня. Боишься моей реакции. Поэтому врешь. А это не уважение. Это трусость.
Он побледнел.
– Как ты смеешь…
– Смею. Потому что это правда. Ты трус, Андрей. Не можешь выбрать, поэтому мечешься. Врешь мне, врешь им. Пытаешься угодить всем и не угождаешь никому.
– Заткнись! – он шагнул к ней, и Ольга впервые за все годы увидела в его глазах настоящую ярость. – Заткнись немедленно!
Она не отступила. Смотрела на него прямо.
– Или что? Ударишь? Давай, Андрей. Покажи, какой ты мужчина.
Он застыл. Руки дрожали. Потом резко развернулся, ударил кулаком по стене. Штукатурка треснула. Он застонал, схватился за руку.
– Господи, – Ольга подошла. – Дай посмотрю.
Он отдернул руку.
– Не надо. Сам справлюсь.
Пошел в ванную, хлопнув дверью. Ольга осталась стоять на кухне, смотреть на трещину в стене. След его отчаяния.
Она села обратно за стол, опустила голову на руки. Устала. Так устала от всего этого. От борьбы, от выяснений, от вечного напряжения.
Может, нужно отпустить? Смириться с тем, что Андрей никогда не изменится? Или уйти, пока окончательно не сломалась?
Она не знала ответа.
Андрей вышел из ванной с забинтованной рукой. Сел на диван, смотрел в пол.
– Прости, – сказал он тихо. – Я не хотел срываться.
– Знаю.
– Просто все так сложно. Я правда не знаю, как быть.
– Андрей, – она подошла, села рядом. – Может, нам правда нужна помощь? Психолог, семейный терапевт?
Он покачал головой.
– Не верю в это.
– Тогда что? Будем так дальше существовать? В постоянном конфликте?
– Не знаю. Правда не знаю.
Они сидели молча. Каждый думал о своем.
Потом Андрей лег спать. Ольга осталась сидеть на кухне еще долго. Думала о прошедших годах, о том, что было хорошего, что плохого. О том, любит ли она еще этого мужчину или просто привыкла?
Ответа не было.
Утром Андрей уехал на работу рано, не позавтракав. Ольга отвела Анечку в садик, поехала в школу. День прошел в обычной рутине. Уроки, проверка тетрадей, разговоры с родителями учеников.
Вечером, когда она забирала дочь из садика, позвонила Тамара Ивановна.
Ольга удивилась. Свекровь не звонила ей уже больше месяца.
– Алло?
– Оля, это я, – голос Тамары Ивановны звучал устало. – Можешь поговорить?
– Да. Слушаю.
– Я хотела… Андрей вчера приезжал. Мы разговаривали.
– Знаю.
– Он выглядел плохо. Измученный. Несчастный.
Ольга промолчала, ждала продолжения.
– Оля, я понимаю, что мы с тобой не в лучших отношениях. И я понимаю, что во многом виновата сама. Но… Но Андрюша страдает. Он разрывается между нами.
– Да, Тамара Ивановна. Разрывается.
– И я подумала… Может, нам стоит встретиться? Поговорить? Попытаться найти какой то компромисс?
Ольга задумалась. С одной стороны, встреча со свекровью сейчас, последнее, чего ей хотелось. С другой, может, это шанс что то изменить?
– Хорошо, – сказала она. – Давайте встретимся. Когда вам удобно?
– Завтра? Днем? Можем в кафе где нибудь, нейтральной территории.
– Договорились. Напишите адрес, я приду.
Они попрощались. Ольга стояла с телефоном в руке и думала, не ошибка ли это.
Назавтра они встретились в небольшом кафе в центре города. Тамара Ивановна пришла вовремя, выглядела сдержанно, даже строго. Ольга села напротив, заказала кофе.
– Спасибо, что согласилась, – начала свекровь.
– Не за что.
– Я много думала после нашего последнего разговора. О том, что ты сказала. О границах, о семье.
– И?
– И, наверное, ты в чем то права. Я действительно… Слишком держу их при себе. Игоря особенно.
Ольга удивилась. Такого признания она не ожидала.
– Понимаете, – продолжила Тамара Ивановна, – после смерти мужа они остались у меня одни. Мальчики мои. Я жила для них. Каждая моя мысль, каждое действие было ради них. И когда Андрюша женился, мне показалось, что меня предали. Что забрали у меня сына.
– Он не предавал вас. Он просто вырос.
– Знаю. Головой знаю. Но сердце… Сердце болит. Видеть, как он отдаляется. Как теперь у него другая семья, другие приоритеты.
