Она услышала, как хлопнула входная дверь, и сразу поняла, что разговора не избежать. Марина стояла у плиты, помешивая остывший суп, который давно уже не имело смысла подогревать. Часы на стене показывали начало первого ночи.
— Ты чего не спишь? — голос Алексея прозвучал раздраженно, словно это она была виновата в том, что он опять вернулся так поздно.
Марина обернулась. Муж стоял в дверях кухни, расстегнув верхние пуговицы рубашки. От него пахло чужими духами и табаком.
— Димка спрашивал, где папа. Я не знала, что ответить.
— Вот и не надо было ничего отвечать, — Алексей прошел к холодильнику, достал бутылку минералки. — Я работал допоздна.
— До часу ночи? В пятницу? — Марина сама удивилась собственной смелости. Обычно она молча проглатывала все эти поздние возвращения, эту ложь, которую уже даже не пытались прикрыть правдоподобными объяснениями.
— Слушай, не начинай, ладно? — он выпил воды прямо из горлышка. — У меня сложный проект. Много работы.
— Какой проект, Леша? Твой отец сам мне сказал, что ты уже неделю толком в офис не заходишь.
Алексей замер. Потом медленно поставил бутылку на стол и посмотрел на жену так, словно видел ее впервые.
— Ты… к отцу ходила? Жаловаться?
— Я не жаловалась. Николай Иванович сам позвонил, спросил, все ли в порядке. Я не знала, что говорить.
— Отлично. Просто замечательно, — Алексей нервно провел рукой по волосам. — Теперь еще и родителей на меня натравливаешь.
— Я никого не натравливаю! Я просто хочу понять, что с нами происходит. Мы же были счастливы. Помнишь?
Он не ответил. Прошел мимо нее к выходу из кухни, и Марина почувствовала, как внутри все сжимается от обиды и бессилия.
— Леша, подожди. Давай поговорим нормально. Без криков, без обвинений. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Ради нас самих, ради Димы.
— Марина, не надо этих разговоров сейчас. Я устал.
— А когда надо? Мы не разговариваем уже месяцами! Ты приходишь поздно, уходишь рано. На выходных тебя вообще нет. У сына через неделю день рождения, а ты даже не спросил, что он хочет в подарок.
Алексей обернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние, но длилось это мгновение.
— Я куплю ему подарок. Что-нибудь хорошее.
— Ему не подарок нужен. Ему нужен отец.
— Отец у него есть. Который, между прочим, обеспечивает эту семью. Ты в трехкомнатной квартире живешь, ни в чем не нуждаешься. Что еще надо?
Марина посмотрела на мужа и подумала о том, как все изменилось. Когда они встретились в десятом классе, Алексей был совсем другим. Застенчивым, внимательным, умел слушать. Они могли часами сидеть на лавочке возле школы и просто разговаривать. О чем угодно. О будущем, о мечтах. Он хотел стать архитектором, она готовилась поступать в институт культуры, мечтала работать с детьми, организовывать праздники, спектакли.
А потом все пошло как-то слишком быстро. Выпускной, беременность, свадьба. Родители Алексея настояли на том, чтобы молодые поженились сразу. Николай Иванович сказал тогда, что в их семье всегда все делали по совести. Если парень отвечает за свои поступки, значит, он мужчина.
Свадьбу сыграли скромно, только самые близкие. Марина помнила, как мама плакала, собирая ее в загс. «Ты так хорошо училась, доченька. Могла бы поступить, получить образование». Но Марине тогда казалось, что любовь важнее. Что они справятся. Что Алексей рядом, и вместе они все смогут.
Николай Иванович подарил им эту квартиру. Большую, светлую, в хорошем районе. Алексея устроил к себе в фирму, правда, не на самую высокую должность. «Пусть с азов начинает, как я когда-то», — сказал тогда отец. Марина была благодарна. Она старалась быть хорошей невесткой, хозяйкой, матерью. Готовила, убирала, следила за тем, чтобы дома всегда был порядок. Когда родился Дима, весь мир сузился до этого маленького сопящего комочка.
Первые годы были счастливыми. Да, денег было не так много, как хотелось бы, но они справлялись. Алексей работал, постепенно поднимался по служебной лестнице. Николай Иванович помогал, но не слишком баловал. «Мужчина должен сам всего добиваться», — повторял он. Марина видела, как Алексей иногда раздражается, когда отец отказывает ему в какой-то просьбе, но тогда это казалось мелочью.
Все изменилось года два назад. Николай Иванович решил расширить бизнес, открыл новое направление. Алексея назначили руководителем одного из проектов. Хорошая должность, приличная зарплата, машина от фирмы. Марина радовалась за мужа. Но вместе с новой должностью пришло и что-то еще. Появились деловые ужины, поездки, задержки на работе. Алексей стал другим. Раздражительным, невнимательным. Словно их маленький мир, который они строили столько лет, перестал его интересовать.
— Марина, я не буду с тобой сейчас это обсуждать, — голос Алексея вернул ее к реальности. — Иди спать.
— А ты?
— А я еще посижу. Поработать надо.
Он вышел из кухни. Марина услышала, как щелкнул замок в кабинете. Она осталась одна, в этой светлой просторной кухне, с остывшим супом и горьким комком в горле.
На следующее утро Алексей уехал рано. Даже не позавтракал. Марина проснулась от того, что Дима забрался к ней в постель и ткнулся носом в плечо.
— Мам, а почему папа не попрощался?
— Папа торопился, солнышко. На работу.
— Он всегда торопится, — Дима вздохнул. — А мы сегодня пойдем гулять?
— Конечно, пойдем. Куда хочешь?
— На детскую площадку! Там качели новые поставили.
Марина посмотрела на сына. Семь лет. Светлые волосы, как у Алексея, серые внимательные глаза, как у нее. Умный, ласковый мальчик. Он так похож на отца. На того Алексея, которого Марина полюбила когда-то.
