И в это мгновение Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Это был звук, от которого шевелились волосы на затылке! Он нарастал, как раскат грома, оглушая, заполняя собой всё пространство…
Юля никогда не хотела иметь собаку.
Когда ей было десять, она подсела на один известный сериал, который, несмотря на возрастные ограничения, смотрели все одноклассники, и спустя какое-то время на вопрос родителей, что бы она хотела получить в подарок на день рождения, призналась, что мечтает о… драконе.
Маленьком, чтобы помещался на ладони, но достаточно грозном, чтобы мог охранять её днём и ночью. И даже если она никогда не сможет стать настоящей «матерью драконов», то пусть хотя бы станет просто хозяйкой одного дракончика.
Но родители сказали: «Драконов не бывает». И вместо этого подарили Юле кактус. Юля назвала его Визерионом.
Он был колючий, молчаливый и практически не требовал ухода – в общем, идеальный питомец для юной мечтательницы.
Юля часами сидела рядом с ним, придумывая разные истории: будто Визерион – заколдованный дракон, и стоит только прошептать волшебное слово, как колючки превратятся в чешую, а из носа повалит дым.
Но нужное слово она так и не нашла, и Визерион остался обыкновенным кактусом. Шли годы, кактус постепенно усох, и в один прекрасный день Юля молча выбросила то, что от него осталось, а вместе с ним и остатки своей многолетней веры в чудеса…
Она вышла замуж, и жизнь потекла по привычному для многих сценарию «дом-работа-дом» с коротенькими перерывами на выходные, в течение которых тоже не происходило ничего особо примечательного, отчего Юля иногда грустила.
И вот однажды её муж Борис, человек слишком практичный, чтобы позволять себе витать в облаках и строить воздушные замки, а потому не отличавшийся неожиданными поступками, пришёл домой с коробкой.
Из коробки доносилось что-то среднее между чиханием и ворчанием.
— Только не говори, что это дракон, — усмехнувшись, сказала Юля.
— Как ты догадалась? — удивился Борис и открыл коробку.
Из коробки выглянула лохматая головка с глазами-пуговицами и большими, торчащими в стороны ушами.
— Что это? — воскликнула Юля, отшатнувшись.
Борис осторожно достал из коробки крошечного взъерошенного щенка неопределённого окраса.
Шерсть у него была рыжая, местами покрытая торчащими в беспорядке белоснежными лохмами, как будто рыжий пёсик извалялся в белых перьях, отчего возникало ощущение, что это не собака, а помесь собаки с птицей.
«И вправду – дракон», – подумала Юля, и в груди у неё что-то дрогнуло, будто кто-то тихонько подул на едва тлеющий уголёк далёкой детской мечты.
А вслух повторила:
— Что это?
— Я же сказал – дракон, — ответил Борис и протянул ей щенка. — Порода такая.
— Шутишь? — сказала Юля, с опаской беря пёсика, который помещался у неё на ладони.
— Нисколько.
Борис достал из кармана маленькую книжицу синего цвета с надписью «Ветеринарный паспорт», раскрыл её и показал Юле.
— Кличка – Флинт, порода – Московский дракон, — прочитала она вслух. — Так это правда? Но… он такой маленький!
— Маленький, но с характером! Говорят, эти собачки специально созданы, чтобы напоминать о драконах. Посмотри, какая у него выразительная мордочка. А взгляд? Дерзкий! Ну, пусти его, пусть погуляет.
Юля опустила Флинта на пол. Щенок тут же принялся изучать окрестности, смешно переваливаясь и скользя лапками по гладкому паркету, пока не уткнулся носом в плинтус.
Он стал тщательно обнюхивать его, будто нашёл в нём что-то подозрительное, потом чихнул, попятился и наконец, остановившись, раскорячился и сделал лужу.
— Так вот кто должен охранять нас! — улыбнувшись, сказала Юля.
— Не знаю насчёт «охранять», — ответил Борис, — но от скуки он нас точно спасёт!
Юля посмотрела на это рыжее недоразумение и подумала:
«Да уж, с этим парнем скучать не придётся. Хаос в квартире нам обеспечен».
