Марина шла с работы уставшая. Ноги гудели после восьмичасовой смены в магазине, в голове – только одна мысль: добраться до дома, заварить чай и рухнуть на диван.
Ноябрь выдался промозглым.
– Эх, хоть бы уже зима скорее пришла, – пробормотала Марина себе под нос. – С морозом проще, чем с этой слякотью.
Она свернула в переулок короткой дорогой к дому. Фонарь на углу уже месяц как не работал, и в сумерках приходилось идти почти на ощупь.
Вдруг из-за мусорных баков послышалось тихое поскуливание.
Марина остановилась. Прислушалась.
Снова – жалобное, почти безнадёжное.
– Собака, что ли?
Она подошла ближе. В темноте едва различался силуэт – крупный пёс, мокрый, дрожащий. Шерсть свалялась, на боку виднелась рваная рана.
– Господи, бедный, – Марина присела. – Кто тебя так?
Пёс поднял морду. Глаза – тёмные, умные – смотрели с такой мольбой, что сердце сжалось.
– Ты есть хочешь?
Она полезла в сумку. Нашла недоеденный бутерброд с сыром, который брала на обед.
– На, держи.
Пёс проглотил кусок за секунду. Потом попытался встать, но лапа подогнулась, и он снова рухнул на землю.
– Ранен что ли , – Марина достала телефон. – Сейчас позвоню в приют, может, заберут.
Но пёс вдруг схватил её за край пальто. Не агрессивно – просто держал. И смотрел так, будто пытался что-то сказать.
– Что ты хочешь?
Он отпустил подол. Сделал шаг вперёд. Остановился. Обернулся. Снова посмотрел на Марину.
– Ты куда-то меня зовешь?
Пёс тихо гавкнул.
Марина вздохнула. В голове промелькнуло: «Ну вот, ещё одна авантюра на мою голову». Но отказать не смогла.
– Ладно. Веди.
Пёс повёл её. Хромал, но упрямо шёл вперёд. Марина едва поспевала.
Они миновали знакомый двор с детской площадкой, потом – заброшенную стройку, где лет пять назад начали возводить торговый центр, а потом бросили.
Пёс остановился возле покосившегося деревянного дома на окраине. Дом явно был нежилым – окна заколочены, крыша провалилась в нескольких местах.
Пёс подошёл к двери. Поскрёб лапой.
Марина толкнула дверь – та подалась со скрипом.
Внутри пахло сыростью и плесенью. Темнота. Марина включила фонарик на телефоне.
– Эй, тут есть кто?
Тишина.
Пёс прошёл вглубь дома. Марина последовала за ним.
В одной из комнат, в углу, на куче тряпья лежал старик. Неподвижно.
– Дедушка? – Марина подбежала, опустилась на колени. – Вы живы?
Старик приоткрыл глаза. Губы зашевелились:
– Воды.
– Сейчас, сейчас! – Марина достала из сумки бутылку с водой. Помогла приподнять голову. – Пейте.
Старик сделал несколько глотков. Закрыл глаза.
– Спасибо, – прохрипел он. – Думал всё. Конец.
– Что с вами случилось?
– Упал три дня назад. Ногу сломал, наверное. Встать не могу. Телефона нет. Никто не знает, что я тут.
– Как же вы здесь оказались?
– Живу тут. После того, как жену похоронил, квартиру продал. Деньги дочке отдал, она в Москве. А сам сюда перебрался.
– Но почему? Можно же было…
– Не хотел ей обузой быть. У неё своя жизнь, своя семья. – Старик усмехнулся. – Думал, справлюсь. Справлялся, пока не упал.
Марина достала телефон:
– Сейчас скорую вызову.
– Малыш, – старик кивнул на пса. – Он за тобой пришёл. Умный. Я его нашёл щенком, выходил. А он меня теперь, выходит, спас.
Пёс лёг рядом с хозяином, положил морду ему на руку.
Скорая приехала через двадцать минут.
Пока фельдшеры готовили носилки, Марина стояла рядом со стариком.
– Как вас зовут?
– Григорий Петрович.
– А я Марина. Вы не переживайте, всё будет хорошо.
– Малыша, – старик снова посмотрел на пса. – Возьмёшь?
Марина растерялась:
– Я не знаю. У меня квартира маленькая, я одна.
– Некуда мне его деть. Никто не возьмет, старый он уже. Пожалуйста.
Марина посмотрела на пса. Тот смотрел в ответ – всё так же умно.
– Хорошо. Возьму.
Григория Петровича увезли. Марина осталась с псом.
– Ну что, пошли домой?
Пёс гавкнул.
Они шли обратно медленно – собака хромала сильнее.
– Тебя к ветеринару надо, – сказала Марина. – Завтра схожу, узнаем, сколько лечение стоит.
Дома Марина обработала Малышу рану на боку, накормила остатками курицы с обеда.
Пёс ел жадно. Потом лёг на коврик у двери и уснул.
Марина села рядом. Погладила по голове.
– Малыш, говоришь, – пробормотала она. – Хотя ты вовсе не малыш. Здоровенный такой.
