Экран смартфона в темноте спальни казался ослепительно ярким, выжигая сетчатку. Инна листала ленту механически, пытаясь унять тревогу после очередного натянутого ужина у свекрови. И вдруг палец замер.
Пост Киры, сестры её мужа Олега, появился три минуты назад. На снимке — залитая солнцем веранда загородного дома, накрытый стол, смеющиеся лица. В центре — Галина Петровна, величественная и сияющая, по бокам — Кира с детьми и Олег. Подпись гласила: «Наша идеальная и дружная семья в сборе. Моменты, которые остаются в сердце навсегда. С днем рождения, мама!»
Инна почувствовала, как внутри всё похолодело. Она закрыла глаза, и перед мысленным взором вспыхнула та сцена: три недели назад, терраса, запах жасмина. Она стояла именно там, между Олегом и Галиной Петровной. На ней было то самое изумрудное платье, которое так хвалил фотограф — приглашенный Кирой профессионал. Инна помнила, как Олег обнимал её за талию, как она чуть наклонила голову к его плечу.
Она снова открыла глаза и увеличила снимок.
Работа была выполнена виртуозно. Там, где должна была быть её фигура, теперь плавно сходились складки скатерти и зелень заднего плана. Плечо Олега было аккуратно дорисовано, рука, которая раньше лежала на талии Инны, теперь покоилась в кармане брюк. Никаких швов, никаких зазубрин. Инна смотрела на экран и чувствовала, как по коже ползет липкий страх: она смотрела на мир, в котором её не существовало. Она стала «прозрачной».
— Олег, — позвала она хриплым голосом.
Муж отозвался из ванной, перекрывая шум воды:
— Да, Инн? Ты видела, Кира фотки выложила? Классные, правда? Мама там прямо помолодела.
Инна дождалась, когда он выйдет, обматывая полотенце вокруг бедер. Она молча протянула ему телефон.
— Посмотри.
Олег бросил беглый взгляд на экран, улыбнулся:
— Ну да, я про это и говорил. Отличный кадр.
— Олег, — Инна выделила каждое слово, — посмотри внимательнее. Где я?
Он взял телефон, прищурился, пролистал пару фото в карусели.
— Ну, может, ты в туалет отошла? Или в другой комнате была? Слушай, там столько кадров было, наверное, Кира выбрала тот, где все получились хорошо.
— Олег, я стояла между вами! — её голос сорвался на шепот. — Это именно то фото, общее. Посмотри на складки на платье твоей матери. Видишь, как они неестественно прерываются? Меня просто вырезали в фотошопе. Твоя сестра потратила время, чтобы стереть меня из этой реальности.
Олег вздохнул — тот самый тяжелый вздох, которым он обычно реагировал на её «женские капризы». Он вернул ей телефон.
— Инн, не начинай. У Киры двое детей, работа и куча дел. Станет она сидеть и часами затирать тебя на фото? Ну, может, объектив мазнул, или свет так упал, или фотограф просто выдал такой вариант. Ну и что? Не делай из мухи слона. Это просто фотография в соцсетях, а не документ в паспортном столе.
Он лег в кровать, выключил лампу на своей тумбочке и добавил:
— Давай спать. Завтра тяжелый день.
Инна осталась сидеть в темноте. В груди ныло. Это не был первый раз, когда она ощущала холодок со стороны семьи мужа. Были подарки на праздники — дорогие наборы для всех, кроме неё (ей доставался гель для душа из супермаркета). Были разговоры за столом, когда Кира и Галина Петровна вспоминали общих знакомых из «прошлой жизни» Олега, демонстративно игнорируя её попытки вставить слово. Но это… Это было физическое уничтожение её присутствия.
Сон не шел. Мысли крутились вокруг одного: «почему?» Она всегда была вежлива, помогала с детьми Киры, никогда не вступала в открытые конфликты со свекровью.
Около двух часов ночи, движимая болезненным любопытством, Инна взяла свой ноутбук. Она знала, что Кира часто сбрасывает исходники семейных съемок в общее облачное хранилище, доступ к которому когда-то давала Олегу для рабочих нужд. Пароль был простым — дата рождения их отца.
Инна вошла в систему. Папки с названиями «Турция 2024», «Ремонт», «Дети». И в самом низу — папка без даты, созданная совсем недавно.
Название заставило Инну забыть, как дышать: «Семья без нее».