Они собрались и вышли на улицу. День выдался теплым, по-весеннему ясным. На площадке было много детей. Дима побежал к качелям, а Марина присела на лавочку рядом с другими мамами. Они о чем-то разговаривали, смеялись. Марина слушала вполуха, наблюдая за сыном.
— А твой как? — вдруг обратилась к ней одна из женщин, полная рыжеволосая тетя Света, которую Марина знала по площадке. — Все на работе?
— Да, все там, — Марина натянуто улыбнулась.
— Мужики сейчас все такие. Работа, работа. А семья как будто сама по себе, — вздохнула тетя Света. — Мой вот тоже. Приходит поздно, ни поговорить, ни посоветоваться. А потом удивляется, почему я на него не так смотрю.
Другая женщина, молодая, с коляской, кивнула:
— У меня то же самое. Говорю мужу: сходи с ребенком погуляй, займись чем-нибудь. Так он считает, что если он деньги приносит, то уже свое дело сделал.
Марина молчала. Ей не хотелось обсуждать свою семейную жизнь с полузнакомыми людьми. Но в словах этих женщин была какая-то общая боль, которую она узнавала. История о семье, наверное, у каждой похожая. Вот только как из этого выбираться, никто не знал.
— Мам, смотри! — закричал Дима с горки. — Я сам залез!
— Молодец, сынок! — Марина помахала ему рукой и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она быстро вытерла их рукавом куртки.
Вечером, когда Дима уснул, Марина долго сидела на кухне, разглядывая старые фотографии. Вот их свадьба. Она в простом белом платье, он в костюме. Оба смеются, смотрят друг на друга так, словно больше никого в мире не существует. Вот они с новорожденным Димой в роддоме. Алексей держит сына на руках и выглядит таким испуганным и счастливым одновременно. А вот поездка на море, Диме года три. Они строят замок из песка, Алексей показывает сыну, как правильно лепить башенки.
Когда это все закончилось? Когда они перестали быть семьей и превратились в людей, которые просто живут под одной крышей?
Алексей вернулся около полуночи. Марина уже лежала в кровати, но не спала. Услышала, как он прошел в ванную, потом в кабинет. Свет в их спальню так и не заглянул.
В воскресенье Марина решилась. Она позвонила Николаю Ивановичу и попросила встретиться. Свекор сразу согласился, предложил приехать к ним домой.
Он появился ближе к обеду. Высокий, статный мужчина лет пятидесяти пяти, с уже седеющими волосами и проницательным взглядом. Николай Иванович всегда относился к Марине хорошо. Когда узнал о беременности, не стал устраивать скандал, как она боялась. Просто сказал: «Значит, так судьба решила. Будем растить внука».
— Здравствуй, Мариночка, — он обнял невестку по-отцовски. — Где мой любимый внук?
— У моих родителей. Я попросила их забрать его на денек.
— Понятно. Значит, разговор серьезный, — Николай Иванович прошел на кухню, сел за стол. — Рассказывай.
Марина заварила чай, поставила перед свекром тарелку с пирогом, который испекла с утра. Потом села напротив и не знала, с чего начать.
— Николай Иванович, я… мне очень тяжело об этом говорить.
— Я знаю, что происходит, — неожиданно сказал он. — По крайней мере, догадываюсь. Алексей совсем распустился, да?
Марина кивнула, чувствуя, как по щекам текут слезы.
— Он больше не живет с нами. Ну, то есть живет, формально. Но его нет. Он приходит поздно, уходит рано. Мы не разговариваем. Дима уже стал спрашивать, почему папа его не замечает. А я не знаю, что отвечать.
— И давно это?
— Наверное, больше года. Но последние месяцы стало совсем невыносимо.
Николай Иванович тяжело вздохнул. Помолчал, отпил чаю.
— Мариночка, я виноват. Я его избаловал. Думал, пусть начнет с низов, сам всего добьется. Но когда дела пошли хорошо, захотел помочь. Дал хорошую должность, зарплату. А он не был к этому готов. Не дорос еще.
— Вы не виноваты, — тихо сказала Марина. — Вы хотели как лучше.
— Хотеть как лучше мало. Надо еще и результат смотреть, — свекор покачал головой. — Я вижу, как он меняется. Стал самоуверенным, заносчивым. На работе тоже проблемы начались. То опоздает, то вообще не придет. А когда спрашиваю, начинает выкручиваться.
— Он говорит, что много работает.
— Марина, он почти не работает. У него есть заместитель, который тянет все на себе. А Алексей появляется в офисе от случая к случаю. Я пока не вмешиваюсь, думал, сам образумится. Но вижу, что нет.
Марина молчала. Ей было стыдно за мужа. Стыдно и больно.
— Там еще кое-что, — продолжил Николай Иванович. — Я не хотел тебе говорить, но ты должна знать. У него, похоже, роман. С секретаршей из его отдела. Оксана зовут.
Марина почувствовала, как внутри все обрывается. Она, конечно, догадывалась. Эти запахи чужих духов, поздние возвращения, отстраненность. Но одно дело догадываться, и совсем другое услышать это вслух.
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она. — Я люблю его. Или любила. Я уже не понимаю. Но у нас ребенок. Я не могу просто взять и уйти.
— И не надо уходить, — твердо сказал Николай Иванович. — Это твоя квартира тоже. Ты растишь его сына. Если кому и уходить, так ему.
— Но я не хочу, чтобы Дима рос без отца.
— Дима и сейчас растет без отца. Такой отец, как Алексей сейчас, только вредит ребенку. Мальчик видит, как он относится к матери, как пренебрегает семьей. Это тоже воспитание, только плохое.
Марина поняла, что свекор прав. Но что она могла сделать? Поставить Алексея перед выбором? А если он выберет не их?
