— Слава, — испуганно сказала Вера, когда подошла к двери ванной, продолжая прислушиваться. — Ты это слышишь?
— Что? — дверь ванной приоткрылась, выглянул заспанный Вячеслав с зубной щеткой в руке.
— Да будто плачет кто-то где-то. Слышишь?
Супруги замерли. Сначала было слышно только, как льется вода из крана.
А потом снова раздался этот странное: «Мя-я-я-ау!» Звук шел откуда-то из кухни.
Во всяком случае так казалось Вере.
*****
Будильник не умолкал уже третью минуту, но Вера даже не пошевелилась, чтобы его выключить.
В тот момент ей снилось, что она плывет в лодке по озеру, а где-то совсем рядом громко плачет ребенок.
Вера пристально всматривалась в заросли кустов, которые росли вдоль берега, но никого не видела.
Тем временем детский плач становился все громче и настойчивее, пока не превратился в непрерывный требовательный звон, выдернувший её из сна.
— И приснится же такое… — пробормотала Вера, откидывая одеяло и усаживаясь на край кровати.
Одной рукой она протирала глаза, другой – пыталась нащупать телефон, который лежал на прикроватной тумбочке.
Схватив, наконец, свой телефон, Вера машинальным движением провела пальцем по экрану и поднесла его к лицу.
Семь утра. Надо вставать.
За окном многоэтажки серело хмурое октябрьское утро. Муж уже ушел в ванную, откуда до Веры доносился шум воды.
Она встала с кровати, накинула халат, надела тапочки и только вышла из комнаты, направляясь на кухню, как вдруг сквозь этот привычный утренний шум до её ушей донеслось что-то ещё.
— Мя-я-яу…
Тоненькое, жалобное, едва различимое «мяу», которое удивительным образом было похоже на тот самый жалобный детский плач из её сна.
Вера остановилась, прислушалась.
Мяуканье не утихало. Наоборот – оно, казалось, становилось только громче.
— Слава, — Вера подошла к двери ванной, продолжая прислушиваться. — Ты это слышишь?
— Что? — дверь ванной приоткрылась, выглянул заспанный Вячеслав с зубной щеткой в руке.
— Мяукает кто-то где-то. Слышишь?
Супруги замерли. Сначала было слышно только, как льется вода из крана.
А потом снова раздался этот странное: «Мя-я-я-ау!» Звук шел откуда-то из кухни. Во всяком случае так казалось Вере.
А её муж крутил головой и никак не мог определить, в какой же стороне находится источник этого звука.
— Вот! Слышишь? – спросила жена.
— Слышу, — кивнул Вячеслав. — Может, это у соседей? — предположил он. — Или на лестничной клетке. У нас же в доме почти в каждой квартире кошки живут. Неудивительно.
Здесь надо отметить, что в доме, в котором жили супруги Хвостиковы со своими детьми вот уже целый год, действительно практически в каждой квартире была живность.
В основном — кошки, которых неравнодушные жильцы забирали к себе.
Но были и собачники.
Вячеслав в шутку еще говорил: «Не дом, а самый настоящий зоопарк какой-то».
А их соседка по лестничной площадке – Тамара Васильевна – постоянно интересовалась, не планируют ли Вера с Вячеславом завести себе собачку или кошечку. Ну она просто была в курсе, что у них никакой живности нет.
У неё же в квартире то ли три, то ли четыре кошки жили, которых она во дворе подобрала.
— Не планируете, нет? — снова спросила Тамара Васильевна, когда встретилась с соседями.
— Нет, пока ничего такого не планируем… — улыбалась в ответ Вера. – Во-первых, мы только недавно ремонт в квартире закончили делать. А во-вторых, у нас двое несовершеннолетних детей на плечах. Нам бы с ними справиться.
— Да разве с кошечками трудно справиться, что ли? Я вон одна с такой оравой справляюсь!
Так-то Хвостиковы не имели ничего против домашних кошечек и собачек, просто они действительно считали, что нет никакой острой необходимости в том, чтобы заводить сейчас животное. Ремонт, дети… Сами понимаете.
