— Аня, я тут подумал… может, нам стоит перенести свадьбу на август?
Анна подняла глаза от бокала. Белое вино отражало свет фонарей на Тверской. Было начало мая, воздух пах сиренью и выхлопными газами. Дмитрий стоял у перил террасы, покручивая электронную сигарету в пальцах. Он не смотрел на неё.
— Почему? — спросила она спокойно.
Он затянулся. Пар повис между ними белым облаком.
— Ольга хочет в июне. Мама считает, что неправильно, если младшая сестра раньше старшего брата. Это как-то… традиция, что ли.
Анна отпила вино. Кислое, с привкусом зелёного яблока. Она сама выбирала это «Шардоне» для винной карты ресторана три года назад. Знала каждый нюанс вкуса. Сейчас оно показалось ей металлическим.
— Мы с тобой обсуждали июль ещё в марте.
— Я помню, — Дмитрий повернулся к ней. Лицо мягкое, виноватое. — Просто мама очень просила. Говорит, что для Ольги это важно. Первая свадьба в семье, понимаешь? Игорь согласен на июнь, всё уже почти договорились с загсом.
Анна поставила бокал на столик. Стекло звякнуло о металл громче, чем следовало.
— Дима, мы живём вместе три месяца. У нас своя жизнь, свои планы. Причём тут Ольга?
— Ну не злись же, — он присел рядом, положил руку ей на колено. Ладонь тёплая, знакомая. — Один месяц. Разве это так принципиально?
Внизу, на улице, проехал автобус. Где-то внутри здания звякнула посуда. Анна различала эти звуки даже отсюда, с открытой террасы третьего этажа. Четыре тарелки, судя по тембру. Фарфор «Керамика Плюс», основной сервиз «Лаванды». Профессиональная привычка считать всё, что происходит в её ресторане.
— Хорошо, — сказала она. — Август так август.
Дмитрий улыбнулся. Обнял её за плечи. Она чувствовала запах его одеколона, смешанный с паром от электронной сигареты. Вишнёвый аромат. Приторный.
— Спасибо, солнце. Я знал, что ты поймёшь.
Она кивнула. Внутри что-то сжалось, но она не поняла что именно. Просто лёгкая тяжесть, как после слишком плотного обеда. Пройдёт, решила она. Всего один месяц.
Они сидели на террасе ещё полчаса. Дмитрий рассказывал о новом проекте на работе. Что-то про логистические маршруты между складами, оптимизацию доставки. Анна слушала вполуха. Смотрела на огни города. Москва в мае всегда казалась ей особенно красивой. Не такой жёсткой, как зимой. Не такой пыльной, как летом.
Ресторан закрывался в час ночи. Анна спустилась на кухню проверить, как прошёл вечер. Её су-шефская обязанность. Проверить холодильники, закрыть смены, убедиться, что все позиции на завтра подготовлены. Дмитрий остался на террасе дожидаться её. Он любил эти минуты. Говорил, что здесь, наверху, чувствуется дыхание города.
Кухня встретила её знакомым хаосом. Три помощника мыли посуду. Старший повар, Игорь Валерьевич, проверял списки на завтра. Увидел Анну, кивнул.
— Анна Сергеевна, вечер прошёл чисто. Одна замена по горячему, гость попросил стейк с кровью вместо медиум. Всё остальное по меню.
— Спасибо, Игорь Валерьевич.
Она прошла к холодильникам. Открыла первый. Рыба на завтра, судак и дорадо. Свежие, глаза прозрачные. Хорошо. Второй холодильник. Овощи. Спаржа, цуккини, баклажаны. Всё в порядке. Она закрыла дверцы, вытерла руки о фартук. Фартук белый, вышитый логотипом ресторана. Анна никогда не любила фартуки. Но правила есть правила.
На кухне пахло рыбой, чесноком, розмарином. Этот запах въелся в её одежду, в волосы, в кожу. Дома она могла отмыться, но запах всегда возвращался. Дмитрий говорил, что ему нравится. Что она пахнет работой и страстью.
Анна поднялась обратно на террасу. Дмитрий стоял у перил, курил. Увидел её, улыбнулся.
— Поехали домой?
— Поехали.
Они спустились по лестнице, вышли на улицу. Майская ночь была тёплой. Влажной. Где-то рядом включили фонтан, слышался шум воды. Дмитрий взял её за руку. Пальцы переплелись. Кожа к коже.
В метро было пусто. Последний поезд уходил через десять минут. Они успели. Сели на пластиковые сиденья. Анна закрыла глаза. Усталость навалилась сразу. Рабочий день начинался в десять утра, заканчивался в час ночи. Пятнадцать часов на ногах. Она привыкла. Девять лет назад, когда только приехала из Воронежа, падала от усталости каждый вечер. Сейчас просто чувствовала приятную тяжесть в мышцах.
Метро везло их к Таганке. Вагон качало. Дмитрий листал телефон. Анна смотрела в окно на чёрные тоннели. Иногда мелькали огни станций. Потом снова темнота.
Квартира встретила их тишиной. Однокомнатная, тридцать пять квадратных метров. Анна купила её сама четыре года назад. Ипотека на двадцать лет. Каждый месяц она отдавала треть зарплаты банку. Но квартира была её. Её выбор. Её стены.
Дмитрий снял туфли, поставил их у двери. Левый ботинок всегда чуть впереди правого. Привычка. Анна сняла серёжки, положила их в шкатулку на комоде. Жемчужные гвоздики. Бабушка подарила ей их перед смертью. Сказала: «Носи, внучка. Жемчуг охраняет от дурного глаза». Анна не верила в приметы. Но серёжки носила каждый день.
Они легли в кровать. Дмитрий обнял её со спины. Дыхание тёплое на шее. Она чувствовала, как его грудь поднимается и опускается. Ровно, спокойно.
— Спи, солнце, — прошептал он.
Анна закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутилась одна мысль. Август вместо июля. Один месяц. Ерунда. Но почему тогда так неспокойно?
Она повернулась на спину. Потолок белый, без узоров. Она смотрела в него, пока Дмитрий не начал посапывать. Он засыпал быстро. Всегда. Говорил, что у него чистая совесть.
Анна встала. Накинула халат, вышла на кухню. Включила чайник. Достала из шкафа банку с ромашкой. Заварила. Села у окна. За стеклом горели фонари Таганки. Где-то внизу ехали машины. Город не спал никогда.
Она пила чай маленькими глотками. Горячий, с привкусом мёда. Мёд она добавляла всегда. Ещё в детстве мама учила: ромашка с мёдом успокаивает нервы. Мама работала медсестрой в Воронеже. Всю жизнь в больнице. Анна помнила её руки. Красные, потрескавшиеся от постоянного мытья. Мама никогда не жаловалась. Говорила, что работа есть работа.
Анна допила чай. Вернулась в постель. Дмитрий не проснулся. Она легла рядом, прижалась к его спине. Тепло. Надёжно.
На следующее утро она проснулась в семь. Дмитрий уже ушёл на работу. Оставил записку на холодильнике: «Вернусь к восьми. Люблю. Д.» Почерк ровный, аккуратный. Она улыбнулась. Сложила записку, положила в ящик стола. У неё была коробка с такими записками. Штук тридцать уже. Дмитрий оставлял их каждый раз, когда уходил раньше.
Анна приготовила себе завтрак. Омлет с помидорами и базиликом. Кофе из турки. Привычка с работы. Дома она готовила редко. Только по выходным. В ресторане еды хватало. Но утром нужен был ритуал. Кофе, омлет, тишина.
Она ела медленно. Смотрела в окно. Майское солнце било в стекло. Яркое, почти летнее. На подоконнике стояли цветы. Фиалки. Дмитрий подарил их на восьмое марта. Сказал, что фиалки как она. Неприхотливые, но красивые.
В половине десятого она вышла из дома. Метро было забито. Люди ехали на работу. Лица усталые, закрытые. Анна стояла у двери, держалась за поручень. Вагон качало. На станции «Охотный ряд» она вышла. Поднялась по эскалатору. Улица встретила её шумом. Машины, люди, музыка из магазинов.
Ресторан находился в переулке за Тверской. Старый особняк, переделанный под заведение. Три этажа. Первый этаж — основной зал, второй — банкетный, третий — терраса и кухня. Анна входила через служебный вход. Узкая дверь сбоку здания. Прошла внутрь, поднялась по лестнице.
Кухня встретила её гулом вытяжки. Игорь Валерьевич уже был на месте. Резал лук. Крупными кубиками, для бульона.
— Доброе утро, Анна Сергеевна.
— Доброе, Игорь Валерьевич.
Она надела фартук. Проверила список заказов на обед. Двенадцать столиков зарезервировано. Средняя загрузка. На ужин тридцать два. Хорошая загрузка. Пятница всегда была занятой.
Анна начала готовить. Её руки двигались автоматически. Нарезать овощи, подготовить мясо, проверить соусы. Работа успокаивала. Здесь всё было понятно. Рецепты, температуры, время. Никаких неожиданностей.
В половине двенадцатого на кухню зашёл управляющий ресторана, Виктор Игоревич. Высокий, седой, всегда в костюме.
— Анна Сергеевна, на вечер заказали банкет на тридцать человек. Корпоратив. Меню согласовано, нужно будет подготовить всё к восьми.
— Хорошо. Список блюд?
— Уже на вашем столе.
Анна кивнула. Виктор Игоревич ушёл. Она подошла к своему столу, взяла список. Салаты, горячее, десерты. Стандартный набор. Ничего сложного.
День пролетел быстро. Обед, перерыв, подготовка к ужину. В восемь вечера начался банкет. Анна следила за каждым блюдом. Проверяла, чтобы всё выходило вовремя. Горячее должно быть горячим. Холодное холодным. Презентация безупречной.
