— Ты опять открыл пиво до обеда?
Елена поставила на стол две тарелки с супом. Виктор сидел на кухонном диванчике с бутылкой пива и щёлкал пультом. Было только начало первого, а это пиво у него сегодня было уже не первым разговором про «выходной».
— Не начинай, — сказал Виктор, не отрывая взгляда от телевизора. — Один выходной у человека.
— У тебя каждый второй день выходной…
Он усмехнулся и сделал глоток.
— Ну вот. Сразу завелась. Я вообще-то поговорить хотел.
Елена села напротив. До зарплаты оставалось четыре дня, рядом лежали калькулятор и её записи по расходам. Накануне Виктор занял у соседа три тысячи «до получки». Деньги у него опять разошлись на сигареты, пиво, такси после друзей и пару переводов в букмекерское приложение, хотя туда он обещал больше не лезть.
— О чём? — спросила она.
Виктор наконец посмотрел на неё. Ему было тридцать, но некоторые свои идеи он приносил домой так, будто друзья уже всё за него решили и осталось только сообщить жене.
— Пора бы уже и нам ребёнка, — сказал он. — А то у всех уже дети. Серёга второго ждёт, Лёха сына в сад отдал, даже Пашка, который до тридцати жил с матерью, и тот отцом стал. А мы всё чего-то ждём.
Елена посмотрела на бутылку, на сырое пятно над мойкой и на платёжку за аренду, прижатую солонкой. Потом снова на мужа.
— Что, прости?! Ты хочешь детей? А где мы вместе с ними будем жить? На съёмной квартире? Пока у нас не будет своей квартиры, никаких детей не будет!
Она сказала это громче, чем собиралась. Виктор нахмурился и сразу обиделся.
— Вот всегда у тебя так, — бросил он. — Всё через деньги. Квартира, зарплата, накопления. Люди рожают и в общежитиях, и ничего.
— Люди много где живут. Я тебе говорю про нас.
— А что с нами не так?
Елена невесело усмехнулась.
— Ты вчера у соседа деньги занимал.
— Отдам.
— На что ты их занял?
— Неважно.
— Вот именно, что важно. Ты хочешь ребёнка, но не можешь прожить до зарплаты без чужих трёх тысяч.
— Не у тебя же занял.
— Мы муж и жена. Если ты не отдашь, это станет и моей проблемой.
— Ты всё превращаешь в бухгалтерию. Я про семью говорю, а ты мне про три тысячи.
— А потом на эти три тысячи надо покупать продукты или платить за квартиру. Вот тебе и вся бухгалтерия.
Он резко прибавил звук телевизора, будто хотел заглушить её. Елена взяла пульт со стола и выключила экран.
— Не надо.
— Чего не надо?
— Делать вид, что ты меня не слышишь.
— Я тебя прекрасно слышу. Ты детей не хочешь. Можно было так и сказать.
— Я не хочу детей сейчас и в таких условиях.
— Это одно и то же.
— Нет.
О детях они говорили и раньше. Ещё до свадьбы Елена честно сказала: сначала стабильная работа, накопления и нормальный план по жилью, потом ребёнок. Виктор тогда соглашался. Сам говорил, что не хочет таскать малыша по съёмным квартирам и что сначала надо встать на ноги.
После свадьбы всё пошло иначе. Виктор несколько раз менял работу: то начальник плохой, то субботы рабочие, то с мастером поссорился. Сейчас устроился на склад к знакомому и всё собирался найти место получше. Пиво тоже стало появляться дома всё чаще. Раньше — по выходным, теперь через день. На замечания он отвечал одинаково: «Я просто расслабляюсь».
— Ты знаешь, почему я заговорил? — спросил он после паузы. — Вчера пацаны опять начали. Все с детьми приходят, обсуждают, кто что умеет, у кого зубы полезли, кто в сад пошёл. А я сижу как дурак. Мне сказать нечего.
Елена посмотрела на него внимательнее.
— То есть ребёнок тебе нужен, чтобы перед друзьями было что сказать?
— Не передёргивай.