– Тамара Ивановна, он вас любит. Никогда не переставал любить.
– Но любит и тебя. И дочь. И хочет быть хорошим для всех. А получается, что страдает сам.
Ольга кивнула.
– Да. Именно так.
Тамара Ивановна помолчала, попила свой чай.
– Что нам делать, Оля? Как помочь ему?
– Дать ему жить своей жизнью, – ответила Ольга просто. – Не требовать, не манипулировать. Просто любить и отпустить.
– Легко сказать.
– Трудно сделать. Понимаю.
Они помолчали. Потом Тамара Ивановна подняла глаза.
– Ладно. Я постараюсь. Постараюсь меньше звонить, меньше требовать. Но взамен прошу и тебя пойти навстречу.
– В чем?
– Не отрезай Игоря совсем. Пусть они иногда видятся. Пусть Андрюша знает, что может помочь брату, если нужно.
Ольга подумала.
– Хорошо. Но с условием. Наша семья, наши планы, это приоритет. Если мы запланировали что то втроем, Игорь не присоединяется без согласования.
– Договорились.
Они пожали друг другу руки. Хрупкое перемирие. Ольга не знала, продлится ли оно, но это была попытка.
Когда она рассказала Андрею о встрече со свекровью, он был удивлен и обрадован.
– Правда? Мама согласилась отступить?
– Сказала, что постарается. Увидим.
– Это… Это здорово, Оль! – он обнял её. – Может, теперь все наладится?
– Может быть, – она позволила себя обнять, но внутри осталась настороженность. Слишком много раз её обнадеживали, чтобы верить сразу.
Следующие недели действительно были спокойнее. Тамара Ивановна звонила реже, и когда звонила, разговоры были короткими, по делу. Игорь тоже начал постепенно оттаивать, писал Андрею, они иногда встречались на обеде в выходные.
Андрей выглядел более расслабленным. Приходил домой вовремя, проводил вечера с семьей. Играл с Анечкой, помогал Ольге по хозяйству, разговаривал с ней о её делах в школе.
Ольга начала надеяться. Может, действительно кризис миновал? Может, они справились?
Но глубоко внутри она понимала, что это затишье перед бурей. Что рано или поздно случится что то, что снова проверит их на прочность.
И вот в один вечер, когда они сидели за ужином всей семьей, телефон Андрея завибрировал. Он посмотрел на экран, лицо его изменилось.
– Что случилось? – спросила Ольга.
– Мама, – он встал из за стола. – Игорь… У него аппендицит. Его на скорой забрали.
Ольга почувствовала, как внутри все сжимается.
– Опять?
– Да. Воспаление вернулось. Срочная операция.
Он уже искал глазами ключи, телефон, собирался ехать.
– Андрей, – позвала она тихо.
Он обернулся.
– Оль, я должен. Пойми. Он в больнице. Мама одна.
– Сейчас? Ночь уже. Завтра рано на работу. У Анечки завтра в садик утренник.
– Это же брат! – в его голосе прорвалась старая нотка отчаяния. – Ты что, не понимаешь? Он в больнице!
Ольга смотрела на него. На этого мужчину, который сделал несколько шагов вперед, но так и не дошел до финиша. Который при первом же кризисе снова готов бросить все и бежать туда, где его зовут громче.
Анечка сидела за столом, смотрела на них испуганно.
– Папа уходит? – спросила она тихо.
Андрей посмотрел на дочь, потом на Ольгу.
– Я… Я ненадолго. Час, полтора. Проведать брата и вернусь.
Ольга медленно встала, отошла к окну. Смотрела на вечерний город и думала о том, что вот оно. Момент истины. Сейчас решится все.
– Поезжай, – сказала она, и голос её звучал устало и безнадежно. – Конечно, поезжай.
Он схватил ключи, уже у двери обернулся.
– Я не надолго. Правда.
Она не ответила. Просто смотрела, как дверь закрывается за ним.
Потом повернулась к Анечке. Девочка сидела с несъеденным ужином, слезы катились по щекам.
– Мама, а папа вернется?
Ольга подошла, обняла дочь.
– Вернется, солнышко. Обязательно вернется.
Но про себя она подумала, что вопрос не в том, вернется ли он сегодня. Вопрос в том, вернется ли он когда нибудь по настоящему. К ним. К своей семье. Или навсегда останется там, в той жизни, где мать и брат всегда важнее.
Она не знала ответа. И, возможно, не узнает никогда.