Дрожащей рукой она кликнула по иконке. Внутри были сотни файлов. Кадры с их свадьбы, со второго дня рождения племянника, с Рождества. Каждое фото существовало в двух вариантах: оригинал и «обработанная» версия.
На свадебном фото, где Инна и Олег разрезали торт, на втором варианте Олег стоял один, счастливо улыбаясь пустоте, а нож висел в воздухе. На снимке из отпуска, где они все вместе на яхте, Инна была заменена синей гладью воды.
Но самым страшным было не это. В папке лежал текстовый документ. Инна открыла его. Это был список дат, планов и коротких заметок, написанных резким, решительным стилем Киры.
«20 июля. Праздник мамы. Фотограф проинструктирован. Сделать упор на Олега и маму. Лишние элементы убрать в постобработке. Подготовка почвы для августа. Галина Петровна согласна: пора возвращать его в русло».
«Возвращать его в русло?» — пульсировало в голове у Инны.
Она прокрутила документ ниже. Там был скриншот переписки Киры с кем-то, подписанным как «Элина».
«Эль, он скоро созреет. Она уже нервничает, он видит её истеричкой. Мама каждый день капает ему на мозг, какая она чужая. Скоро на фото останемся только мы. Приезжай в августе, как договаривались».
Элина. Бывшая девушка Олега. Та, которую Галина Петровна до сих пор считала идеальной невесткой.
Инна захлопнула ноутбук. В тишине квартиры было слышно только ровное дыхание Олега. Он спал, не подозревая, что его жизнь уже «отфотошоплена», и в этой новой версии для его жены нет места.
Она поняла, что муж не просто «пожимает плечами». Он либо слеп, либо уже начинает верить в ту картинку, которую ему подсовывают сестра и мать.
Инна подошла к окну. Ночной город был холодным и равнодушным. Она знала одно: она не позволит себя просто «стереть». Если они хотят игру теней, они её получат.
Завтра начнется август. Месяц, в который её, согласно плану Киры, должны были окончательно вывести из кадра.
Утро встретило Инну липким туманом и тяжестью в висках. Она не спала ни минуты. Рядом зашевелился Олег, потянулся и, как ни в чем не бывало, чмокнул её в щеку.
— Доброе утро, соня. Ты чего такая бледная? — он весело зашагал в душ, насвистывая какой-то мотивчик.
Инна смотрела ему в спину и видела не любимого мужчину, а контур, который старательно обводят ластиком. Как он мог не замечать? Или, что страшнее, как он мог позволять им это делать? Она снова заглянула в телефон. Пост Киры собрал уже сотню лайков. В комментариях подруги свекрови рассыпались в комплиментах: «Какая чудесная семья!», «Олег так похож на маму», «Счастье — это когда все свои рядом».
Ни одного вопроса о том, куда делась законная жена.
Инна заставила себя встать. Она не собиралась устраивать скандал прямо сейчас. Скандал — это именно то, чего ждала Кира. «Посмотри, Олег, какая она истеричка, как она бросается на нас из-за пустяка», — так это будет подано. Нет, Инна решила действовать иначе. Если её стирают из прошлого, она должна стать максимально заметной в настоящем.
Завтраком Инна занималась с пугающим спокойствием. Когда Олег вышел на кухню, его ждал идеально накрытый стол, свежий кофе и Инна, одетая в ярко-красный шелковый халат — цвет, который Галина Петровна называла «вульгарным вызовом».
— Слушай, Олег, — мягко начала она, наливая ему сок. — Я подумала о вчерашнем. Наверное, ты прав. Я слишком остро отреагировала на фото. Это просто пиксели.
Олег заметно расслабился, его плечи опустились.
— Вот! Я же говорил. Глупости всё это. Кира тебя любит, просто она… ну, ты же знаешь, она творческая натура. Увидела композицию так.
«Творческая натура с топором палача в руках», — подумала Инна, но вслух сказала:
— Конечно. Кстати, Кира звала нас в субботу на дачу? В плане стоял семейный обед в честь приезда какой-то старой маминой подруги.
Олег замер с тостом во рту. Его глаза на мгновение метнулись в сторону.
— А, да… Слушай, я совсем забыл сказать. Там будет Элина. Помнишь, я рассказывал? Её родители дружат с моими сто лет. Она прилетает из Лондона на неделю. Мама очень просила, чтобы всё было «по-семейному», без лишнего шума.