На следующий день Марина взяла отгул на работе и отправилась с собакой к ветеринару.
– Рана неглубокая, – сказал врач, осмотрев пса. – Заживёт. Лапа – растяжение, пройдёт само. А так вполне здоров. Возраст – лет восемь, не меньше. Но крепкий.
– Сколько за приём?
Услыхав сумму, Марина поморщилась. Но заплатила.
– Приводите через неделю на осмотр, – сказал ветеринар.
Вечером Марина позвонила в больницу, узнать о Григории Петровиче.
– Состояние стабильное, – ответила медсестра. – Перелом был, наложили гипс. Недели через три выпишем.
– А можно его навестить?
– Приходите в часы посещения, с четырёх до шести.
На следующий день Марина после работы поехала в больницу.
Григорий Петрович лежал в палате на четверых. Рядом – пожилые мужчины, один храпел, второй смотрел телевизор.
– Марина? – старик приподнялся на локте. – Ты пришла!
– Конечно. Как вы?
– Живу, – улыбнулся он. – Врачи говорят, быстро срастается всё. Повезло.
– Малыш у меня. Я его к ветеринару водила, всё нормально. Лечится.
– Спасибо тебе, девочка. Не знаю, чем отблагодарить.
– Да ладно, что вы. Просто выздоравливайте.
Они проговорили до конца посещений. Григорий Петрович рассказал о своей жизни – как работал инженером на заводе, как познакомился с женой, как растили дочь.
– А потом всё рухнуло. Завод закрылся, пенсия мизерная. Жена заболела. Лечение дорогое. Пришлось квартиру продать. Сняли что попроще. А потом она умерла, и я опустился.
– Дочь ваша знает, где вы?
Григорий Петрович отвёл взгляд:
– Не знает. Я ей сказал, что уехал в деревню к двоюродному брату. Не хотел, чтобы переживала.
– Но ей же надо сказать!
– Зачем? Она там, в Москве, устроилась. Работа хорошая, муж, дети. Я ей только мешать буду.
Марина вздохнула:
– Вы не правы. Но это ваше решение.
Через две недели Григория Петровича выписали.
Марина встретила его у больницы.
– Куда вас отвезти?
Старик растерялся:
– Не знаю. В том доме теперь жить нельзя, небезопасно. А денег на жильё только на месяц аренды комнаты где-нибудь.
– Поживёте у меня, – сказала Марина. – Пока не найдёте что-то постоянное.
– Марина, я не могу так злоупотреблять вашей добротой. Это уже слишком.
– Можете. У меня диван есть раскладной. И Малышу будет веселее с вами.
Так Григорий Петрович поселился у Марины.
Первую неделю он чувствовал себя неловко – старался не мешать, почти не выходил из комнаты.
Но Марина настояла:
– Григорий Петрович, вы что, думаете, я вас сюда привела, чтобы вы как мышь сидели? Давайте ужинать вместе. И называйте меня просто Мариной, без отчества.
Постепенно старик освоился.
Он начал готовить – простые, но вкусные блюда. Борщ, котлеты, пироги.
– Жена научила, – объяснял он. – Говорила: мужик должен уметь готовить, а не только есть.
Марина смеялась:
– Моя бабушка то же самое говорила!
А ещё Григорий Петрович чинил всё, что ломалось. Кран на кухне, дверную ручку, табуретку.
– Руки золотые у вас, – восхищалась Марина.
– Да ладно. Инженер всё-таки. Привык разбираться в механизмах.
Однажды вечером Марина сидела на кухне, пила чай.
Григорий Петрович присоединился к ней.
– Марина, ты почему одна? Молодая, красивая. Должен же кто-то быть.
Марина поморщилась:
– Был. Разошлись год назад. Сказал, что я слишком скучная. Что ему нужна женщина, с которой интересно. Ну и ушёл к другой.
– Дурак.
– Да уж. Но я не держу зла. Наверное, он прав был – я действительно скучная. Работа-дом, дом-работа.
– Это не скучно. Это стабильно. Надёжно. А стабильность – она тоже счастье.
Марина улыбнулась:
– Спасибо.
Прошёл месяц.
Как-то утром Марина проснулась от непривычной тишины.
Обычно Григорий Петрович уже был на ногах – готовил завтрак, гулял с Малышом.
Но сейчас – ни звука.
Марина вышла из комнаты.
– Григорий Петрович?
Никто не ответил.
Она заглянула в гостиную – диван был заправлен, старика нигде не было.
На столе лежала записка:
«Марина, прости. Не могу больше быть обузой. Ты и так слишком много для меня сделала. Устроился сторожем на стройку, там и жить буду. Малыша оставь у себя совсем. Спасибо за всё. Григорий».
Марина похолодела.
– Нет. Нет!
Она схватила телефон, но номера Григория Петровича не было.
– Малыш! – позвала она пса.
Тот выбежал из комнаты, виляя хвостом.
– Малыш, где он? Ищи!
Пёс замер. Потом подбежал к двери, заскулил.
– Покажешь?
Малыш гавкнул.
