— Света, дверь держи! Ну что ты встала как вкопанная, не видишь, я не прохожу по габаритам? — сдавленный голос Игоря доносился из подъезда, сопровождаемый глухими ударами картона о дверной косяк.
Светлана, только что мечтательно разглядывавшая в зеркале новый купальник цвета морской волны, вздрогнула. Она накинула халат, скрывая яркую лайкру, и поспешила в прихожую. Муж, пыхтя и отдуваясь, втаскивал в квартиру огромную, необъятную коробку, перетянутую пластиковыми стяжками. Картон был серым, грубым, на боку красовалась надпись чёрным маркером «ПВХ 380».
— Что это? — спросила она, отступая назад, чтобы не мешать Игорю, который с грохотом опустил ношу на пол, едва не задев обувную полку. — Мы же чемоданы завтра собирались доставать. Ты купил новый гриль для дачи родителям?
Игорь выпрямился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его глаза горели каким-то лихорадочным, мальчишеским блеском, который Светлана видела у него крайне редко — обычно только после третьей стопки на юбилеях или когда «Зенит» выигрывал матч.
— Какой гриль, Светка? Бери выше! — он хлопнул ладонью по коробке, подняв облачко пыли. — Это свобода! Это ветер в лицо и настоящая мужская стихия. Ножницы давай, быстро.
Светлана почувствовала неприятный холодок в животе. Она медленно пошла на кухню за ножницами, а в голове крутилась одна мысль: до вылета в Анталию оставалось три дня. Деньги, отложенные на путевки — сто восемьдесят тысяч рублей, скопленные тяжёлым трудом, отказами от доставок еды и лишних походов в кино, — лежали в нижнем ящике комода, в старой книге «Домоводство». Они должны были пойти в турагентство завтра утром.
Когда она вернулась, Игорь уже зубами рвал скотч.
— Помогай, чего замерла? — скомандовал он. — Сейчас накачаем, проверим швы.
— Игорь, постой, — Светлана не отдала ему ножницы, спрятав руки за спину. — Скажи мне, что в этой коробке. И главное — на какие деньги это куплено.
Муж замер. Он посмотрел на неё снисходительно, как учитель смотрит на нерадивого ученика, который задаёт глупый вопрос посреди контрольной.
— Лодка это, Света. Надувная, трёхместная, с жестким дном. А в машине ещё мотор лежит, «Ямаха» девятка. Зверь, а не мотор. Еле урвал, сейчас на них цены взлетели, дефицит страшный. Мужики на работе обзавидуются.
— Лодка… — эхом повторила она. — А мотор? Сколько это стоит?
— Ну, в бюджет уложился, тютелька в тютельку, — гордо заявил Игорь, наконец выхватывая у неё ножницы и вспарывая картон. — Всё под чистую ушло, даже заначку свою добавил, чтобы масло фирменное взять и жилет.
Светлана прислонилась к стене, чувствуя, как ноги становятся ватными. В комнате резко запахло дешевой резиной, тальком и химией — запах, который мгновенно перечеркнул её мечты о запахе соленого бриза и крема для загара.
— Ты взял деньги из «Домоводства»? — её голос был ровным, пугающе спокойным. — Те деньги, которые мы откладывали девять месяцев? На которые мы должны были лететь в отель?
Игорь, уже вытаскивающий из коробки серую, свернутую в рулон шкуру лодки, даже не обернулся. Он был занят процессом, он уже был там — на реке, среди камышей.
— Свет, ну не начинай, а? — бросил он через плечо, разворачивая тяжелую ПВХ-ткань на ламинате гостиной. — Подумаешь, отель. Что ты там не видела? Опять эти шведские столы, толстые немцы и хлорка в бассейне? Скука смертная. Я вот подумал: хватит деградировать.
Он встал, упер руки в боки и посмотрел на жену с вызовом.
— Забудь про Турцию! Я купил лодку и мотор на наши отпускные деньги! Мужик должен иметь хобби! А ты на даче позагораешь, там тоже солнце светит, и бесплатно! — заявил муж жене, даже не моргнув глазом.
