— Костя, ну постой. Так нельзя, Ань. Давай без этих киношных сцен, ладно? Мне от этого прям мерзко, сил нет. Я понимаю, тебе хочется эффектов, но на меня это не действует.
— Ты пойми, Кость, я тебя вообще не понимаю. Ты правда собираешься оставить меня и ребёнка, которому всего месяц? Ты мой муж. Ты отец ребёнка. Почему?
Костя резко ударил кулаком по столу.
— Да потому что вы меня душите, понимаешь? Костя должен это. Костя должен то. А я не хочу. Я хочу жить, а не существовать ради вас. Люди ошибаются. И я ошибся, когда женился на тебе. Потом ещё убедил себя, что для полного счастья нам нужен ребёнок. Всё. Я признал, что это была ошибка. И хочу жить без вас.
Он почти бегом начал собирать вещи. С такой поспешностью, будто освобождался не от семьи, а от срока. Так спешат уйти из больницы — лишь бы поскорее за стены, где давит и душит.
Аня стояла и смотрела на него, не веря. Она была уверена: Костя любит её и Максима. Иначе… иначе всё должно было быть совсем по-другому.
Они познакомились в день, когда она окончательно поссорилась с Никитой. Поссорилась так, что внутри всё оборвалось, и она решила: этот человек для неё умер. Никита пытался объясниться, говорил, просил поговорить. Но что можно слушать от того, кто изменил?
Аня шла по парку, как во сне, с комом в горле. И буквально налетела на парня. Он удивлённо посмотрел на неё и улыбнулся.
— Девушка, вы же так можете разбиться.
Костя оказался полной противоположностью Никиты. Никита — серьёзный, спокойный, надёжный. Костя — лёгкий, весёлый, местами ветреный. И Ане это безумно нравилось. Нравилось именно то, что он совсем не такой, как её… вернее, уже не её Никита.
У Кости всё выходило будто само собой. Он ничем по-настоящему не горел. Как он говорил, просто жил. И жить ему помогала тётка — она же и спонсировала развлечения любимого племянника. Костя несколько раз устраивался на работу, но каждый раз быстро остывал: скучно, неинтересно, не то.
А потом однажды признался Ане, что сам не понимает, что с ним происходит.
— Я не привык быть с девушкой так долго. Но с тобой… с тобой мне совсем не хочется расставаться.
Что она могла ответить? Конечно, только взаимностью. Потому что эта фраза будто перерезала последние ниточки, которыми её держал Никита. Она старалась забыть его. Правда. Но после свадьбы с Костей иногда, ночью, когда не спалось, мысли всё равно возвращались туда, где она когда-то была счастливой.
Однажды Костя пришёл домой, а у Ани был день рождения. Она полдня стояла у плиты с огромным животом, готовила, накрывала стол, старалась сделать вечер тёплым.
Костя зашёл, окинул взглядом угощения и усмехнулся.
— Ничего себе. Это у нас праздник живота, что ли?
Аня растерялась.
— Нет… у меня сегодня день рождения.
— А, ну поздравляю, — бросил он, уже проходя к столу.
Сел, наложил себе салат.
— Ты чего не садишься? Если из-за подарка обиделась — зря. У нас теперь семья, скоро ребёнок родится. Деньги нужны для полезных вещей.
В глубине души Аня понимала: логика есть. Но обида стояла комом. Хотелось плакать от того, как буднично он это сказал. Они поужинали почти молча. Костя лёг перед телевизором. Аня начала убирать со стола.
И совсем не к месту всплыло воспоминание о другом дне рождения — том, где был Никита.
Тогда она проснулась от грохота в дверь. Подскочила, сонная, посмотрела на часы — шесть утра. Открыла. На пороге стоял посыльный с огромным букетом. Аня сияла.
Вышла из душа — снова стук. Ещё один посыльный. Завтрак из кафе и записка: сегодня ты не должна ничего делать. Приятного аппетита, родная.
Дальше сюрпризы сыпались один за другим. На занятиях то цветок оказывался в парте, то шоколадка — в сумке. Никита встретил её у института, посадил в такси и повёз куда-то, не объясняя. День рождения они отмечали на крыше небоскрёба. Это было так ярко, так красиво, что забыть невозможно.
Костя тем временем закончил со своими вещами. На секунду задержался у двери и посмотрел на Аню.
— Ты не должна меня винить. Я просто не готов к такой жизни. Мне скучно. Мне тяжело.
— Костя… как же я теперь с ребёнком? Я не доучилась. Квартира съёмная. Как нам жить?
Он поморщился.
— Ань, ну зачем ты меня этим грузишь? Ты же сама знаешь, ответа я дать не могу. Придумай что-нибудь.
Развернулся, вышел и закрыл за собой дверь.
Аня медленно опустилась на диван. Просидела так, пока не проснулся Максим. Она взяла его на руки, зашептала:
— Тише-тише… сейчас будем кушать.
