Валя шла по узкой улочке своего маленького городка и тщательно обходила лужи. Сапоги нужно было беречь до конца осени. Их следовало доносить любой ценой. Иначе пришлось бы надевать зимние и шлёпать по воде уже в них. Лишних денег на новую обувь у неё не было. Если честно, не было и просто денег. В кармане звенели последние монетки. А до зарплаты оставалось ещё целых пять дней.
Полгода назад Валюше исполнилось восемнадцать. Она торжественно выпустилась из детского дома. В самостоятельную жизнь вошла с радостью и энтузиазмом. Государство выдало ей квартиру. На руках были корочки повара-кондитера. Но восторг быстро притих, когда выяснилось, что за жильё нужно регулярно платить. И что сама квартира требует ремонта.
Устроиться по профессии не получилось. В техникуме учили делать начинки и отсаживать безе скорее условно. Да и студенткой Валя была не самой прилежной. Деньги, которые она зарабатывала, моя полы в супермаркете, исчезали с космической скоростью. Научить её разумно тратить их было некому.
Она шла медленно и думала о том, что дома её ждёт почти пустой холодильник. Ближайшие дни придётся давиться макаронами без всего и запивать чаем без сахара. От жалости к себе у неё щипало глаза. И как назло память подкидывала одно воспоминание за другим.
Говорят, что подсознание стирает особенно страшные подробности, чтобы защитить психику. Валя бы только обрадовалась, если бы это оказалось правдой. Она очень хотела забыть то, что пережила маленькая Валюшка. Но прошлое никуда не уходило. Наоборот, казалось, что полустёртые детали внезапно всплывают ещё ярче. От них сердце неприятно сжималось.
Маму Валя потеряла, когда ей было шесть. Мама была жива. Никакой трагедии не случилось. Просто однажды, в совсем не прекрасный день, она собрала вещи и ушла от Валиного отца. Сбежала от бесконечных пьянок, шумных компаний и побоев. Обычно женщины, уставшие терпеть такое, уходят вместе с детьми. Но Валюшкина мама решила иначе. В её новой жизни, как она посчитала, дочери места не было.
После её ухода пьянки и скандалы стали ещё злее. Дом, где мама худо-бедно держала порядок, быстро превратился в сарай. Пинки и тычки, которые раньше доставались матери, теперь с лихвой перепали маленькой девочке. Отец и бабка, которая время от времени навещала непутёвого сына и пила вместе с ним, постоянно напоминали Вале, что мать её бросила. И ещё добавляли, что Валя должна быть благодарна хотя бы за крышу над головой и за то, что её не оставляют голодать.
В детский сад Валя не ходила. К школе её никто не готовил. Так бы и пропала бедняжка среди хлама и пьяных, орущих дурниной, деградантов. Но однажды она босая и полураздетая выбежала на мороз, спасаясь от отцовских побоев. Соседи услышали истошные детские крики. Они вызвали полицию. Девочку забрали.
Так началась её сытая и чистая казённая жизнь. Отца Валя ненавидела. Даже в детдоме она боялась, что он придёт за ней, украдёт и снова начнёт бить. Но страх оказался напрасным. Через месяц после того, как Валюшку увезли, отец замёрз в сугробе возле дома. Он не дошёл до двери всего пару метров.
А вот маму Валя ждала. Почему она ждала её так упорно, она и сама не понимала. Лицо отца она почти не помнила. А мамины черты врезались в память до мельчайших линий. Валя придумала себе историю. Ей казалось, что мама просто испугалась и убежала. Что она потерялась. Что она не может найти дорогу обратно. Но однажды обязательно найдёт. И тогда Валя снова будет с мамой.
Из тяжёлых мыслей её выдернул крик. Он прозвучал резко и близко.
Помогите!