Светлана смотрела на него и видела перед собой не партнера, с которым прожила семь лет, а совершенно чужого человека. Эгоиста, который одним махом, не посоветовавшись, не спросив, просто взял и украл у неё отпуск. Украл её море, её отдых, её право на выбор.
— Ты сейчас серьезно? — спросила она, глядя на груду серой резины, занявшую половину комнаты. — Ты решил, что я проведу свой единственный отпуск за год на грядках у твоей мамы, пока ты будешь кататься на лодке?
— Почему на грядках? — удивился Игорь, возясь с насосом-лягушкой. — Ну, поможешь матери, конечно, не без этого. Ей тяжело одной, спина болит. А вечером я тебя покатаю. Если вести себя будешь нормально и ныть перестанешь. Ты пойми, Светка, это инвестиция! Лодка — она на века. А твой тур — пшик, и нету. Две недели пролетели, и что осталось? Магнитик на холодильнике? А тут вещь!
Он нажал на насос, и тот издал протяжный, свистящий звук. Лодка начала медленно расправляться, занимая жизненное пространство квартиры, вытесняя из неё воздух, уют и остатки уважения Светланы к мужу.
— Инвестиция… — повторила она. — Значит, мое мнение тебя не интересует?
— Я глава семьи, я принял стратегическое решение, — буркнул Игорь, уже потея от усилий. — Всё, хватит болтать. Иди лучше чай поставь, я с этим транцем сейчас намучаюсь. И найди где-нибудь тряпку, надо клапана протереть.
Светлана молча развернулась и пошла в спальню. Она аккуратно сняла халат, стянула новый купальник цвета морской волны, который теперь казался ей нелепой тряпкой, и надела домашний костюм. Внутри неё что-то щелкнуло и выключилось. Не было ни истерики, ни желания кричать. Было только ледяное понимание: с этим человеком ей больше не по пути. Она аккуратно сложила купальник и убрала его в чемодан. Чемодан она закрывать не стала.
Из гостиной доносилось ритмичное шипение насоса и довольное кряхтение Игоря. Он надувал своё эго, заполняя им всю квартиру, не замечая, что рядом с ним, в соседней комнате, только что закончилась их семейная жизнь.
Спустя час гостиная превратилась в сухой док. Огромная серая лодка заняла почти все свободное пространство, перегородив проход к балкону и упершись носом в телевизионную тумбу. Запах дешевого ПВХ стал густым, почти осязаемым, он забивал ноздри и оседал неприятным привкусом на языке.
Игорь сидел внутри своего резинового корабля, по-турецки скрестив ноги, и с блаженной улыбкой поглаживал алюминиевое весло. Он выглядел как ребенок в песочнице, только игрушка стоила как три месяца их жесткой экономии.
— Ну ты посмотри, какой кокпит просторный! — воскликнул он, обращаясь к Светлане, которая стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Тут втроем можно спокойно сидеть. А если сидушки сдвинуть, то и поспать получится. Представляешь, Светка? Утренняя зорька, туман над водой, и мы с тобой…
— Мы с тобой? — перебила она его, глядя прямо в глаза. — Ты же сказал, я буду на грядках.
Игорь отмахнулся веслом, словно отгонял назойливую муху.
— Ой, ну не утрируй. Дело есть дело. Мать звонила, жаловалась, что смородина осыпается, собирать некому. И забор с тыльной стороны надо бы подкрасить, а то у неё радикулит. Ты же молодая, здоровая, тебе полезно на свежем воздухе физическим трудом заняться. Это лучше, чем на пляже целлюлит греть. А я буду рыбу добывать. Кормилец!
Он рассмеялся своей шутке, но смех вышел каким-то одиноким. Светлана не улыбнулась. Она смотрела на мужа и видела перед собой чужого, неприятного мужчину с одутловатым лицом, который распланировал её отпуск как трудовую повинность.
— А мотор? — спросила она сухо. — Ты говорил про мотор. Где он?
Игорь оживился, выскочил из лодки, едва не запутавшись в штанинах, и побежал в коридор. Через минуту он вернулся, кряхтя и волоча тяжелый агрегат с черным блестящим кожухом.
— Вот она, мощь! — выдохнул он, водружая мотор на стул, который жалобно скрипнул. — «Ямаха» девять и девять. Раздушенная до пятнашки. Это тебе не китайская жужжалка, это Япония! Знаешь, как она попрет? Мы на глиссер за секунду выйдем.
