— Что такое, Настя? — спросила Мария, заметив, что дочь не стоит спокойно рядом с ней, а постоянно смотрит по сторонам.
— Мам, мне кажется, что на меня кто-то смотрит… Здесь еще есть люди?
— Нет, доченька, кроме нас с тобой, людей тут нет.
Людей действительно не было.
Женщина, которая следила за подсвечниками, ушла в церковную лавку, которая была при входе в храм.
— Хотя… — Мария повернула голову и посмотрела в дальний угол помещения, где на лавочке сидел белый кот. — Мне кажется, я знаю, кто на тебя смотрит.
*****
В конце августа уже отчетливо чувствовалось приближение осени. Днём ещё было относительно тепло, по-летнему, но многие птицы уже покидали насиженные места и улетали в теплые края, а ветер «гонял» по серому асфальту первые жёлтые листья. И это явно указывало на то, что осень была не за горами.
В тот день Мария, пока шла с шестилетней дочкой в детский садик, много думала о школе.
Точнее — о тех проблемах, которые ей предстоят уже очень скоро. Буквально через год Настя должна была идти в первый класс, а она…
…она до сих пор не могла нормально рассмотреть лицо человека, стоящего буквально в нескольких шагах от неё. Не говоря о том, чтобы читать мелкие буквы или писать.
— Мам, это голубь или ворона? — вдруг спросила Настя, остановившись и показав рукой в сторону металлической мусорной урны, рядом с которой лежал черный пакет.
— Это пакет, моя хорошая… обычный пакет, — вздохнула Мария и погладила дочку по голове.
— Пакет? А мне показалось, что птичка… Интересно, смогу ли я когда-нибудь их увидеть…
Так было почти всегда. Когда Настя родилась, врачи сразу заметили, что с глазами у неё что‑то не так.
Потом были обследования, регулярные поездки в областной центр, сложные слова, которые Мария поначалу даже не могла выговорить с первого раза. И в конце концов диагноз — врожденная катаракта. Врачи пытались успокоить Марию, говорили, что у некоторых детей так бывает и что ситуация не очень критическая, бывает и хуже.
Первую операцию Насте сделали ещё до года. Тогда Марии казалось, что всё самое страшное уже позади, но со временем зрение у дочери так и не стало нормальным. Даже немного ухудшилось.
Нет, Настя не была слепой.
Она видела свет, различала крупные предметы, узнавала маму по силуэту (хотя чаще — по голосу), а также могла играть с другими детьми в детском садике.
Но мир для неё оставался размытым, словно она смотрела на него через запотевшее стекло.
С годами стало ясно, что правый глаз у Насти видит хуже, чем левый. Девочка щурилась, подносила игрушки почти к самому лицу, не различала людей на фотографиях. А недавно врач после очередного долгого осмотра сказал:
— К сожалению, у неё образовалось вторичное помутнение. Поэтому нужно оперировать снова.
— Господи… — только и смогла сказать Мария. — Доктор, скажите, а она… Она вообще будет видеть нормально когда-нибудь? Или это навсегда? Есть хотя бы один шанс?
Врач долго молчал. Он смотрел на результаты исследований, смотрел на Марию, смотрел в окно, а потом сказал:
— Мы надеемся на улучшение. Но обещать идеальное зрение я не могу. Да и никто не может, кроме Господа Бога разве что… Но знаете, шанс в любом случае есть. Шанс всегда есть, даже когда кажется, что ничего уже нельзя сделать. Медицина знает очень много чудес.
— Спасибо, доктор… Спасибо, что не отнимаете у нас последнюю надежду.
Эти слова не выходили у Марии из головы уже вторую неделю. Нет, не те слова, которые врач говорил про идеальное зрение и что он ничего не может обещать, а те, что про Бога и чудеса.
Мария никогда раньше не ходила в храмы, хотя и была крещеной. Она даже не молилась никогда.
Но, кажется, пришло время…
*****
Когда Мария, надев косынку, вошла в храм, внутри было очень тихо и прохладно.
В воздухе пахло воском, ладаном и чем‑то ещё, очень успокаивающим.
Она совершенно не знала, что и как надо делать, но к ней подошла женщина, которая была внутри, поздоровалась, спросила, что Марию привело сюда, а потом…
…потом она взяла её за руку и повела сначала к напольному подсвечнику, объяснила, как правильно поставить свечку за здравие.