— Послушай меня, Мариночка, — Николай Иванович взял ее руку в свои большие теплые ладони. — Ты молодая, красивая, умная. Ты всю себя отдала семье. Но семья это не только жертвы. Это еще и уважение, и забота друг о друге. А тут что? Ты жертвуешь, а он пользуется. Это неправильно.
— Я хотела поступать в институт, — вдруг сказала Марина. — В институт культуры. Мечтала работать с детьми. Но потом забеременела, и все планы рухнули.
— И ты жалеешь?
— Нет. Я не жалею о Диме. Никогда. Но иногда думаю, как бы все сложилось, если бы…
— Еще не поздно, — неожиданно сказал Николай Иванович. — Диме семь лет, он в школу пошел. У тебя появилось время. Почему бы не попробовать снова?
Марина удивленно посмотрела на свекра.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Более того, я готов помочь. Оплачу учебу, если понадобится. Главное, чтобы ты сама захотела.
В этот момент хлопнула входная дверь. Алексей. Он вошел на кухню и остановился, увидев отца.
— Папа? Ты чего здесь?
— Пришел проведать внука. И невестку. А ты где был?
— На работе, — быстро ответил Алексей.
— В воскресенье? — усмехнулся Николай Иванович. — Интересная у тебя работа.
— Проект горит. Надо было кое-что доделать.
— Алексей, сядь. Нам нужно поговорить.
Сын неохотно опустился на стул. Марина видела, как он нервничает, как избегает смотреть ей в глаза.
— Слушай, пап, если это насчет того инцидента с документами, я уже все исправил…
— Не про документы речь. Хотя и про них тоже надо будет поговорить. Речь про твою семью.
— Какую семью? — Алексей насторожился.
— Про жену. Про сына. Которые сидят дома и ждут тебя. А ты гуляешь неизвестно где.
— Папа, это не твое дело.
— Еще как мое. Марина моя невестка. Дима мой внук. И я не позволю тебе их обижать.
— Я никого не обижаю! — вспылил Алексей. — Я работаю, зарабатываю деньги. Обеспечиваю их всем необходимым.
— А папой быть не хочешь? Мужем?
— Я и так муж и отец!
— Нет, — спокойно сказал Николай Иванович. — Ты пустое место. Которое только называется мужем и отцом.
Алексей вскочил. Лицо его покраснело.
— Как ты можешь так говорить!
— А как? Объясни мне, где ты был вчера до часу ночи? И позавчера? И каждый вечер последние полгода?
— На работе!
— Врешь. В офисе тебя не видели уже неделю.
Алексей замолчал. Потом посмотрел на Марину с какой-то неожиданной злостью.
— Ты настучала? Побежала жаловаться папаше?
— Я не жаловалась, — тихо сказала Марина. — Я просто хотела поговорить.
— Ну конечно. Поговорить. А на самом деле натравить на меня родителей. Молодец.
— Алексей, прекрати, — строго сказал Николай Иванович. — Веди себя как мужчина.
— Я и веду себя как мужчина! А ты лезешь в мою жизнь!
— Значит, так, — Николай Иванович встал. — Либо ты берешь себя в руки и начинаешь вести себя прилично, либо я лишаю тебя всего, что дал. Должности, машины, финансовой помощи. И пусть Марина подает на развод. Получит алименты и будет растить сына одна. А ты иди куда хочешь.
— Ты не можешь так сделать!
— Еще как могу. Все оформлено на меня. Квартира в том числе. Она дарственная, но на имя Марины. Так что если что, ты останешься вообще ни с чем.
Алексей смотрел на отца широко раскрытыми глазами. Потом перевел взгляд на Марину.
— Вот оно что. Вы сговорились. Решили меня шантажировать.
— Никто тебя не шантажирует, — устало сказала Марина. — Мы просто хотим, чтобы ты вернулся. К нам. К семье. К нормальной жизни.
— Я и так живу нормально!
— Нет, — покачал головой Николай Иванович. — Ты деградируешь. И если не остановишься, скатишься окончательно. Я этого не допущу. Потому что люблю тебя. Хоть ты сейчас и ведешь себя как последний…
Он не договорил. Развернулся и вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Алексей и Марина остались одни.
— Ты довольна? — он смотрел на нее с какой-то холодной ненавистью. — Теперь меня еще и отец бросил.
— Он не бросил. Он пытается тебя спасти.
— От чего спасти? От счастливой жизни?
— Какая счастливая жизнь, Леша? Ты посмотри на себя! Ты превратился в человека, которого я не узнаю!
— А мне нравится, какой я есть!
— Правда? Тогда почему ты несчастный? Почему в твоих глазах нет той искорки, которая была раньше?
— Какой искорки? Ты о чем вообще?
— Ты же помнишь, каким ты был? Когда мы только встретились? Ты мечтал стать архитектором, строить красивые здания. Ты рисовал проекты по ночам. А теперь что? Должность у папы в фирме и бесконечные загулы?
— Я не загуливаю!
— Алексей, не ври. Хотя бы мне не ври. Я же знаю про эту твою Оксану.
Он замер. На лице отразилось что-то похожее на вину, но тут же сменилось раздражением.
— И что ты знаешь?
— То, что ты изменяешь мне.
— Это не измена, — буркнул он. — Просто… так получилось.
— Как это не измена? Ты встречаешься с другой женщиной!
— Мы просто проводим время. Разговариваем. Она меня понимает. А ты только пилишь и пилишь!
Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Она столько лет молчала, терпела, старалась сохранить мир в семье. А он в ответ обвиняет ее в том, что она «пилит»?
— Я пилю? Потому что спрашиваю, где ты был? Потому что хочу, чтобы ты хоть иногда проводил время с сыном?
— Дима меня не интересует! — выпалил Алексей и тут же прикусил язык.
Повисла тяжелая тишина. Марина смотрела на мужа и не могла поверить в то, что только что услышала.