Разревелась только вечером, когда легла спать. А утром заставила себя встать нормально.
Нужно что-то делать. Ныть бесполезно — никто не спасёт. Да и спасать некому. У матери своя жизнь. Она давно не отказывалась от дочери, но и помогать не станет. К Костиным — точно нет. Это исключено.
Аня пересчитала деньги. Там были её зарплата и несколько месяцев декретных. Первым делом нужна коляска. Без неё она даже выйти никуда не сможет. Они с Костей всё откладывали покупку. Теперь Аня отлично понимала почему.
Новая коляска ей не по карману. Значит, нужно искать по объявлениям.
Уложив сына днём, она села листать. Чем дальше смотрела, тем яснее становилось: не тянет она даже вариант немного б/у. И только под конец наткнулась на объявление честнее некуда: коляске двадцать семь лет, но состояние идеальное.
Аня машинально набрала в поиске, как выглядели коляски тридцать лет назад, и удивилась: почти так же, как те самые модные новые, что сейчас на каждом шагу.
Она решительно взяла телефон и позвонила. Договорились: на следующий день ближе к вечеру. Хозяев сейчас нет, уехали на дачу.
На следующий день Аня ещё раз сверилась с адресом, вызвала такси. Придётся потратиться — с ребёнком на руках в такую даль не дойти. А вот если коляску купит, обратно уже сможет прогуляться.
Дверь небольшого, но аккуратного домика открыл пожилой мужчина.
— Вы за коляской? Проходите, пожалуйста.
Аня шагнула внутрь. Мужчина только теперь заметил малыша у неё на руках.
— Ой… вы с ребёнком? Оставить не с кем?
Аня кивнула.
— Проходите в комнату.
Он повернулся в сторону кухни и позвал:
— Серафима! Девочка с ребёнком пришла, пошевелись там.
Аню словно кольнуло. Серафимой звали бабушку Никиты. Она видела её всего один раз, но тогда они почему-то сразу понравились друг другу.
Через минуту в комнате появилась женщина. Аня медленно поднялась с дивана.
— Серафима Ильинична… здравствуйте.
Закон подлости срабатывает всегда точнее любых других законов. Конечно, это была она. Бабушка Никиты.
— Анечка… это ты?
Серафима Ильинична смотрела растерянно — то на Аню, то на мужа, который, кажется, тоже начал понимать, кто есть кто.
Повисла тяжёлая пауза.
Аня сглотнула.
— Я, наверное, пойду…
Серафима Ильинична фыркнула.
— Вот ещё. Если мой внук оказался скотиной, тебе теперь без коляски оставаться? Садись. Чаю попьём. А дед пока коляску покажет.
Сразу стало ясно, кто в доме главный. Муж Серафимы Ильиничны тут же вскочил и исчез где-то в глубине.
Аня невольно улыбнулась.
— Как вы его…
— Нормально, — перебила бабушка. — Рассказывай. Знаю, замуж вышла. А почему без мужа? И, прости, почему не новую коляску берёшь?
Аня отвела взгляд.
— Мужа у меня больше нет. Он решил, что семья — это слишком скучно. Но вы не думайте, я справлюсь. Правда.
Ей очень хотелось заплакать. Потому что она видела, какими добрыми глазами на неё смотрит эта женщина. Но сдержалась.
В этот момент дедушка уже вкатил коляску в комнату.
— Вот, смотрите. Я всё смазал, проверил. Нигде не скрипнет. Мы её очень давно покупали для Никитки. Качественная, не наша. Ох, как Серафима бегала, чтобы её урвать.
Коляска была удивительная: серая, будто с лёгким синим налётом. И выглядела так, словно ей не двадцать семь лет, а максимум два сезона.
Серафима Ильинична махнула рукой.
— Знаешь что, Аня, мы тебе её так отдадим.
Аня покачала головой.
— Нет. Я не возьму. Пожалуйста, возьмите деньги. Мне правда очень нужна коляска.
Она старалась уйти как можно быстрее. Но уже в прихожей Серафима Ильинична успела бросить ей вслед:
— Господи… ну что ж вы такие. Поговорить надо было. А теперь ты мучаешься, и тот там, на севере, с белыми медведями…
Прошёл месяц.
Аня нашла небольшую подработку. С Максимом было неудобно, но она научилась выкручиваться. Городок маленький — всего два цветочных магазина. Но жить цивилизованно хотят многие: чтобы заказал — и тебе привезли букет.
Ей звонили из магазина, говорили, сколько доставок и по каким адресам. Аня одевала сына, укладывала в коляску и шла развозить цветы.
Сегодня доставок было шесть. Она понимала: столько времени Максим без еды не выдержит. Поэтому взяла с собой смесь, бутылочку. А тёплую воду ей всегда наливали в цветочном — специально кипятили, если нужно.
Три букета она уже отвезла. Зашла в магазин, развела смесь. Остальные адреса — через час. И она пошла в парк покормить сына.