Валентина резко повернула голову. Между домами бежала хрупкая девчонка-подросток. Со спины её настигали две разъярённые собаки. Они неслись с диким лаем. Прошла секунда, и одна псина бросилась на девочку, повалила на землю. Раздался грозный рык. Послышался треск рвущейся ткани.
Девочка закричала и попыталась закрыть голову и шею руками. Валя среагировала мгновенно. В детском доме им много раз объясняли, как действовать в таких случаях. Эти уроки она запомнила слишком хорошо.
Она громко и резко выкрикнула, чтобы отвлечь собак на себя. Затем наклонилась и схватила палку, валявшуюся рядом. В голове билось одно и то же. Я не боюсь. Я не боюсь. Только не смотреть им в глаза.
Валя отступала медленно, но твёрдо. Сделала три шага назад и прижалась к стене. Так она не давала животным обойти себя сзади. В это время с ближайшей автобусной остановки к ним двинулись несколько человек. Собаки, заметив людей, начали пятиться. А потом скрылись в глубине двора.
Уже темнело. Валя увидела, как к лежащим на земле девочкам подбегают люди. Кто-то вызвал скорую. Перед глазами у неё поплыло. Ноги предательски дрожали. Только сейчас она по-настоящему поняла, как сильно испугалась. Но всё же попыталась взять себя в руки.
Приехали медики. Они погрузили трясущуюся девочку в машину. Потом молодой фельдшер подошёл к Вале.
— Испугалась. Раны есть?
— Нет. Меня не тронули.
Валя старалась говорить спокойно, но голос дрожал и звучал будто чужим.
— Давай мы тебя тоже заберём. Надо осмотреть как следует. Успокоительное вколем.
— Не надо, спасибо. Я в порядке. Лучше домой пойду. Я тут рядом живу.
Фельдшер ещё пару раз попробовал уговорить её поехать в больницу. Потом записал её данные. Скорая скрылась за поворотом.
Дома Валюша сидела в кровати полулёжа. В ладонях она грела кружку с горячим чаем и бездумно смотрела телевизор. День был выходной. Делать было нечего. Радоваться выходному, имея в кармане тридцать рублей, получалось плохо. Знакомым звонить не хотелось. Они позовут в кино или в кафешку. И снова придётся краснеть и объяснять, что денег нет.
Допив чай, Валя вздохнула и пошла на кухню. Она подошла к раковине, взяла пластиковую бутылочку и перевернула её над губкой. Моющее средство почти закончилось. Просто великолепно.
В дверь настойчиво позвонили. Валя вздрогнула. Она никого не ждала. Подойдя к двери, осторожно посмотрела в глазок. На площадке стоял высокий взрослый мужчина. Помедлив секунду, она всё же открыла.
— Добрый день. Валентина Проскурина здесь проживает?
— Да. Это я.
— Меня зовут Виктор Малышев. Я пришёл с тобой поговорить. Позволишь зайти?
Валя и сама не поняла, почему так легко уступила. Она отступила на шаг и растерянно пробормотала:
— Входите.
Виктор прошёл в крохотную прихожую и огляделся. Облезлые обои и ремонт в стиле бабушкин винтаж нагоняли тоску.
— Что вы хотите?
— Валя, ты вчера спасла моей дочери жизнь.
— Вашей дочери?
— Да. Диане. Она очень боится собак с раннего детства. Я всегда учил её: нельзя убегать, махать руками и поворачиваться спиной. Но она запаниковала. Ей всего четырнадцать. Глупышка моя.
Он на секунду замолчал, явно справляясь с эмоциями.
— Валечка, спасибо тебе. Если бы не ты…
Виктор глубоко вдохнул и продолжил:
— В общем, я пришёл тебя отблагодарить.
Он открыл солидный кожаный кейс, достал конверт и протянул его Вале.
— Это небольшая благодарность. Конечно, она не сопоставима с жизнью моей дочери. Но, думаю, тебе эти деньги пригодятся.
Валя смутилась, прижимая конверт пальцами.