— Повтори, — прошептала она. — Повтори, что ты сказал.
— Я не то хотел сказать…
— Нет, ты именно это и хотел сказать. Твой собственный сын тебя не интересует.
— Марина, ну при чем тут Дима? Я про другое!
— Про что про другое? Объясни мне!
Алексей нервно прошелся по кухне. Потом резко обернулся.
— Меня все это достало! Вот что я хотел сказать! Эта рутина, эта серость! Я каждый день одно и то же! Работа, дом, работа, дом! А где моя жизнь? Мне двадцать шесть лет! Я в расцвете сил! А я уже как старик живу!
— Ты считаешь, что семья это серость?
— Нет, но… черт, я не знаю, как объяснить! Я чувствую себя в клетке. Понимаешь? Словно меня закрыли, а ключ выбросили.
— Тебя никто не закрывал. Ты сам выбрал эту жизнь.
— Я не выбирал! Вернее, выбирал, но не знал, что будет так!
— А как ты думал, что будет? Что мы родим ребенка, а ты будешь гулять как холостой?
— Я не хотел ребенка! — выкрикнул Алексей и тут же осекся.
Марина побледнела. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
— Ты… ты не хотел?
— Марин, я не это имел в виду. Прости.
— Ты не хотел Диму?
— Нет! То есть да, хотел. Но тогда я был не готов. Мне было девятнадцать. Я сам еще был ребенком.
— И поэтому ты решил, что имеешь право гулять и изменять?
— Я не изменяю! Мы с Оксаной просто…
— Просто что? Просто спишь с ней?
Алексей вздрогнул от этого грубого слова. Марина никогда так не говорила.
— Ты совсем потеряла берега?
— Я? Я потеряла берега? Это говорит человек, который изменяет жене и считает, что сын ему не нужен!
— Я так не считаю!
— Нет, считаешь! Ты только что это сказал! А знаешь, что? Может, тебе и правда лучше уйти. Раз тебе здесь так плохо и неинтересно.
Алексей остановился. Посмотрел на жену с каким-то вызовом.
— Может, и правда уйти.
— Тогда уходи. Дверь вон там.
Они смотрели друг на друга. Марина чувствовала, как сердце колотится так, что готово выскочить из груди. Она не верила, что произносит эти слова. Но не могла остановиться. Слишком много всего накопилось.
— Только знай, — продолжила она уже спокойнее. — Если уйдешь, то это навсегда. Я не буду больше терпеть твое неуважение. Не буду объяснять сыну, почему его отец предпочел какую-то секретаршу своей семье.
— Оксана не какая-то секретарша!
— Мне все равно, кто она! Для меня она просто женщина, из-за которой ты готов разрушить все, что мы строили!
— Мы ничего не строили! Мы просто существовали!
В этот момент в коридоре послышался тихий всхлип. Марина и Алексей одновременно обернулись. В дверях стоял Дима. В пижаме, босиком, с заплаканным лицом. Они не услышали, как открылась входная дверь. Мамины родители привезли мальчика раньше, чем планировалось.
— Дима… — Марина шагнула к сыну, но он отступил.
— Вы ругаетесь, — прошептал мальчик. — Вы всегда ругаетесь.
— Солнышко, мы просто разговариваем…
— Нет! Вы кричите! — по щекам Димы катились слезы. — Папа хочет от нас уйти?
Алексей присел на корточки перед сыном.
— Димка, ты не понял. Мы с мамой просто…
— Ты не хотел меня? — мальчик смотрел на отца таким взрослым взглядом, что у Марины перехватило дыхание. — Я слышал. Ты сказал, что не хотел ребенка.
— Дима, это не так. Я имел в виду другое.
— Какое другое? Ты не любишь меня. Ты никогда со мной не играешь. Ты всегда уходишь.
— Димочка, папа тебя любит, — Марина попыталась обнять сына, но он вырвался.
— Нет! Если бы любил, он бы был с нами! А он все время уходит! К этой… как ее… Оксане!
Алексей побледнел.
— Откуда ты…
— Я слышал! Я все слышал! — Дима закричал и побежал в свою комнату. Дверь захлопнулась.
Марина и Алексей остались стоять в коридоре. На лице мужа отражались растерянность и стыд. Но он быстро взял себя в руки.
— Вот видишь, до чего ты довела! Теперь ребенок все знает!
— Я довела? Это ты изменял! Это из-за твоего поведения наш сын плачет!
— Хватит орать! — Алексей схватил куртку с вешалки.
— Ты куда?
— Уйду на пару дней. Пусть все остынут.
— Алексей, не смей уходить! Сын плачет, ему нужен отец!
— Отец, которого он, оказывается, боится! Который ему не нужен!
— Он тебя не боится! Он просто обиделся!
Но Алексей уже открыл дверь. Марина кинулась за ним, схватила за рукав.
— Не уходи! Пожалуйста! Мы должны поговорить с Димой, объяснить ему!
— Объясняй сама! Ты у нас тут главная!
Он вырвал рукав и вышел. Дверь захлопнулась. Марина осталась одна в темном коридоре, с тяжестью в груди и горькими слезами на щеках.
Она пошла к сыну. Дима лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Плечи его вздрагивали от беззвучных рыданий.
— Солнышко мое, — Марина легла рядом, обняла сына. — Прости нас. Прости, что ты это услышал.
— Мам, а папа правда не хотел меня?
— Нет, милый. Папа тебя очень хочет. Просто он тогда был молодой, испугался ответственности. Но как только ты родился, он тебя полюбил. Я это знаю точно.
— Тогда почему он со мной не играет? Почему он меня не замечает?
— У папы сейчас трудный период. Он запутался. Но он тебя любит. Правда любит.
Дима повернулся к матери. На лице его было столько боли, что Марина чуть не разрыдалась сама.
— Мам, а вы разведетесь?