В десять вечера она вышла покурить. Не курила. Просто нужен был воздух. Встала у служебного входа, прислонилась к стене. Ноги гудели. Она закрыла глаза.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: «Мама хочет познакомиться. Может, пригласим их на ужин?»
Анна открыла глаза. Посмотрела на экран. Перечитала сообщение. Мама. Валентина Петровна. Они разговаривали по телефону один раз. Дмитрий давал ей трубку, сказал: «Поздоровайся с мамой». Валентина Петровна спросила, откуда Анна родом, где работает, есть ли братья или сёстры. Разговор длился три минуты. Формальный, вежливый.
Анна набрала ответ: «Хорошо. Когда?»
Дмитрий ответил сразу: «Давай через две недели? Суббота, днём?»
«Договорились.»
Она убрала телефон. Вернулась на кухню. Банкет шёл по плану. Гости довольны. Виктор Игоревич подошёл к ней, кивнул с одобрением.
— Анна Сергеевна, отличная работа.
— Спасибо.
В час ночи ресторан закрылся. Анна проверила кухню. Всё убрано, помыто, подготовлено к завтрашнему дню. Она сняла фартук, повесила его на крючок. Переоделась. Вышла на улицу.
Дмитрий ждал её у метро. Стоял под фонарём, курил электронную сигарету. Увидел её, улыбнулся.
— Как день?
— Нормально. Устала.
— Поехали домой. Я приготовил ужин.
Анна удивилась. Дмитрий готовил редко. В основном разогревал полуфабрикаты или заказывал доставку.
— Что приготовил?
— Пасту. Карбонара. По рецепту из интернета.
Она улыбнулась. Взяла его под руку. Они пошли к метро.
Дома действительно пахло пастой. И чем-то горелым. Дмитрий извиняющимся тоном сказал:
— Немного подгорел бекон. Но в целом получилось.
Анна подошла к плите. На сковороде лежала паста, смешанная с беконом и яйцом. Выглядело съедобно. Она взяла вилку, попробовала. Пересолено. Яйцо свернулось комками. Но старался.
— Вкусно, — сказала она.
Дмитрий расцвёл.
— Правда? Я волновался. Ты же профессионал.
Они сели за стол. Ели молча. Анна думала о встрече с родителями. Надо будет приготовить что-то хорошее. Показать, что она умеет. Что Дмитрий выбрал правильно.
После ужина они легли спать. Дмитрий сразу заснул. Анна лежала, смотрела в потолок. Завтра выходной. Можно будет выспаться. Сходить в магазин. Подумать о меню для родителей.
Две недели пролетели незаметно. Анна работала, Дмитрий тоже. По вечерам они смотрели фильмы, обсуждали день. Иногда ходили гулять. В пятницу перед встречей Анна пошла на рынок. Купила утиные грудки, рис для ризотто, трюфельное масло, маскарпоне для тирамису. Потратила больше, чем планировала. Но хотела, чтобы всё было идеально.
Суббота началась рано. Анна встала в восемь, начала готовить. Дмитрий помогал. Накрывал стол, мыл посуду. Он нервничал. Она видела по его движениям. Слишком быстрые, резкие.
— Не переживай, — сказала она. — Всё будет хорошо.
— Я знаю. Просто мама строгая. Любит всё контролировать.
Анна промолчала. Продолжила взбивать яйца для тирамису.
В два часа дня раздался звонок в дверь. Дмитрий пошёл открывать. Анна сняла фартук, поправила волосы. Глубокий вдох. Выдох.
Валентина Петровна вошла первой. Невысокая, полная, в синем платье с цветами. Волосы завиты мелкими кудрями. На лице толстый слой пудры. Она держала букет полевых цветов. Ромашки, васильки.
— Анечка, здравствуй, дорогая, — Валентина Петровна прижала её к груди. Пахло одеколоном «Тройной» и варёной капустой. — Наконец-то познакомились лично. Дима столько о тебе рассказывал.
— Здравствуйте, Валентина Петровна. Проходите, пожалуйста.
За Валентиной Петровной вошёл Виктор Семёнович. Высокий, сутулый, в сером костюме. Лицо спокойное, усталое. Он протянул Анне бутылку.
— Кагор. Хороший. С Кубани.
— Спасибо, Виктор Семёнович.
Они прошли в комнату. Сели за стол. Анна поставила цветы в вазу. Дмитрий разлил кагор по бокалам.
— За знакомство, — Виктор Семёнович поднял бокал.
Они выпили. Анна не любила кагор. Слишком сладкий. Но сделала глоток из вежливости.
Валентина Петровна оглядела квартиру.
— Уютненько. Маленько, конечно, но для двоих хватит. Дима говорил, ты сама купила?
— Да.
— Молодец. В наше время женщины такими не были. Мы на мужей надеялись.
Анна улыбнулась. Встала, пошла на кухню. Принесла салат. Дмитрий помогал носить тарелки. Валентина Петровна попробовала салат, кивнула.
— Вкусно. Чувствуется рука профессионала. Дима, тебе повезло. Жена и повар в одном лице.
Дмитрий засмеялся.
— Мам, мы ещё не поженились.
— Дело времени, — Валентина Петровна махнула рукой. — Кстати, об этом. Анечка, скажи, в твоём ресторане свадьбы проводят?
Анна положила вилку.
— Да. У нас есть банкетный зал на втором этаже.
— И сколько это стоит? Ну, на человек примерно.
— Зависит от меню. От трёх до семи тысяч.
Валентина Петровна присвистнула.
— Недёшево. А скидки бывают?
— Иногда. Для постоянных клиентов.
— А для семьи? — Валентина Петровна наклонилась вперёд. Глаза блестели. — Ну, ты же там главная. Можешь слово замолвить.
Анна почувствовала, как холодеет спина. Дмитрий напрягся рядом.
— Мам, не надо, — сказал он тихо.
— Да что такого? — Валентина Петровна развела руками. — Ольга мечтает о свадьбе в настоящем ресторане. Но у нас бюджет ограничен. Игорь зарабатывает немного. Думали в кафе какое-нибудь. Но раз уж у нас связи есть…
Анна взяла бокал с водой. Сделала глоток. Вода безвкусная, тёплая.
— Валентина Петровна, я работаю су-шефом. Это значит, что я отвечаю за кухню. Скидки и бронирование решает управляющий.
— Ну так попроси. Ты же не чужая.
Дмитрий положил руку матери на плечо.
— Мам, давай не сейчас. Обсудим потом.
Валентина Петровна обиженно поджала губы. Виктор Семёнович молчал. Ел салат, не поднимая глаз.
Анна встала.
— Принесу горячее.
На кухне она оперлась руками о столешницу. Дышала медленно. Раз. Два. Три. Привычка с работы. Когда на кухне начинается аврал, нужно дышать. Иначе сорвёшься.
Дмитрий зашёл следом.
— Аня, извини. Мама такая. Ей кажется, что если спросить, ничего страшного.
— Всё нормально.
— Нет, я вижу, что ты расстроилась.
Анна повернулась к нему.
— Дима, я не хочу смешивать работу и личную жизнь. Это мои границы.
— Я понимаю. Поговорю с ней.
Он поцеловал её в висок. Вернулся в комнату. Анна достала утку из духовки. Золотистая корочка, запах вишни и розмарина. Красиво. Она нарезала мясо, выложила на блюдо. Полила соусом. Понесла в комнату.
Валентина Петровна ахнула.
— Боже мой, как красиво! Вот это да! Виктор, смотри, как красиво!
Виктор Семёнович кивнул. Анна разложила утку по тарелкам. Принесла ризотто. Валентина Петровна пробовала с восторженным видом.
— Объедение! Анечка, ты волшебница! Дима, женись скорее, а то такую упустишь!
Дмитрий смущённо улыбался. Анна ела молча. Еда была правда хорошей. Она редко готовила для себя так тщательно. Обычно на домашней кухне делала простые вещи. Но сегодня хотелось показать себя.
После горячего она принесла тирамису. Валентина Петровна попробовала, закатила глаза.
— Рай во рту! Ты рецепт дашь?
— Конечно.
Они ели десерт, пили чай. Валентина Петровна рассказывала о соседях. О том, как Света из девятого подъезда устроила дочери свадьбу на двести человек. И всё бесплатно, потому что зять работает в ресторане. Анна слушала, кивала. Внутри нарастало напряжение. Она понимала, к чему клонит разговор.
— Вот и я говорю, — Валентина Петровна посмотрела на Анну, — что связи это хорошо. Помогать семье не стыдно.
Дмитрий вмешался:
— Мам, ну хватит уже.
— Да что ты защищаешь её, будто я что-то плохое сказала! — Валентина Петровна повысила голос. — Я просто мечтаю, чтобы Ольге было хорошо. Она младшая. Ей нужна поддержка.
Виктор Семёнович тихо произнёс:
— Валя, успокойся.
Валентина Петровна замолчала. Но лицо осталось обиженным. Анна встала.
— Ещё чаю?
Никто не ответил. Она прошла на кухню. Включила чайник. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки. Ногти впились в ладони. Больно. Хорошо.
Валентина Петровна с Виктором Семёновичем ушли через час. Прощались долго. Валентина Петровна обнимала Дмитрия, гладила по щеке.
— Сынок, не забывай маму. Приезжай чаще.
— Обязательно, мам.
Она повернулась к Анне. Улыбнулась. Но глаза остались холодными.
— Анечка, спасибо за ужин. Ты молодец. Береги моего мальчика.
— Хорошо.
Дверь закрылась. Анна прислонилась к стене. Выдохнула. Дмитрий обнял её.
— Ну вот, всё прошло хорошо.
