– Не затыкай мне рот! Ты разве не видишь, как она обращается с нашими детьми? Совсем ослеп, да? – рвала и метала Влада.
Антон раздраженно вздохнул и закатил глаза к потолку.
– Опять начинается. Ты драматизируешь на пустом месте. Ничего страшного не случилось.
– Не случилось? – переспросила Влада. – Твоя мать, которую ты так рьяно защищаешь, подарила Агате золотые сережки на день рождения. Девочке пять лет! Свекровь назвала это инвестицией в будущее. Нормально?
Антон недовольно хмыкнул:
– Ну подарила. И что в этом такого?
Влада зло рассмеялась.
– Напомнить, что она подарила нашим детям? Ане на восьмилетие – набор карандашей и красок ужасного качества. А Феде на десятилетие – подержанный велосипед, который развалился через неделю. Тебя ничего не смущает, Антон?
Влада металась по комнате, сжимая кулаки. Почему он не видит очевидного? Его мать годами унижала их детей, подчеркивала, что те – второй сорт. А золотая внучка от дочери – вот она, любимица, достойная настоящих подарков. Влада годами глотала эту желчь, думала, авось образумится свекровь, одумается. Ничего подобного.
Антон отмахнулся, буркнул, что жена просто цепляется к его матери. Вот и все.
Влада испепеляюще посмотрела на мужа.
Тот резко спросил:
– Что?
– Почему ты так защищаешь мать? Почему тебе плевать на собственных детей? Ты ее выгораживаешь, словно она святая. А она постоянно обижает наших детей. Постоянно!
Антон театрально посмотрел на часы, зевнул.
– Спать пора, завтра вставать рано.
Он развернулся и направился в спальню, игнорируя Владу.
Влада прошипела ему вслед:
– Трус…
Он сбежал от неудобного разговора. Вот и все. Но Влада просто так это не оставит.
Влада легла спать в гостиной. Ее воротило сегодня от мужа, она не хотела рядом с ним находиться.
Утром Антон растолкал ее, тряся за плечо. Первое, что Влада увидела – его недовольное лицо, нахмуренное и какое-то обиженное, будто это она виновата в их вчерашней ссоре.
– Почему ты ночевала тут?
Влада резко поднялась, в голове немного потемнело, но она виду не показала.
– А ты не догадываешься?
Она развернулась и пошла в ванную, хлопнув дверью. Посмотрела в зеркало и едва себя узнала. Под глазами залегли тени, она выглядела на свой возраст, хотя всегда гордилась тем, что ей давали на десять лет меньше. И все из-за Веры Павловны, которая методично, год за годом, отравляла Владе жизнь своим презрением к детям.
Влада вошла на кухню, где Антон уже жарил оладьи. Это его извинительные оладушки, которые он пек каждый раз, когда косячил, думая, что еда все исправит.
– Значит, ты осознаешь, что был неправ? Что Вера Павловна поступила плохо?
Муж пожал плечами, не отрывая взгляда от сковороды.
– С чего ты взяла?
Влада подбородком указала на оладьи.
– Ты чувствуешь себя виноватым. Значит, понимаешь, что был неправ.
Антон отложил лопатку и развернулся к жене:
– Я не знаю, что и думать. Мать для меня всегда была права, я привык ей доверять. Любит ли она сестру и ее детей больше? Может быть. Но разве это важно? Подумаешь, какие-то подарки. Что в этом такого? Мы с тобой можем купить детям все, что не подарила моя мать.
Влада покачала головой.
– Мне плевать на подарки. Меня бесит, что Вера Павловна относится к нашим детям иначе.
Антон прищурился:
– Я не знаю, как это изменить. На мать никто не может повлиять. Даже у отца в лучшие годы не получалось. А сейчас она будет вести себя так, как ей хочется, и этого никто не изменит.
Он подвинул к ней тарелку с извинительными оладушками, но Владу буквально воротило от всей этой ситуации. Она оттолкнула тарелку.
Влада села за стол и запустила пальцы в волосы, сжимая их до боли. Годами она молчала, годами терпела унижения Веры Павловны, надеясь, что та образумится.
Но этого не случилось.
– И что? Продолжать позволять ей и дальше издеваться над нашими детьми? Они уже достаточно взрослые и все понимают. Они видят, как она относится к Агате. Нельзя просто молчать! Эта проблема сама собой не рассосется, разве ты не понимаешь?
Антон присел рядом, и Влада ощутила, как ее накрывает волной отчаяния. Почему он не видит? Почему для него это просто бытовая мелочь, а не катастрофа, которая разрушает их семью изнутри?
– Что ты предлагаешь?
Влада подняла на него взгляд. В висках стучало, перед глазами плыли черные пятна от усталости и злости, которую она загоняла внутрь столько лет. Ей хотелось схватить Веру Павловну и встряхнуть так, чтобы та наконец поняла, какую боль причиняет детям.
– Я не знаю. Внутри меня все кричит, что нужно закатить скандал, устроить Вере Павловне выволочку. Но мы все взрослые люди, и крики ни к чему не приведут.
Антон кивнул:
– Да, скандал ничего не решит. Мать только сильнее будет стараться зацепить уже не только детей, но и тебя.
Они немного помолчали. Антон смотрел в окно, Влада – на свои ладони. А потом она кивнула будто сама себе:
– Я дам твоей матери еще один шанс.
Антон резко обернулся:
– Шанс?
– Да. Ты поговоришь с ней, объяснишь все спокойно. Я даже присутствовать не буду, чтобы не наговорить лишнего. А ты спокойно скажешь, что она поступает некрасиво, обижает наших детей. И что ей нужно исправить ситуацию. Если поможет, я больше ни одного плохого слова в сторону Веры Павловны не скажу.