— Я не знаю, милый. Честно не знаю.
— Я не хочу, чтобы вы развелись. Я хочу, чтобы папа был с нами.
— Я тоже этого хочу. Но пока не знаю, получится ли.
Они лежали обнявшись. Марина гладила сына по голове и думала о том, что же теперь делать. Разговор с Алексеем показал, что он не готов меняться. Он винил во всем ее, обстоятельства, судьбу. Но только не себя.
Может, действительно стоит подать на развод? Освободить его от этой «клетки», как он выразился? Пусть живет как хочет. А она останется с Димой. Как-нибудь справятся. Николай Иванович обещал помочь. Можно попробовать поступить в институт. Начать новую жизнь.
Но каждый раз, когда Марина пыталась представить себе жизнь без Алексея, внутри все сжималось. Она все еще любила его. Того, прежнего Алексея, который смотрел на нее в школьном коридоре, который дарил ей цветы, который плакал от счастья, когда родился Дима. Неужели тот человек исчез навсегда?
Несколько дней Алексей не появлялся. Марина пыталась дозвониться до него, но он не отвечал. Дима спрашивал про отца каждый день, и каждый раз Марина не знала, что ответить. «Папа на работе. Папа занят. Папа скоро придет». Ложь, которая с каждым днем становилась все очевиднее.
А потом случилось то, чего Марина больше всего боялась. В четверг вечером Алексей все-таки появился. Уставший, с красными глазами. Он рухнул на диван в гостиной и стал бессвязно что-то бормотать про Оксану, которая его бросила. Про то, что все вокруг предатели.
Марина стояла в дверях и смотрела на мужа. Это было страшное зрелище. Человек, которого она когда-то любила, превратился в жалкое подобие самого себя.
— Леш, тебе нужно в душ. И кофе.
— Не надо мне ничего! — он попытался встать, но упал обратно. — Все надоело! Все!
— Дима сейчас выйдет. Он не должен тебя таким видеть.
— А какая разница? Он меня все равно ненавидит.
— Он тебя не ненавидит. Он тебя любит. И скучает.
Алексей посмотрел на нее мутными глазами.
— Правда?
— Правда. Иди в душ. Приведи себя в порядок. А потом поговорим.
Он кивнул и медленно поднялся. Пошел в ванную, держась за стены. Марина прошла на кухню, поставила чайник. Руки тряслись. Она понимала, что это дно. Алексей достиг того предела, когда уже некуда падать. Либо он сейчас начнет подниматься, либо все действительно кончено.
Когда Алексей вышел из душа, он выглядел чуть лучше. Сел за кухонный стол, взял кружку с кофе.
— Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким.
— А каким ты хотел, чтобы я тебя видела?
— Не знаю. Успешным, уверенным. Каким-то… правильным.
— Ты был правильным. Когда был собой.
Алексей усмехнулся горько.
— Кто я такой, Марин? Сынок богатого папы, который всю жизнь на готовенькое рассчитывал. Вот кто я.
— Нет. Ты мужчина, у которого есть семья. Сын, который в тебя верит. Жена, которая тебя любит. Или любила. Я уже и сама не знаю.
— Ты меня разлюбила?
Марина посмотрела на него. На эти серые глаза, в которых сейчас читались растерянность и боль.
— Я не могу разлюбить человека, которого нет. Ты перестал быть тем Алексеем, которого я полюбила. Может, ты и правда сынок богатого папы. Но это не главное. Главное, кем ты хочешь быть.
— Я хочу быть нормальным человеком. Хорошим отцом. Мужем. Но не знаю, получится ли.
— Получится, если захочешь. Но для этого надо меняться. По-настоящему.
Алексей кивнул. Допил кофе, встал.
— Я пойду к Димке. Извинюсь перед ним.
— Подожди. Он, наверное, спит уже.
— Тогда завтра. Утром. Обязательно.
Но утром Алексея дома не было. Он ушел рано, не попрощавшись. Дима проснулся и снова спросил про отца. Марина не выдержала и расплакалась. Сын обнял ее и тихо сказал:
— Мам, не плачь. Мы справимся. Вдвоем.
Эти слова семилетнего мальчика разорвали ей сердце. Он не должен был это говорить. Он должен был быть ребенком, который не думает о том, как они справятся. Он должен был просто жить, играть, радоваться. А не утешать плачущую мать.
В этот же день Марина позвонила Николаю Ивановичу и попросила о встрече. На этот раз они встретились в кафе. Свекор выглядел усталым и постаревшим.
— Я знаю, что случилось, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — Алексей пришел ко мне вчера. Просил денег.
— И вы дали?
— Нет. Сказал, что пора самому зарабатывать. Он разозлился, наговорил гадостей и ушел.
— Что мне делать, Николай Иванович? Я уже не знаю.
— Разводись, — просто сказал он. — Подавай на развод. Получай алименты. Я помогу. С жильем, с деньгами, с учебой. Все будет нормально.
— А Дима?
— Диме будет лучше без такого отца. Поверь мне.
Марина молчала. Она понимала, что свекор прав. Но не могла поверить, что все действительно закончилось. История о семье не должна так заканчиваться. Не должна.
— Дайте мне еще немного времени, — попросила она. — Может, он одумается.
— Мариночка, я тебя умоляю, не жди. Чем дольше ждешь, тем больнее будет.
Но Марина была упрямой. Она решила дать Алексею последний шанс. Написала ему сообщение: «Приходи в воскресенье. Поговорим спокойно. Без криков и обвинений. Решим, как жить дальше».
Алексей ответил только через сутки: «Хорошо. Приду».
Воскресенье наступило быстро. Марина встала рано, приготовила завтрак, привела в порядок квартиру. Дима с утра был не в настроении, капризничал. Она отправила его к родителям, чтобы он не слышал их разговор с Алексеем.
Муж появился к обеду. Трезвый, но какой-то осунувшийся. Он прошел в гостиную, сел на диван.