Она промолчала. Хорошо ли? Не знала.
Они убирали посуду вместе. Дмитрий мыл тарелки, Анна вытирала. Привычный ритуал. Но сегодня он казался тяжёлым.
— Мама такая, — сказал Дмитрий, споласкивая сковороду. — Она волнуется за Ольгу. После смерти папы мы с ней остались вдвоём. Она на меня очень рассчитывает.
— Твой папа давно умер?
— Десять лет назад. Инфаркт. Внезапно.
Анна кивнула. Вытерла последнюю тарелку. Поставила в шкаф.
— Мне жаль.
— Мама тяжело перенесла. До сих пор каждую годовщину на кладбище ездит. Я с ней.
Анна слушала. Понимала, что для Дмитрия мать это святое. Но что-то внутри сопротивлялось. Какое-то неудобство, которое она не могла сформулировать.
Вечером они сидели на диване. Смотрели сериал. Анна не следила за сюжетом. Думала о Валентине Петровне. О том, как она говорила про связи. Про Свету из девятого подъезда. Про Ольгу, которой нужна поддержка.
Дмитрий уснул на диване. Анна накрыла его пледом. Прошла на кухню. Села у окна. За стеклом темнело. Майская ночь мягкая, тёплая.
Она достала телефон. Написала матери: «Мам, как дела?»
Ответ пришёл через минуту: «Нормально, дочка. Как ты?»
«Хорошо. Скучаю.»
«И я. Приезжай на праздники.»
«Обязательно.»
Анна убрала телефон. Мама жила в Воронеже одна. После развода с отцом прошло двадцать лет. Анна уехала в Москву девять лет назад. Мама не обижалась. Говорила: «Живи, дочка. Ты мне ничего не должна».
Анна встала. Заварила ромашку. Села обратно у окна. Пила чай, смотрела на город. Думала о том, что завтра снова работа. Снова кухня, заказы, гости. Привычная жизнь.
Неделя прошла спокойно. Анна работала, Дмитрий тоже. Они виделись вечерами. Ужинали, разговаривали. Он рассказывал о новом проекте. Она про ресторан. Обычные разговоры. Простые.
В среду Анна работала до позднего вечера. Банкет на пятьдесят человек. Юбилей. Гости шумные, требовательные. Она устала. Когда вернулась домой, было половина второго ночи. Дмитрий спал. Она легла рядом. Не раздеваясь. Просто закрыла глаза.
Утром её разбудил телефон. Звонок. Незнакомый номер. Она взяла трубку.
— Алло?
— Анечка, здравствуй, это Валентина Петровна.
Анна села на кровати. Сердце ударило сильнее.
— Здравствуйте.
— Извини, что так рано. Я тут подумала, что неудобно через Диму всё передавать. Решила сама позвонить. Хотела спросить, можно я сегодня к тебе на работу зайду? Хочу зал посмотреть. Для Ольгиной свадьбы.
Анна молчала. В голове пульсировало. Нет. Нет. Нет.
— Валентина Петровна, я на работе не могу заниматься личными вопросами. Если вам нужен зал, позвоните администратору. Я дам номер.
— Да что ты, дорогая, я просто посмотрю. Пять минут. Не буду мешать.
— Сегодня я очень занята.
— Ну хоть одним глазком. Ольга так просила. Говорит, если Аня работает в шикарном ресторане, может, там и свадьбу сыграем.
Анна закрыла глаза. Вдох. Выдох.
— Хорошо. Приезжайте к двум. Я встречу вас у входа.
— Спасибо, родная! Ты умничка!
Валентина Петровна повесила трубку. Анна сидела с телефоном в руке. Дмитрий повернулся, открыл глаза.
— Кто звонил?
— Твоя мама. Хочет посмотреть ресторан.
— Серьёзно? — Дмитрий потянулся. — Ну это хорошо. Значит, ты ей понравилась.
Анна встала. Пошла в душ. Включила горячую воду. Стояла под струями, пока кожа не покраснела.
В ресторане она появилась к одиннадцати. Проверила кухню. Заказов на обед немного. Хорошо. Игорь Валерьевич готовил бульон. Она села в своём кабинете. Маленькая комната на третьем этаже. Стол, стул, компьютер. На стене фотография с вручения награды су-шефу года. Она смотрела на эту фотографию каждый день. Напоминание, что она здесь не случайно.
В два часа дня Валентина Петровна вошла в ресторан. Одна. Анна встретила её у входа.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Здравствуй, дорогая. — Валентина Петровна оглядела зал. — Ого, как красиво! Вот это да!
Основной зал был оформлен в лавандовых тонах. Столы с белыми скатертями, стулья с фиолетовыми подушками. На стенах картины с полями лаванды. Мягкий свет. Анна любила этот зал.
— Проходите, — она повела Валентину Петровну к столику у окна. — Хотите что-нибудь заказать?
— Чайку можно?
— Конечно.
Анна подозвала официантку. Заказала чай. Валентина Петровна села, продолжала осматриваться.
— А где банкетный зал?
— На втором этаже.
— Можно посмотреть?
Анна колебалась. На втором этаже шла подготовка к вечернему банкету. Но отказать было неловко.
— Хорошо. Но недолго.
Они поднялись на второй этаж. Банкетный зал был больше основного. Длинные столы, рассчитанные на сто человек. Валентина Петровна ахнула.
— Красота-то какая! Ольга обомлеет! Витя, смотри… Ой, Вити ж нет. — Она засмеялась. — Фотку сделаю.
Достала телефон, начала фотографировать. Анна стояла у двери. Чувствовала дискомфорт. Официанты накрывали столы, бросали на неё удивлённые взгляды.
Валентина Петровна подошла к одному из столов. Взяла в руки салфетку.
— А это что за ткань?
— Лён.
— Дорого небось?
— Средняя цена.
Валентина Петровна кивнула. Положила салфетку, взяла вилку. Повертела в руках.
— Серебро?
— Нержавеющая сталь.
— А-а. — Валентина Петровна разочарованно поставила вилку. Обернулась к Анне. — А можно поговорить с управляющим?
— Зачем?
— Ну узнать, сколько стоит, какие условия.
Анна позвала администратора. Девушка лет двадцати пяти, в чёрном платье.
— Светлана, это Валентина Петровна. Она хочет узнать о банкете.
Светлана улыбнулась.
— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, в мой кабинет. Я всё расскажу.
Валентина Петровна кивнула. Посмотрела на Анну.
— Ты пойдёшь?
— Мне нужно на кухню.
— Ну ладно. Спасибо, дорогая.
Анна спустилась на третий этаж. Зашла на кухню. Игорь Валерьевич жарил мясо. Запах стоял густой. Она надела фартук, начала проверять заготовки. Руки делали привычные движения. Нарезать, смешать, попробовать. Работа успокаивала.
Через полчаса на кухню зашла Светлана.
— Анна Сергеевна, ваша гостья ушла. Оставила заявку на банкет. На двадцать пятое июня. Пятьдесят человек.
Анна кивнула.
— Спасибо.
Светлана ушла. Анна продолжила работать. Но внутри всё сжалось. Двадцать пятое июня. Свадьба Ольги. В их ресторане.
Вечером Дмитрий позвонил.
— Аня, мама в восторге! Говорит, ты её так хорошо приняла. Спасибо тебе.
— Не за что.
— Она сказала, что оставила заявку. Ольга тоже рада.
Анна молчала.
— Аня, ты тут?
— Да.
— Что-то не так?
— Всё нормально. Просто устала.
— Понятно. Давай вечером поговорим.
— Давай.
Она повесила трубку. Вернулась к работе. День тянулся медленно. К вечеру она вымоталась окончательно.
Дома Дмитрий встретил её с улыбкой.
— Я пиццу заказал. Твою любимую, с грибами.
Они ели за столом. Дмитрий рассказывал о работе. Анна слушала вполуха. В голове крутилось одно. Валентина Петровна. Ресторан. Границы.
— Дима, — сказала она, откладывая кусок пиццы. — Мне неловко.
— Что?
— Твоя мама приходила в ресторан. Вела себя так, будто она там хозяйка. Расспрашивала про цены, трогала приборы, фотографировала всё.
Дмитрий нахмурился.
— Ну она же просто смотрела.
— Дима, ты не понимаешь. Я там работаю. У меня репутация. Коллеги видели, как она себя ведёт. Это неудобно.
— Аня, она пожилой человек. Ей интересно.
— Пожилой человек должен уважать чужие границы.
Дмитрий вздохнул. Положил пиццу на тарелку.
— Что ты предлагаешь?
— Поговори с ней. Объясни, что я не могу смешивать работу и личное.
— Хорошо. Поговорю.
Анна кивнула. Встала из-за стола. Прошла в ванную. Включила воду. Умылась холодной водой. Лицо в зеркале усталое. Синяки под глазами. Она давно не высыпалась.
Ночью не спалось. Анна ворочалась. Дмитрий спал рядом. Ровно дышал. Она встала. Вышла на кухню. Заварила ромашку. Села у окна. Город за стеклом мерцал огнями. Машины внизу ехали редко. Глубокая ночь.
Она думала о матери. Вспоминала, как в детстве мама всегда уступала отцу. Он хотел новый телевизор, мама откладывала покупку зимних сапог. Он хотел поехать к друзьям на выходные, мама оставалась дома с Аней. Он хотел развестись, мама подписала бумаги без слов.
Анна тогда поклялась себе, что никогда не будет такой. Что будет строить свою жизнь сама. Без оглядки на чужие желания.
Но сейчас она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Дмитрий был хорошим. Добрым, внимательным. Но его мать начала влезать в их жизнь. И он не останавливал её.
Анна допила чай. Вернулась в постель. Прижалась к Дмитрию. Тепло. Но тревога не уходила.