А тут вдруг это «мяу» из ниоткуда.
На всякий случай супруги проверили прихожую (мало ли кто мог забежать вчера, когда они всей семьей из кинотеатра пришли – в подъезде темно было, могли и не заметить), выглянули на лестничную площадку и посмотрели на балконе.
Но так ничего и никого не нашли. Да и сам звук исчез так же внезапно, как и появился.
Вера пожала плечами и пошла будить детей.
Десятилетний Лёва, услышав про таинственное мяуканье, немедленно загорелся идеей найти невидимого пушистого гостя.
Семилетняя Аня, наоборот, расстроилась: ей показалось, что животное страдает и ему немедленно нужна помощь.
— Нет, Анечка, скорее всего, это просто звук с улицы доносился, — успокоила её Вера. – Просто он был таким громким, что нам с папой показалось, что это у нас в квартире кто-то поселился.
— Жаль, что не поселился, — вздохнула Аня.
— А если включить мозги и подумать логически, — вставил свои пять копеек Вячеслав, — то у нас в квартире никто вот так внезапно появиться не может. Мы же на десятом этаже живем. До крыши – еще два этажа. Снизу к нам тоже никто не сможет добраться. Так что, дочка, мама права: звук доносился с улицы.
А после завтрака все Хвостиковы дружно разошлись по школам и работам. До вечера.
*****
Вечером семья в полном составе собралась за ужином. Вера нарезала овощи для салата, когда Аня вдруг вскрикнула, выронив вилку:
— Он опять мяукает! Слушайте! И это не с улицы.
Вера подняла голову и стала прислушиваться. Действительно мяукает.
За стеной кухни, со стороны вентиляционного короба, раздалось уже знакомое им жалобное мяуканье. Только теперь оно было громче и продолжительнее.
— Он за стенкой, что ли? – удивленно спросила Аня. – За стенкой, да? Как же он туда попал, бедненький?
Вячеслав отодвинул тарелку и тоже подошел к стене. Прислушался.
Мяуканье не прекращалось — отчаянное, протяжное, с какими-то скребущимися звуками. Кошка пыталась выбраться, царапая своими когтями стену изнутри.
— Только этого нам не хватало, — выдохнул он. — Это же вентиляционная шахта. Видимо, кошка упала с крыши и застряла где-то на нашем уровне. Вот только, как вообще она оказалась на крыше двенадцатиэтажного дома? Кошка же летать вроде не умеет.
— Меня это сейчас меньше всего волнует, — задумчиво сказала Вера. – Делать-то что теперь?
До позднего вечера семья Хвостиковых металась по квартире, не зная, чем помочь кошке.
Вячеслав несколько раз выходил на лестничную клетку, поднимался на технический этаж, пытаясь понять конструкцию вентиляционной шахты.
Вера звонила в управляющую компанию, где ей вяло отвечали, что «завтра разберемся».
— Нам сегодня надо! Там кошка за стеной, понимаете? — чуть не плача, говорила Вера.
Аня тихо всхлипывала, забравшись на стол и прижимаясь к стене кухни, словно пытаясь своим теплом поддержать невидимую «пленницу».
Лёва, как самый практичный, притащил стетоскоп из игрушечного набора доктора, который родители подарили Ане на день рождения (она врачом мечтала стать, когда вырастет), и теперь вот пытался определить точное местонахождение кошки.
— Мам, пап… Если она не будет есть и пить, она умрет, — вдруг сказала Аня. — Умрет ведь, да?
Эти слова повисли в воздухе.
А ведь устами ребенка глаголет истина. Вера занервничала сильнее.
Этой ночью никто не спал. Мяуканье становилось то громче, то тише, но не прекращалось ни на минуту.
Вера лежала с открытыми глазами, слушая этот бесконечный плач, и сердце ее сжималось от бессильной жалости.
Лева и Аня ворочались в своих кроватях, и периодически ходили на кухню «попить воды».