— Ну, я пришел. Говори.
Марина села напротив.
— Алексей, нам нужно принять решение. Либо мы пытаемся сохранить семью, либо расходимся. Так дальше продолжаться не может.
— Я знаю.
— И что ты хочешь?
Он помолчал, глядя в окно.
— Я хочу… — начал он и замолчал. — Я не знаю, чего я хочу. Раньше мне казалось, что знаю. А теперь ничего не понимаю.
— Ты хочешь быть с нами? С Димой и со мной?
— Хочу. Но боюсь, что не смогу. Что снова все испорчу.
— А если не пробовать, то точно не сможешь.
Алексей посмотрел на нее. В его глазах было столько боли, что Марина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Этот человек переживал. По-настоящему переживал. И, может быть, именно сейчас он впервые понял, что натворил.
— Марина, я дурак. Полный идиот. Я разрушил все, что имел. Из-за своей гордости, эгоизма, глупости.
— Я знаю.
— И ты меня ненавидишь.
— Нет. Я тебя не ненавижу. Я просто больше не уверена, что люблю. История о прощении это не сказка, где все становится хорошо просто потому, что один раз извинился.
— Тогда что мне делать? Как мне вернуть твое доверие?
— Не знаю. Но точно не словами. Словами ты уже все сказал. Теперь нужны дела.
Алексей кивнул.
— Я понял. Дай мне время. Я все исправлю.
— Сколько времени?
— Не знаю. Месяц. Два. Сколько нужно. Но я изменюсь. Обещаю.
Марина хотела поверить. Но опыт последних месяцев научил ее быть осторожной с обещаниями.
— Хорошо. У тебя есть время. Но пока ты живешь отдельно. Я не хочу, чтобы Дима видел эти твои метания. Приходи к нему, общайся, проводи время. Но здесь ты больше не живешь.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Я даю тебе возможность подумать. Понять, чего ты действительно хочешь. А заодно и мне время подумать.
Алексей поднялся. Прошел к двери. Обернулся.
— Марина, я правда люблю тебя. И Димку. Просто был слишком глуп, чтобы это ценить.
— Тогда докажи.
Он ушел. Марина осталась одна в тишине квартиры. Она чувствовала странное облегчение. Впервые за долгое время она приняла решение сама. Не терпела, не ждала, не надеялась на чудо. А сделала выбор.
Следующие недели были тяжелыми. Алексей действительно изменился. Он каждый день звонил Диме, спрашивал, как дела в школе, что интересного произошло. По выходным приходил, и они гуляли втроем. Марина видела, как сын счастлив от этого внимания. Видела, как постепенно в глазах Алексея появляется что-то новое. Не та самоуверенность, с которой он ходил раньше. А что-то более глубокое. Понимание, может быть.
Однажды Алексей рассказал, что отец уволил его из фирмы. Совсем. Без выходного пособия, без рекомендаций. «Он сказал, что я должен сам всего добиться. Что только тогда пойму цену тому, что имел».
Марина спросила, где он теперь работает. Алексей ответил, что устроился разнорабочим в строительную бригаду. Платят мало, работа тяжелая, но он не жалуется.
— Знаешь, — сказал он тогда, — когда весь день таскаешь мешки с цементом, вечером уже не хочется никуда идти. Хочется просто лечь и заснуть. И думаешь о том, что твой отец в свое время прошел этот путь. С нуля до владельца фирмы. А я считал, что мне все должны.
Марина слушала его и видела, что он действительно меняется. Испытание брака, через которое они проходили, было жестоким. Но, может быть, необходимым.
Сама Марина тоже начала меняться. Она подала документы в институт культуры. Ее приняли, причем без экзаменов, зачли школьные оценки и достижения. Николай Иванович оплатил обучение, как и обещал. Марина начала учиться, и это было странное, но приятное чувство. Словно часть ее, которая долго спала, наконец проснулась.
Она начала проводить детские праздники. Сначала для знакомых, потом по рекомендациям. Оказалось, что у нее хорошо получается. Дети ее любили, родители благодарили. Постепенно появились постоянные заказы, небольшой, но стабильный доход.
Дима был счастлив видеть маму такой живой и увлеченной. Он помогал ей с реквизитом, придумывал идеи для сценариев. Они стали командой. Настоящая семья, подумала Марина однажды, это не обязательно мама, папа и ребенок под одной крышей. Это когда люди поддерживают друг друга, когда есть уважение и доверие. Ценность семьи в этом, а не в формальном статусе.
Прошло три месяца с тех пор, как Алексей съехал. Он продолжал приходить, проводить время с сыном. Они с Мариной разговаривали, но держали дистанцию. Отношения мужа и жены превратились в нечто среднее между дружбой и холодным перемирием.
А потом случилось то, что изменило все. В один из выходных Алексей пришел раньше обычного. Попросил Марину выйти с ними на прогулку. Они пошли в парк, тот самый, где когда-то гуляли все вместе, когда Дима был совсем маленьким.
Сын побежал к качелям, а Марина и Алексей сели на лавочку рядом.
— Как работа? — спросила Марина, просто чтобы поддержать разговор.
— Нормально. Устаю, но это даже хорошо. Чувствую себя живым. А у тебя?
— У меня хорошо. На следующей неделе экзамен. Готовлюсь.
— Ты молодец. Правда. Я горжусь тобой.
Марина удивленно посмотрела на него. Алексей никогда раньше не говорил ей таких слов.
— Спасибо.
Они помолчали. Алексей смотрел на сына, который качался на качелях и махал им рукой.
— Марина, можно я тебе кое-что скажу?
— Конечно.
— Я понял одну вещь. За эти месяцы. Я понял, что счастье это не должность, не машина, не статус. Это вот это, — он кивнул в сторону Димы. — Видеть, как твой ребенок смеется. Сидеть рядом с женой, которую любишь. Просто быть вместе.