Следующий день был пятница. Загруженная смена. Анна работала с утра до ночи. К вечеру у неё гудела голова. Она вышла на террасу. Подышать. Закрыла глаза. Свежий воздух помог.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: «Мама приглашает нас на воскресенье в Люберцы. Приготовит обед».
Анна вздохнула. Написала: «Хорошо».
Воскресенье наступило быстро. Они ехали на электричке. Дмитрий держал её за руку. Рассказывал о доме, где вырос. О том, как играл во дворе с соседскими детьми. О том, как отец учил его чинить велосипед.
Люберцы встретили их серыми панельками. Дмитрий провёл Анну к подъезду. Они поднялись на четвёртый этаж. Дверь открыла Валентина Петровна. В фартуке, с растрёпанными волосами.
— Заходите, заходите! Обед почти готов!
Квартира пахла жареным луком и капустой. Анна сняла туфли. Дмитрий повесил её куртку на вешалку.
В комнате сидел Виктор Семёнович. Читал газету. Увидел их, кивнул.
— Здорово.
— Здравствуйте.
Валентина Петровна суетилась на кухне. Анна предложила помочь.
— Ну что ты, гостья же! Сиди, отдыхай!
Анна села за стол. Дмитрий рядом. Валентина Петровна принесла борщ. Густой, красный. Анна попробовала. Пересолено. Но она промолчала.
За обедом Валентина Петровна рассказывала про Ольгу. Что невеста уже выбрала платье. Что жених купил кольца. Что свадьба будет самой красивой в районе.
— Кстати, Анечка, — Валентина Петровна посмотрела на неё, — я твоему администратору сказала, что мы семья. Думаю, нам скидку сделают.
Анна сжала вилку.
— Валентина Петровна, я просила не упоминать родство.
— Да что такого? Ты же и правда почти семья. Дима, скажи ей.
Дмитрий неловко улыбнулся.
— Мам, Аня права. На работе это неуместно.
— Ой, да ладно вам! — Валентина Петровна махнула рукой. — Вон Светка из девятого подъезда своей дочери вообще бесплатно свадьбу устроила. А мы что, хуже?
Анна встала.
— Извините, мне нужно подышать.
Она вышла на балкон. Холодно. Она обхватила себя руками. Дышала медленно.
Дмитрий вышел следом.
— Аня, не обращай внимания. Она такая.
— Дима, я серьёзно. Она не понимает границ.
— Я поговорю с ней. Обещаю.
Анна посмотрела на него. В его глазах была искренность. Но также и беспомощность.
Они вернулись за стол. Доели обед. Валентина Петровна принесла чай с пирогом. Яблочный. Анна съела кусочек. Вкусно. Но удовольствия не было.
Через час они уехали. По дороге домой Дмитрий молчал. Анна смотрела в окно. Электричка везла их обратно в Москву.
Вечером Анна лежала на диване. Смотрела в потолок. Дмитрий сидел за компьютером. Работал над презентацией.
— Дима, — сказала она.
— Да?
— Ты действительно поговоришь с мамой?
Он повернулся к ней.
— Аня, я обещал.
— Но когда?
— Скоро. Найду момент.
— Какой момент? Она уже оставила заявку в ресторане. Уже рассказала всем, что мы семья.
Дмитрий вздохнул.
— Аня, я понимаю, что тебе неловко. Но она моя мама. Я не могу её обидеть.
— А меня ты можешь?
— Это не про тебя.
Анна села.
— Дима, это про меня. Про мою работу, мою репутацию. Я девять лет строила карьеру. Я не хочу, чтобы коллеги думали, будто я устраиваю свадьбы родственникам по блату.
— Никто так не подумает.
— Ты не знаешь, как устроен наш мир. Там любая оплошность запоминается.
Дмитрий встал. Подошёл к ней. Сел рядом.
— Аня, я люблю тебя. Но мама для меня тоже важна. Она одна. После смерти папы я всё для неё. Не могу её бросить.
— Я не прошу бросать. Я прошу поставить границы.
— Это сложно.
Анна посмотрела на него.
— Для тебя или для неё?
Он промолчал. Она встала. Прошла на кухню. Заварила чай. Села у окна. За стеклом шёл дождь. Капли стекали по стеклу медленно.
Дмитрий пришёл следом.
— Аня, давай не будем ссориться.
— Мы не ссоримся. Мы говорим.
— Тогда скажи, что ты хочешь.
Анна повернулась к нему.
— Я хочу, чтобы ты защитил меня. Чтобы встал между мной и твоей мамой. Чтобы сказал ей, что я не обязана устраивать свадьбу Ольге со скидкой.
— Хорошо. Я скажу.
— Когда?
— Завтра. Позвоню ей.
Анна кивнула. Они пили чай молча. Дождь за окном усиливался.
На следующий день Анна работала. Утром, в обед, вечером. Голова раскалывалась. К концу смены она еле держалась на ногах.
Дмитрий позвонил в девять вечера.
— Аня, я поговорил с мамой.
— И?
— Она обиделась. Сказала, что я предпочёл чужую женщину родной матери.
Анна закрыла глаза.
— Дима, я не чужая.
— Я знаю. Я ей это сказал. Но она плакала. Говорила, что я её бросаю.
— Ты не бросаешь. Ты просто ставишь границы.
— Для неё это одно и то же.
Анна открыла глаза. Посмотрела в окно. На улице темнело.
— Дима, что дальше?
— Не знаю. Она сказала, что подумает. Но очень расстроена.
Анна повесила трубку. Села на стул. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки.
Следующие дни были напряжёнными. Анна работала, старалась не думать. Дмитрий приходил домой поздно. Они почти не разговаривали. Ужинали молча. Ложились спать, не касаясь друг друга.
В пятницу вечером Анна стояла у плиты. Варила суп. Простой, овощной. Дмитрий сидел за столом. Смотрел в телефон.
— Мама всё ещё обижена, — сказал он.
Анна не ответила. Помешала суп.
— Аня, скажи что-нибудь.
— Что я должна сказать?
— Не знаю. Что ты думаешь.
Она выключила плиту. Налила суп в тарелки. Поставила перед ним.
— Я думаю, что твоя мама манипулирует тобой.
Дмитрий поднял глаза.
— Не говори так.
— Это правда. Она обижается, плачет, говорит, что ты её бросаешь. И ты поддаёшься.
— Она моя мать!
— Я знаю. Но она взрослая женщина. Она может пережить отказ.
Дмитрий встал.
— Ты не понимаешь. У тебя нет семьи.
Анна замерла. Слова ударили больно.
— У меня есть мама. Которая никогда не требовала от меня жертв.
— Моя тоже не требует!
— Требует. Каждый раз, когда плачет. Каждый раз, когда обижается. Каждый раз, когда говорит, что ты её предал.
Дмитрий молчал. Анна подошла к окну. За стеклом город жил своей жизнью. Машины, люди, огни.
— Дима, я не хочу так жить.
— Как?
— Постоянно уступать. Постоянно оправдываться. Постоянно быть второй.
— Ты не второя.
Анна повернулась к нему.
— Тогда почему ты перенёс нашу свадьбу ради Ольги? Почему разрешил маме прийти в ресторан и вести себя как хозяйка? Почему не можешь сказать ей нет?
Дмитрий сел обратно за стол. Лицо усталое, растерянное.
— Я не знаю.
Анна села напротив.
— Дима, я люблю тебя. Но любви недостаточно.
— Что ты хочешь сказать?
— Что нам нужно остановиться. Подумать.
— Ты хочешь расстаться?
— Я хочу понять, готов ли ты строить нашу жизнь. Или ты будешь вечно оглядываться на маму.
Дмитрий молчал. Анна встала. Прошла в ванную. Умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное. Глаза красные. Она выглядела старше своих сорока двух.
Вечером они легли спать на разных краях кровати. Не касаясь. Анна не спала. Слушала, как Дмитрий дышит. Ровно, спокойно. Как он может так спать?
Утром Дмитрий ушёл рано. Анна осталась дома. У неё был выходной. Редкость. Она сидела на кухне, пила кофе. Думала.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Анечка, это Валентина Петровна.
Анна замерла.
— Здравствуйте.
— Дорогая, я тут подумала. Может, нам встретиться? Поговорить?
— О чём?
— Ну о нас. О семье. Я чувствую, что между нами что-то не так.
Анна колебалась. Потом сказала:
— Хорошо. Где?
— Давай в кафе около твоего дома. Дима адрес говорил.
— В три часа?
— Договорились.
Валентина Петровна повесила трубку. Анна положила телефон. Сердце билось чаще.
В три часа она пришла в кафе. Небольшое, на углу. Валентина Петровна уже сидела за столиком. В синем пальто, с сумкой на коленях.
— Анечка, садись.
Анна села. Официантка подошла, взяла заказ. Две чашки чая.
Валентина Петровна смотрела на Анну. Лицо серьёзное.
— Анечка, я хочу сказать. Я не хотела тебя обидеть.
— Хорошо.
— Просто я так привыкла. Всю жизнь за семью боролась. За детей. После смерти мужа осталась одна. Дима единственный, на кого можно опереться.
Анна слушала.
— Понимаю.
— Ты хорошая девочка. Умная, красивая. Дима тебя любит. Но я боюсь.
— Чего?
— Что ты заберёшь его. Что он меня забудет.
Анна посмотрела на Валентину Петровну. В её глазах были слёзы.
— Валентина Петровна, я не хочу забирать Дмитрия. Но я хочу, чтобы он умел делать выбор.
— Выбор между мной и тобой?
— Выбор между манипуляцией и честностью.
Валентина Петровна вздрогнула.
— Я не манипулирую.