Светлана подошла ближе. Она никогда не интересовалась техникой, но сейчас внимательно осмотрела покупку. Новенький, блестящий, пахнущий смазкой металл.
— Дорогой, наверное? — спросила она будничным тоном, словно интересовалась ценой хлеба.
— Сто двадцать тысяч, — гордо заявил Игорь, похлопывая кожух. — И это я еще удачно взял, со скидкой. Сейчас такие по сто пятьдесят толкают. Плюс масло, плюс бак выносной. Короче, вещь ликвидная, не то что твои тряпки.
— А чеки где? И документы? — Светлана провела пальцем по винту. — Вдруг брак? Или украдут? Надо же знать, где гарантийный талон.
Игорь удивился такой практичности жены. Обычно она в такие детали не вникала, но сейчас её деловой тон ему даже польстил — смирилась, значит, оценила масштаб приобретения.
— Да в коробке всё, в прихожей валяется. Там зип-пакет с инструкцией и чеком. Я еще не разбирал, устал как собака.
— Понятно, — кивнула Светлана. — Лодку сдувать будешь? Или так и будем жить, прыгая через борта?
— Не, пусть постоит до утра, — Игорь сладко потянулся, закинув руки за голову. — Надо проверить, не травит ли где воздух. Да и красиво же! Просыпаешься — и сразу настроение поднимается. Ладно, давай спать, завтра рано вставать. Надо еще снасти перебрать, спиннинги подготовить. В пятницу после работы сразу рванем к матери. Ты, кстати, собери рабочую одежду, там краска едкая, хорошие вещи не бери.
Он чмокнул её в щеку — небрежно, по-хозяйски — и пошел в ванную. Светлана осталась одна посреди комнаты. Она смотрела на резиновую громадину, перегородившую ей жизнь. Внутри не было ни злости, ни обиды, только холодный, ясный расчет.
Она подошла к коробке в прихожей. Нашла плотный пакет с документами. Проверила чек: лодка — сорок пять тысяч, мотор — сто двадцать, плюс мелочевка. Итого почти сто семьдесят тысяч рублей. Все их сбережения. Всё их «море».
Светлана аккуратно положила пакет на тумбочку у входа, чтобы не забыть. Потом вернулась в комнату, взяла телефон и открыла список контактов. Палец завис над именем «Дядя Вася Сосед». Время было позднее, почти одиннадцать, но она знала, что сосед-пенсионер, заядлый рыбак и скряга, никогда не спит в это время, смотря по телевизору политические ток-шоу.
Игорь вернулся из душа распаренный и довольный. Он упал в кровать, даже не заметив, что Светлана всё ещё сидит в гостиной. Через пять минут из спальни донесся мощный храп, удивительно похожий на звук лодочного мотора, который он так нахваливал.
Светлана выключила свет в большой комнате, но спать не пошла. Она сидела в темноте на краешке дивана, прижатая резиновым боком лодки, и слушала тишину. В этой тишине зрел план, простой и безжалостный, как хирургическая операция. Завтра Игорь уйдет на работу в восемь утра. У неё будет ровно девять часов до его возвращения. Более чем достаточно, чтобы вернуть себе если не мечту, то хотя бы самоуважение.
Утро началось с грохота. Игорь, собираясь на работу, в очередной раз споткнулся о баллон лодки, перегородившей проход к шкафу. Вместо проклятий он лишь любовно похлопал серую резину по боку, словно это был бок породистого скакуна.
— Ты смотри, Светка, не сдулась за ночь! Держит давление! — крикнул он в сторону кухни, где Светлана механически жевала бутерброд, не чувствуя вкуса. — Значит, швы качественные. Я же говорил — вещь!
Он заглянул на кухню, уже одетый, благоухающий дешёвым одеколоном, который подарили ему коллеги на 23 февраля. В глазах — торжество победителя.
— Значит так, — деловито начал он, допивая кофе залпом. — Я сегодня задержусь, заеду в гараж за снастями. Ты к вечеру собери сумку. Только без лишнего шмотья, в машине места мало будет из-за мотора. Возьми старые треники, свитер тот растянутый, всё равно на грядках испачкаешься. И резиновые сапоги свои найди, там после дождя грязи по колено.