— «По-семейному» — это значит без меня? — Инна улыбнулась так нежно, что Олег даже не сразу почувствовал укол.
— Нет, ну что ты… Просто Кира сказала, что ты, возможно, захочешь поехать к своей маме в эти выходные. Ты же давно собиралась?
Инна медленно отпила кофе. Папка в облачном хранилище обретала плоть. «Подготовка почвы для августа». Вот оно. Её физически устраняли из пространства, создавая иллюзию её отсутствия. Если она не приедет, Элина займет её место за столом, на фотографиях, а затем и в памяти Олега.
— Нет, дорогой. Планы изменились. Мама уехала в санаторий. Так что я с огромным удовольствием познакомлюсь с этой легендарной Элиной. Кире я напишу сама.
Весь день Инна провела в состоянии холодного бешенства, которое она трансформировала в энергию. Она не просто пошла в салон — она сменила образ. Вместо мягких каштановых локонов — безупречное, холодное каре. Вместо привычного нюдового макияжа — акцент на глаза. Она выглядела не как жертва семейных интриг, а как женщина, которая сама вырезает тех, кто ей мешает.
Вечером, пока Олег был в спортзале, она снова зашла в облако Киры. Ей нужно было знать больше.
Она обнаружила папку под названием «Архив Э». Там были старые фото Олега и Элины десятилетней давности. Они выглядели как пара из рекламы идеальной жизни. Но Инну зацепило другое — свежие файлы. Скриншоты бронирования столика в ресторане на троих: Галина Петровна, Олег и Элина. На пятницу. На завтра.
Олега пригласили на «деловую встречу», как он сказал Инне утром.
Инна почувствовала, как внутри всё сжимается. Её муж лгал ей. Лгал мелко, трусливо, поддаваясь влиянию сестры и матери. Он не был злодеем, он был хуже — он был ведомым.
Она открыла редактор изображений на своем ноутбуке. Пальцы летали по клавишам. Если Кира так любит фотошоп, Инна покажет ей мастер-класс.
Она взяла ту самую фотографию с дня рождения, где её вырезали. Нашла оригинал в корзине облака (Кира была слишком самоуверенна, чтобы удалять исходники безвозвратно). Инна не просто вернула себя на место. Она сделала нечто другое.
Она создала коллаж. На одной стороне — «идеальная семья» Киры, где Инна стерта. На другой — скриншоты папки «Семья без нее» с датами и именами файлов. И посередине — крупным шрифтом вопрос: «Кого вы вырежете следующим, когда я уйду?»
Она не стала это публиковать. Пока нет. Это был её ядерный чемоданчик.
В пятницу вечером Инна оделась так, будто шла на прием к королеве. Черное платье-футляр, жемчуг и ледяное спокойствие. Она знала, в каком ресторане будет «деловая встреча». Это было их с Олегом любимое место — «Le Vent». Какая ирония со стороны Галины Петровны.
Она вошла в зал ровно в восемь вечера. Метрдотель узнал её и хотел было проводить к столику мужа, но Инна жестом остановила его. Она видела их.
Олег сидел спиной к входу. Напротив него — Галина Петровна, сияющая, как начищенный самовар. А рядом с Олегом… Элина. Тонкая блондинка с породистым лицом, которая в этот момент накрыла ладонь Олега своей рукой. Они смеялись. Олег выглядел расслабленным, тем самым «прежним» Олегом, которого Инна полюбила когда-то.
Инна медленно подошла к столу. Тишина последовала за ней, как шлейф. Первой её заметила Галина Петровна. Её лицо вытянулось, а бокал с вином дрогнул в руке.
— Инна? — выдохнула свекровь. — Что ты здесь делаешь?
Олег резко обернулся. В его глазах промелькнул такой коктейль из вины и ужаса, что Инне на мгновение стало его жаль. Но только на мгновение.
— Привет, любимый, — Инна положила руку на плечо мужа, прямо над тем местом, где его только что касалась Элина. — Проходила мимо, решила заглянуть. Ты же говорил, у тебя встреча с инвесторами? Не знала, что Элина — твой новый партнер.
Элина быстро убрала руку и вежливо улыбнулась, хотя в её глазах читался холодный расчет.
— Инна, верно? Рада познакомиться. Я просто старый друг семьи.