— Манипулируете. Когда плачете. Когда говорите, что Дима вас бросает. Когда обижаетесь, если он ставит границы.
Валентина Петровна замолчала. Официантка принесла чай. Они пили молча.
— Может, ты права, — сказала Валентина Петровна наконец. — Я не думала об этом. Просто жила как привыкла.
— Я понимаю. Но так нельзя. Дима взрослый мужчина. У него должна быть своя жизнь.
— А я?
— Вы тоже. Но отдельно от него.
Валентина Петровна кивнула. Достала платок, вытерла глаза.
— Анечка, я попробую. Но мне трудно.
— Я знаю.
Они допили чай. Валентина Петровна встала.
— Спасибо, что согласилась встретиться.
— Пожалуйста.
Валентина Петровна ушла. Анна осталась сидеть. Смотрела в окно. За стеклом проходили люди. Спешили по своим делам.
Вечером Дмитрий пришёл домой. Лицо озабоченное.
— Мама звонила. Сказала, что вы встречались.
— Да.
— Как прошло?
— Нормально. Мы поговорили.
Дмитрий сел рядом.
— О чём?
— О границах. О манипуляциях. О том, что ты взрослый.
Он кивнул. Молчал.
— Аня, я хочу, чтобы у нас всё получилось.
— Я тоже.
— Но я не знаю, как.
Анна взяла его руку.
— Начни с малого. Научись говорить маме нет.
— Это сложно.
— Знаю. Но без этого не будет нас.
Дмитрий посмотрел на неё.
— Ты серьёзно?
— Да.
Он кивнул. Обнял её. Анна прижалась к его груди. Слушала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно.
Следующие недели были странными. Анна работала, Дмитрий тоже. Они старались не поднимать тему матери. Но она висела между ними. Незримо.
В начале июня Валентина Петровна снова позвонила Анне. Сказала, что Ольга хочет изменить меню. Анна передала звонок администратору. Валентина Петровна не обиделась. Прогресс.
Но через неделю она опять появилась в ресторане. Без предупреждения. В обеденное время. Анна была на кухне. Администратор пришёл сказать, что у стойки гостья.
Анна вышла. Валентина Петровна стояла, оглядывала зал. Увидела Анну, помахала рукой.
— Анечка, привет! Я тут рядом была, решила зайти.
Анна подошла.
— Здравствуйте. Что-то случилось?
— Да нет, просто хотела спросить. Можно у вас поменять дату? На второе июля. Игорь получил новый график на работе.
Анна почувствовала, как сжимается желудок.
— Валентина Петровна, это нужно обсуждать с администратором.
— Да я понимаю. Просто думала, может, ты поможешь. Ну как родная.
Анна сделала вдох.
— Валентина Петровна, мы договорились. Работа отдельно, личное отдельно.
— Ну да, но это же мелочь.
— Это не мелочь.
Валентина Петровна нахмурилась.
— Анечка, ты чего такая сухая? Я не прошу ничего плохого.
— Вы просите меня нарушить правила.
— Какие правила? Ты же су-шеф! Ты здесь главная!
Анна почувствовала, как начинают потеть ладони. В зале сидели гости. Несколько обернулись на их разговор.
— Валентина Петровна, давайте выйдем.
Они вышли в коридор. Анна закрыла дверь.
— Валентина Петровна, я вас прошу. Не приходите больше сюда. Все вопросы через администратора.
Валентина Петровна скрестила руки на груди.
— Вот оно как. Значит, теперь я для тебя чужая.
— Вы не чужая. Но я на работе.
— И что? Света из девятого подъезда свою дочь вообще бесплатно обслужила!
— Я не Света.
— Да вижу! Ты чёрствая!
Анна сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
— Валентина Петровна, я попрошу вас уйти.
— Ах так! Ну хорошо! Вот скажу Диме, какая ты на самом деле!
Валентина Петровна развернулась. Пошла к выходу. Анна стояла, смотрела ей вслед. Руки дрожали.
Она вернулась на кухню. Игорь Валерьевич бросил на неё взгляд.
— Всё в порядке, Анна Сергеевна?
— Да. Всё нормально.
Она надела фартук. Начала резать овощи. Нож двигался быстро. Морковь, сельдерей, лук. Резать помогало. Успокаивало. Руки делали привычную работу. Голова очищалась.
К вечеру Дмитрий позвонил.
— Аня, мама сказала, что ты её выгнала из ресторана.
Анна закрыла глаза.
— Я попросила её уйти. Она требовала, чтобы я изменила дату банкета.
— Ну и что? Это же не проблема.
— Дима, это проблема. Я не могу влезать в административные дела.
— Но это для Ольги!
— Мне всё равно, для кого. Правила одни для всех.
Дмитрий замолчал. Потом сказал:
— Аня, мама расстроена. Плачет.
— И что я должна делать?
— Может, извинишься?
Анна открыла глаза.
— За что?
— За то, что обидела её.
— Я не обижала. Я поставила границу.
— Для неё это одно и то же!
Анна повесила трубку. Положила телефон на стол. Села на стул. Смотрела в стену.
Вечером Дмитрий пришёл домой. Лицо мрачное.
— Аня, нам нужно поговорить.
— Говори.
Он сел напротив.
— Мама очень расстроена. Говорит, что ты её унизила.
— Я не унижала.
— Но она так чувствует.
Анна посмотрела на него.
— Дима, что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты извинилась.
— Нет.
— Аня, ну пожалуйста.
— Нет. Я не буду извиняться за то, что защищаю свои границы.
Дмитрий встал.
— Тогда я не знаю, что делать.
— Выбирай.
— Между вами?
— Между манипуляцией и честностью.
Он молчал. Анна встала. Прошла на кухню. Включила чайник. Руки дрожали. Она сжала их, чтобы остановить дрожь.
Дмитрий пришёл следом.
— Аня, я люблю тебя.
— Я знаю.
— Но мама тоже важна.
— Знаю.
— Тогда почему ты не можешь уступить?
Анна повернулась к нему.
— Потому что это не про уступки. Это про уважение. Твоя мама не уважает меня. Не уважает мою работу. Не уважает мои границы.
— Она просто другая.
— Другая не значит правая.
Дмитрий вздохнул.
— Я устал.
— Я тоже.
Они пили чай молча. Потом легли спать. Каждый на своей стороне кровати. Не касаясь.
Утром Анна проснулась рано. Дмитрия рядом не было. На холодильнике записка: «Уехал к маме. Вернусь вечером. Д.»
Анна смяла записку. Бросила в мусорку. Села на кухне. Смотрела в окно.
День прошёл медленно. Она убиралась в квартире. Стирала. Готовила. Пыталась не думать. Но мысли возвращались.
Вечером Дмитрий позвонил.
— Аня, я останусь у мамы на ночь. Ей плохо.
— Хорошо.
— Ты не злишься?
— Нет.
— Правда?
— Правда. До завтра.
Она повесила трубку. Села на диван. Смотрела в потолок.
На следующий день Дмитрия не было. И на следующий. Он звонил. Говорил, что мама плохо себя чувствует. Что нужно остаться. Анна не спорила. Говорила: «Хорошо».
Через неделю Дмитрий вернулся. Бледный, усталый.
— Аня, мне нужно кое-что сказать.
Она сидела у окна. Кивнула.
— Говори.
— Мама хочет, чтобы я переехал к ней. Насовсем.
Анна не удивилась. Внутри что-то сжалось, но удивления не было.
— И ты?
— Я не знаю.
— Дима, ты взрослый мужчина. Сорок пять лет. У тебя должно быть своё мнение.
— Я знаю. Но мама одна. После папы ей трудно.
— Папа умер десять лет назад.
— Всё равно.
Анна встала. Подошла к нему.
— Дима, я не могу за тебя решать. Но если ты уедешь, это конец.
Он посмотрел на неё.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Аня, я люблю тебя.
— Любви недостаточно, когда один строит дом, а другие пытаются перестроить его под себя.
Дмитрий молчал. Анна вернулась к окну. За стеклом темнело.
Через два дня Дмитрий собрал вещи. Молча. Анна не помогала. Сидела на кухне, пила чай.
Он подошёл к ней.
— Аня, прости.
— За что?
— За то, что не смог.
Она кивнула. Он наклонился, поцеловал её в макушку. Потом ушёл.
Дверь закрылась. Анна сидела, смотрела в окно. За стеклом шёл дождь.
Следующие дни были пустыми. Анна работала, возвращалась домой, ложилась спать. Механически. Без эмоций.
Дмитрий звонил. Она не брала трубку. Писал сообщения. Она не отвечала.
Через две недели он пришёл. Постучал в дверь. Анна открыла.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Можно войти?
Она отступила. Он вошёл. Сел за стол.
— Аня, я думал.
— И?
— Я хочу вернуться.
Анна села напротив.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя. Потому что без тебя пустота.
— А мама?
— Мама приняла. Сказала, что отпустит.
Анна посмотрела на него.
— Дима, это не работает так. Она не отпустит. Через месяц снова начнёт звонить, плакать, требовать.
— Я буду сильнее.
— Ты уже обещал.
Он молчал. Анна встала.
— Дима, я устала. Устала бороться. Устала доказывать. Устала быть второй.
— Ты не вторая!
— Тогда почему ты уехал к ней, а не остался со мной?
Он опустил голову.
— Не знаю.
Анна подошла к окну.
— Уходи, Дима.
— Аня…
— Пожалуйста. Уходи.
Он встал. Подошёл к двери. Обернулся.
— Я люблю тебя.
— Знаю. Но этого мало.
Дверь закрылась. Анна стояла у окна. Смотрела на город. Огни мерцали. Дождь стучал по стеклу.
Она заварила ромашку. Села за стол. Пила маленькими глотками. Горячий чай обжигал горло. Хорошо.