Но в эту минуту ей почему-то стало тепло, будто в комнате прибавилось света…
Флинт рос. И хаос рос вместе с ним. Флинт царапал обои, нещадно грыз ножки стульев и дверные косяки, будто они были его личными врагами.
Не говоря уже об обуви, которую пришлось прятать в шкафу, на верхних полках, потому что с нижних Флинт каким-то образом умудрялся всё доставать.
А ещё он обожал таскать носки, прятал их в самых неожиданных местах – однажды Юля нашла носок мужа в кастрюле с супом.
Но среди этого безумия случались и тихие, трогательные моменты. По вечерам Флинт забирался к Юле на колени и, уткнувшись носом ей в ладонь, замирал, будто прислушивался к её пульсу.
Юля гладила его по жёсткой шёрстке и думала, что, возможно, это и есть её дракон, о котором она мечтала в детстве. Но не тот, что сжигает города и веси, а тот, что согревает в темноте…
Прошло два года.
Наступил долгожданный отпуск, в который долго не удавалось выбраться, прежде всего, из-за нехватки денег.
Но в последнее время дела у Бориса пошли в гору, и они с Юлей решили, что теперь могут позволить себе даже слетать на море.
И тут встал резонный вопрос: куда девать собаку? У мамы Бориса – аллергия. У родителей Юли – кошки, которых Флинт терпеть не мог, хотя сам был размером не больше среднего кота. В итоге решили отвезти Флинта к Юлиной бабушке в деревню.
Бабушка, женщина суровая, но добрая, обещала присматривать за пёсиком.
Перед отъездом Борис и Юля пошли прогуляться с Флинтом. Бабушка шла рядом, хмуро поглядывая на тёмный лес, от которого деревню отделял просторный луг, где паслось довольно многочисленное стадо коз, среди которых были и две бабушкины козочки.
— Только к лесу не ходите, — сказала она, и в её голосе было столько тревоги, что Юля невольно вздрогнула. — Нехорошо там нынче.
— Да что там может быть? — рассмеялся Борис.
— Что там может быть – того не знаю. А в последнее время козы пропадать стали. Вон, у Нинки, у соседки, давеча Варька её пропала.
— А что пастух? Разве пастуха у вас нет?
— Как нет? Есть. Да только ни он, ни другие мужики, что с ним ходили – в засаде сидели, ничего не видали. А вечером опять козы не досчитались – как сквозь землю провалилась!
Юля хотела рассмеяться вслед за Борисом, но смех застрял у неё в горле.
А Флинт вдруг замер, подняв нос к ветру, и глухо зарычал. Потом встряхнулся, будто сбрасывая наваждение, и побежал к бабушкиному дому.
— Смотри-ка! — воскликнула Юля. — Он уже знает, что будет здесь жить.
Через неделю, рано утром, когда Борис и Юля, едва успев позавтракать, собирались идти на пляж, раздался звонок. Звонила бабушка:
— Вы когда возвращаетесь? — спросила она.
Говорила бабушка тихо, но Юля заметила, что голос у неё дрожит.
— Так… ещё через неделю, — ответила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — А что случилось?
Бабушка вздохнула – длинно, тяжело, будто решила выпустить из лёгких весь воздух, и, проигнорировав вопрос внучки, прошептала:
— Жду вас с нетерпением.
— Что-то с Флинтом? — чуть не вскричала Юля.
— С ним всё в порядке, — уклончиво ответила бабушка и повесила трубку…
Через неделю, забрав со стоянки свою машину, они прямо из аэропорта поехали в деревню.
Флинт радостно выбежал им навстречу, вертя хвостом с такой скоростью, что казалось, ещё чуть-чуть, и он взлетит.
Бабушка с мрачным видом стояла у калитки. Юля бросилась к ней с расспросами, но та, ничего не сказав, ушла в дом.
— И что это значит? — спросил Борис.
— Не знаю. Сейчас выясним, — ответила Юля.
Флинт остался во дворе играть с вернувшимися с пастбища козочками, которые на удивление спокойно позволяли ему всякие шалости.
Бабушка усадила гостей за стол, подала чай с вареньем. Потом выглянула в окно и, кивнув на бегающего по двору Флинта, сказала:
— Это… не просто пёс. Он…
И она рассказала о том, что случилось неделю назад.