— А квартира… Это ваша?
— Моя.
— Мне её дали после выпуска из детдома.
— Ремонт так и не начала?
— Всё никак.
Виктор посмотрел на неё внимательнее.
— Валь, а работа у тебя есть?
— Да. В гастрономии. На военной. Уборщицей.
Виктор кивнул, будто уже принял решение.
— Послушай. Я хочу тебе помочь. У меня ресторан на улице Комиссаров. Называется Наполеон. Тут рядом совсем. Знаешь, наверное.
— Знаю…
— Будешь работать у меня посудомойщицей. Это всё лучше, чем грязь разводить в гастрономии, таскать ведра и доводить себя. У нас тепло, чисто, персонал отличный. Платить буду хорошо. Ремонт сделаешь.
Валя смотрела на него, не веря, что это происходит с ней. Наполеон был самым дорогим рестораном в городе. Проходя мимо, Валя могла только любоваться этим местом. Оно даже снаружи выглядело так, будто туда нельзя заходить без особого разрешения. А уж работать там…
— Я… Я даже не знаю.
Виктор достал визитку и протянул ей.
— Ты подумай. А завтра мне позвони. Я сейчас очень спешу.
Он вложил конверт ей в ладонь, попрощался и вышел. Валя покачала головой, пытаясь прийти в себя, и всё-таки открыла конверт. Она присвистнула. Столько денег она не заработала в магазине за полгода.
Под впечатлением Валя пошла в комнату и радостно плюхнулась на кровать. Утром она готовилась к голодным дням. А теперь у неё была крупная сумма. И ещё шанс сменить работу. Этот день явно удался.
Прошёл месяц.
— Валя, подойди на кухню, пожалуйста!
Официантка Леночка пронеслась мимо открытой двери и на ходу окликнула новенькую посудомойку. Тут же исчезла в зале. Валя поставила на стол стопку чистых подносов. В Наполеоне ей нравилось всё. Даже то, что она мыла посуду. Работа не казалась грязной. И уж точно не шла ни в какое сравнение с мытьём полов в супермаркете.
Старшая официантка подошла к ней и протянула форму.
— Валь, примерь, пожалуйста. У нас две девочки разом заболели. А сегодня банкет. Людей не хватает. Ты сообразительная. Справишься.
— Но я не умею…
— Я тебе покажу. Там ничего сложного. Выручай, Валюш. Очень надо.
Банкет оказался роскошным. Столько гостей Валя в ресторане ещё не видела. Она надела форменную блузку с бордовым воротничком и вышла в зал. В руках у неё был поднос с фужерами игристого.
В какой-то момент Валя невольно залюбовалась женщиной в ярко-красном платье в пол. Та стояла к ней спиной и разговаривала со своим спутником, не прекращая беседу ни на секунду. Женщина повернулась, чтобы взять бокал. И они встретились глазами.
Валя побледнела. Поднос едва не выскользнул из рук. Она развернулась и почти бегом ушла на кухню.
В подсобке Валя дрожала мелкой дрожью. В руке она держала маленькую потёртую фотографию, с которой не расставалась с детства. Она всегда носила её в сумочке. Прошло много лет. Но сомнений не было. Это была она.
В зале поднялась суета. Послышались громкие голоса. Кто-то быстро пробежал мимо подсобки. Валя всё же выглянула и увидела, что несколько человек присели возле женщины в красном. Та лежала на полу. Её глаза были закрыты. Лицо стало белым, как мел.
Валя в ужасе вернулась в подсобку и просидела там, пока в зале не утихла паника. Потом где-то вдали завыли сирены реанимобиля.
Через несколько дней кто-то настойчиво трезвонил в дверь уже дома. Вале меньше всего хотелось видеть людей. Но звонок не прекращался. Она тяжело вздохнула, подошла к двери и, даже не глядя в глазок, открыла.
На пороге стоял Виктор.
