Савелий аккуратно прикрыл дверь кабинета и опустился в своё любимое кресло. Никогда он не мог представить, что окажется в подобной ситуации. Помедлив мгновение, он потянулся к бутылке виски — без неё сейчас было не разобраться.
Итак, что же у него имеется? С одной стороны — жена. Та самая Алла, с которой Савелий уже всерьёз подумывал о разводе. Они поженились двенадцать лет назад. Нельзя сказать, чтобы он испытывал к ней безумную страсть, но всегда старался быть достойным мужем. Всё изменилось в тот день, когда он застал её с фитнес-тренером. Вероятно, если бы любовь была по-настоящему сильной, он бы не простил. Однако после долгих слёз, клятв и уговоров решил закрыть глаза на случившееся. В конце концов, и сам был виноват: почти полностью перестал уделять ей внимание.
С самого начала семейной жизни Савелий мечтал о детях. С первого же дня он говорил об этом Алле. Она не отказывалась категорически — просто постоянно откладывала: «Обязательно, но чуть позже». Он верил, ждал. А потом вдруг осознал: ребёнка никогда не будет. Алле нужна лёгкая, беззаботная жизнь без лишних обязательств. Именно тогда в душе что-то надломилось. Домашние дела перестали его волновать. Для посторонних они по-прежнему выглядели идеальной парой — ссоры никогда не выносились наружу. Со временем Савелий расслабился. Появились и у него случайные связи.
А недавно произошло то, чего он уже не ждал. В свои сорок с небольшим он влюбился — по-настоящему, как мальчишка.
Идею нанять домработницу выдвинула именно Алла. Она же и нашла кандидатку — Наташу. Приятная, красивая женщина лет тридцати. Поначалу Савелий почти не замечал её. Но однажды Алла уехала на выходные с подругами (а может, и не с подругами — ему было уже всё равно), и несколько дней он провёл дома вдвоём с Наташей.
Вечером он сидел на кухне. Она только что убрала посуду после ужина и варила ему кофе.
— Наташ, скажите, а где вы работали до нас? — спросил он.
Она обернулась, улыбнулась чуть грустно.
— В школе преподавала английский.
Савелий едва не поперхнулся.
— Серьёзно? И каким ветром вас занесло в домработницы?
Она пожала плечами.
— Семейные обстоятельства.
Он хмыкнул, но потом внимательно посмотрел на неё.
— Расскажите. Обещаю — никто не узнает.
Сначала Наташа отказывалась, качала головой. Но когда он уговорил её присесть и выпить кофе вместе, слова полились сами собой.
— Я была замужем. Всё как у людей: муж, работа, мечты о большой семье. Но супруг детей не хотел — говорил, потом как-нибудь. А потом он начал быстро расти по карьере. Ему стало не нравиться, сколько я зарабатываю, как выгляжу, что трачу время на проверку тетрадей вместо того, чтобы заниматься только им. Наверное, в чём-то я тоже виновата. Настоящая жена, может, и бросила бы всё ради мужа. А я не смогла. Не смогла стать его тенью. Он стал задерживаться, потом вообще перестал ночевать дома. В итоге однажды пришёл не один и просто выставил меня за дверь.
Савелий слушал и чувствовал, как её боль отзывается в нём. Порой и ему самому хотелось исчезнуть, спрятаться от всего мира — вот как сейчас.
Он подошёл к тёмному окну. Предстояло принять очень трудное решение.
В одной комнате дома спала Наташа — женщина, с которой он уже больше месяца был вместе и без которой уже не мыслил будущего. Если бы не одно обстоятельство, он давно подал бы на развод и женился бы на ней. А это обстоятельство сейчас спало в супружеской спальне — Алла. Сегодня утром она объявила, что беременна.
Что важнее: счастье с Наташей или долгожданный ребёнок? Савелий закрыл глаза. Выбор мучительный. Он никогда не бросит своего малыша — хочет быть рядом каждую секунду его жизни. Но Наташа… Наташа стала для него всем.