Вячеслав в три часа ночи зачем-то спустился на улицу и, задрав голову, смотрел на крышу дома. Что он там хотел увидеть, он и сам не знал. Он постоял немного на детской площадке, потом махнул рукой и пошел обратно домой.
А утром следующего дня, после еще нескольких безрезультатных звонков во все инстанции, Вячеслав набрал номер МЧС и стал объяснять ситуацию — сначала дежурному, потом какому-то старшему.
Его голос, несмотря на бессонную ночь, звучал спокойно и уверенно.
И Вера прекрасно знала этот тон: её муж был в той стадии решимости, когда препятствий для него уже не существует.
И она невольно улыбалась, наблюдая за тем, как Вячеслав во всех подробностях по второму кругу объясняет, что случилось и почему спасатели должны приехать к ним немедленно.
— Хорошо, мы будем ждать вас, — сказал он в конце, и убрал телефон в карман.
Спасатели приехали через два часа — двое крепких мужчин в форме, с инструментами и фонарями.
К тому моменту мяуканье заметно ослабло, но всё еще доносилось из-за стены.
Аня, с красными от слез глазами, вцепилась в руку матери. Лева стоял рядом с отцом и старался быть спокойным. Как папа.
Старший спасатель, представившийся Сергеем, осмотрел стену, кухню, затем вместе с Вячеславом поднялся на крышу.
Вернулся он мрачнее тучи.
— Послушайте, — начал он, вытирая руки, — ситуация такая. Кошка застряла в коробе на уровне вашей квартиры. Сверху мы её не достанем — шахта узкая, изгибы. Снизу — тоже никак. Единственный вариант…
Он на секунду замялся, глядя на аккуратный, явно недавний ремонт кухни.
— Ну, говорите же! – не выдержала Вера и посмотрела на мужа. Тот явно знал больше, чем она, но молчал.
— В общем, единственный вариант — демонтировать часть короба отсюда, из кухни. Необходимо будет разобрать внешнюю отделку стены, керамзитные пеноблоки… Понимаете? Другого способа просто нет.
Вера переглянулась с мужем.
Вячеслав медленно обвёл взглядом кухню, в которой они сделали ремонт всего полгода назад. А потом посмотрел прямо в глаза жены и улыбнулся.
— Ну если другого способа нет, то мы на всё согласны. Правда, дети?
— Да! Да! – радостно закричали Лева с Аней.
Вера тоже чуть было не закричала вместе с ними, но сдержалась. Боялась, что спасатели её не поймут.
Взрослый ведь человек вроде… Хотя внутри эмоции буквально переполняли её.
И она в очередной раз убедилась, что не зря вышла замуж за Вячеслава десять лет назад.
Хороший он человек. Добрый.
— Делайте, что считаете нужным, — сказала Вера. – Главное – кошку спасите. А ремонт мы потом новый сделаем. Да, дорогой?
Вячеслав кивнул:
— Конечно, сделаем, Верочка. Лучше, чем был.
А потом он посмотрел на спасателей:
— Ломайте.
Работа закипела. Спасатели аккуратно, насколько это было возможно, сняли плитку, обнажив кладку из керамзитных пеноблоков. В ход пошли перфоратор, молоток, зубило.
Пыль столбом стояла в кухне, Вера увела детей в гостиную, но они то и дело выглядывали, следя за происходящим.
Лёва держал наготове плед, Аня прижимала к груди свою любимую мягкую игрушку, которую хотела подарить кошке, когда её, наконец, достанут из заточения.
— Тише, тише, — командовал Сергей, когда перфоратор заглушал все звуки. — Дайте послушать.
Инструмент замолкал, и в тишине снова слышалось слабое, едва живое мяуканье. Значит, жива. Значит, дышит.
— Вы только это… Давайте аккуратнее, — попросил Вячеслав, сжимая кулаки. — Вдруг её заденем.
Куча обломков с каждой минутой росла на полу, в воздухе висела мелкая белая взвесь.