— Ты сам только что это сказал.
— Я сказал, что у всех уже семьи нормальные. Понимаешь? Нормальные. А у нас будто студенчество какое-то. Съёмная хата, ты всё копишь, я всё жду, когда ты решишь, что мы уже достаточно готовы.
— А ты чего ждёшь?
— В смысле?
— Когда я решу? А сам ты что сделал, чтобы мы были готовы?
— Я работаю.
— И я работаю.
— Ну и?
— Я деньги откладываю, ипотеку смотрю, в банки звонила. Предлагала тебе открыть общий накопительный счёт — ты не захотел. Просила не увольняться, пока не найдёшь новую работу, — ты всё равно ушёл и два месяца сидел дома. А теперь ребёнок понадобился, потому что Серёга второго ждёт.
— Ты опять меня унижаешь.
— Я перечисляю факты.
— Вот с тобой поэтому невозможно разговаривать. Ты всё время как начальница.
— Если я не буду считать, мы в какой-то момент останемся без денег на аренду.
— Да не останемся.
— Почему?
— Потому что выкрутимся.
Елена отодвинула остывший суп.
— Вот именно этого я и не хочу для ребёнка. Постоянно «выкручиваться».
— Ну конечно. Ребёнок у нас должен родиться сразу в трёшке с ремонтом, с отдельной комнатой и счётом в банке. А если нет — трагедия.
— Нет. Но хотя бы до зарплаты надо уметь доживать без займов у соседей.
— Ты сейчас специально меня тыкаешь этими тремя тысячами?
— Потому что это было вчера.
— Я сказал, отдам!
— Хорошо. Из каких денег?
— Из зарплаты, — сказал он через секунду.
— А аренда?
— Заплатим.
— А продукты?
— Купим.
— А твой кредит за телефон?
— Да хватит!
Он ударил ладонью по спинке стула. Елена вздрогнула.
— Вот ты и не знаешь. Ты говоришь про ребёнка, а кто будет считать деньги, ходить по врачам, вставать ночью? Что будет, когда я какое-то время не смогу работать?
— Все справляются.
— Кто «все»?
— Люди.
— Очень удобно. Люди справятся, а рожать мне.
— Нормальные женщины рожают и не высчитывают каждую копейку.
Виктор всё чаще повторял чужие фразы. После друзей рассуждал, что мужчина должен быть главным, после роликов в телефоне — что «нормальная жена создаёт атмосферу». Елена раньше отмахивалась, а теперь это уже начинало раздражать всерьёз.
— А нормальные мужчины что делают? — спросила она. — Пьют через день и ждут, когда жена решит жилищный вопрос?
— Я не алкоголик.
— Я не говорила «алкоголик».
— Ты именно это имеешь в виду.
— Я имею в виду, что ты открываешь пиво через день. Сегодня ты пьёшь до обеда. Вчера занимал деньги. Позавчера говорил, что тебе не хватает на проезд до зарплаты. А сейчас хочешь обсуждать ребёнка.
— Знаешь что? Может, дело не во мне? Может, ты просто пустоцвет, которому удобнее бесконечно придумывать причины?
Елена на секунду растерялась. Потом до неё дошло, что он сказал.
— Что ты сказал?
— Слышала.
— Повтори.
— А зачем? Ты и так всё поняла.
Он снова сел на диван. Елена смотрела на него и вспоминала, каким Виктор был несколько лет назад: встречал её после поздней смены, приносил горячий чай, если она мёрзла на остановке. Сейчас перед ней сидел совсем другой человек.
— То есть, если я не хочу рожать в съёмной квартире человеку, который пьёт и живёт от займа до займа, я пустоцвет?
— Я сказал, что ты слишком много думаешь о комфорте.
— Нет. Ты сказал другое.
— Ну а как ещё? Женщины рожали всегда. В деревнях, в войну, в коммуналках. А ты без своего жилья, видите ли, не можешь.
— Ты войну сюда зачем приплёл?
— Опять цепляешься к словам.
— Потому что я слышу, что ты говоришь.