А уже после эта женщина показала Марии на большую икону Божией матери:
— Тебе туда…
— Но я… я не умею молиться, — виновато сказала Мария, бросив взгляд на икону.
— Проси, как можешь. Главное, чтобы от всего сердца.
Мария кивнула, подошла к иконе, опустилась перед ней на колени и долго молчала. А потом стала рассказывать шепотом о Настеньке и о том горе, что случилось в её семье.
— Я не прошу большого чуда, мне достаточно маленького — просто пусть моя доченька сможет видеть. Хоть немного лучше. Пожалуйста.
Мария некоторое время молча стояла на коленях, беззвучно шевеля губами, после этого встала, перекрестилась и поклонилась в пояс.
А потом она вдруг заметила в углу помещения белого кота, который лежал на лавочке.
И ладно бы он просто лежал. Кот внимательно смотрел на неё. Очень внимательно. Так смотрел, что от этого взгляда у неё даже мурашки побежали по коже.
— Простите… — обратилась Мария к женщине, которая как раз проходила мимо неё. — А этот белый кот… на лавочке… Разве животным можно здесь находиться?
— А почему нельзя? — улыбнулась женщина, поправляя платок. — Коты ведь тоже создания божии. Он уже около года в нашем храме живет. Очень любит молитвы слушать. Мы его Тихоном зовем, потому что он никому хлопот не доставляет.
Мария снова посмотрела на кота. Она не понимала, чем этот кот её так «зацепил», но отвести глаза от него было очень сложно. Он, словно магнит, притягивал к себе её взгляд.
Когда-то этот кот наверняка был очень красивым. С белой густой шерстью и очень длинными блестящими усами.
Но сейчас…
…сейчас его вполне можно принять за грязную тряпку — такой он пыльный и неряшливый был.
Но в то же время было в нем что-то такое странное и необычное, что Мария не могла объяснить словами.
Женщина, стоявшая рядом, заметила интерес к этому коту и поделилась с ней некоторыми подробностями из жизни Тихона. Этот странный белый кот действительно появился в храме около года назад, и он действительно не доставлял никому хлопот.
Большую часть времени Тихон спал под лестницей в большой картонной коробке, внутри которой ему постелили потрепанное войлочное одеяло.
И этот кот действительно внимательно слушал, как люди молятся. Ни одной службы не пропускал.
А когда службы и людей в храме не было, он выходил на улицу, и бродил по территории с весьма задумчивым видом.
На руки Тихон не давался, ел в сторонке от других котов и всегда держался независимо даже от людей.
Единственно, что он делал неизменно — слушал молитвы и каждый вечер укладывался в свою коробку под лестницей.
— И что, этот кот совсем к людям не подходит? — спросила Мария, выслушав рассказ женщины.
— Нет, — покачала головой женщина, — не подходит. Когда он только появился в храме, мы его пытались отмыть, причесать и приручить. Но ничего не получилось. Один раз поймали его, привели в порядок, а на следующий день после прогулки он к нам опять грязный и лохматый пришел. Батюшка сказал, чтобы не трогали его больше. Только кормить и всё.
Женщина перевела взгляд на Тихона, который, закрыв глаза, дремал на лавочке, и сказала:
— Не знаю — отчего, но бывают такие звери и люди. Словно им когда-то сделали очень-очень больно, а потом они стали искать утешения только в Боге и в своем одиночестве. Но точно не среди людей. Хотя — по-разному бывает, конечно…
На следующий день Мария снова пришла в храм. Потом еще приходила сюда дважды.
И каждый раз белый кот сидел в дальнем углу на лавочке и внимательно смотрел на неё.
Марии даже казалось, что Тихон вслушивался в слова, которые она повторяла каждый раз перед иконой Божией матери, стоя на коленях.
При этом, как ни странно, Мария не чувствовала неловкости. Ей просто казалось странным, что белый кот так пристально на неё смотрит и так внимательно её слушает.
Однажды, когда Мария пришла в храм в очередной раз, кота внутри не было.
Но стоило ей только встать на колени и начать молиться, как он тут же появился.
Прошел вдоль стены, запрыгнул на лавочку и, как и раньше, не сводил с Марии глаз.
— Странный ты какой-то… — прошептала Мария, вставая с колен.