Марина почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она молчала, не зная, что ответить.
— Я был идиотом, — продолжил Алексей. — Я разрушил то, что действительно было ценным. Ради чего? Ради иллюзии свободы? Ради секретарши, которая бросила меня, как только кончились деньги?
— Не надо об этом.
— Нет, надо. Ты должна знать. Оксана ушла, как только узнала, что я не сын владельца фирмы, а простой рабочий. Вот и вся любовь. А ты… ты могла бросить меня тогда. Имела право. Но ты дала мне шанс. И я хочу его использовать.
— Алексей…
— Подожди, дай договорить. Я знаю, что не имею права просить о втором шансе в отношениях. Я все испортил. Но я изменился. Правда изменился. И хочу вернуться. Не в ту жизнь, которая была. А в новую. Где мы будем партнерами, равными. Где я буду ценить тебя и Димку.
Марина смотрела на него. На этого человека, который когда-то был ее мужем, потом стал чужим, а теперь снова становился близким. Но она не была уверена. Слишком многое произошло. Слишком много боли.
— Я не знаю, Леша. Мне нужно время подумать.
— Я понимаю. Думай сколько нужно. Я буду ждать.
Дима подбежал к ним, раскрасневшийся и счастливый.
— Пап, мам, идемте еще на горку!
Они встали и пошли за сыном. Марина шла рядом с Алексеем, и ей было странно спокойно. Она не знала, что будет дальше. Не знала, простит ли его окончательно. Но знала одно: они проходят через испытание. Через то, что должно было произойти, чтобы каждый из них стал тем, кем должен быть. Семейная драма, которую они пережили, была болезненной. Но, может быть, необходимой. История из жизни, которая научила их ценить то, что действительно важно.
Вечером, когда они возвращались домой, Дима взял родителей за руки и весело сказал:
— Как здорово, что мы все вместе!
Марина посмотрела на Алексея. Он улыбался, и в этой улыбке не было прежней самоуверенности. Была простая, искренняя радость.
Может быть, это и есть настоящая семья, подумала она. Не идеальная. Со своими ошибками, падениями, испытаниями. Но настоящая. Где каждый готов меняться ради других. Где есть место прощению.
Они дошли до подъезда. Алексей собрался уходить, но Марина неожиданно для себя сказала:
— Подожди. Может, зайдешь? Поужинаем вместе.
Алексей посмотрел на нее с надеждой и благодарностью.
— Правда можно?
— Можно. Но это не значит, что ты возвращаешься. Пока. Это просто… ужин.
— Я понял. Спасибо.
Они поднялись в квартиру. Марина готовила ужин, Алексей помогал накрывать на стол, Дима рассказывал какую-то историю из школы. Обычная вечерняя суета. Такая простая и такая ценная.
За ужином Алексей спросил у Димы про учебу, про друзей. Слушал внимательно, задавал вопросы. Мальчик сиял от счастья. А Марина смотрела на них и думала о том, что, может быть, еще не все потеряно. Может быть, у них действительно есть второй шанс.
После ужина Алексей помог убрать посуду. Потом сел рядом с Димой на диван, и они вместе посмотрели мультфильм. Марина наблюдала за ними из кухни и чувствовала, как внутри тает лед, который образовался за эти месяцы.
Когда Дима уснул, Алексей собрался уходить. Они стояли в прихожей, и между ними повисла неловкая пауза.
— Спасибо за вечер, — сказал Алексей. — Я давно не чувствовал себя так… спокойно.
— Я тоже.
— Марина, я хочу, чтобы ты знала. Я не тороплю тебя. Решай в своем темпе. Но я буду стараться. Каждый день. Доказывать, что достоин второго шанса.
— Увидим.
Он наклонился и легко поцеловал ее в щеку. Этот поцелуй был не страстным, не требовательным. Просто нежным прикосновением, в котором читались благодарность и надежда.
— Спокойной ночи, — прошептал он и вышел.
Марина закрыла дверь и прислонилась к ней. Сердце билось часто. Она не знала, правильно ли поступила. Не знала, стоит ли давать ему еще один шанс. Но знала точно: она больше не та наивная девочка, которая готова была жертвовать собой ради иллюзии семейного счастья. Теперь она была женщиной, которая знала себе цену. И если они и будут вместе, то только на равных. Только с уважением и доверием. Только так, как должно быть в настоящей семье.
На следующий день Марина встретилась с Николаем Ивановичем. Свекор пригласил ее в кафе, то же самое, где они разговаривали в прошлый раз.
— Ну что, решила уже? — спросил он, когда они сели за столик.
— Почти. Алексей действительно меняется. Я вижу это.
— И ты ему веришь?
— Хочу верить. Но пока не уверена окончательно.
Николай Иванович кивнул.
— Правильно делаешь. Доверие нужно заслужить. А он его потерял. Теперь пусть возвращает.
— А вы? Вы простили его?
— Я не могу не простить своего сына. Но и не могу сделать вид, что ничего не было. Он должен понять, что в жизни за все нужно платить. За ошибки, за глупость, за предательство. И он платит. Работает как проклятый, живет на копейки, которые зарабатывает сам. Это хорошая школа.
— Он говорил, что вы его уволили.
— Уволил. И правильно сделал. Он не ценил того, что имел. Думал, что все само придет. А жизнь так не работает. Особенно когда речь идет о семье. Семейная драма, которую вы пережили, это урок. Жесткий, но необходимый.
Марина согласно кивнула. Она понимала, что свекор прав. И была благодарна ему за то, что он не закрывает глаза на поведение сына, а помогает ему стать лучше. Хоть и жесткими методами.
— Николай Иванович, а если он не изменится? Если через месяц, два, год снова сорвется?
— Тогда уходи. Без сожалений. Ты дала ему шанс. Больше одного. Если он его не использует, то это его выбор. И его ответственность.