Антон внимательно изучал лицо жены. Влада думала, что он там ищет? Сомнения, злость, ложь? Может, ждет, что она сорвется и начнет орать, что все это бесполезно?
– А если не поможет? – спросил Антон наконец.
Влада подняла плечи:
– Я еще не решила, что тогда. Но лучше пусть сработает.
Лучше пусть она ошибается. Лучше пусть Вера Павловна правда одумается и перестанет делить внуков на любимых и нелюбимых. Влада не верила в это, но хотела дать себе право потом сказать, что сделала все возможное.
Антон согласился и в тот же день поехал к матери. Влада осталась дома с детьми и включила им мультики, а сама ждала на кухне. Антон вернулся через пару часов, кивнул ей и молча ушел в комнату. Влада не спрашивала, что он сказал Вере Павловне, как та отреагировала, обещала ли исправиться. Она отстранилась от ситуации целиком и не хотела знать подробности, не хотела надеяться.
А потом наступил Новый год. Влада с Антоном и детьми ехали в такси к Вере Павловне. Анна с Федором болтали на заднем сиденье и радовались празднику, а Влада смотрела в окно на заснеженные улицы. Внутри нее словно засел камень, который не давал нормально дышать. Она не знала, что произойдет в квартире свекрови. Но надеялась на новогоднее чудо. Надеялась, что эта немолодая уже женщина пересилит себя и будет обращаться с ее детьми нормально, хотя бы в этот вечер.
Они зашли в квартиру к Вере Павловне. Золовка с мужем и дочкой Агатой уже были там, сидели в гостиной, где мигала елка и переливались гирлянды. Под елкой лежали подарки.
Влада села за стол и замерла. Все вокруг смеялись, шутили, наливали вино, а она молчала и смотрела на свекровь, пытаясь угадать по ее лицу, сработал ли разговор с Антоном.
В полночь зазвенели бокалы с шампанским. Все поздравляли друг друга, обнимались, целовались, а потом Вера Павловна хлопнула в ладоши:
– А теперь подарки!
Сначала Влада с Антоном вручили свекрови коробку с украшениями. Вера Павловна приняла подарок благосклонно, поцеловала сына в щеку. Золовка подарила матери дорогой шарф. А потом настала очередь свекрови раздавать подарки внукам.
Вера Павловна достала из-под елки большую коробку и протянула Агате:
– Это тебе, солнышко.
Девочка развернула упаковку и ахнула. Там лежала дорогая кукла в бальном платье и золотой браслет с гравировкой.
Потом свекровь подала Федору три книги:
– Про динозавров. Мальчики любят динозавров.
Влада сжала кулаки под столом. Сын динозаврами не интересовался уже года два, ему нравились роботы и космос. Вера Павловна это знала, Влада сама рассказывала ей об этом на прошлом дне рождения Федора.
Ане досталось поношенное платье, явно из чужого гардероба. Вера Павловна протянула его небрежно:
– Вот, носи на здоровье.
Влада видела, как дети смотрят на подарки. Федор листал книги и старался улыбаться, но не мог скрыть разочарования. Анна держала платье и молчала.
Антон растерянно посмотрел на жену, потом повернулся к матери:
– Мам, мы же обсуждали это.
Влада резко поднялась со своего места. Взяла детей за руки и молча вывела в коридор. Ее провожали несколько пар ошарашенных глаз. Из гостиной донеслась фраза свекрови:
– Я дарю подарки по заслугам!
Влада вывела детей на лестничную площадку. Федор всхлипывал, Анна молчала и смотрела в пол.
– Подождите меня две минуты.
Влада вернулась в квартиру прямо в обуви и пальто. Вера Павловна вскинулась:
– Ты что себе позволяешь? Разуйся немедленно!
– По заслугам, Вера Павловна? Тогда вам на Новый год вообще ничего не должно было достаться. Ничего! Вы ничего не заслужили!
Влада развернулась и вышла из квартиры, напоследок изо всей силы хлопнув дверью.
Они втроем поехали на такси к родителям Влады. Те открыли дверь нарядные, с бокалами шампанского в руках, но когда увидели заплаканные лица внуков, сразу все поняли. Мама присела перед детьми:
– Что случилось, милые?
Влада покачала головой – не сейчас.
Дедушка обнял внуков:
– Ну-ка, пошли к елке! Там подарки для вас лежат, я специально припрятал!
Он повел детей в гостиную, где стол ломился от салатов и закусок, а под елкой действительно лежали коробки с подарками. Анна с Федором сели на пол и начали разворачивать их. Там оказались конструктор для Феди и набор для рисования для Ани – то, о чем они мечтали.
Влада осталась на кухне с матерью. Та налила ей чая, села рядом и взяла за руку:
– Рассказывай.
Влада рассказала. Мать слушала молча, только сжимала ее ладонь все сильнее.
– Ты правильно сделала, что ушла, – сказала она наконец. – Дети не должны терпеть такое отношение.
Влада с детьми осталась у родителей на пару дней. Антон не звонил.
Третьего января они вернулись. Дверь им открыл Антон. И Вера сразу заметила его красные, воспаленные глаза. Она отправила детей по комнатам. И сразу же спросила:
– Что случилось?
Антон поднял на нее взгляд:
– Поругался с мамой. Чтобы тебе не пришлось. Мы больше ее навещать не будем.
– Ты серьезно?
– Серьезно. Я все ей высказал. Она кричала, что я неблагодарный сын, предаю ее ради жены. Я ответил, что предам не ее, а наших детей, если промолчу. И ушел.
Влада обняла его. Антон прижался к ней и судорожно вздохнула. Она знала, как мужу тяжело разорвать связь с матерью. Но он это сделал. Ради их семьи. Ради нее…