Виктор потянулся за бутылкой.
— У меня в голове простая вещь. Я хочу семью. А ты хочешь удобную жизнь.
— Я хочу, чтобы ребёнок не был способом доказать твоим друзьям, что ты не хуже.
— Пацаны тут вообще ни при чём.
— Ты начал разговор с них.
— Потому что я вижу нормальную жизнь! Люди не боятся. А ты боишься всего.
Елена подошла к окну. Детей она хотела. Когда-то даже сохраняла фотографии детских комнат и присматривала смешные маленькие вещи. Только в последнее время мысль о ребёнке рядом с Виктором стала её не радовать, а пугать.
— Я ребёнка не боюсь. Я боюсь остаться с ним одна при живом муже.
— Ой, началось.
— Ты понимаешь, о чём я?
— Я понимаю, что ты опять делаешь меня виноватым заранее.
— Нет. Я смотрю на то, как мы живём сейчас.
— Сейчас у нас нет ребёнка.
— Именно. И уже сейчас ты половину бытовых вещей перекладываешь на меня.
— Каких ещё?
— Кто платит аренду через приложение?
— Ты.
— Кто звонит хозяйке, когда ломается кран?
— Ты быстрее.
— Кто покупает бытовую химию?
— Какая разница?
— Кто помнит, когда тебе нужно оплатить телефон, чтобы ты потом не просил раздать интернет?
— Господи, вот это подвиг.
— Кто вчера ходил в магазин, пока ты был у Серёги?
— Ты хотела пройтись.
— Я хотела, чтобы дома было что есть.
— Вот поэтому с тобой тяжело. Ты ведёшь счёт каждому движению.
— Потому что я всё это делаю, а ты потом считаешь, что оно само получилось.
Он резко схватил пульт и включил телевизор.
— Всё, я устал.
Елена снова выключила телевизор. Виктор зло посмотрел на неё.
— Не выключай мне телевизор.
— Мы не договорили.
— Я договорил. Ты детей не хочешь, пока не купим квартиру. Квартиру мы сейчас не купим. Значит, детей не будет. Отлично. Можно было сказать это пять лет назад, я бы время не тратил.
— Я говорила это до свадьбы.
— Тогда я думал, ты повзрослеешь.
— Повзрослею?
— Ну да. Перестанешь жить в своих планах. Жизнь вообще не по плану идёт.
— Твоя — точно.
— Вот опять.
Виктор встал и допил пиво. Тогда Елена заметила за ножкой дивана пустую бутылку. Значит, это была уже вторая.
— Ты уже вторую пьёшь?
— И что?
— Ничего. Просто очень подходящий момент обсуждать отцовство.
— Не строй из себя святую. Ты тоже вино пьёшь.
— Бокал на празднике и две бутылки пива до двух часов дня — не одно и то же.
— Ой, да конечно. У тебя всё по нормам. Ты бы ещё таблицу составила, сколько мужу можно выпить.
— Не мужу. Тебе. Потому что я живу с тобой и вижу, как это меняется.
— Ты просто не любишь меня.
— Не переводи разговор.
— А что ещё? Если бы любила, хотела бы от меня ребёнка.
Елена знала этот приём. Если она отказывалась от чего-то, Виктор быстро переводил разговор на любовь: не поехала к друзьям — не любишь, попросила не тратить последние деньги — не доверяешь. Теперь то же самое было с ребёнком.
— Я не обязана рожать, чтобы доказать тебе любовь.
— Женщина вообще-то для этого и семья создаёт.
— Женщина создаёт семью не для того, чтобы выполнять твоё предназначение.
— Моё? Это твоё предназначение.
Елена даже не сразу нашлась с ответом.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. Нормальная женщина хочет детей.
— Я хочу детей.
— Да не хочешь ты!
— Я не хочу детей с таким мужчиной, каким ты стал.
Виктор замер. Потом лицо у него стало злым.
— С каким таким?
— С мужчиной, который пьёт через день, занимает до зарплаты и ждёт, что всё само как-нибудь устроится. И ребёнок тебе сейчас нужен ещё и потому, что у друзей есть.