И в тот же самый момент ей вдруг так захотелось погладить этого кота, но помня слова женщины, она решила, что лучше не портить отношения с Тихоном.
Пусть всё остается как есть.
Если этот кот привык держаться от людей подальше, значит, ему так лучше. Значит, люди действительно в свое время сделали ему очень больно.
Поэтому Мария не стала подходить к коту — на просто улыбнулась ему и вышла из храма.
*****
Операцию назначили на середину сентября. Настю увезли в операционную рано утром, а Мария осталась в коридоре.
Она то сидела, то вставала и ходила вперед-назад, то снова садилась, сжимая в руках детскую заколку, которую случайно положила в карман. А может, и не случайно…
Когда хирург наконец вышел, Мария тут же подбежала к нему, чтобы узнать, как всё прошло.
— Всё прошло нормально, — сказал врач. — Теперь главное — восстановление.
— Доктор, моя дочь… она будет видеть лучше?
— Пока рано еще что-то говорить. Подождём.
«Опять это слово — подождём… — тяжело вздохнула Мария. — Ну сколько уже можно ждать?»
На следующий день Насте сняли повязку, объяснили Марии, что надо делать, назначили реабилитацию и всё… Никакой конкретики. О том, будет ли Настя видеть лучше или нет, врач старался не говорить. Наверное, потому что он не хотел Марии давать ложных надежд.
Перво время Настя жаловалась на яркий свет, очень быстро уставала, глаза постоянно слезились.
Мария капала лекарства по часам, следила за тем, чтобы дочь не тёрла глаза, надевала Насте защитные пластиковые щитки по ночам, и выполняла другие рекомендации врача.
Иногда Марии казалось, что дочь стала смотреть внимательнее. Иногда — что всё осталось по‑прежнему.
— Настенька, скажи, ты стала видеть лучше? — каждый день спрашивала у неё Мария.
— Не знаю… — отвечала дочь. — Наверное… нет.
Через неделю, когда дочке стало полегче, Мария взяла её за руку и спросила:
— Настенька, хочешь съездить со мной в одно место? Я думаю, что тебе стоит там побывать.
— В парк? — оживилась девочка.
— Нет, не в парк. В храм.
Настя подумала и кивнула.
*****
В храме было почти пусто.
Девочка держалась за мамину руку и шла осторожно, чуть наклонив голову, как делала всегда, когда пыталась рассмотреть окружающий её мир.
Мария, как обычно, поздоровалась с женщиной, которая, казалось, никогда не покидала стены этого храма, поставила свечку за здравие, потом подошла к иконе Божией матери, встала на колени и стала что-то еле слышно шептать.
Настя тем временем стояла рядом с мамой и вертела головой. Она никак не могла избавиться от ощущения, что на неё кто-то пристально смотрит.
— Что такое Настя? — спросила Мария, заметив, что дочь не стоит спокойно, а смотрит по сторонам.
— Мне кажется, что на меня кто-то смотрит… Мам, здесь еще есть люди?
— Нет, доченька, кроме нас, людей тут нет.
Людей действительно не было.
Женщина, которая следила за подсвечниками, ушла в церковную лавку, которая была при входе в храм.
— Хотя… — Мария повернула голову и посмотрела в дальний угол помещения, где на лавочке сидел белый кот. — Мне кажется, я знаю, кто на тебя смотрит.
— Кто? Бог?
Мария немного опешила, не ожидая от дочери такого вопроса. А потом улыбнулась:
— Конечно, Бог смотрит на тебя, моя хорошая. Но еще… еще на тебя смотрит белый кот, который сидит на лавочке. Это храмовый кот, он тут уже год живет.
— Ух ты! — сразу заулыбалась Настя. — Мам, а можно его погладить? Очень хочется.
— Боюсь, доченька, что не получится. Понимаешь, просто этот кот, он…
Договорить Мария не успела, потому что в ту же секунду Тихон спрыгнул с лавочки и подошел к девочке.
— Мам, почему ты замолчала?
— Он… Он пришел к тебе, Настя, — растерянно ответила Мария. — Присядь на корточки.
Настя присела на корточки и вытянула вперед руку, а Тихон подошел ближе, почти вплотную, осторожно коснулся её пальцев носом, а потом позволил погладить себя.
Настя гладила его и улыбалась так светло, что у Марии защемило сердце. Но то, что произошло дальше…
— Мам, а он красивый…
— Что?.. Что ты сказала?