— О, я знаю, кто вы, — Инна отодвинула свободный стул и села, не дожидаясь приглашения. — Я видела много ваших фотографий. Кира очень бережно хранит их в специальной папке. Знаете, как она называется? «Семья, в которой всё правильно».
Галина Петровна побледнела.
— Инна, ты ведешь себя неприлично. У нас частный разговор.
— Частный разговор о чем, мама? — Инна пристально посмотрела на свекровь. — О том, как аккуратно удалить человека из жизни, чтобы он сам поверил в свою ненужность? У вас отличный вкус в выборе фотографов, Галина Петровна. Но плохой — в выборе врагов.
Олег молчал, глядя в тарелку. Его трусость в этот момент была почти осязаемой.
— Элина, — Инна повернулась к блондинке. — У вас очень красивое кольцо на левой руке. Жаль только, что на семейных фото в будущем Кире придется вырезать и вас, если вы вдруг перестанете соответствовать её идеальному сценарию. Она это делает профессионально, поверьте. Я видела исходники.
Инна встала. Её миссия на этот вечер была выполнена. Смута посеяна, маски сорваны.
— Олег, я буду дома. Или не буду. Решай сам, в какой версии реальности ты хочешь проснуться завтра — в той, где у тебя есть жена, или в той, которую для тебя нарисовала сестра.
Она вышла из ресторана под проливной дождь, чувствуя странную легкость. Но стоило ей сесть в машину, как телефон завибрировал. Сообщение от Киры:
«Ты зря это сделала. Теперь я удалю не только твоё изображение. Я удалю тебя из его памяти. Посмотри в облако еще раз, дорогая».
Инна открыла приложение. Папки «Семья без нее» больше не было. На её месте появилась новая.
«Прощальное письмо».
Внутри был файл с записью телефонного разговора. Инна нажала «play» и услышала голос Олега. Запись была сделана сегодня днем.
— Кира, я не знаю, как ей сказать… Да, я люблю Элину. Но Инна… она ничего плохого не сделала. Как мне её бросить?
— Просто доверься мне, брат, — отвечала Кира. — Я всё устрою так, что она сама уйдет. И виноватой останется она.
Голос мужа на записи звучал нерешительно, но он не спорил. Он соглашался.
Инна сжала руль так, что побелели костяшки. Значит, дело не только в сумасшедшей золовке.
Она завела мотор. Если они хотят драмы, они её получат. Но финал этой истории Инна напишет сама. И в этом финале она не будет жертвой, которую стерли. Она будет той, кто сожжет весь холст целиком.
Инна сидела в машине, а дождь сплошной стеной разбивался о лобовое стекло. Звук голоса Олега из динамика — нерешительный, податливый, предательский — всё еще звенел в ушах. Она не плакала. Слезы казались слишком дешевой валютой для того пепелища, которое сейчас разрасталось у нее в груди.
Она всегда считала их брак тихой гаванью. Пять лет она строила этот дом, выбирала занавески, пекла пироги для свекрови и искренне верила, что «странности» Киры — это просто издержки сложного характера. Теперь она видела правду: она была лишь временным жильцом в чужой архитектуре, декорацией, которую решили сменить на более подходящую по стилю.
— Значит, виноватой останусь я? — прошептала Инна в пустоту салона. — Ну что же, Кира. Давай поиграем в твою игру.
Она знала, что Олег не вернется домой сразу. Он будет бродить по городу или пить коньяк у сестры, выслушивая очередную порцию яда о том, как «неадекватно» повела себя его жена в ресторане. У неё было время. Около трех часов.
Инна приехала в их квартиру. Место, которое она называла домом, теперь ощущалось как съемочная площадка, с которой её вот-вот попросят уйти. Она не стала собирать чемоданы. Вместо этого она достала из сейфа документы.
За пять лет брака она не была просто «домохозяйкой». Она вела бухгалтерию небольшого семейного бизнеса Олега — фирмы по поставке строительного оборудования. Олег всегда считал, что цифры — это скучно, и полностью доверял ей. Кира, работавшая там же дизайнером-оформителем, даже не подозревала, сколько рычагов находится в руках «прозрачной» Инны.
Инна включила компьютер. Её пальцы летали по клавиатуре. Она зашла не в личное облако Киры, а в сервер компании.