— Ах вот как.
— Вот так.
— Значит, я у тебя уже алкоголик и нищий?
— Я сказала то, что сказала.
— А ты тогда кто? Королева? В двадцать шесть лет живёшь на съёме и рассуждаешь, будто сама квартиру заработала.
— Я хотя бы пытаюсь.
— Пытаешься? Ты копишь свои смешные сто тысяч второй год. Квартиру она купит! Да они через год в два раза меньше стоить будут.
— Откуда ты знаешь?
— Я жизнь знаю.
— Ты даже не знаешь, сколько у нас в месяц уходит на продукты.
— Надоела.
— Конечно. Цифры тебе всегда мешают.
— Замолчи.
— Нет.
— Я сказал, замолчи!
— А я сказала, что ребёнка в такую жизнь не приведу.
Виктор швырнул пульт в стену. Крышка отлетела, батарейки покатились под стол.
На секунду он и сам замер, но извиняться не стал.
— Вот довела! — выкрикнул он. — Сидишь тут, из себя правильную строишь. Фригидная дура! Тебе ничего не надо, кроме своих счетов и спокойствия!
На стене осталась тёмная царапина. Квартира была съёмная, и за повреждение потом пришлось бы отвечать хозяевам. Елена посмотрела на Виктора: даже его злость снова становилась общей проблемой.
— Ты понимаешь, что только что сделал? — спросила Елена очень тихо.
— Да ничего не сделал. Пульт кинул.
— В стену чужой квартиры.
— Опять деньги! — заорал он. — С тобой вообще о другом можно говорить?
— Можно. О том, что ты швыряешь вещи, когда тебе не нравится ответ.
— Я тебя не трогал.
— И это, по-твоему, достижение?
Он сел на диван, тяжело дыша. На полу между ними лежала крышка от пульта, рядом стояли пустые бутылки и две нетронутые тарелки супа. Елена вдруг подумала, что переезд она начала просчитывать не сегодня.
Зимой Виктор после увольнения три дня подряд приходил пьяным. Тогда Елена впервые посмотрела комнаты в аренду. Потом он устроился, неделю не пил и принёс цветы. Весной занял у матери десять тысяч и соврал, что задержали зарплату, хотя часть денег ушла на посиделки. Летом проспал поездку в новостройку, которую они собирались посмотреть вместе.
Каждый раз находилось объяснение: один плохой вечер, одна лишняя бутылка, одна сорванная поездка. Только таких «одних» случаев становилось всё больше.
— Я не буду рожать тебе ребёнка, — сказала она.
Виктор поднял голову.
— Нам. Сейчас — точно нет. И дело уже не только в квартире.
— Ну конечно. Теперь ты ещё и шантажировать будешь.
— Это не шантаж.
— А что? Стану таким, как тебе надо, тогда разрешишь?
— Я не собираюсь тебя воспитывать.
— Вот и не воспитывай.
Виктор уткнулся в телефон, показывая, что разговор закончен. Елена села за стол и открыла блокнот.
Она уже считала, сколько будет стоить маленькая студия ближе к работе. Неделю назад сама испугалась этих расчётов. Теперь смотрела на цифры спокойнее: при необходимости она могла съехать.
Виктор заметил блокнот.
— Опять считаешь?
— Да.
— И чего насчитала?
— Пока ничего.
Виктор хмыкнул и открыл ещё одну бутылку. Третью.
Вечером они почти не разговаривали. Елена вымыла посуду, собрала батарейки от пульта и сфотографировала царапину на стене, чтобы потом понять, как её заделать до прихода хозяйки.
Ночью Виктор лёг в кровать первым. Елена пришла позже. Он отвернулся к стене.
— Не трогай меня, — сказал он.
Она ничего не ответила.
Утром Виктор был трезвый и злой. Извиняться за пульт он не стал. Вместо этого спросил у Елены денег на проезд до пятницы.
— У тебя же были три тысячи от соседа.
— Я часть потратил.