Светлана медленно подняла на него глаза. Взгляд был спокойным, почти стеклянным.
— Хорошо, Игорь. Я всё соберу.
— Вот и умница, — он потрепал её по плечу, даже не заметив, как она дёрнулась от этого прикосновения. — Привыкай к активному отдыху. Это тебе не пузом кверху лежать, тут жизнь чувствуется!
Хлопнула входная дверь. Щёлкнул замок. Звук удаляющихся шагов стих где-то на лестничной площадке. Светлана выждала ровно две минуты, подошла к окну и увидела, как фигура мужа скрылась за углом дома.
Только тогда она выдохнула. Воздух вышел из легких с шумом, словно она держала его в себе все эти сутки. Она взяла телефон и набрала номер соседа снизу.
— Дядя Вася? Доброе утро. Вы вчера говорили, что на рыбалку собираетесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зайдите, пожалуйста. Дело есть. Срочное.
Дядя Вася, грузный пенсионер с вечно красным лицом и хитрыми глазками, появился на пороге через пять минут. Он был в растянутой майке и домашних шлепанцах, но взгляд его цепко пробежался по квартире, мгновенно выхватывая главное — огромную лодку посреди комнаты и блестящий мотор в углу.
— Ого, — присвистнул он, почесывая щетинистый подбородок. — Вот это баркас! Игорек, значит, раскошелился? А я думаю, чего вы там топали вчера, как слоны. «Ямаха»? Серьёзный аппарат.
— Василий Петрович, — перебила его Светлана, пропуская в квартиру. — Мне не нужны комплименты технике. Мне нужны деньги. Сейчас.
Сосед перестал улыбаться. Его лицо приняло то настороженное выражение, которое бывает у опытных торговцев на рынке.
— В смысле? — прищурился он. — Игорек в курсе?
— Игорь в курсе, что мы разводимся, — солгала Светлана, не моргнув глазом. — Мы делим имущество. Ему — машина, мне — деньги за вот это всё. Он мне это оставил в счёт компенсации. Чеки есть, гарантия есть, всё новое, муха не сидела. Вчера вечером из магазина привезли.
Дядя Вася подошёл к мотору, любовно провёл мозолистой ладонью по винту, щёлкнул переключателем передач. Видно было, как в нём борются жадность и осторожность.
— И сколько хочешь? — буркнул он, не глядя на неё.
— Семьдесят тысяч за всё.
Сосед поперхнулся воздухом. Он резко обернулся, глядя на Светлану как на сумасшедшую.
— Свет, ты чего? Этот мотор один сотку стоит минимум. А тут с лодкой… Это ж почти двести кусков добра. Семьдесят? Ты не шутишь?
— Шестьдесят пять, если заберёте прямо сейчас и сами вынесете, — жестко отрезала она. — Мне нужно освободить квартиру до обеда. Или я звоню перекупам, они заберут за пятьдесят.
Жадность в глазах дяди Васи победила мгновенно и безоговорочно. Такая удача выпадает раз в жизни. Он понимал, что это почти даром, что это грабёж средь бела дня, но упустить такой шанс его натура не позволяла.
— Тащи документы, — хрипло сказал он, уже расстегивая клапана на лодке. — Сейчас деньги принесу. У меня наличка в серванте, на «чёрный день». Видать, настал день-то, только белый.
Через десять минут квартира наполнилась шипящим звуком выходящего воздуха. Лодка, ещё недавно гордо занимавшая половину комнаты, стремительно теряла форму, превращаясь в бесформенную груду серой ткани. Это зрелище доставляло Светлане почти физическое наслаждение. С каждым литром вышедшего воздуха из квартиры уходил дух Игоря, его самодовольство и его глупые приказы.
Дядя Вася работал быстро и молча, боясь, что хозяйка передумает. Он скатал лодку в небрежный рулон, кое-как запихнул в чехол. Мотор, тяжеленный, килограммов сорок, он подхватил с кряхтением, но с такой энергией, словно тот был пушинкой.