Она знала, что Кира втайне от брата брала «откаты» у типографий и мебельных салонов, проводя их через фиктивные счета. Раньше Инна закрывала на это глаза, покрывая золовку ради мира в семье. Теперь эти файлы ложились в отдельную папку, которую Инна заботливо переименовала в «Исходники реальности».
Затем она перешла к самому болезненному — к их общим счетам. Олег хотел «вернуть всё в русло»? Прекрасно. Она начала процесс перевода своих личных сбережений, которые она вкладывала в их общий бизнес, на отдельный счет. Это было юридически чисто, но для фирмы Олега, которая сейчас находилась в стадии закупки новой партии товара, это означало финансовый паралич.
Закончив с цифрами, Инна занялась искусством.
Она вспомнила все те фотографии из папки «Семья без нее». Кира думала, что удалила их? Глупая, самоуверенная Кира. Инна восстановила всё из облачного кэша еще час назад.
Она создала новый закрытый аккаунт в соцсети, куда пригласила только «своих»: всех общих друзей, родственников и — самое главное — бизнес-партнеров Олега. Первым постом она выложила то самое фото с дня рождения. Слева — оригинал, где она стоит рядом с мужем. Справа — «шедевр» Киры.
Подпись была лаконичной:
«Иногда нас стирают из жизни раньше, чем мы успеваем уйти сами. Искусство фотошопа от Киры Васильевой. Скоро — полная выставка коллекции «Лишние люди»».
Она запланировала публикацию остальных снимков с интервалом в пятнадцать минут. Свадьба, отпуска, семейные праздники. С каждым новым постом маски с идеальной семьи Олега и Киры должны были осыпаться, как старая штукатурка.
Около полуночи в замке повернулся ключ.
Олег вошел медленно, его плечи были сутулыми, вид — побитым. Он замер в прихожей, увидев Инну, которая сидела в кресле с бокалом вина, освещенная только лампой ноутбука.
— Инна, нам нужно поговорить, — глухо сказал он.
— Да, Олег. Нам определенно нужно поговорить. Только давай без сценария, который тебе написала сестра. Скажи мне сам: когда ты перестал видеть меня на этих фотографиях?
Олег прошел на кухню, налил себе воды. Его руки дрожали.
— Ты устроила сцену в ресторане. Элина в шоке. Мама в предынфарктном состоянии. Ты ведешь себя как… как психически неуравновешенный человек.
— О, «неуравновешенная». Классика, — Инна усмехнулась. — А как должен вести себя человек, который узнает, что его сестра создала архив под названием «Семья без нее»? Который слышит запись, где его муж обсуждает с этой сестрой, как бы поудобнее выставить жену виноватой, чтобы привести в дом бывшую любовницу?
Олег замер. Бокал замер у его губ.
— Какую запись? — его голос стал едва слышным.
— Ту самую, которую Кира сохранила в облаке. Наверное, для того, чтобы шантажировать тебя позже, если ты вдруг вздумаешь взбунтоваться. Она ведь любит всё контролировать, правда?
Инна развернула к нему ноутбук и нажала «play». Голос Олега заполнил кухню. Каждое слово «я люблю Элину» било его самого по лицу. Он побледнел, став почти серого цвета.
— Я… Инна, это не то, что ты думаешь… Это был минутный порыв, я был растерян…
— Хватит, Олег. Не унижай себя еще больше. Ты уже не просто вырезал меня из фото. Ты вырезал себя из моей жизни.
В этот момент телефон Олега начал разрываться от уведомлений. Одно, второе, десятое. Он машинально схватил его.
— Что это? Что ты сделала? — он листал ленту, и его глаза расширялись от ужаса. — Инна, зачем ты это выложила? Там же наши партнеры! Там дядя Витя! Что ты творишь?
— Я просто показываю людям «идеальную семью» с изнанки. Разве Кира не гордилась своей работой? Я дарю ей славу, которой она заслуживает.
— Удали это сейчас же! — Олег сорвался на крик, шагнув к ней. — Ты губишь репутацию фирмы! Ты губишь мою жизнь!
— Твою жизнь погубила твоя неспособность быть мужчиной и защитить свою женщину от нападок сестры, — Инна встала. Она казалась себе огромной, а он — маленьким и жалким. — Репутация? Твоя сестра воровала у тебя за спиной пять лет. Все доказательства уже отправлены юристу компании. Завтра утром он свяжется с тобой.