Погода стояла такая, что домой не тянуло. Максим давно проснулся и широко таращился на погремушку, висящую на коляске.
— Ну что, давай кушать.
Максимка радостно улыбнулся и что-то залепетал на своём языке. Аня отвечала ему, тоже улыбаясь.
Она присела на скамейку и смотрела, как сын сосредоточенно расправляется с бутылочкой.
— Здравствуй, Аня.
Она вздрогнула так, что чуть не подпрыгнула. Этот голос она узнала бы из тысячи.
Очень медленно подняла голову.
Перед ней стоял Никита.
Он широко улыбнулся и кивнул на Максима.
— Это твой?
Аня подняла брови.
— Нет. Под кустом нашла. Тебе что-то нужно?
Никита сразу посерьёзнел.
— Ань, не гони меня, пожалуйста. Давай просто поговорим.
Аня пожала плечами.
Никита сел рядом, наклонился к коляске и заглянул Максимке в лицо.
— Привет, парень. Меня Никита зовут. А тебя как?
Аня молчала.
Максим внимательно разглядывал незнакомца, потом вдруг улыбнулся и довольно прогукал, будто действительно поздоровался.
Аня даже разозлилась — и сын туда же.
Никита просиял.
— Видишь? Видишь! Он со мной поздоровался.
Аня фыркнула.
— Ага. Сейчас от радости заплачу.
Никита тяжело вздохнул.
— Ань… когда дед с бабушкой позвонили и сказали, что ты одна, я сразу написал заявление на увольнение. Решил: вернусь домой и буду ходить за тобой по пятам, пока ты меня не простишь.
Он помолчал и продолжил, уже тише:
— Я знаю, какой я. В общем, дрянь я. И оправдания мне нет. Сам не понимаю, как так вышло.
— Мы были у Ваньки на даче. Ты отказалась ехать, у тебя сессия была. Сначала была чисто мужская компания. Потом кто-то вызвал девочек. Мне всё это не нравилось. Я решил пойти спать. Но Ванька — давай ещё по одной, ещё по одной… Потом я всё-таки ушёл в комнату. Не знаю, заснул ли сразу. Чувствую — кто-то рядом ложится. И в голове всё поплыло. Я почему-то решил, что это ты.
— Я знал, что ты не любишь запах алкоголя. Но всё равно обнял. А она мне ответила… Когда я понял, что это не ты, я вскочил, включил свет и начал орать на ту девку. Все сбежались, всё всплыло. Все всё узнали.
Аня сидела молча. Потом повернулась к нему.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Думаешь, я тебя пожалею?
Никита покачал головой.
— Нет. Не жду. Просто хотел, чтобы ты знала, как было на самом деле. Не знаю, что тебе наговорили. И ещё… с того дня я вообще перестал пить. Раньше-то у меня с алкоголем не особо, а теперь даже не пробую.
— Ань, ты куда?
Она поднялась.
— Мне было очень интересно. Спасибо за информацию. Но мне нужно работать.
— Работать? С ребёнком?
Аня положила недовольного Максима в коляску и покатила к цветочному магазину. Максим покривил губы, поворчал и быстро уснул.
Аня чувствовала: Никита рядом. Идёт следом. Молча. По всем адресам.
Когда она отдала последний букет, Никита подошёл вплотную.
— Ну всё, родная. Больше ты этой ерундой заниматься не будешь. Придумала — ребёнка целый день с собой таскать. Пошли домой.
Он уверенно взялся за ручку коляски и пошёл по улице.
Аня засеменила рядом.
— Вообще-то это мой ребёнок.
Никита посмотрел мрачно, но промолчал.
— И я буду работать, — добавила она. — Нам нужны деньги.
Он снова будто не услышал.
— Никита, куда ты везёшь Максима? Мы живём в другой стороне.
Никита спокойно ответил:
— Домой. К бабуле и дедуле. Они пока с внуком посидят, а тебе выспаться надо. У тебя круги под глазами уже фиолетовые. А потом у нас много дел. Заявление подадим, туда-сюда…
Аня резко остановилась. От одной мысли — забыть хоть на день обо всех проблемах и быть рядом с Никитой — в груди стало тепло. Но она заставила себя сказать главное:
— Никита… ты кое-чего не понимаешь. Это ребёнок другого мужчины.
Никита хмыкнул.
— Глупости. Мужчина был бы рядом, а не сбегал бы. А тот, кто бросил, не мужчина. И детей у него, по сути, быть не должно. Получается, он только твой. А у ребёнка должны быть два родителя. Поэтому вторым буду я.
Он сказал это так, будто решил простой бытовой вопрос, и пошёл дальше, осторожно объезжая коляской все неровности.
Аня постояла секунду, потом побежала следом. Ей хотелось ещё многое сказать. Хотя где-то внутри она уже понимала: спор она проиграла.