— Деньги на столе, пересчитай, — бросил он, пыхтя у двери. — Там ровно шестьдесят пять. Пятитысячными. Ну, бывай, соседка. Если что — я ничего не видел, ничего не знаю.
Дверь захлопнулась. Светлана осталась в пустой, звенящей тишиной квартире. На столе лежала пачка рыжих купюр. На полу — лишь пыльный след от лодки.
Она не стала терять ни секунды. Открыла ноутбук. Сайт туроператора загрузился мгновенно. «Горящие туры. Вылет завтра утром. Шарм-эль-Шейх. 5 звёзд. Ультра всё включено».
Цена — пятьдесят восемь тысяч рублей на одного. Идеально.
Пальцы быстро бегали по клавиатуре, вводя паспортные данные. Клик мышкой. «Оплата прошла успешно. Маршрутная квитанция отправлена на почту».
Светлана захлопнула крышку ноутбука. Теперь — чемодан. Она достала его из шкафа, сдула пылинку. Тот самый купальник цвета морской волны, легкие платья, босоножки, крем от загара. Никаких резиновых сапог. Никаких старых свитеров. Только шелк, хлопок и предвкушение моря.
Сборы заняли полчаса. Она оглядела квартиру. Всё было на своих местах, кроме той пустоты посередине гостиной, где ещё утром стоял «мужской каприз».
На кухонном столе она положила оставшиеся семь тысяч рублей — сдачу от продажи мечты мужа. Рядом положила листок бумаги, вырванный из блокнота. Ручка на мгновение зависла над бумагой, но слова пришли сами собой.
Текст был коротким. Никаких обвинений, никаких слёз. Только сухая инструкция, как пользоваться новой реальностью.
Она надела солнечные очки, хотя в квартире было сумрачно, взяла ручку чемодана и вышла в коридор. Колесики мягко простучали по ламинату. Щёлкнул замок, отсекая прошлую жизнь. Светлана вызвала такси в аэропорт. Лифт приехал быстро.
Игорь возвращался домой в приподнятом, почти праздничном настроении. В правой руке он сжимал тубус с новеньким спиннингом, который купил по дороге, выкроив последние копейки с кредитки, а под мышкой нёс ярко-оранжевый спасательный жилет. Он уже представлял, как вечером они со Светланой, загрузив машину, помчатся по трассе прочь из душного города. Ну, поворчит она немного, с неё не убудет. Зато потом, когда он привезёт первого судака, сама же будет гордиться. Женщины любят добытчиков, это заложено природой.
Он открыл дверь своим ключом, предвкушая запах жареной курицы или хотя бы макарон по-флотски — Света обычно готовила плотный ужин перед дорогой. Но квартира встретила его странной, неестественной тишиной. Воздух был спёртым, неподвижным, пахло только пылью и почему-то его собственным одеколоном, который так и не выветрился с утра.
— Светка, я дома! — крикнул он, сбрасывая ботинки. — Ты собралась? Я жилет взял, как раз твой размер, чтобы ты не боялась, когда на глиссер выйдем!
Ответа не последовало.
Игорь прошёл в комнату и замер. Тубус со спиннингом глухо ударился об пол, но он этого даже не заметил. Его взгляд был прикован к центру комнаты. Там, где ещё утром возвышалась серая громадина его лодки, где блестел лакированным боком японский мотор, теперь зияла пустота. На ламинате остались лишь слабые вмятины от тяжёлого оборудования и несколько серых катышков резины.
— Не понял… — прошептал он.
Первая мысль была дикой: ограбление. Вынесли! Пока его не было, кто-то вскрыл замки и унёс самое ценное. Он метнулся к окну — стекло цело. Замки на входной двери тоже были в порядке. Он забегал по квартире, заглядывая в углы, словно трёхметровая лодка могла спрятаться за шторой.
В спальне шкаф был распахнут настежь. Пустые вешалки сиротливо покачивались от сквозняка. Исчез чемодан, исчезли летние платья, исчезла косметика с туалетного столика.
Игорь медленно вернулся на кухню. Ноги стали ватными, в висках застучала кровь. На кухонном столе, прямо по центру, лежала небольшая стопка денег и листок, вырванный из блокнота. Он схватил купюры — семь тысяч рублей. Жалкие гроши. Рядом лежал листок.