— На что?
— Господи, опять допрос.
— На пиво?
— В том числе.
— Нет.
— Что «нет»?
— Денег не дам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Мне на работу ехать.
— Дойди пешком до метро. Это двадцать минут.
— Ты совсем сдурела после вчерашнего?
— Я не буду оплачивать последствия того, что ты занятые деньги пропил.
Неделю они жили почти как соседи. Виктор пить не перестал и иногда нарочно оставлял бутылки на столе, спрашивая, не хочет ли Елена записать их в свою таблицу. Она перестала спорить.
Через несколько дней позвонила его мать.
— Витя расстроен, — сказала она. — Говорит, ты совсем детей не хочешь.
Елена сразу поняла: Виктор уже рассказал ей свою версию.
— Я хочу детей, когда для них будут нормальные условия.
— А какие ещё условия нужны? Вы молодые, здоровые. Квартиры сейчас у половины нет.
— Дело не только в квартире.
— Он опять выпивает?
Елена удивилась.
— Вы знаете?
— Я мать. Я вижу.
— Тогда почему вы говорите про детей?
Женщина тяжело вздохнула.
— Думала, может, ребёнок его соберёт. Мужчины иногда меняются, когда ответственность появляется.
Елена устало потерла лоб.
— Я не буду рожать ребёнка, чтобы он перевоспитывал взрослого мужика.
Свекровь помолчала и неожиданно сказала:
— Это, наверное, правильно.
После разговора Елене стало только тяжелее. Даже мать Виктора видела, что сын слишком часто пьёт, но всё равно надеялась, что ребёнок его «соберёт».
В субботу Виктор вернулся от друзей поздно. Пьяным, но не настолько, чтобы шататься. Снял куртку, прошёл на кухню, увидел Елену за ноутбуком.
— Что делаешь?
— Смотрю квартиры.
— Какие квартиры?
— Съёмные.
Он сел напротив.
— Нам переезжать дорого.
— Я смотрю для себя.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты из-за той ссоры решила разводиться?
— Я ещё ничего не подала. Я думаю.
— Из-за пульта?
— Не из-за пульта.
— Из-за ребёнка?
— Из-за того, что я больше не вижу с тобой надёжной жизни.
Виктор смотрел на неё растерянно.
— Я же работаю.
— Иногда.
— Я тебя не бью.
— Ты серьёзно сейчас этим хвастаешься?
— А что тебе ещё надо?
Он действительно не понимал, чего ей ещё не хватает. Для него работа, отсутствие побоев и общий адрес уже означали нормальный брак.
— Мне нужен муж, на которого можно рассчитывать. Который не занимает деньги на пиво, не швыряет вещи и не требует ребёнка только потому, что у друзей уже дети.
— Я был злой.
— Ты был пьяный.
— Ну и что теперь, ошибся человек один раз?
— Не один.
— Все мужики пьют.
— Нет.
— Все мои знакомые.
— Это не аргумент.
— А что аргумент? Твоя квартира? Сколько ты её будешь ждать? До сорока? Потом скажешь, что поздно?
— Может быть.
Виктор поднял голову.
— Что?
— Может, и не рожу. Но для меня хуже родить сейчас, а потом всё тянуть одной.
— Я бы помогал.
— Как помогаешь сейчас?
— Опять по кругу.
— Потому что ты всё обещаешь, а дома ничего не меняется.
Виктор остановился возле царапины от пульта и потрогал оборванный край обоев.
— Я заклею.
— Заклей.
— И пить меньше буду.
— Слышишь? — он повернулся. — Меньше буду.
— Я слышу.
— Тогда чего тебе ещё?
— Сначала покажи, что можешь. Обещаний я уже слышала достаточно.
— Ты всё равно меня уже списала.
Елена промолчала. Она и сама пока не знала, осталось ли между ними что-то, что можно исправить.
Две недели Виктор действительно пил меньше, стал раньше приходить домой и однажды сам купил продукты по списку. Елена замечала это, но слишком хорошо помнила, сколько раз такое уже бывало после очередной ссоры.