На следующий день она позвонила матери.
— Мам, можно я приеду на выходные?
— Конечно, дочка. Что-то случилось?
— Расстались с Димой.
Мама молчала. Потом сказала:
— Жду тебя.
Анна приехала в Воронеж в пятницу. Мама встретила её на вокзале. Обняла крепко.
— Расскажешь?
— Позже.
Дома пахло пирогами и чаем. Анна разделась. Села на кухне.
Мама заварила чай. Поставила перед ней пирог.
— Ешь. Яблочный, твой любимый.
Анна откусила. Вкусно. Как в детстве.
— Мам, а ты почему с папой развелась?
Мама села напротив.
— Потому что устала быть тенью.
— Ты жалеешь?
— Нет. Я жалею, что не сделала это раньше.
Анна кивнула. Допила чай.
— Мам, я правильно поступила?
— А ты как думаешь?
— Не знаю. Мне больно. Но внутри спокойно.
Мама взяла её руку.
— Значит, правильно.
Анна провела в Воронеже три дня. Гуляла по городу. Ходила к бабушке на кладбище. Сидела у мамы на кухне, пила чай.
В воскресенье вечером вернулась в Москву. Квартира встретила её тишиной. Анна разделась. Легла на диван. Смотрела в потолок.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: «Аня, давай встретимся. Поговорим».
Она написала: «Нет».
«Пожалуйста».
«Нет, Дима. Всё сказано».
«Я изменюсь».
«Не надо меняться ради меня. Меняйся ради себя».
Дмитрий не ответил. Анна положила телефон. Закрыла глаза.
Следующие недели прошли спокойно. Анна работала. Встречалась с коллегами после смены. Ходила в кино одна. Привыкала к тишине.
Дмитрий звонил ещё несколько раз. Она не брала трубку. Потом он перестал.
В конце июня Анна узнала, что свадьба Ольги отменилась. Игорь сбежал за неделю до торжества. Администратор ресторана сказала, что Валентина Петровна звонила, требовала вернуть деньги. Скандалила. Потом успокоилась. Деньги вернули по договору.
Анна не позвонила Дмитрию. Не написала. Просто продолжила жить.
В августе её повысили. Шеф-повар основного зала уволился. Предложили Анне. Она согласилась. Больше ответственности. Больше денег. Больше работы.
Она работала по четырнадцать часов в день. Приходила домой, падала на кровать. Спала без снов.
В сентябре Дмитрий написал: «Как ты?»
Она ответила: «Нормально. Ты?»
«Тоже нормально. Скучаю».
«Дима, не надо».
«Извини».
Анна положила телефон. Встала. Заварила ромашку. Села у окна. За стеклом шёл дождь. Осень пришла рано в этом году.
Она пила чай, смотрела на город. Думала о том, что жизнь продолжается. С Дмитрием или без. С Валентиной Петровной или без. Жизнь не останавливается.
В октябре она купила новую кровать. Двуспальную. Себе. Не для кого-то. Себе.
В ноябре записалась на курсы французской кухни. Давно хотела. Всё не было времени. Теперь было.
В декабре мама приехала в Москву. Погостить. Они ходили по магазинам. Ели в кафе. Смеялись. Просто были вместе.
— Дочка, ты похорошела, — сказала мама за ужином.
— Правда?
— Да. Лицо светлее. Глаза живее.
Анна улыбнулась. Может, мама права.
Перед Новым годом Дмитрий позвонил.
— Аня, можно встретимся?
Она колебалась. Потом сказала:
— Хорошо.
Они встретились в кафе. Том самом, где Анна разговаривала с Валентиной Петровной. Дмитрий выглядел усталым. Постаревшим.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо. Повысили на работе.
— Поздравляю.
— Спасибо. Как мама?
— Нормально. Ольга снова с Игорем сошлась. Свадьбу перенесли на весну.
Анна кивнула. Молчала.
— Аня, я хотел сказать… Ты была права.
— О чём?
— О маме. О границах. О всём.
— И что ты сделал?
— Съехал. Снял квартиру. Сказал маме, что буду приезжать раз в неделю. Не чаще.
— Как она?
— Обижалась. Плакала. Но приняла.
Анна посмотрела на него.
— Дима, я рада за тебя. Честно.
— Может, у нас ещё есть шанс?
Она помолчала. Потом сказала:
— Не знаю. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю.
Он кивнул. Они допили кофе. Попрощались. Анна пошла домой пешком. Снег падал крупными хлопьями. Город готовился к празднику.
Она шла медленно. Думала. О Дмитрии, о себе, о будущем. Думала, что, может, когда-нибудь они снова попробуют. Может, он действительно изменился. Может, у них получится.
Но сейчас ей было хорошо одной. Без компромиссов. Без уступок. Без борьбы за право быть первой.
Дома она разделась. Заварила чай. Села у окна. За стеклом падал снег. Красиво. Тихо.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «С наступающим, дочка. Люблю».
Анна улыбнулась. Написала: «И я тебя, мам».
Она пила чай, смотрела на снег. Думала о том, что год заканчивается. Новый начнётся скоро. Что будет в нём, не знала. Но была готова.
Готова строить свою жизнь. Свой дом. Свои правила.
Готова любить. Но не жертвуя собой.
Готова уступать. Но не во вред себе.
Готова ждать. Но не вечно.
Она допила чай. Встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Лицо спокойное. Глаза ясные. Серёжки с жемчугом блестели в свете лампы.
— Всё будет хорошо, — сказала она своему отражению.
И поверила.
Январь начался холодно. Морозы ударили крепкие. Анна работала без выходных. Новогодние корпоративы шли один за другим. Она уставала. Но эта усталость была приятной. Как после хорошей тренировки.
Дмитрий писал иногда. Спрашивал, как дела. Она отвечала коротко. Вежливо. Но без тепла. Не хотела давать надежду. Не хотела обманывать ни его, ни себя.
В феврале, в День всех влюблённых, он прислал цветы. Фиалки. Те самые, что дарил год назад. Анна поставила их на подоконник. Смотрела на них. Думала.
Вечером позвонила ему.
— Спасибо за цветы.
— Пожалуйста. Аня, может, встретимся?
— Зачем?
— Поговорить. Просто поговорить.
Она колебалась. Потом согласилась.
Они встретились на следующий день. В парке. Гуляли по заснеженным аллеям. Дмитрий рассказывал о работе. О новом проекте. Анна слушала. Кивала.
— Аня, я скучаю, — сказал он вдруг.
Она остановилась. Посмотрела на него.
— Я тоже. Но это не значит, что мы должны быть вместе.
— Почему?
— Потому что ничего не изменилось по-настоящему. Ты съехал от мамы. Это хорошо. Но ты сделал это для меня. Не для себя.
— Откуда ты знаешь?
— Вижу. По твоим глазам. По тому, как ты говоришь.
Дмитрий молчал. Анна продолжила:
— Дима, ты хороший человек. Добрый, заботливый. Но ты не научился говорить нет. Ты просто переключил зависимость с мамы на меня. Это не решение.
— Что ты предлагаешь?
— Разобраться с собой. Понять, чего ты хочешь. Не ради мамы. Не ради меня. Ради себя.
Он кивнул. Они постояли ещё немного. Потом попрощались.
Анна шла домой медленно. Думала о том, что сказала правду. И это облегчало.
Дома она села за стол. Достала блокнот. Начала писать. Список целей на год. Давно хотела это сделать, но откладывала.
Первый пункт: повышение квалификации. Курсы, стажировки, новые техники.
Второй: здоровье. Записаться в спортзал, наладить режим сна.
Третий: отношения с мамой. Чаще звонить, приезжать.
Четвёртый: личная жизнь. Подумать, чего она хочет. Действительно ли Дмитрий тот человек? Или она держится за него по привычке?
Она писала долго. Список получился большой. Анна перечитала его. Кивнула. Хорошо.
В марте её пригласили на кулинарное шоу. Судьёй. Она согласилась. Съёмки были интересными. Она познакомилась с другими шеф-поварами. Обменялась контактами. Завела новые знакомства.
После одной из съёмок к ней подошёл мужчина. Лет пятидесяти. Седой, в очках.
— Анна, меня зовут Игорь. Я владелец сети ресторанов. Мне понравилось, как вы работаете. Хочу предложить сотрудничество.
Анна удивилась.
— Какое?
— Открываем новый ресторан. Французская кухня. Нужен шеф-повар. Зарплата вдвое больше, чем у вас сейчас. Плюс процент от прибыли.
Она растерялась.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Вот моя карточка. Позвоните, когда решите.
Анна взяла карточку. Весь вечер думала о предложении. С одной стороны, это шанс. С другой, «Лаванда» стала для неё домом. Девять лет работы. Девять лет стараний.
Она позвонила маме.
— Мам, мне предложили новую работу. Не знаю, соглашаться ли.
— А ты чего хочешь?
— Не знаю. Боюсь менять.
— Дочка, страх это нормально. Но он не должен останавливать.
Анна подумала. Мама права.
На следующий день она позвонила Игорю. Согласилась. Договорились начать через месяц.
Анна подала заявление об увольнении в «Лаванде». Виктор Игоревич был расстроен.
— Анна Сергеевна, вы уверены?
— Да. Спасибо за всё. Это были лучшие годы.
Последний день в ресторане был грустным. Коллеги устроили проводы. Дарили цветы, говорили тёплые слова. Анна плакала. Но это были слёзы благодарности.
Новый ресторан открывался в мае. Анна погрузилась в работу с головой. Набирала команду, разрабатывала меню, контролировала ремонт. Времени на личное не оставалось.
Дмитрий писал редко. Спрашивал, как дела. Она отвечала коротко. Их переписка постепенно сошла на нет.
