— Из моей квартиры вон, — Инга указала на дверь свекрови и золовке. — Обе.
— Ах ты… — Зоя захлебнулась словами. — Да если бы не Валерка, ты бы вообще в этой квартире не жила!
— Эту квартиру мне родители оставили, — напомнила Инга, подходя к двери и распахивая её настежь.
— Ты паспорт свой когда последний раз открывала? Печать видела? — Нина Петровна, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню и с размаху опустила на обеденный стол тяжелую сумку, из которой пахнуло лежалой капустой. — Жена ты или кто?
Зой, ты глянь! Стоит, глазами хлопает. Там человек пропадает, а она тут ремонты разводит.
Инга прислонилась плечом к дверному косяку, рассматривая незваную гостью.
Следом за свекровью в тесную квартиру втиснулась Зоя, сестра мужа, и сразу начала стягивать с себя сапоги, шумно сопя.
— Мы за ним не поедем, — отрезала Зоя, выпрямляясь и глядя на Ингу с вызовом. — У матери давление, у меня спина.
Ты молодая, здоровая. Собирайся, адрес запишешь.
Нужно Валеру забирать. Совсем он там в Москве своей дошел до ручки.
— Куда забирать? — Инга даже не шелохнулась. — И почему я?
— Как это — почему? — Нина Петровна всплеснула руками, едва не смахнув со стола вазу. — Он твой муж! Он ради вас с Кирой в эту проклятую Москву уехал.
Жили бы тут, в тесноте, да не в обиде, так нет же — мужику перспектив захотелось. Для семьи старался, жилы рвал!
Инге стало тошно.
— Восемь лет, — тихо сказала она. — Его не было восемь лет, Нина Петровна. За всё это время ваш «старательный» сын прислал две тысячи рублей.
Один раз, когда Кира в первый класс шла. И то, подозреваю, это вы ему напомнили.
— Ты копейки-то не считай! — гаркнула Зоя, проходя в комнату и бесцеремонно заглядывая в шкаф-купе. — Он там, может, го.ло.дал, чтобы эти деньги выкроить.
Тебе легко рассуждать, ты тут в тепле сидела, на готовеньком. А мужик в большом городе один, без ласки, без поддержки… Вот и сорвался.
Начал закладывать за воротник, здоровье посыпалось, похудел — одни кости остались.
Спасать его надо, Инга. Совесть-то имей!
— У меня нет мужа, — Инга прошла к столу и отодвинула сумку свекрови на край. — Есть штамп, а человека этого в моей жизни нет.
У меня работа, у меня дочь, которой он даже с днем рождения за эти годы ни разу не поздравил.
И у меня, в конце концов, есть мужчина.
Нина Петровна медленно осела на табурет, хватаясь за сердце.
— Мужчина? — прошептала она. — То есть… пока законный супруг там, в столице, кр…вью умывается, ты тут хво.сто..м вертишь?
— Каким хво.стом? — Инга не выдержала. — Я восемь лет ждала! Первые два года телефон из рук не выпускала, думала: ну вот сейчас, сейчас позовет, сейчас скажет, что квартиру снял.
А он?
«Денег нет, потерпи, скоро встану на ноги».
А потом просто перестал брать трубки.
Вы же знали, что он жив-здоров, вы с ним созванивались каждую неделю! Почему мне не давали номер?
— А зачем тебе? — вякнула Зоя. — Чтобы ты его своими претензиями доби..вала? Ему и так тяжело было.
Он же признался маме, что стыдно ему, что не заработал миллионов, как обещал.
Гордый он у нас, понимаешь? А ты вместо того, чтобы поддержать, сразу в по.зу встаешь.
— В какую по.зу? — Инга рассмеялась. — Я дочь сама подняла. Когда она болела, когда нам есть нечего было, ваш гордый Валера хоть раз поинтересовался, как мы?
Нет.
Он в Москве «вставал на ноги».
И вот теперь, когда он эти ноги окончательно потерял и превратился в обузу, вы пришли ко мне?
— Ты обязана, — жестко сказала свекровь, внезапно перестав изображать сердечный приступ. — По закону и по совести.
Собирайся. Мы тебе и денег на билет дадим, так и быть.