Утром, как обычно, она выгнала коз на пастбище, а сама пошла полоть грядки, подвязывать огурцы в парнике, собирать первые ягоды – в общем, заниматься обычными хозяйственными делами.
Под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, она вдруг услышала донёсшийся со стороны луга крик – не человеческий, а какой-то звериный, полный ужаса.
Бабушка бросилась на звук и увидела картину, от которой у неё чуть не остановилось сердце.
Пастух лежал в траве, словно неживой. Козы сбились в кучу и, тревожно блея, взирали на непонятно как очутившегося там Флинта, который неподвижно стоял на пригорке возле леса.
На фоне заходящего солнца его силуэт будто вырос, стал в несколько раз выше, а вокруг него клубился туман, хотя день был ясный.
Посмотрев туда, куда был направлен взгляд пса, бабушка увидела среди черноты леса… глаза. Много глаз. Жёлтых, холодных, немигающих.
И вдруг Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Низкий, вибрирующий, он будто шёл не из горла, а из самой земли. А из пасти вырвалось пламя!
Когда бабушка вскрикнула от испуга, Флинт обернулся. И на секунду она увидела в его пылающих янтарным светом глазах что-то жуткое, древнее.
Бабушка почувствовала, что ноги её не держат, и опустилась на землю, едва не лишившись чувств.
А потом туман вдруг рассеялся, жёлтые глаза-огоньки в лесу один за другим погасли. Флинт снова стал собой – маленьким, рыжим, лохматым, немного нелепым.
Он подбежал к бабушке, виляя хвостиком, и попытался лизнуть её в нос, будто ничего не произошло.
С пастухом всё обошлось – оказалось, он просто накануне позволил себе лишнего и спал беспробудным сном, а потому ничего не видел и не слышал. Да и на следующий день был немногим трезвее, хотя и держался на ногах довольно твёрдо.
Когда бабушка с соседкой Ниной пригнали своих коз на пастбище, они нашли на пригорке, где накануне стоял Флинт, следы…
Огромные, с глубокими бороздами от когтей, изогнутых, как ятаганы. Вот тогда-то бабушка и решила позвонить Юле – просто не сдержалась, хотя прекрасно помнила, что внучка уехала в отпуск на две недели.
— А можно взглянуть на них – на эти следы? — с некоторой долей скепсиса в голосе спросил Борис.
— Так ведь нету их, — ответила бабушка. — Пока я за Михалычем бегала… Михалыч – это который через два дома от меня живёт. Так вот, пока я за ним бегала, они – следы-то эти – равно как испарились.
Хотя Нинка там, на лугу, оставалась, божилась, что никого и ничего не видала. Да и Прохор, пастух, с нею был. Тоже ничего не видал. Так-то. А ещё с того самого дня козы исчезать перестали, ни одной с тех пор не пропало. Вот и думай, что хочешь…
Провожая их, бабушка долго глядела им вслед, крестя воздух дрожащей рукой.
Некоторое время ехали молча. Потом Юля, обернувшись на мирно дрыхнущего на заднем сиденье Флинта, спросила:
— Ну и что ты обо всём этом думаешь?
— Ерунда всё это! — с живостью ответил Борис. — Привиделось бабке, да и всё тут.
— Ну а как же насчёт того, что он вырос в несколько раз?
— Элементарно! Она же сама сказала, что Флинт стоял на пригорке на фоне солнца, а козы стояли позади него. Вот и получился такой эффект – будто он крупнее их.
По аналогии с тем, как делают фотографии, на которых один человек якобы стоит на ладони другого, а на самом деле – просто вдалеке, и поэтому кажется маленьким.
— А пламя, которое вырвалось из пасти Флинта?
— Тоже оптический обман. Вон он рыжий какой! Луч солнца попал на шерсть на морде, и показалось, что это огонь.
— А глаза в лесу?
— Тоже солнце — обыкновенные блики.
— Ну а следы на пригорке? — не унималась Юля.
— Да мало ли что со страху померещиться может! — парировал Борис.