В апреле ей позвонила Валентина Петровна.
— Анечка, здравствуй.
Анна удивилась.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Я слышала, ты новую работу нашла. Поздравляю.
— Спасибо.
— Анечка, я хотела извиниться. За то, что была не права. За то, что лезла, куда не надо.
Анна молчала.
— Дима мне объяснил. Сказал, что я разрушила ваши отношения. Я не хотела. Правда.
— Валентина Петровна, я не держу зла. Просто у нас разные взгляды на жизнь.
— Понимаю. Желаю тебе счастья, дорогая. Ты хорошая девочка.
— Спасибо. Вам тоже.
Валентина Петровна повесила трубку. Анна сидела с телефоном в руках. Странно. Неожиданно. Но приятно.
Открытие ресторана прошло успешно. Гости были довольны. Критики хвалили. Анна получила первый процент от прибыли. Большой. Больше, чем зарабатывала за полгода в «Лаванде».
Она купила маме путёвку в санаторий. Мама плакала от радости.
— Дочка, это слишком дорого!
— Мам, ты заслужила.
Мама обняла её крепко.
Летом Анна поехала в отпуск. Первый раз за пять лет. Выбрала Грузию. Хотела попробовать местную кухню, поучиться у грузинских поваров.
В Тбилиси она встретила мужчину. Георгия. Виноделу. Высокий, смуглый, с добрыми глазами. Они познакомились на рынке. Он помог ей выбрать специи.
Они проводили вместе много времени. Гуляли по городу. Ездили на виноградники. Готовили вместе. Георгий рассказывал о вине. Анна о кухне. Им было интересно.
— Почему ты одна? — спросил он как-то вечером.
Они сидели на террасе. Пили вино. Смотрели на горы.
— Расстались полгода назад.
— Он дурак?
Анна засмеялась.
— Нет. Просто не подошли.
Георгий кивнул.
— Понимаю. У меня тоже был кто-то. Не сложилось.
Они молчали. Потом Георгий сказал:
— Может, попробуем? Посмотрим, что из этого выйдет?
Анна посмотрела на него. Подумала. Потом кивнула.
— Попробуем.
Они целовались под грузинским небом. Звёзды светили ярко. Ветер нёс запах винограда.
Анна вернулась в Москву влюблённой. Георгий обещал приехать через месяц.
Дмитрий написал: «Слышал, ты в отпуск ездила. Как всё прошло?»
Она ответила: «Хорошо. Познакомилась с кем-то».
Долгая пауза. Потом: «Рад за тебя».
Анна положила телефон. Ей было правда хорошо. Впервые за долгое время.
Георгий приехал в сентябре. Остановился у Анны. Они гуляли по Москве. Она показывала ему город. Он восхищался.
— У вас красиво. Но холодно.
— Привыкнешь.
Они обсуждали будущее. Георгий предложил:
— Может, ты переедешь в Грузию? Откроем ресторан вместе. Я вино, ты кухня.
Анна задумалась. Идея была соблазнительной. Но она только начала новую работу. Только наладила жизнь.
— Дай мне время подумать.
— Конечно.
Георгий уехал через неделю. Обещал вернуться. Анна осталась с мыслями.
Она звонила маме.
— Мам, как понять, что это любовь?
— А что ты чувствуешь?
— Легко. Спокойно. Интересно.
— Значит, это оно.
— А как быть с работой? С жизнью здесь?
— Дочка, жизнь везде. Главное, с кем.
Анна думала. Взвешивала. Потом решила. Ещё год поработает здесь. Потом посмотрит.
Она написала Георгию: «Через год приеду. Если ты всё ещё будешь ждать».
Он ответил: «Буду».
Октябрь принёс новые вызовы. Ресторан процветал. Анна получила предложение вести колонку в журнале о кулинарии. Согласилась. Жизнь наполнялась смыслом.
В ноябре она случайно встретила Дмитрия. На улице. Он шёл с девушкой. Молодой, красивой. Увидел Анну, растерялся.
— Привет.
— Привет.
Они стояли неловко. Потом Дмитрий сказал:
— Это Катя. Моя… подруга.
Катя улыбнулась. Анна кивнула.
— Приятно познакомиться.
Они попрощались. Разошлись. Анна шла дальше. Внутри было спокойно. Ни боли, ни обиды. Просто спокойствие.
Декабрь пролетел быстро. Анна готовилась к Новому году. Мама приезжала снова. Георгий звонил каждый день.
Тридцать первого декабря они сидели с мамой на кухне. Пили шампанское. За окном взрывались салюты.
— Дочка, я горжусь тобой, — сказала мама.
— За что?
— За то, что ты не сломалась. За то, что выбрала себя.
Анна обняла маму.
— Спасибо, мам. За всё.
Они чокнулись. Выпили. Новый год начинался.
Анна смотрела в окно. Город сверкал огнями. Она думала о прошлом годе. О Дмитрии, о Валентине Петровне, о выборах.
Думала о том, что каждый выбор это жертва. Но важно, чем ты жертвуешь. И ради кого.
Она выбрала себя. Свои границы. Своё счастье.
И не жалела.
Телефон завибрировал. Сообщение от Георгия: «С Новым годом, любимая. Жду тебя».
Анна улыбнулась. Написала: «И я тебя. Скоро увидимся».
Мама посмотрела на неё.
— Счастливая?
— Да, мам. Счастливая.
Они обнялись. За окном продолжали взрываться салюты. Город праздновал. Анна тоже.
Январь нового года начался с перемен. Анна объявила владельцу ресторана, что через полгода уволится. Игорь был расстроен, но понял.
— Любовь? — спросил он.
— Не только. Новый проект. Новая жизнь.
— Желаю удачи, Анна. Ты талантливая.
— Спасибо.
Она начала готовиться. Изучала грузинский язык. Переписывалась с Георгием о планах ресторана. Жизнь обрела новый смысл.
В феврале приехал Георгий. Привёз вино. Дегустировали вместе. Мечтали о будущем.
— Мы сделаем лучший ресторан в Тбилиси, — говорил он.
— Сделаем, — соглашалась Анна.
В марте она продала квартиру. Деньги отложила на новый проект. Мама одобрила.
— Дочка, я рада. Ты заслужила счастье.
— Спасибо, мам. Приедешь в гости?
— Обязательно.
Анна работала последние месяцы в ресторане с полной отдачей. Хотела уйти красиво. Оставить хорошие воспоминания.
В мае, в свой последний день, коллеги снова устроили проводы. Дарили цветы. Желали счастья. Анна плакала. Но это были слёзы радости.
Она села в самолёт в Тбилиси с лёгким сердцем. Новая жизнь ждала её. Новая любовь. Новые возможности.
Георгий встретил её в аэропорту. С букетом роз. Обнял крепко.
— Наконец-то.
— Наконец-то, — повторила Анна.
Они поехали домой. К их новому дому. К их новой жизни.
Анна смотрела в окно. Тбилиси встречал её солнцем. Тёплым, ярким.
Она думала о Дмитрии. О Валентине Петровне. О Москве. О прошлом.
Думала, что всё было не зря. Каждый опыт, каждая боль, каждый выбор привели её сюда.
К счастью. К любви. К себе.
Георгий взял её руку.
— О чём думаешь?
— О том, что я дома.
Он улыбнулся.
— Добро пожаловать домой, любимая.
Анна улыбнулась в ответ. Впереди была целая жизнь. Их жизнь. И она была готова.
Готова любить без страха. Строить без оглядки. Жить без сожалений.
Она сжала руку Георгия. Он сжал в ответ.
Впереди была дорога. Длинная, неизвестная. Но Анна не боялась.
Потому что наконец-то она шла туда, куда хотела. С тем, с кем хотела.
И это было главное.
Но иногда, поздними вечерами, когда Георгий засыпал, а Анна сидела у окна с чашкой ромашкового чая, она вспоминала. Вспоминала Дмитрия. Их вечера на террасе. Его улыбку. Его руки.
Вспоминала, как любила его. Как верила, что у них получится.
И думала: а что, если?
Что если Дмитрий правда изменился? Что если он нашёл силы поставить границы? Что если они могли бы быть счастливы?
Но потом гнала эти мысли. Потому что прошлое это прошлое. Нельзя строить будущее на «что если».
Она сделала выбор. И это был правильный выбор.
Для неё.
Георгий был хорошим. Внимательным. Любящим. Он уважал её границы. Поддерживал её мечты. Не пытался изменить.
С ним было легко. Как дышать.
Ресторан открылся в сентябре. Успешно. Гости были в восторге. Критики хвалили.
Анна стояла на кухне своего ресторана. Смотрела, как готовится её команда. И чувствовала гордость.
Это была её мечта. Её труд. Её выбор.
Вечером того дня Георгий подошёл к ней. Взял за руку.
— Анна, я хочу кое-что сказать.
Она посмотрела на него.
— Говори.
— Выходи за меня замуж.
Анна замерла. Сердце забилось сильнее.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Она смотрела на него. В его глазах была любовь. Искренняя, чистая.
— Да, — сказала она. — Да, выйду.
Георгий обнял её. Поцеловал. Вокруг радовалась команда.
Анна закрыла глаза. Чувствовала, как счастье наполняет её.
Это был её выбор. Её любовь. Её жизнь.
И она не жалела.
Свадьба была скромной. Только близкие. Мама приехала из Воронежа. Плакала от счастья.
Анна стояла в белом платье. Простом, но красивом. Георгий держал её руку.
Священник произносил слова. Анна слушала. Думала о том, как долог был путь к этому моменту.
Сколько боли. Сколько слёз. Сколько выборов.
Но она дошла. Дошла до счастья.
— Согласна ли ты, Анна, взять в мужья Георгия?