У Веры першило в горле, но она не могла отойти – только непослушных детей постоянно прогоняла в гостиную.
Но Аня и Лева всё равно приходили обратно и, не переступая порог кухни, наблюдали за всем происходящим.
— Есть! — вдруг воскликнул молодой спасатель, подсвечивая фонарем в образовавшееся отверстие. — Вижу ее!
В черном проеме блеснули два испуганных светло-голубых глаза.
— Живая, слава Богу, — выдохнул Сергей с облегчением и осторожно просунул руки в дыру.
Через мгновение он вытащил наружу пушистую пленницу. Она была вся грязная, в паутине, дрожащая.
Все с восхищением смотрели на непонятного окраса кошку, почти котенка, месяцев шести-семи от силы.
Ей лапки были в ссадинах, а огромные голубые глазищи смотрели на людей с ужасом, который перекрывал только страх темноты и одиночества, в котором она провела почти двое суток.
Аня ахнула и первой шагнула вперед. Кошка не сопротивлялась, когда Сергей передал ее девочке.
Наоборот — вцепилась крошечными коготками в её кофту и замерла, вжимаясь в тепло.
— Маруська, — тихо сказала Аня, гладя дрожащую спинку. — Мы назовем тебя Маруськой. Да, мам?
Вера смотрела на дыру в стене, на почти разгромленную кухню, на слой пыли, покрывшей все вокруг.
Но странное дело — ей было абсолютно всё равно. Потому что на руках у дочери была маленькая, вусмерть перепуганная, чудом спасенная жизнь. Жизнь, понимаете?
И ничего в этом мире не может быть дороже и важнее жизни. Неважно, человеческая эта жизнь или кошачья.
Вячеслав обнял жену за плечи. Его черная домашняя футболка была белой от пыли, на лбу краснела царапина.
— Ну что, — усмехнулся он, глядя на масштаб разрушений, — ремонт нам теперь точно обеспечен.
— Ничего, — широко улыбнулась Вера, наблюдая, как Лёва осторожно протягивает кошечке кусочек колбасы, а Аня с абсолютно счастливым лицом что-то шепчет Марусе на ухо. – Всё заново потом сделаем. Главное, что с Маруськой всё в порядке.
Когда спасатели уехали, оставив после себя аккуратно затянутое пленкой отверстие в стене, семья сидела в гостиной. Пыльную одежду сняли, квартиру проветрили, заказали пиццу и суши, потому что готовить на полуразрушенной кухне было невозможно.
Маруся, уже отмытая и закутанная в старый шерстяной шарф, спала на коленях у Ани.
Во сне она иногда вздрагивала и еще крепче прижималась к девочке.
С улицы через открытое окно донесся шум вечернего города. Маруся вздохнула во сне, смешно дернула усами и вытянула вперед одну лапку, полностью доверяясь этому дому, этим добрым людям, этому новому миру, где ей совсем не было страшно.
А вся семья Хвостиковых смотрела на эту милашку и улыбалась. Все были счастливы.
И теперь каждый день, когда Хвостиковы приходят домой с работы, их радостным мяуканьем встречает Маруся. Подходит к каждому, трется о ноги, заглядывает в глаза.
Нет, не выпрашивает ничего. Наоборот, переживает, всё ли в порядке с её человеками.
*****
Знаете, люди часто говорят, что их домашние питомцы пришли к ним сами.
Вот и в случае с семьей Хвостиковых случилось то же самое. Маруся к ним сама пришла.
Можно даже сказать, что с Луны свалилась. Ну ладно – пусть не с Луны, а с крыши. Главное, что свалилась. Рисковала, конечно. Но как иначе?
Как, скажите, люди с такой фамилией могут жить счастливо без котика или собачки?
Вот животным вечно приходится брать ситуацию в свои лапы и даже рисковать собой, чтобы в конечном итоге сделать людей по-настоящему счастливыми.
В общем, кошечка у них уже есть.
И мне почем-то кажется, что в скором времени появится еще и собачка.
Лед, как говорится, уже тронулся.