Поедешь, найдешь его по вот этому адресу — он там у каких-то знакомых в подсобке живет — и привезешь сюда.
Мы его выходим, отмоем.
А ты пока у себя комнату освободи. Не в общежитие же его везти к Зойке.
— Из моей квартиры вон, — Инга указала на дверь. — Обе.
— Ах ты… — Зоя захлебнулась словами. — Да если бы не Валерка, ты бы вообще в этой квартире не жила!
— Эту квартиру мне родители оставили, — напомнила Инга, подходя к двери и распахивая её настежь. — Валера сюда пришел с одним рюкзаком и в нем же все свои вещи увез восемь лет назад.
Уходите, пока я полицию не вызвала.
Родственницы уходили долго, с проклятиями, застревая в дверях и обещая Инге «кары небесные» и «позор на весь город».
Когда дверь наконец захлопнулась, Инга привалилась к ней спиной.
Господи, когда они ее в покое оставят?!
За месяц Инга почти забыла о визите «делегации» и погрузилась в привычную рутину: отчеты на работе, тренировки дочери, редкие, но спокойные вечера с любимым мужчиной.
Павел был надежным, честным и, что самое главное, он всегда держал свое слово.
Он не обещал покорить Москву — он просто чинил розетки и приносил пакеты с продуктами, не считая это подвигом.
В четверг вечером, когда Павел уехал в командировку, в дверь позвонили. Инга, решив, что это курьер, открыла, не глядя в глазок.
На пороге стояло нечто.
Существо в засаленной куртке, от которого исходил тяжелый, густой запах немытого те..ла и дешевого та..бака.
Лицо было серым, отекшим, с глубокими бороздами у рта.
В руках существо держало грязный пакет из супермаркета.
— Ну, привет. Не ждала?
Инга не сразу узнала в этом человеке Валерия.
От того подтянутого, амбициозного парня, который уезжал «покорять мир», не осталось даже тени.
Перед ней стоял старик, хотя ему не было и сорока.
— Валера? — Инга непроизвольно сделала шаг назад.
— Он самый. Что, не признала мужа? — Он бесцеремонно оттолкнул её плечом и вошел в прихожую. — М-да, ремонт обновила… Обои сменила… На мои деньги, небось?
— На какие деньги? — Инга заперла дверь. — На те две тысячи, что ты прислал восемь лет назад?
Валерий прошел на кухню, по-хозяйски открыл холодильник, выудил оттуда кусок колбасы и вгрызся в него, даже не отрезав.
— Я там пахал как проклятый, — прошамкал он с набитым ртом. — На стройках, на складах.
Кидала Москва нашего брата, понимаешь? Всё до копейки откладывал, хотел сюрприз сделать. А потом… приболел. Дружки подвели.
В общем, не задалось. Но я же вернулся! К семье вернулся.
Он обернулся, вытирая рот рукавом куртки. Его глаза, желтоватые и мутные, шарили по кухне.
— А где мелкая? Кира? Зови, пусть на отца посмотрит.
— Киры нет. И отца у неё нет, — Инга подошла к столу. — Валера, уходи. Твоя мама и Зоя тебя вылечить и отмыть обещались, вот и живи у них.
Здесь тебе делать нечего.
Валерий медленно сел на стул — на тот самый, на котором месяц назад сидела его мать. На его лице появилось выражение глубокой, искренней обиды.
— Ты посмотри на неё… Гордая какая стала.
Я, значит, там за копейки горбатился, здоровье оставил, а она меня гонит.
Ты хоть знаешь, каково это — в чужом городе, без копейки, когда из жилья выставляют?
— Знаю, — Инга скрестила руки на груди. — Я здесь так жила. Когда ты уехал, у меня на руках был четырехлетний ребенок и неоплаченные счета за три месяца, которые ты «забыл» погасить перед отъездом.
Я работала на двух работах, спала по четыре часа. И знаешь, что самое интересное? Я справилась. Без твоей помощи.
— Ой, началось! — Валера закатил глаза. — Ба…ские жалобы. Я приехал к своей дочери в свою квартиру.
— Квартира моя. И ты это прекрасно знаешь.
