– Ну разве это бежевый? Это какой-то грязно-песочный, Андрюша, ты куда смотрел, когда плитку выбирал? Я же просила теплый оттенок, как топленое молоко, а вы мне что привезли? Как в общественной бане теперь будет!
Нина Семеновна стояла посреди разгромленной ванной комнаты, картинно прижимая руки к груди. Вокруг царил хаос: мешки с цементом, коробки с дорогой итальянской плиткой, клубы пыли, висящие в воздухе, словно туман. Ольга, жена Андрея, молча выдохнула, стараясь не закатывать глаза. Этот спектакль продолжался уже третий месяц, и силы были на исходе.
– Нина Семеновна, это «Шампань», самая дорогая коллекция в магазине, – сдержанно ответила Ольга, вытирая испачканные побелкой руки влажной салфеткой. – При искусственном освещении она заиграет. Мы же с вами вместе каталог смотрели, вы пальцем ткнули именно в этот артикул.
– В каталоге все красиво, а в жизни… – свекровь брезгливо пнула край коробки носком домашней тапочки. – Ладно, кладите эту, раз уж деньги уплачены. Хотя я ожидала от вас большего участия. Все-таки для матери делаете, не для чужого дяди.
Андрей, высокий, плечистый мужчина, который обычно решал проблемы на работе одним звонком, здесь, в квартире матери, превращался в виноватого школьника. Он виновато почесал затылок.
– Мам, ну мы стараемся. Бригада лучшая в городе, материалы премиум-класса. Олька вон дизайн-проект сама рисовала ночами. Все будет шикарно, потерпи немного.
– Потерпи… – передразнила мать. – Я на цементной пыли уже здоровье потеряла. А Стасик вот звонил, спрашивал, как я. Переживает мальчик. Не то что вы – приехали, насорили и уехали.
При упоминании Стасика у Ольги привычно свело скулы. Станислав, младший брат Андрея, был «солнышком» в этой семье. В свои тридцать с хвостиком он все еще «искал себя», меняя работы, увлечения и женщин, но неизменно оставаясь любимцем матери. Андрей же был «тягловой лошадью». У него был бизнес, ответственность и, по мнению Нины Семеновны, бесконечный денежный ресурс, которым он просто обязан был делиться с семьей.
Идея ремонта возникла полгода назад. Нина Семеновна начала жаловаться, что старая «двушка» в центре города, доставшаяся ей еще от мужа, совсем обветшала. Трубы текут, обои отваливаются, да и вообще, «стыдно людей пригласить». Андрей, как любящий сын, предложил косметический ремонт. Но мама, почувствовав слабину, развернула кампанию по полной реконструкции.
– Оленька, ты же понимаешь, – ворковала она тогда, подливая невестке чай. – Эта квартира – ваше наследство. Я же не вечная. Стасику я дачу отписала, там воздух, природа, он же творческий человек. А эта квартира, в центре, дорогая, вам с Андрюшей останется. Сделаете сейчас ремонт под себя, и будет у вас готовое жилье для старшего внука, когда тот подрастет.
Ольга поверила. Точнее, ей хотелось верить. У них с Андреем была своя квартира, ипотеку за которую они выплатили только год назад, но сын-подросток рос, и перспектива иметь запасной вариант недвижимости грела душу. Да и Андрей смотрел на нее такими умоляющими глазами – ему хотелось порадовать маму.
Они вложились по-крупному. Деньги, отложенные на новую машину и летний отпуск, ушли на выравнивание стен, замену проводки, теплые полы и ту самую итальянскую плитку. Ольга лично контролировала каждый этап. Она ругалась с прорабами, выбирала шторы, заказывала встроенную мебель. Андрей оплачивал счета, которые росли в геометрической прогрессии.
– Андрюха, дай полтинник до зарплаты, – появился на пороге Стас, когда ремонт был в самом разгаре. Он перешагнул через рулоны обоев, даже не предложив помочь разгрузить машину.
– Стас, у нас сейчас каждая копейка на счету, видишь, что творится? – Андрей кивнул на голые стены.
– Ой, да ладно тебе прибедняться, буржуй, – хохотнул брат, хлопая его по плечу. – Маме ремонт забабахал – мое почтение. А брату родному на бензин жалко? Мам, скажи ему!
Нина Семеновна тут же вынырнула из кухни, где инспектировала установку новых розеток.
– Андрюша, ну правда, помоги брату. У него сейчас сложный период, с девушкой расстался, на работе сократили. Ему стресс снять надо. А ремонт… ремонт подождет, стены есть не просят.
Андрей молча достал бумажник. Ольга отвернулась к окну, кусая губы. Она знала, что спорить бесполезно – начнется плач Ярославны о том, что они черствые сухари, которые любят только деньги.
Ремонт, который планировали закончить за два месяца, растянулся на полгода. Каждый день открывались новые «хотелки» Нины Семеновны. То ей нужна была люстра с пультом управления, то диван оказался недостаточно мягким и его пришлось менять с доплатой, то балкон нужно было срочно утеплять и делать там зимний сад.
Ольга работала на износ. После своей основной работы она ехала в строительный магазин, потом на квартиру свекрови, чтобы проверить работу мастеров, потом домой – готовить ужин и проверять уроки у сына. Андрей тоже выглядел измотанным. Но они успокаивали себя тем, что финал близок.