— Когда ты так говоришь, у меня создаётся впечатление, что ты вообще не веришь, — проворчала она.
— Во что?
— В чудеса…
— Я верю в здравый смысл, — сказал Борис…
В городе всё вернулось на круги своя. Флинт снова грыз мебель, таскал тапочки и носки, радостно плескался в ванне. И, несмотря на запрет, каждую ночь втихаря залезал на хозяйскую кровать и устраивался спать у них в ногах.
Юля иногда просыпалась и смотрела на его спящую мордочку, причудливо освещённую тусклым светом уличного фонаря, и думала:
«Может, бабушка и правда что-то увидела? Или это действительно всего лишь игра света?»
Через некоторое время Юля обнаружила, что беременна, и с радостью сообщила об этом мужу.
А поскольку, как уже упоминалось, дела у Бориса шли в гору, они решили незамедлительно обменять свою однушку на двухкомнатную квартиру. Всё складывалось как нельзя лучше: новая жизнь, новое жильё.
Уже через две недели они подыскали подходящую квартиру и договорились о сделке. Правда, покупатель попросил, чтобы расчёты были проведены по старинке – с оплатой наличными через банковскую ячейку.
Однако, прямо накануне сделки, Бориса внезапно отправили в срочную командировку. Сделку пришлось перенести, но Борис уже успел снять со счёта крупную сумму денег, а положить в ячейку не успел и принёс домой.
— Всё будет хорошо, — сказал он, целуя жену на прощание. — Я быстро – туда и обратно. Завтра вечером уже буду дома…
Ночью Юля проснулась от тишины. Абсолютной, звенящей тишины, какой обычно не бывает в городе. В комнате было темно и почему-то холодно.
Юля включила ночник и посмотрела на кровать – Флинта на обычном месте не было. Сердце тревожно застучало, постепенно поднимаясь всё выше и подбираясь к горлу. Юля встала и на цыпочках вышла в коридор.
Флинт стоял напротив входной двери. Его шерсть торчала во все стороны, а глаза светились тусклым янтарным светом, отчего в прихожей было почти светло.
Он не лаял, не рычал – он просто стоял, неподвижно, как замороженный, и от этого делалось жутко.
Внезапно дверь открылась. На пороге возникли двое незнакомых мужчин в чёрных одеждах. Лица их были скрыты надвинутыми на глаза капюшонами, в руках у одного была большая сумка, у другого – инструменты, похожие на отмычки.
И в это мгновение Флинт зарычал. Но это был не обычный собачий рык. Это был звук, от которого шевелились волосы на затылке, который проникал под кожу и заставлял кровь стынуть. Он нарастал, как раскат грома, оглушая, заполняя собой всё пространство.
Вокруг Флинта начал сгущаться голубоватый туман, холодный и липкий, как дыхание Севера.
Незнакомцы замерли. Один из них что-то хрипло пробормотал, но слова утонули в этом рёве. И вдруг прихожую озарил яркий багровый свет, и словно жаром дохнуло, обжигая кожу и заставляя зажмуриться.
Юля попятилась, споткнулась обо что-то, упала и ударилась головой о дверной косяк…
Когда она пришла в себя, за окном уже давно рассвело. Юля лежала на кровати, Флинт спокойно дрых у неё в ногах, посапывая и дёргая лапами, будто гонялся за кем-то во сне.
Юля вскочила и выбежала в коридор. Входная дверь была закрыта. Она вернулась в комнату, открыла шкаф, достала портфель, в котором Борис принёс деньги. Деньги были на месте.
— Мне всё это приснилось, — шёпотом сказала Юля, пытаясь унять дрожь. — Просто приснилось…
Но затылок болел. Она нащупала там шишку, твёрдую и горячую, как ещё не успевший остыть уголёк.
Юля села на кровать и погладила Флинта, словно пытаясь убедиться, что это действительно он. Флинт открыл глаза, приподнял голову и широко зевнул.
Вдруг кто-то позвонил в дверь. Юля вздрогнула и поспешила в прихожую. Флинт, спрыгнув с кровати, последовал за ней.
— Кто там? — осипшим от испуга голосом спросила Юля.
— Я! — донеслось снаружи.