— А Дима?
— Дима вырастет. И поймет. Лучше расти с одним родителем, который счастлив и уверен в себе, чем с двумя, которые несчастны и постоянно ругаются.
После разговора со свекром Марина вернулась домой и долго сидела на кухне, обдумывая все. История о прощении это не просто сказка, где стоит извиниться, и все становится хорошо. Это работа. Ежедневная, тяжелая. Где нужно учиться заново доверять, заново открываться. И она не была уверена, что готова к этой работе. Но она также понимала, что не может принять решение, основываясь только на страхе. Нужно дать себе и Алексею возможность попробовать.
Недели шли. Алексей продолжал приходить, проводить время с Димой. Марина наблюдала за ним, пыталась понять, насколько искренни его изменения. И видела, что он действительно стал другим. Более внимательным, терпеливым. Он научился слушать. Спрашивать, а не требовать. Предлагать помощь, а не ждать, что ему скажут, что делать.
Однажды Дима заболел. Обычная простуда, но с высокой температурой. Марина весь день просидела с ним, и к вечеру сама чувствовала себя разбитой. Позвонил Алексей, спросил, как дела. Узнав, что Дима болен, сказал, что приедет.
— Не надо, — попыталась отговорить его Марина. — Ты же завтра на работу.
— Ничего страшного. Отпрошусь пораньше.
Он приехал через час. Привез лекарства, фрукты, детский сок. Сел рядом с Димой, рассказывал ему истории, пока мальчик засыпал. А потом помог Марине с уборкой, приготовил ужин.
— Ты бы отдохнула, — сказал он. — Иди полежи. Я тут справлюсь.
Марина посмотрела на него и вдруг почувствовала, как внутри что-то отпустило. Этот человек, который стоял перед ней, был тем самым Алексеем. Тем, которого она полюбила когда-то. Может быть, даже лучше. Потому что он прошел через боль, через падение. И встал. Не идеальный, со своими слабостями. Но настоящий.
— Леша, — позвала она его, когда он собирался уходить.
— Да?
— Оставайся. На ночь. Просто чтобы быть рядом, если Диме станет хуже.
Он замер. Посмотрел на нее с удивлением и надеждой.
— Ты уверена?
— Уверена.
Той ночью они спали в разных комнатах. Но сам факт, что Алексей остался, что-то значил. Это было началом. Маленьким шагом навстречу друг другу.
Утром Дима проснулся и обнаружил отца на кухне, готовящего завтрак.
— Пап! Ты остался!
— Остался, сынок. Хотел убедиться, что ты в порядке.
Дима бросился к отцу, обнял его. Алексей поднял мальчика на руки, крепко прижал к себе. Марина стояла в дверях и смотрела на них, и на глаза наворачивались слезы. Не горькие, как раньше. А светлые, теплые.
После этого Алексей стал оставаться чаще. Сначала ночевал на диване. Потом, когда Марина решилась, вернулся в их общую спальню. Они разговаривали до глубокой ночи, обсуждая все: прошлое, настоящее, будущее. Алексей рассказывал о работе, о том, как сложно начинать с нуля. Марина делилась своими успехами в институте, рассказывала про праздники, которые организовывала.
Им было интересно друг с другом. Как когда-то, в школе, когда они могли говорить часами. Только теперь это были разговоры взрослых людей, которые прошли через испытания и стали сильнее.
Спустя полгода после того памятного разговора в парке, Марина окончательно решила дать Алексею второй шанс. Не потому, что поверила его словам. А потому, что увидела его дела. Он доказал, что изменился. Не громкими заявлениями, а тихими, ежедневными поступками.
В один из выходных они снова пришли в парк. Тот самый, где полгода назад Алексей говорил о том, что понял настоящую ценность семьи. Дима побежал к качелям, а они сели на лавочку.
— Помнишь, мы здесь сидели тогда, — сказала Марина. — Ты говорил, что хочешь вернуться.
— Помню. И ты сказала, что тебе нужно время подумать.
— Я подумала.
Алексей замер. Марина видела, как он напрягся, ожидая вердикта.
— И что ты решила?
— Я решила, что ты заслужил второй шанс. Настоящий. Не испытательный срок, а полноценные отношения.
— Правда? — глаза Алексея заблестели.
— Правда. Но при одном условии. Мы строим все заново. Не возвращаемся к тому, что было. А создаем что-то новое. Где мы равны, где мы уважаем друг друга, где мы партнеры.
— Я согласен. На любых условиях.
Марина улыбнулась. Она все еще боялась. Боялась, что он снова сорвется, что все вернется на круги своя. Но она также понимала, что жизнь без риска это не жизнь. И если не попробовать, то никогда не узнаешь, могло ли все сложиться иначе.
— Тогда добро пожаловать домой, — тихо сказала она.
Алексей обнял ее. Крепко, по-настоящему. И Марина почувствовала, как исчезает последний холодок в душе. Она прижалась к нему, вдыхая знакомый запах, и подумала о том, что семья это не статус, не штамп в паспорте. Это люди, которые готовы идти рядом, несмотря ни на что. Которые умеют прощать и меняться. Которые ценят то, что имеют.
— Мам, пап! — закричал Дима с качелей. — Смотрите, как высоко я качаюсь!
Они посмотрели на сына и засмеялись. Алексей взял Марину за руку, переплел пальцы с ее пальцами.
— Знаешь, чего я хочу больше всего? — спросил он.
— Чего?
— Чтобы каждое воскресенье мы вот так приходили сюда. Втроем. Просто гуляли, разговаривали, смотрели, как Дима растет. Чтобы это было нашей традицией. Нашей маленькой историей из жизни.
Марина кивнула. Ей нравилась эта идея. Простая, без пафоса и громких слов. Но такая важная.
— Договорились, — сказала она. — Каждое воскресенье.