Тема детей не поднималась. Зато однажды вечером Елена услышала, как Виктор разговаривает по телефону с Сергеем на балконе.
— Да отстала пока, — говорил он. — У неё заскок на квартире. Думает, если своё жильё будет, тогда сразу всё нормально станет. Я ей подыгрываю, чего. Пить почти не беру. Потом успокоится.
— Конечно, ребёнка всё равно надо, — продолжил он. — А то так можно всю жизнь ждать. Я ей потом объясню нормально.
Елена вернулась на кухню. Теперь ей уже не хотелось ни кричать, ни спорить.
Когда Виктор вошёл, она сидела за столом с блокнотом.
— Чего не спишь?
— Считала.
— Опять?
— Да.
— Ну и?
— Я могу снять студию. Далеко, но потяну.
Виктор нахмурился.
— Мы же вроде успокоились.
— Ты успокоился. И решил, что мне «подыграешь».
— Ты подслушивала?
— Ты говорил на балконе с открытой дверью.
— Да я Серёге просто…
— Не надо.
— Лен, это мужской разговор. Мы всякую ерунду говорим.
— Значит, то, что ты обещал пить меньше, — ерунда?
— Нет.
— То, что ты понял мой страх, — тоже ерунда?
— Я понял.
— Нет. Ты ждёшь, когда я «успокоюсь», чтобы снова продавить то же самое.
Виктор сел на диван. На этот раз он был трезвый, но после услышанного Елена верила ему ещё меньше.
— И что ты хочешь? — спросил Виктор.
— Сегодня я никуда не уйду. Но студию я уже ищу. И деньги на переезд буду откладывать отдельно.
— Ты серьёзно?
— Да.
— И всё из-за детей?
— Из-за нас.
— А если я правда изменюсь?
Елена посмотрела на него. Отвечать сразу не хотелось.
— Если и изменишься, то для себя. Не для того, чтобы я тебе ребёнка родила.
В ту ночь они остались в квартире оба. Елена легла в спальне, Виктор — на кухонном диване. Больше они не разговаривали.
Утром на столе стояла закрытая бутылка пива и лежал сломанный пульт. Виктор бутылку так и не открыл.
— Ты правда будешь искать? — спросил он.
— Да.
— Даже если я не пью?
— Не только в этом дело.
— А в чём тогда?
— Я просто тебе больше не верю. А рожать ребёнка в надежде, что потом всё наладится, я не буду.
Виктор отвернулся и замолчал.
Съёмная квартира после этого разговора уже не казалась Елене главной проблемой. Жить можно было и на съёме. Гораздо хуже было то, что она перестала рассчитывать на мужа.
Ещё несколько недель они платили аренду пополам и разговаривали почти только о быте. Виктор иногда обещал, что всё наладит. Елена продолжала откладывать деньги и сохранять объявления о студиях.
Он стал пить реже, но дома ходил мрачный. Про ребёнка больше не заговаривал.
Елене тоже было тяжело. Она хотела семью и детей и совсем не мечтала начинать заново. Но после того воскресенья уже не могла делать вид, что всё упирается только в отсутствие своей квартиры.
К концу месяца Елена договорилась посмотреть небольшую студию возле конечной трамвая. На следующий день после просмотра внесла залог. Квартира была маленькая, зато до работы можно было добираться без пересадок.
Вечером она сказала Виктору, что через неделю съезжает. Он долго молчал, потом спросил только, всё ли она уже решила.
— Да, — ответила Елена.
Виктор посмотрел на склеенный изолентой пульт и ничего больше не сказал.
Через неделю Елена перевезла вещи в студию. Своей квартиры у неё по-прежнему не было, ребёнка тоже. Но теперь она хотя бы не собиралась заводить его только для того, чтобы взрослый мужчина почувствовал себя «как все». Виктор остался в съёмной двушке один. Через пару дней написал, что начал искать вторую работу и почти не пьёт. Елена прочитала сообщение и ответила только: «Хорошо». Возвращаться она пока не собиралась…