Тут Юля наконец сообразила посмотреть в глазок. Это была соседка, Серафима Львовна. Юля открыла дверь, и Серафима Львовна, не дожидаясь приглашения, буквально ворвалась в квартиру.
— Что творится! Что творится! — восклицала она.
— Что случилось? — растерянно спросила Юля.
— Так ты ничего не знаешь?
— Нет…
— Ну ещё бы! Вы ж, молодёжь, привыкли до полудня спать.
— Но сейчас только девять…
— Вот именно! Я в твоём возрасте в это время уже на рабочем месте вкалывала.
Юля помнила рассказы соседки о бурной молодости и о работе в НИИ, которую «вкалыванием» назвать было нельзя даже с натяжкой.
— Выхожу я вынести мусор, — говорила тем временем Серафима Львовна, — а они сидят, голубчики.
— Кто сидит? — спросила Юля.
— Бандиты.
— Какие бандиты?
— Обыкновенные. Не знаешь, какие бандиты бывают? Два мужика каких-то.
— А почему вы решили, что это бандиты?
— А кто ж ещё? Сами все в чёрное одеты, в капюшонах, и с огромной сумкой. А у одного в руке целая связка ключей всяких. Или этих, как их… которыми чужие замки вскрывают.
Юле показалось, что ей сразу к груди и к спине приложили по куску льда, и этот лёд, тая, стал холодными струями сбегать по телу вниз.
— И… что они хотели? — заикаясь, спросила она.
— Я почём знаю! Они ж словно замороженные сидели, прямо там, на лестнице, аккурат напротив твоей квартиры. Я их как увидела, сразу к себе и в полицию звонить.
Те, слава богу, уже через пять минут приехали. А бандиты всё так же сидят – неподвижно и даже не моргают. Говорю же – словно замороженные. Чудно, да и только!
Ну, полиция их и забрала. Я как позавтракала, марафет навела, и сразу к тебе. Я ведь так и знала, что ты ни сном ни духом. Надо же было тебе об этом происшествии сообщить.
Ладно, пойду к Петровне, она, поди, тоже ещё ничего не знает. Да, кстати, сахарку не одолжишь мне? А то у меня вдруг закончился…
Вечером Борис вернулся из командировки. Юля рассказала ему всё: про Флинта, про его превращение, про багровый свет и туман. И про мужчин на пороге, которые потом очутились на лестнице в «замороженном» состоянии.
— Тебе просто приснилось, — сказал он наконец, привлекая её к себе. — Ты перенервничала, ты беременна, это нормально.
— Я тоже так думала. Но шишка, — возразила Юля.
— Ты могла стукнуться во сне. О спинку кровати, например. Мало ли…
— А бандиты?
— Эти «замороженные», что ли? Так это просто совпадение. Тебе приснились два каких-то мужика, а потом соседка рассказала тебе про других, и ты себе уже допридумывала, что это одни и те же.
Юля хотела спорить, но усталость накрыла её, как тяжёлое одеяло. Она кивнула, соглашаясь, хотя в глубине души была уверена: это было не во сне.
Ночью Юля проснулась от чего-то, что её жутко напугало во сне. Борис лежал с открытыми глазами, глядя в темноту.
— Ты чего не спишь? — спросила она шёпотом.
Борис молча кивнул на Флинта, примостившегося, как обычно, у них в ногах. Пёс мирно спал и выглядел таким обычным, таким безобидным.
— Знаешь, — тихо сказал Борис, — я тут подумал… Может, ты права – насчёт него. И неважно, было ли всё то, о чём ты рассказала, на самом деле, или же тебе это только привиделось.
Главное, что сбылась твоя мечта: ты – хозяйка дракона, и твой дракон тебя охраняет. А значит, всё нас будет хорошо.
Юля прижалась к его плечу, чувствуя, как страх постепенно уходит, а на его место приходят покой и уверенность.
Впервые за долгое время она глубоко и свободно вдохнула. В комнате пахло чистым бельём, собачьей шерстью и чем-то ещё – могучим и древним, как сама Земля, и в то же время бесконечно родным…
Флинт во сне дёрнул лапкой и тихонько фыркнул