— Я говорю, что кот этот красивый очень. Никогда таких раньше не встречала.
Мария посмотрела на грязного белого кота, потом — на дочь, и некоторое время не могла вымолвить ни слова.
— Настя, ты видишь? Ты видишь, что он красивый? — осторожно спросила Мария.
— Нет, не вижу. Чувствую…
И вдруг белый кот прижался к девочке всем телом. Не к руке, не к коленям — именно к ней.
Тихон закрыл глаза и громко, глубоко замурлыкал. А Настя улыбалась и прижимала его к себе.
*****
После того странного случая в храме прошла уже неделя. Было утро субботы. Мария приготовила завтрак, и теперь, как обычно, сидела на кухне вместе с дочерью. У неё был выходной, в садик идти не надо было, поэтому они особо никуда не торопились.
— Мам, у тебя на кружке маленький цветочек, да? — неожиданно спросила Настя.
Мария замерла. Потом посмотрела на свою кружку. Цветочек действительно был. Очень маленький, на краю рисунка, который раньше дочка никогда не замечала.
— Ты видишь его?
— Да. Розовый.
Мария ничего не ответила. Просто подумала о том, что надо будет рассказать об этом врачу.
На следующий день, когда они вышли на прогулку, Настя вдруг остановилась рядом с кустом сирени и долго что-то рассматривала. А потом она спросила:
— Мам, а что это блестит между ветками? Я такого раньше никогда не видела.
Мария подошла ближе и заметила тонкую паутину, серебрившуюся в лучах утреннего солнца.
— Это паутина, доченька, — улыбнулась Мария. А потом вдруг повернула голову и удивленно уставилась на дочь. — Подожди… Ты хочешь сказать, что видишь её? Ты видишь паутину?
— Да, вижу, — кивнула Настя.
В понедельник Мария вместе с дочкой с самого утра были на приеме у врача.
Доктор долго проверял зрение, просил Настю смотреть то вдаль, то вблизи, показывал ей картинки.
Затем он снял очки и несколько секунд молча смотрел то на девочку, то на её маму.
— Что, всё плохо? — встревоженно спросила Мария.
— Наоборот, — улыбнулся врач. — Наоборот, всё очень хорошо.
— А насколько хорошо? Лучше, чем было, доктор?
— Однозначно лучше, — кивнул врач. — Просто, если честно, — врач бросил взгляд на девочку, которая с любопытством осматривала кабинет, — я никак не ожидал, что улучшения наступят так быстро. Это просто… чудо какое-то.
— Правда? — чуть не расплакалась от радости Мария.
— Чистая правда. Но сразу хочу сказать, что некоторое время нужно еще держать руку на пульсе.
Через две недели обследование повторили. Зрение у Насти было идеальным.
Не просто хорошим, а именно идеальным. Она видела точно так же, как видят здоровые люди.
А иногда врачу даже казалось, что немного лучше. Он не мог найти этому логического объяснения. Но ему так казалось.
По дороге домой Настя вдруг остановилась посреди улицы и посмотрела наверх.
— Мам…
— Что?
— Небо такое большое. Такое красивое. А еще… Смотри, птичка какая-то летит. Вон, видишь.
Мария посмотрела вверх и долго всматривалась, прежде чем смогла увидеть маленького воробья. После этого она крепко обняла дочь и заплакала прямо на тротуаре.
А еще через некоторое время Настя подошла к маме, которая готовила обед, и вдруг спросила:
— Мам, а когда мы поедем к моему котику?
— К какому еще котику? — не поняла Мария.
— К красивому. Ну который в храме живет.
Мария на радостях, если честно, совсем забыла и про кота, и про храм. А ведь она обещала себе, что будет ходить туда минимум раз в неделю. А обещания нужно выполнять.
В этот же день после обеда Мария с Настей приехали в храм. Служба уже давно закончилась, людей внутри не было. Только женщина, которая убирала сгоревшие свечи.
Настя крутила головой, пытаясь найти кота, но его не было. Мария тоже смотрела по сторонам, но тоже безрезультатно. «Гуляет, наверное, на улице» — подумала она.
— Здравствуйте, — поздоровалась с ними женщина, когда Мария с Настей подошли к ней.
— Здравствуйте, — ответила Мария. — Извините, я хотела спросить, а где Тихон? Дочка хочет его увидеть.