Олег опустился на стул, обхватив голову руками.
— Ты всё разрушила… За один вечер ты всё разрушила.
— Нет, Олег. Я просто проявила то, что уже было разрушено. Ты думал, что можно тихо заменить одну деталь на другую, и механизм продолжит работать? Нет. Когда убираешь фундамент, дом рушится целиком.
Она взяла свою сумку, которую приготовила заранее. В ней были только самое необходимое и документы.
— Я ухожу. Завтра я подаю на развод и на раздел имущества. И поверь мне, после того, что я накопала на Киру, вы оба будете очень сговорчивыми. Если не хотите, чтобы «семейное дело» превратилось в уголовное.
Она вышла из квартиры, не оборачиваясь. На лестничной клетке она столкнулась с Кирой. Та, видимо, летела на крыльях «победы», узнав о скандале в ресторане, чтобы окончательно добить Инну.
Кира выглядела торжествующей, её глаза блестели.
— Ну что, вещички собрала? — ядовито процедила она. — Я же говорила, что сотру тебя.
Инна остановилась, посмотрела в лицо золовке и вдруг рассмеялась. Искренне, почти весело.
— Знаешь, Кира, ты совершила одну большую ошибку в своем фотошопе. Ты думала, что я — фон. А я была тем единственным элементом, который удерживал всю эту композицию от распада.
Инна подошла ближе, так что Кира невольно вжалась в стену.
— Проверь соцсети, «художница». Твоя выставка открылась. И посмотри почту — там уведомление от аудиторов. Наслаждайся одиночеством в своей идеальной семье.
Инна спустилась вниз, вышла к своей машине. Дождь кончился. Воздух был чистым и холодным. Она знала, что впереди — долгие суды, тяжелые разговоры и, возможно, моменты слабости. Но впервые за долгое время она чувствовала себя не вырезанным фрагментом, а целой, настоящей и абсолютно живой.
Она завела мотор и поехала прочь от дома, где её больше не существовало. Но история еще не была закончена. У нее оставался последний козырь, о котором не знал даже Олег. Козырь, который должен был появиться в августе.
Прошел месяц. Август, который должен был стать для Инны месяцем забвения, стал временем её триумфального перерождения. Она сняла небольшую квартиру-студию в центре, залитую светом, где не было ни одной фотографии в рамках и ни одного призрака прошлого.
Развод продвигался стремительно. После того как адвокат Инны предъявил Олегу доказательства махинаций Киры, его воинственный пыл угас. Кира пыталась бороться, кричала о «семейном предательстве», но когда аудиторы подтвердили, что она вывела со счетов компании сумму, эквивалентную стоимости хорошей квартиры, Олег замолчал. Ему пришлось выбирать: либо посадить сестру, либо отдать Инне её долю в бизнесе без лишних споров. Он выбрал второе.
Но самое интересное происходило не в судах, а в той самой социальной реальности, которую так любила Кира.
После «выставки» в соцсетях репутация «идеальной семьи» рассыпалась в прах. Подруги Галины Петровны, которые раньше восхищались их снимками, теперь шептались за спиной. Элина, увидев, в какой токсичный кокон она пытается вернуться, внезапно «вспомнила» о неотложных делах в Лондоне и улетела, даже не попрощавшись с Олегом. Оказалось, что без ретуши и красивой картинки их жизнь была слишком тяжелой для «идеальной невесты».
Инна сидела в кафе, глядя на экран ноутбука. Ей пришло уведомление — новое сообщение от Олега.
«Инна, давай встретимся. Мама очень сдала. Кира под домашним арестом, пока я пытаюсь закрыть дыры в бюджете. Мне… мне очень не хватает тебя. Я всё осознал. Те фото — это была ошибка, морок. Давай попробуем сначала?»
Инна горько улыбнулась. «Сначала». Люди всегда думают, что жизнь — это файл в фотошопе, где можно просто нажать Ctrl+Z и отменить последнее действие. Но жизнь — это холст, на котором остаются глубокие борозды от каждого удара мастихином.
Она не ответила. У неё был запланирован свой «финальный пост».
Инна приехала к загородному дому Галины Петровны в субботу. Это был тот самый день, когда в плане Киры значилось «окончательное воссоединение Олега и Элины».
Она не стала заходить в дом. Она вышла из машины у ворот, где её уже ждал курьер с большой коробкой. Инна прошла на ту самую веранду, где всё началось.