Текст был написан её ровным, округлым почерком, который он знал наизусть: «Забудь про Турцию? Я забыла. Лодку и мотор продала дяде Васе за полцены. Этого как раз хватило на «Ультра всё включено» для одного. На столе сдача. Купи себе пива, рыбак. Не ищи».
Игорь перечитал записку дважды. Буквы плясали перед глазами. Смысл слов доходил до него медленно, как боль от глубокого пореза. Она не просто ушла. Она продала его мечту. Его статус. Его «Ямаху»! И кому? Дяде Васе, этому жмоту с нижнего этажа, который теперь будет смеяться ему в лицо при каждой встрече!
Он выхватил телефон, пальцы дрожали так, что он с трудом попал по иконке вызова. Гудки шли мучительно долго.
— Да, — ответил голос Светланы.
Голос был абсолютно чужим. На фоне слышался гул, объявления диктора на непонятном языке и звяканье посуды.
— Ты… ты что натворила, дрянь?! — заорал Игорь, брызгая слюной в трубку. — Где лодка?! Где мотор?! Ты хоть понимаешь, сколько это стоило?!
— Понимаю, — спокойно ответила Светлана. — Это стоило ровно одного моего испорченного отпуска. Я продала то, что было куплено на общие деньги без моего согласия.
— Это было моё! Я хозяин! Я решаю! — он уже не кричал, а визжал, срывая голос. — Ты украла мои вещи! Я в полицию пойду! Я тебя засужу! Верни деньги, слышишь?!
— Не позорься, Игорь, — в её голосе прозвучала брезгливая жалость. — Чеки были в коробке, я их отдала покупателю. Юридически это совместно нажитое имущество, которым я распорядилась по своему усмотрению. Ты же сам сказал: «Мужик должен иметь хобби». Вот и имей. Спиннинг у тебя остался? Червей накопаешь у мамы на даче.
— Ты не посмеешь… — прохрипел он, оседая на стул. — Света, это сто семьдесят тысяч! Васька тебя развёл! Это же даром! Ты понимаешь, что ты меня ограбила? Как я теперь мужикам в глаза посмотрю?
— А меня это больше не волнует. Ты же не подумал, как я буду смотреть в глаза своим мечтам, когда ты притащил эту резиновую вонючку в дом?
В трубке раздался приятный женский голос, объявляющий посадку на рейс до Анталии.
— Всё, Игорь. Мой самолет. Не звони мне. Квартира оплачена до конца месяца, потом разбирайся сам. Ключи я оставила в почтовом ящике. Ах да, маме привет передавай. Скажи, что прополка отменяется.
— Стой! Света! Ты не можешь вот так улететь! — он вскочил, опрокинув стул. — А как же я? Я же отпуск взял! Мы же семья!
— Были семьёй, — холодно отрезала она. — Пока ты не решил, что твоя прихоть важнее моего мнения. Солнце там светит бесплатно, говоришь? Вот я и лечу проверять. Прощай.
Связь оборвалась. Игорь стоял посреди пустой кухни, сжимая в одной руке бесполезный телефон, а в другой — жалкие семь тысяч рублей. На полу валялся ярко-оранжевый спасательный жилет, похожий на нелепое яркое пятно в его вмиг посеревшей жизни.
Он подошёл к окну. Во дворе дядя Вася грузил в свой старенький «универсал» знакомую серую сумку с лодкой. Сосед выглядел счастливым, он что-то насвистывал.
Игорь с силой ударил кулаком по подоконнику. Боли он не почувствовал. Он понял, что проиграл не деньги и не лодку. Он проиграл всё. Его «стратегическое решение» обернулось полным крахом. Впереди было две недели отпуска в душной квартире, пустой холодильник и дача матери, где его ждали не рыбалка и уха, а бесконечные грядки, покраска забора и одиночество.
Он посмотрел на купюры. Их хватит разве что на пару бутылок дешёвого виски, чтобы залить этот позор.
— Сука… — выдохнул он в пустоту.
Но пустота не ответила. Она лишь эхом отразила звук упавшего на пол телефона. Больше в этой квартире разговаривать было не с кем…