— Согласна.
— Согласен ли ты, Георгий, взять в жёны Анну?
— Согласен.
Они обменялись кольцами. Поцеловались. Гости аплодировали.
Анна улыбалась сквозь слёзы. Слёзы радости.
Мама обняла её.
— Дочка, я так рада за тебя.
— Спасибо, мам. За всё.
Вечером они сидели на террасе ресторана. Пили вино. Смотрели на звёзды.
Георгий держал её руку.
— Счастлива?
— Очень.
— Я тоже.
Они молчали. Наслаждались моментом.
Анна думала о Дмитрии. В последний раз. Думала, что желает ему счастья. Искренне.
Думала, что благодарна ему. За опыт. За уроки. За то, что он показал ей, чего она не хочет.
Потом отпустила эти мысли. Навсегда.
Повернулась к Георгию. Улыбнулась.
— Люблю тебя.
— И я тебя, жена моя.
Они поцеловались. Под грузинским небом. Под звёздами.
Анна была счастлива. По-настоящему.
Прошёл год. Ресторан процветал. Анна родила дочь. Назвали Софией.
Маленькая, с тёмными волосами и карими глазами. Похожа на Георгия.
Анна держала её на руках. Смотрела в эти глаза. И чувствовала любовь. Огромную, всепоглощающую.
— Соня, моя девочка, — шептала она.
Георгий стоял рядом. Обнимал их обеих.
— Наша семья, — говорил он.
Анна кивала. Да. Их семья.
Мама приезжала каждые три месяца. Нянчилась с внучкой. Анна смотрела, как мама держит Соню. И вспоминала своё детство.
Вспоминала, как мама уставала. Как жертвовала собой. Как молчала, когда хотелось кричать.
И обещала себе. Никогда не повторять этого. Никогда не жертвовать собой ради других.
Любить. Но не ценой себя.
Уважать. Но требовать уважения взамен.
Строить семью. Но на равных основаниях.
Соня росла. Анна совмещала работу и материнство. Было тяжело. Но она справлялась.
Георгий помогал. Он был включённым отцом. Менял подгузники. Вставал ночью к дочери. Делил обязанности поровну.
Анна была благодарна. За него. За эту жизнь. За этот выбор.
Иногда, очень редко, она думала о Москве. О «Лаванде». О том, как могла бы сложиться жизнь.
Но быстро гнала эти мысли. Потому что жалеть не о чем. Она сделала правильный выбор.
Для себя.
Когда Соне исполнилось три года, Анна открыла кулинарную школу. Учила молодых поваров. Делилась опытом.
Жизнь была наполненной. Осмысленной. Счастливой.
Однажды вечером, когда Соня спала, а Георгий работал, Анна сидела у окна. Пила ромашковый чай. Смотрела на Тбилиси.
Город спал. Тихий, мирный.
Она думала о своём пути. О сорока двух годах. О решениях. О выборах.
Думала, что жизнь это сумма выборов. И важно не бояться делать их.
Даже если больно. Даже если страшно.
Потому что только так можно прийти к счастью. К настоящему, своему.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Дочка, как дела?»
Анна улыбнулась. Написала: «Хорошо, мам. Очень хорошо».
«Рада. Люблю тебя».
«И я тебя».
Анна положила телефон. Допила чай. Встала.
Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Сорок пять лет. Седые волосы у висков. Морщинки у глаз.
Но лицо счастливое. Спокойное.
Она надела серёжки с жемчугом. Те самые. Бабушкины.
Вспомнила слова: «Носи, внучка. Жемчуг охраняет от дурного глаза».
Улыбнулась. Может, бабушка была права.
Вернулась на кухню. Села за стол. Открыла ноутбук. Начала писать.
Историю своей жизни. Для Сони. Чтобы дочь знала.
Знала, что счастье не приходит само. Его нужно строить. Каждый день. Каждым выбором.
Знала, что любовь это не жертва. Это уважение. Поддержка. Равенство.
Знала, что границы это не жестокость. Это забота о себе. И только заботясь о себе, можно заботиться о других.
Анна писала долго. Слова лились сами.
Когда закончила, было далеко за полночь. Она сохранила файл. Закрыла ноутбук.
Встала. Прошла в спальню. Георгий спал. Соня тоже.
Анна легла рядом с мужем. Обняла его. Он сонно обнял её в ответ.
Она закрыла глаза. Слушала, как дышат два самых дорогих человека.
И чувствовала благодарность. За эту жизнь. За этот выбор.
За себя. Которую она не предала. Не забыла. Не принесла в жертву.
Завтра будет новый день. Новые вызовы. Новые выборы.
Но она готова. Всегда готова.
Потому что знает. Главное это оставаться собой. Всегда.
И тогда счастье придёт. Обязательно.
Она уснула с улыбкой на лице. Спокойно. Глубоко.
Как спят счастливые люди.
—
Прошло ещё несколько лет. Соне исполнилось семь. Она пошла в школу.
Анне пятьдесят. Она всё ещё работает. Но уже меньше. Больше времени посвящает семье.
Ресторан процветает. Школа тоже. Георгий открыл вторую винодельню.
Они успешны. Счастливы.
Мама постарела. Ей семьдесят три. Здоровье слабеет. Анна привезла её к себе. Мама живёт с ними.
Анна ухаживает за ней. С любовью. С заботой. Но без жертв.
Она наняла сиделку. Чтобы не взваливать всё на себя. Чтобы не повторить мамину ошибку.
Мама понимает. Благодарна.
— Дочка, ты мудрая, — говорит она.
— Научилась, мам. У тебя.
— У меня?
— Да. Ты показала, как не надо. И это тоже урок.
Мама кивает. Слёзы на глазах.
— Прости, дочка.
— Не за что прощать, мам. Ты сделала, как умела.
Они обнимаются. Анна чувствует, как хрупка стала мама. Как легка.
И понимает. Время уходит. Нужно ценить каждый момент.
Однажды, когда мама уже спит, Анна сидит у окна. Пьёт чай. Смотрит на город.
Думает о жизни. О пути. О выборах.
Думает, что всё правильно. Всё, как должно быть.
Она счастлива. По-настоящему.
Не идеально. Есть проблемы. Есть сложности.
Но она справляется. Потому что знает, кто она. Чего хочет. За что борется.
Телефон завибрировал. Неожиданно.
Анна взяла его. Незнакомый номер. Колебалась. Потом ответила.
— Алло?
— Аня, это Дмитрий.
Её сердце пропустило удар. Дмитрий. Сколько лет прошло? Восемь? Девять?
— Привет, — сказала она. Голос спокойный. Ровный.
— Как ты?
— Хорошо. А ты?
— Тоже. Женился. У меня сын. Четыре года.
— Поздравляю.
— Спасибо. Аня, я хотел сказать… Спасибо.
— За что?
— За то, что не сдалась. За то, что показала, как должно быть. Я многое понял. Поздно, но понял.
Анна молчала. Слушала.
— Я развёлся с первой женой. Повторил те же ошибки. Мама снова влезала. Я снова позволял. Но сейчас всё по-другому. Поставил границы. Твёрдо. Мама приняла. Теперь у нас хорошие отношения. Здоровые.
— Я рада за тебя, Дима.
— Спасибо. Я просто хотел, чтобы ты знала. Что ты была права. Во всём.
— Я знала. Но приятно слышать.
Они засмеялись. Легко. Без боли.
— Как твоя жизнь? — спросил он.
— Хорошо. Замужем. Дочь. Живу в Грузии. Свой ресторан.
— Ого. Молодец. Всегда знал, что ты добьёшься.
— Спасибо.
Они помолчали.
— Аня, прости. За всё.
— Уже простила. Давно.
— Спасибо. Будь счастлива.
— И ты тоже.
Они попрощались. Анна положила телефон.
Сидела. Смотрела в окно. Думала.
Дмитрий изменился. Научился. Поздно для них. Но хорошо для него.
Она рада. Искренне.
Потому что не держит зла. Не жалеет.
Она сделала свой выбор. Он свой. И это правильно.
Георгий вышел на кухню. Сонный.
— С кем говорила?
— Со старым знакомым.
— Всё хорошо?
— Да. Всё отлично.
Он обнял её. Поцеловал в макушку.
— Иди спать. Поздно уже.
— Иду.
Они прошли в спальню. Легли. Георгий сразу заснул.
Анна лежала. Смотрела в потолок.
Думала о том, что жизнь странная штука. Всё переплетается. Всё возвращается.
Но она не жалеет. Ни о чём.
Каждый опыт привёл её сюда. К этой жизни. К этому счастью.
И это главное.
Она закрыла глаза. Уснула.
Спокойно. Глубоко. Как спят люди, которые знают, кто они.
И не боятся этого.
Конец.
Нет, не конец. Потому что жизнь продолжается. Каждый день. Каждое мгновение.
Анна просыпается. Готовит завтрак. Ведёт Соню в школу. Идёт на работу. Возвращается домой. Ужинает с семьёй. Ложится спать.
Обычная жизнь. Простая.
Но она наполнена смыслом. Любовью. Счастьем.
Потому что это её выбор. Её жизнь. Её дом.
И она построила его сама. Без жертв. Без уступок. Без потери себя.
И это стоило всех усилий. Всех слёз. Всех выборов.
Анна смотрит в зеркало. Видит женщину. Зрелую. Мудрую. Счастливую.
Видит серёжки с жемчугом. Те самые. Бабушкины.
И улыбается.
Потому что знает. Жемчуг действительно охраняет. Не от дурного глаза. А от потери себя.
И это самое важное.
Она выходит из дома. Навстречу новому дню.
Уверенная. Сильная. Свободная.
Такая, какой всегда хотела быть.
И это её победа.
Самая главная.