— Я смотрю, что всё у неё хорошо? — улыбнулась женщина, поправив Насте косынку на голове.
— Да, слава Богу, всё теперь хорошо.
— Очень рада за вас. А Тихон… Он в последнее время редко появляется на людях. Беда у него.
— Какая беда?
— Ослеп почти совсем.
У Марии внутри что‑то оборвалось. Она посмотрела сначала на дочь, потом — на женщину.
— Как… ослеп?
— Не знаю. Недели три назад глаза у него начали мутнеть. Теперь ничего не видит. Жалко его.
— Мам, это он из-за меня ослеп? — осторожно спросила Настя. — Из-за меня, да?
На глазах у девочки появились слезы.
— Нет, доченька… Нет, что ты… Я… Я не знаю… — растерялась Мария. Она правда не знала.
И вообще странно всё это. Еще несколько недель назад кот хорошо видел, а у Насти не было никаких улучшений. А теперь…
В этот момент в храме появился Тихон. Никто не видел, откуда он вышел. Кот дошел до центра храма и остановился. Глаза у него действительно были мутными.
— Котик! — вскрикнула Настя.
Тихон зашевелил ушами, а потом уверенно направился в сторону девочки. А Настя уже шла ему навстречу. Девочка опустилась на колени и обняла кота.
И только теперь она увидела всё: грязную белую шерсть, старые шрамы и… глаза.
По её щекам медленно покатились слёзы.
— Мамочка… он не видит ничего… Совсем.
Мария не знала, что ответить. А Настя просто прижала кота к себе. Как в тот раз, когда она впервые «увидела» его. Потом она долго его гладила по голове и постоянно повторяла одно и то же: «Какой же ты у меня красивый… Самый лучший».
Кот тёрся головой о её плечо и мурлыкал так спокойно, словно именно этого и ждал. Мария подошла к дочери и стояла рядом, не в силах произнести хоть слово.
Наверное, если бы Мария поделилась с кем-то своими мыслями, её бы посчитали сумасшедшей.
Но в тот момент она действительно думала о том, что зрение не просто так вернулось к её дочери. Это невозможно было объяснить, но она чувствовала это сердцем.
А еще она чувствовала, что грязный белый кот каким-то образом причастен к тому, что случилось.
— Мам, мы же можем его забрать? — спросила Настя, посмотрев на мать.
Мария посмотрела на неё, на кота, на женщину, которая смотрела на девочку с котом и не могла сдержать слез.
Женщина махнула рукой, давая согласия, и Мария повернувшись к дочери, сказала:
— Конечно, можем, моя хорошая.
*****
С тех пор белый кот жил у них дома, а точнее — вместе с ними, потому что Тихон стал членом их семьи.
А еще он очень быстро освоился в квартире, и почти никогда не натыкался на мебель.
Вы не поверите, но он даже умудрялся запрыгивать на подоконник, хотя ветеринар сразу сказал, что кот потерял зрение окончательно и не видит даже никаких очертаний.
Настя часто подходила к нему, гладила, смотрела в окно и рассказывала коту, что она видит.
Небо, солнце, птичек, верхушки деревьев… И Тихон, слушая её, довольно мурлыкал. Он будто своими глазами видел всё это. А может быть, правда видел?.. Просто теперь немного иначе.
Настя часто читала ему вслух сказки, пока еще неуверенно, по слогам, но читала.
Она носила Тихона на руках и каждый вечер засыпала, положив ладонь на его тёплый бок.
Иногда Мария замечала, как кот поворачивает голову вслед за голосом девочки, и в этом движении не было ни капли тревоги, ни сожаления. Словно так было всегда и он ничего не потерял.
Впрочем, Тихон действительно считал, что он ничего не потерял. Наоборот — он нашел своих людей.
Людей, которые ухаживали за ним, и любили его. По-настоящему любили.
Поэтому, несмотря ни на что, кот был счастлив. А вместе с ним были счастливы и Мария с Настей.
И знаете, никто никогда вам не скажет, что же случилось на самом деле.
Может, операция оказалась успешной, а может быть, произошло самое настоящее чудо.
Да и имеет ли это какое-то значение? По-моему, намного важнее, что они нашли друг друга. Странный белый кот, который старался держаться как можно дальше от людей, и Мария с Настей, которые очень хотели, чтобы в их жизни случилось маленькое чудо.