Они выбежали на улицу. Пёс повёл её знакомым маршрутом – к той самой заброшенной стройке.
Марина бежала следом, сердце колотилось.
– Только бы успеть. Только бы он не сделал глупости.
Они добрались до стройки.
Малыш подбежал к вагончику сторожа. Залаял.
Марина распахнула дверь.
Григорий Петрович сидел на койке, держа в руках фотографию.
– Марина? Как ты нашла?
– Малыш привёл, – она подошла, села рядом. – Григорий Петрович, вы что творите?
– Я не могу жить у тебя вечно. Ты молодая, тебе свою жизнь строить надо. А я…
– А вы что, думаете, мне с вами плохо? – Марина взяла его за руку. – Мне с вами хорошо. Впервые за долгое время я чувствую, что не одна. Что есть кто-то, кто ждёт дома. Кто приготовит ужин. С кем можно поговорить.
Старик молчал.
– У меня родителей нет, – продолжила Марина. – Они погибли, когда мне было десять. Бабушка вырастила, но она умерла пять лет назад. Я осталась совсем одна. И вот вы появились. Вы и Малыш. И мне больше не одиноко.
Григорий Петрович вытер глаза:
– Прости, девочка. Я думал, что делаю правильно.
– Возвращайтесь домой. Пожалуйста.
Он кивнул:
– Хорошо. Вернусь.
Они шли обратно молча. Малыш бежал впереди, радостно виляя хвостом.
– Марина, – вдруг сказал Григорий Петрович. – А что, если я позвоню дочери? Расскажу, где я. Что со мной случилось. Ты права была. Она должна знать.
Вечером Григорий Петрович набрал номер дочери.
Марина сидела рядом, держала его за руку.
– Алло, Оленька? Это я, папа.
Голос в трубке – удивлённый, взволнованный:
– Папа?! Где ты? Я уже полгода тебя не слышала! У дяди Коли телефон не отвечает!
– Оля, прости. Я тебе соврал. Никакого дяди Коли нет. Я жил в заброшенном доме. Потом попал в больницу. Сейчас живу у одной доброй девушки.
– Папа, как ты мог? Почему не сказал? Я бы приехала!
– Не хотел мешать.
– Мешать?! Папа, ты мой отец! Ты никогда не будешь мне мешать!
Григорий Петрович плакал.
– Прости, доченька. Прости.
– Я завтра же приеду. Диктуй адрес и жди меня.
На следующий день приехала Ольга.
Высокая, статная женщина лет тридцати пяти, в дорогом пальто.
Она вошла в квартиру, увидела отца – и бросилась к нему.
– Папа!
Они обнялись. Марина стояла в стороне, стараясь не мешать.
Потом Ольга обернулась:
– Вы Марина?
– Да.
– Спасибо вам, – Ольга подошла, обняла её. – Спасибо, что спасли моего папу. Я не знаю, как вас благодарить.
– Да ладно, не стоит.
– Нет, серьёзно. Скажите, что вы хотите. Деньги?
Марина растерялась:
– Мне ничего не надо. Правда.
– Но я должна отблагодарить!
Григорий Петрович вмешался:
– Оль, не настаивай. Марина – она такая. Бескорыстная.
Ольга задумалась:
– Хорошо. Но папа теперь будет жить со мной. В Москве. Я уже всё решила.
Марина кивнула:
– Это правильно. Вы должны быть вместе.
– Но я буду звонить, – сказал Григорий Петрович. – Обещаю.
– Звоните.
Через неделю Григорий Петрович уехал.
Марина осталась одна. Вернее, не одна – с Малышом.
– Ну что, друг, – сказала она псу. – Теперь мы с тобой вдвоём.
Малыш лизнул её руку.
Прошло три месяца.
Марина шла с прогулки с Малышом. Позади рабочий день. Устала, как обычно. Но настроение было хорошее – завтра выходной, можно выспаться.
Возле подъезда стоял мужчина. Высокий, в чёрном пальто.
Марина не обратила внимания. Достала ключи.
– Марина?
Она обернулась:
– Да?
Мужчина снял шапку.
– Меня зовут Антон. Я внук Григория Петровича.
– Ах, да! Здравствуйте. А что-то случилось?
– Нет-нет, всё в порядке. Просто дедушка много о вас рассказывал и просил навестить. Я как раз здесь в командировке на пару дней. И я подумал, может, мы могли бы пойти куда-нибудь. В кафе, например. Или в кино.
Марина засмеялась:
– Вы знаете, я даже не знаю, что сказать.
– Скажите «да», – улыбнулся Антон.
Она посмотрела на него. Потом на Малыша, который уже вовсю вилял хвостом, радуясь новому знакомому.
– Хорошо. Пойдём.
А через год Марина и Антон поженились.
Григорий Петрович был на свадьбе. Сидел за столом, улыбался.
– Знаешь, Малыш, – сказал он псу, который лежал у его ног, – всё правильно вышло. Ты меня спас, Марина нас обоих спасла. А теперь вот она счастлива. И я счастлив.
Малыш гавкнул. Будто сказал: «Конечно, всё правильно. Я же умный пёс».