Утром, когда Алла уехала в поликлинику, он решился поговорить с Наташей.
— Только рядом с тобой я понял, что такое настоящее счастье. Я хотел быть счастливым. Хотел сделать счастливой тебя.
С каждым его словом она бледнела всё сильнее.
— Ты умная женщина и уже хорошо меня знаешь. Поэтому понимаешь, какой выбор я сделаю. Наташ… тебе придётся уйти.
Она молча кивнула и вышла из комнаты. Сердце Савелия будто разрывалось, в глазах потемнело, но он знал: поступил правильно.
Алла вернулась через несколько часов.
— Господи, и мне ещё несколько месяцев это терпеть?
Савелий хотел ответить резко, но сдержался.
— Малыш, потерпи немного. Всё ради нашего ребёнка.
Алла скривилась, но промолчала.
Если бы Савелий знал, во что превратятся эти месяцы… Алла капризничала без конца: то ничего не хотела, в том числе и его общества, то требовала внимания сверх меры. Он осунулся, похудел. Каждую ночь, слыша рядом её дыхание, думал о Наташе.
Почти перед самыми родами он сорвался. Алла, как обычно, была всем недовольна. Стояла у зеркала.
— Господи, ну и корова… Савелий, надеюсь, ты уже ищешь няню? Сразу после родов буду выгонять из себя тонны веса в спортзале.
Он отложил журнал.
— Ты что, хочешь с первых дней отдать ребёнка чужим людям?
Алла резко повернулась.
— А ты хотел, чтобы я сидела с ним постоянно? Нет уж, уволь. Ты хотел ребёнка — вот и получай. Я и так столько терплю, чтобы тебе угодить, рожаю. А дальше — сам. Я не собираюсь окончательно превратиться в чёрт знает что.
Савелий скрипнул зубами, но постарался ответить спокойно.
— Алла, никто не заставляет тебя превращаться. Конечно, я помогу. И в спортзал буду отпускать. Но не каждый же день и не на весь день.
— А сколько мне нужно — столько и буду. Ребёнок нужен был тебе. Мне нужно вернуть форму. Господи, зачем я не сделала аборт…
Он не выдержал. Вскочил, подошёл вплотную.
— Что же ты за дрянь такая? Как можно так говорить о своём живом, почти рождённом ребёнке?
Алла отшатнулась. Давно она не видела у мужа такого взгляда. Испугалась, что он перестанет пополнять счёт. Тогда точно ни спортзала, ни Ванечки. Ванечка был с ней только из-за денег — она это прекрасно понимала.
Алла улыбнулась.
— Савушка, ты меня неправильно понял…
Но он уже не слушал. Развернулся и вышел.
Роды начались вовремя. Алла кричала на него так, что Савелию было стыдно перед персоналом. Но он молчал — понимал, что она в стрессе.
— Мужчина, вы собираетесь здесь до завтра торчать? — спросила медсестра.
Он встал.
— А что так долго?
— У всех по-разному. Кому-то пара часов, а кто-то и сутки мучается. Езжайте домой. Как только что-то изменится — позвоню.
Савелий кивнул, но подумал про себя: Алла родит быстро. Самое большое её желание — поскорее избавиться от ребёнка.
Перед родами они серьёзно поговорили. Вернее, говорил в основном он. Договорились, что Алла будет кормить грудью хотя бы три месяца. Она, конечно, была крайне недовольна, но Савелий знал: стоит ему чуть отступить — и ребёнка действительно будет растить одна няня.
Он только добрался до дома, как зазвонил телефон. Алла родила девочку.
Савелий опустился на лавочку. Какие чувства его захлестнули… Неужели дождался? Дочку свою…
Увидел малышку уже на следующий день. Такая крошечная, такая беззащитная. Алла трещала по телефону и в его восторгах не участвовала. Он записал всё, что ей требовалось, и очень удивился, когда она заказала апельсины. Разве можно кормящим такие фрукты? Но уточнить не успел — пришёл доктор.