— Здравствуй, Валя.
— Здравствуйте.
— У тебя что-то случилось? Ты третий день не выходишь на работу.
— Приболела. Я звонила девочкам. Извините, что вас не предупредила.
— Ладно. Это мелочи.
Виктор нахмурился и посмотрел пристально.
— Скажи мне, пожалуйста, что происходит. Лена, жена моего партнёра из Москвы, которую увезли на скорой с банкета, пришла в себя. У неё был сердечный приступ. Еле вытащили. Так вот… Она сказала, что хочет видеть девушку из ресторана по имени Валентина. По бейджу. А Валентина у нас одна. Ты.
Валя молча смотрела на него. Она пыталась понять, что чувствует. Но внутри была только глухая пустота. Столько лет она ждала этой встречи. Столько лет надеялась, что мама ищет её. А теперь ей не хотелось ни видеть, ни слышать эту родную и одновременно совершенно чужую женщину.
За секунду в голове пронеслись куски детства. Она будто услышала, как маленькая Валюшка, срывая голос, зовёт маму. Будто снова увидела безумные глаза пьяного отца. Будто снова услышала его вопль.
Бросила тебя эта шаболда. И ты такая же будешь.
У Вали закружилась голова. К горлу подступила тошнота.
— Валя, не молчи, пожалуйста. Что произошло?
Она выдохнула и тихо сказала:
— Я не знаю, что делать.
И она сама не заметила, как вывалила Виктору всё, что копилось годами. Он слушал, ошеломлённый. Потом молча взял её за руку.
— Собирайся. Едем.
Валя ничего не спросила. Она просто оделась. И они поехали.
Смотреть на маму в таком состоянии было невыносимо. По словам врачей, у неё оказалось парализовано полтела. Но, несмотря на это, она тянулась к дочери и гладила её одной рукой. Она говорила с трудом, проглатывая звуки. И плакала, не пытаясь сдержаться.
— Валюша, милая… Я знаю. Я знаю, что такое не прощают. Я сама себе этого не прощу никогда. Я тогда сбежала на эмоциях. Струсила. Хотела забыть весь тот ад. Села в первый попавшийся поезд и поехала в никуда.
Мама судорожно вдохнула и продолжила, будто боялась остановиться.
— Рядом подсела женщина. Налила что-то, сказала, что это успокоительное. А дальше всё как во сне. Я очнулась в каком-то богом забытом месте. В закрытом поселении. Там такие же потерянные души работали за еду на хозяев. Сначала морили голодом. Били. Унижали. Ломали. Потом уже приходилось батрачить. Кто за скотом ухаживал. Кто поделки делал на продажу.
Слёзы катились по её щекам.
— Только через семь лет полиция случайно вышла на эту банду. Нас освободили. Потом была долгая реабилитация. Когда я смогла вернуться в город… тебя уже и след простыл. Никакой информации мне не давали.
Валя плакала так, что не могла остановиться.
— Мамочка… Ты только выздоравливай, пожалуйста.
С этого дня Валя после каждой смены спешила в больницу. Врачи говорили, что после таких визитов маме становилось заметно лучше. Виктор как-то незаметно, будто между делом, уговорил Валю сделать ремонт знакомой бригадой. А чтобы Валя не жила на стройке, он перевёз её на время к себе.
Прошло три недели.
Во время очередного визита Валя вошла в палату, как всегда, с тревогой. Но мама вдруг улыбнулась. И неожиданно поднялась. Она подошла к ошарашенной дочери и крепко-крепко обняла её.
— Валюша, милая. Врачи говорят, что это всё благодаря тебе. Завтра меня выписывают.
И тут из-за спины Вали показался Виктор. Он улыбнулся так, будто давно ждал именно этого момента.
— Ну что, Валь. Теперь можем планировать дату нашей свадьбы.
Валя сквозь счастливую улыбку и слёзы смогла только кивнуть.