— Мы в браке! — он ударил кулаком по столу. — Всё, что тут есть — общее! И вообще… Мать мне всё рассказала.
Завела себе мужика, да? Пока законный супруг в беде был, ты тут чужих мужиков в мою пост..ель водила?
Инга посмотрела на него с искренним любопытством.
— Валер, ты серьезно? Тебя не было восемь лет. Восемь! Ты ни разу не позвонил. Ты не прислал ни одной открытки. Ты просто исчез.
— Я работал! — взвизгнул он. — Я для вас старался! А ты… ты просто не дождалась.
Все вы, ба..бы, одинаковые. Чуть припекло — и сразу под дру..гого пры.гать. Нет чтобы спасать, помогать, преданность проявить.
Он встал, пошатываясь, и двинулся на неё, пытаясь придать лицу грозное выражение.
— Уходи, — повторила Инга, не двигаясь с места.
— А то что? Своего ха..ха..ля позовешь?
Да я… его… здесь по стенке раз..мажу! Это мой дом!
Павел вернулся неожиданно — рейс задержали на шесть часов, поэтому он приехал домой.
Увидев в прихожей чужую обувь и услышав крики, мужчина быстро прошел на кухню.
Павел был выше Валерия на голову и шире в плечах раза в полтора.
Он молча оценил ситуацию: бледную Ингу и всклокоченного, д..рно пахнущего мужчину, который размахивал руками.
— Проблемы? — коротко спросил Павел.
Валерий как-то сразу сдулся, суетливо поправил куртку и попытался изобразить достоинство.
— Это кто еще такой? — пискнул он. — Инга, это он?
— Это Павел. Человек, который был рядом, когда тебя не было. Уходи, Валера. Сейчас же.
— Ну и пойду! — Валерий боком, стараясь не задеть Павла, двинулся к выходу. — Пойду!
Но ты запомни, Инга: на чужом несчастье счастья не построишь. Бог всё видит.
Я к ней с открытой душой, после всех испытаний, а она…
Тьфу!
— Это он, что ли? Муженек твой?
— Он. «Герой труда», — Инга потерла виски. — Знаешь, что самое удивительное? Он действительно верит в то, что говорит.
Он уверен, что он ж..ртва, а я — пре.дате..льница.
— У таких людей своя математика, — Павел вздохнул. — Пойдем, я чай поставлю. И замок завтра поменяем, на всякий случай.
***
Через два дня Инге позвонила Зоя.
— Довольна? — зашипела она в трубку. — Валерка после твоего приема совсем сдал. Сидит у матери, плачет.
Сказал, что ты его даже к ребенку не подпустила, оскорбляла последними словами.
Как у тебя яз..ык повернулся? Человек из Москвы приехал, больной, измученный…
— Зоя, — Инга прервала её на полуслове. — Слушай меня внимательно.
Если еще хоть раз кто-то из вашей семейки появится у моей двери или позвонит мне — я подам в суд на алименты за все восемь лет. С пересчетом, с пенями и со всеми вытекающими.
И поверь, мой адвокат сделает так, что твой брат будет должен мне до конца своих дней!
На том конце воцарилось молчание — видимо, такая перспектива родственников напугала.
— Ст…рва ты, Инга, — наконец выдавила Зоя. — Правильно Валера сказал — не дождалась. Не было в тебе никогда настоящей женской верности.
— Да ради бога, — хмыкнула Инга. — Зой, ты можешь обзывать меня как угодно — мне от этого ни холодно, ни жарко.
Ты брату предостережение мое передай: еще раз явится, я пойду к адвокату. Говорят, можно взыскать алименты задним числом.
Я вас в такие долги вгоню! Мало не покажется…
Золовка выругалась и бросила трубку.
Инга на всякий случай заблокировала ее номер. Она почему-то была уверена, что на пороге своей квартиры семейку пока еще законного мужа она не увидит.
***
Развод все же произошел — Валера брыкался до последнего.
Кира с отцом общаться отказалась, а он и не особо расстроился.
Валерия огорчало только одно: после возвращения из столицы ему пришлось жить с матерью.
Конечно, он попытался стребовать с бывшей жены компенсацию, но ничего не добился.
После развода, когда Инга вышла замуж за Павла, Валера исчез с радаров.