В следующий визит всё-таки спросил у той же медсестры. Она усмехнулась.
— Всё правильно, кормящим нельзя. Но ваша жена от грудного вскармливания отказалась.
Савелий замер.
— Да не может быть…
Но уже понимал: конечно, может. Алла способна на всё.
— Значит, моя дочь на смеси?
— Нет, пока её кормят грудным молоком. В тот же день ещё одна женщина родила. У неё молока в избытке. Она согласилась кормить и вашу.
Он молча достал апельсин из пакета, положил на стол медсестры.
— Не могли бы вы передать остальное той женщине? Здесь всё полезное для лактации.
— Вы уверены? Хорошо, передам. Тем более её никто не навещает.
Савелий развернулся.
— А к жене не пойдёте?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет. В следующий раз.
Алла позвонила через пару часов.
— Ты с ума сошёл? Где всё, что я просила? Какое у меня будет молоко на больничной еде?
Он дослушал её крики.
— Какая разница, какое молоко, если ты всё равно не кормишь?
Алла замешкалась, потом перешла в атаку.
— А что плохого? Я не хочу, чтобы грудь обвисла до пояса. Тебе такая жена нужна? Есть же желающие кормить — пусть кормят. Ты не имеешь права меня заставлять.
Он и сам понимал, что права действительно нет.
На следующий день узнал: Алла попросила не оставлять ребёнка у неё на ночь — мешает спать.
Это стало последней каплей.
— Можете проводить меня к той женщине, которая кормит мою девочку? Хочу поблагодарить и спросить, что ей нужно.
Медсестра кивнула.
Как только они вошли в палату, Савелий застыл. На руках у женщины была его дочь. В люльке спал мальчик.
Наташа.
Она испуганно обернулась.
— Савелий… ты здесь откуда? Ой, не может быть… Ты и есть папа Настеньки?
Медсестра тихо вышла.
Он ничего не понимал. Потом хриплым, сухим голосом спросил:
— Наташ… а это что получается? Твой сын?
Она встала.
— Чтобы не получалось… Это неважно. Мишка — только мой сын. Я ничего у тебя не прошу и просить не собираюсь. Давай сделаем вид, что ничего не было.
Молоточки застучали в висках. Савелий опёрся о стену. Потом всё погрузилось во тьму.
— Савелий…
Он открыл глаза. Всё белое вокруг. Где он?
— Добрый день.
Рядом сидела Наташа — уже не в больничном халате, а в обычной одежде.
Он ничего не понимал. И палата другая.
— Что со мной?
— Видимо, на нервной почве. У тебя был серьёзный сердечный приступ. Но самое страшное позади.
— Подожди… он был сегодня?
— Нет, три дня назад.
— Чёрт… Настя… Алла… Мне нужно идти.
Наташа удержала его.
— Настя со мной. Я кормлю её, ухаживаю. Не переживай. Пришлось немного соврать, что я до сих пор твоя домработница. Мы живём у тебя.
— Хорошо… Алла не обижает тебя?
Наташа потупилась.
— Твоя жена после роддома — позавчера — забрала все ценности из дома и уехала со своим тренером.
— А Настя?
Савелий вдруг почувствовал странную лёгкость. Всё повторялось: жена ушла, маленький ребёнок остался без матери. Но на этот раз ему было… спокойно.
— Ладно, побегу. Попросила соседку посидеть час.
— Савелий, я очень рада, что ты очнулся.
Она направилась к двери, но он окликнул:
— Наташ… простишь меня? Останешься со мной? Мы ведь оба этого хотели…
Она вернулась к постели. Долго смотрела на него. Потом взяла за руку.
— Да, прощу. Мне было очень больно, когда ты отказался от меня. Но когда я взяла на руки своего сына, поняла: сделала бы точно так же. Ребёнок всегда должен быть на первом месте.
Савелий откинулся на подушку.
— Спасибо… Я постараюсь поправиться как можно скорее. Очень по вам всем скучаю.
С ума сойти. У него теперь и дочь, и сын. И любимая женщина.