Там было пусто. Галина Петровна сидела в кресле-качалке, выглядя постаревшей на десять лет. Увидев Инну, она вздрогнула.
— Зачем ты пришла? Ты уже всё разрушила. Ты опозорила нас на весь город.
— Нет, Галина Петровна, — мягко сказала Инна, ставя коробку на стол. — Я просто вернула вам зрение. Вы так долго смотрели на отредактированный мир, что забыли, как выглядят настоящие люди.
В этот момент из дома вышел Олег. Вид у него был помятый, в глазах — надежда, смешанная со страхом.
— Инна? Ты получила моё сообщение?
— Получила, Олег. И я пришла отдать вам подарок. Последний.
Инна открыла коробку и достала оттуда тяжелый, в кожаном переплете альбом. Это была работа, на которую она потратила последние две недели.
Она положила его перед свекровью и мужем.
— Это история нашей семьи, — сказала она. — Только без фильтров.
Они открыли первую страницу. Там было их свадебное фото. Но не то, где они резали торт. Это был случайный кадр, сделанный вторым фотографом: Инна поправляет Олегу галстук, а Кира на заднем плане смотрит на неё с нескрываемой ненавистью.
Следующая страница — Рождество. Все улыбаются, но на полях Инна приклеила скриншоты переписки Киры в тот день, где она называет Инну «приблудой».
Листая альбом, Олег и Галина Петровна видели не праздничную обертку, а хронику медленного яда, которым Кира травила их дом. Там были и чеки, и выписки, и те самые «исходники», где Инна была вырезана.
Но самое главное ждало их в конце.
Последняя страница была пустой. В центре был приклеен конверт.
Олег дрожащими пальцами вскрыл его. Внутри лежал снимок УЗИ.
В тишине веранды было слышно, как стрекочут цикады. Олег смотрел на черно-белое пятнышко на снимке, и его лицо начало искажаться.
— Это… это когда? — прошептал он.
— Десять недель, — спокойно ответила Инна. — Я узнала об этом в тот самый вечер, когда увидела фото в соцсетях. Я хотела сказать тебе на ужине в ресторане, но ты был слишком занят, держа за руку Элину.
Галина Петровна охнула, прижав руку к груди.
— Внук… — выдохнула она. — Инночка, но как же так? Мы же… мы же семья.
Инна посмотрела на женщину, которая месяцами одобряла её уничтожение.
— Семья — это не те, кто стоит рядом на фото. Это те, кто не дает тебя вырезать. Вы позволили Кире сделать меня невидимой. И знаете что? У неё получилось. Теперь я действительно для вас невидима.
Олег упал на стул, закрыв лицо руками.
— Прости меня… Пожалуйста. Я всё исправлю. Я выгоню Киру, я перепишу дом на тебя, я…
— Ты не понимаешь, Олег, — Инна подошла к краю веранды. — Исправлять нечего. Ты не можешь дорисовать любовь там, где ты её стер своими руками. Этот ребенок будет носить мою фамилию. И на его фотографиях никогда не будет людей, которые умеют только «пожимать плечами», когда их близких уничтожают.
Инна повернулась и пошла к выходу.
— Куда ты? — крикнул Олег, бросаясь за ней. — Подожди! Ты не можешь просто так уйти с моим ребенком!
Инна остановилась у машины и посмотрела на него — спокойно, без злобы.
— Ты сам этого хотел, Олег. Помнишь название папки? «Семья без нее». Считай, что ты получил то, о чем мечтал. Вы теперь — идеальная семья в сборе. Мама, ты и Кира.
Она села в машину.
— А я? — Олег вцепился в ручку двери. — Кто я теперь для тебя?
Инна завела мотор, посмотрела в зеркало заднего вида и ответила:
— Ты — просто лишний элемент, который я решила не ретушировать. Я просто удалила весь файл.
Она нажала на педаль газа. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади старый дом, старые обиды и людей, которые так и не поняли, что реальность нельзя обмануть фотошопом.
Впереди была дорога, залитая золотым светом августовского заката. На заднем сиденье лежал новый альбом. Его первая страница была еще пуста. Но Инна знала, что на этом первом снимке будет только она — сильная, свободная и больше никогда не «прозрачная».
Она ехала навстречу своей новой жизни, и в этой жизни она была главным героем, которого невозможно вырезать.