И вот этот день настал. Квартира сияла чистотой и новизной. Дизайнерская кухня с доводчиками, встроенная техника, огромная плазма на стене, пушистые ковры – это жилье теперь больше напоминало картинку из глянцевого журнала, чем типовую «хрущевку».
На новоселье Нина Семеновна пригласила, кажется, всех родственников, включая троюродных тетушек из Саратова. Стол ломился от угощений, которые, естественно, привезла и накрыла Ольга. Сама хозяйка сидела во главе стола в новом платье (тоже подарок Андрея) и сияла, как та самая люстра с пультом.
– Ах, какая красота! Ниночка, ты просто молодец, такой вкус! – восхищалась тетя Валя, разглядывая натяжные потолки.
– Старалась, – скромно опускала глаза свекровь. – Все нервы вымотала с этими рабочими, пока добилась качества. Приходилось стоять над душой, контролировать каждый шаг. Молодежь-то нынче безответственная пошла.
Ольга чуть не поперхнулась салатом. Она посмотрела на мужа, но Андрей лишь успокаивающе накрыл ее руку своей ладонью. «Пусть говорит, – читалось в его взгляде. – Главное, что мама довольна».
Стас на празднике вел себя как хозяин. Он водил гостей по комнатам, показывал гардеробную, включал кондиционер, демонстрируя режимы.
– Да, ремонт, конечно, царский, – развалившись в кресле, заявил он, ковыряя вилкой в торте. – Братуха, конечно, вложился, ничего не скажешь. Но вкус у мамы – это главное. Без ее руководства тут бы сарай был.
Ближе к концу вечера, когда гости, сытые и довольные, разбрелись по квартире или вышли на балкон курить, Ольга пошла на кухню, чтобы загрузить посудомойку. Ей нужно было побыть одной. Голова гудела от шума и фальшивых улыбок.
Она искала таблетки для посудомойки в нижнем ящике и наткнулась на плотную папку с документами. Видимо, Нина Семеновна в суматохе сунула ее туда, чтобы не мешалась на столе. Ольга хотела переложить ее на полку повыше, но из папки выпал лист плотной бумаги с гербовой печатью.
Ольга подняла его и машинально пробежала глазами по тексту. Сначала смысл слов не доходил до сознания, буквы плясали перед глазами. «Договор дарения квартиры…» – прочитала она вслух, чувствуя, как холодеют руки.
В документе черным по белому было написано, что Грачева Нина Семеновна, находясь в здравом уме и твердой памяти, безвозмездно передает в собственность квартиру Грачеву Станиславу Петровичу. Дата стояла свежая – всего неделю назад. Как раз тогда, когда Ольга с Андреем оплачивали финишную клининговую уборку и завозили мебель.
Дверь кухни скрипнула. Ольга вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Андрей с горой грязных тарелок.
– Оль, ты чего застыла? Помочь? – он осекся, увидев лицо жены. Она была бледнее свежеокрашенных стен. – Что случилось?
Ольга молча протянула ему документ. Андрей поставил тарелки на стол, едва не разбив их, и взял бумагу. Он читал долго, вчитываясь в каждое слово, словно надеялся, что это какая-то злая шутка или ошибка. Но печать была настоящей, и подпись матери – размашистая, уверенная – не оставляла сомнений.
– Этого не может быть, – прошептал он. – Она же говорила… Мы же договаривались…
– Договаривались на словах, Андрей, – голос Ольги звучал глухо, как из бочки. – А юридически мы просто подарили твоему брату ремонт стоимостью в три миллиона рублей. И обставили квартиру мебелью.
В кухню, напевая какой-то мотивчик, вплыла Нина Семеновна. Увидев сына и невестку с документом в руках, она на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки. Лучшая защита – это нападение, этому правилу она следовала всю жизнь.
– Чего вы по чужим документам лазите? – строго спросила она, выхватывая лист из рук ошарашенного Андрея. – Я не давала разрешения рыться в моих вещах.
– Мам, это что? – Андрей смотрел на нее так, будто видел впервые. – Ты подарила квартиру Стасу? Сейчас? После того, как мы вложили сюда все наши сбережения?
– Да, подарила! – Нина Семеновна вздернула подбородок. – И нечего на меня так смотреть. Стасик – мальчик неустроенный, у него ни кола ни двора. А у вас все есть. Квартира, машина, бизнес. Вы сильные, вы себе еще заработаете. А ему нужна база, старт в жизни. Я мать, мое сердце за всех болит одинаково, но помогать надо слабому.
– Слабому? – Ольга не выдержала, ее прорвало. – Этому тридцатипятилетнему лобью, который ни дня нормально не работал? Мы отказались от отпуска, мы не купили машину, мы пахали здесь полгода не разгибаясь, чтобы «слабый» Стасик пришел на все готовое? Вы же говорили, что эта квартира – для нашего сына, вашего внука!
– Мало ли что я говорила! – отмахнулась свекровь. – Обстоятельства изменились. Стасик решил жениться, ему нужно куда-то привести молодую жену. Не в съемную же халупу вести. А ваш сын еще маленький, ему до квартиры расти и расти. Вы вообще эгоисты! Только о себе думаете, деньги считаете. Постыдились бы, мать на старости лет куском хлеба попрекать!
– Куском хлеба? – Андрей горько усмехнулся. – Мам, этот «кусок хлеба» стоит как почка. Мы заменили здесь все, от проводки до ложек. Это наши деньги. Верни нам потраченное, раз уж ты решила так поступить.
– Еще чего! – возмутилась Нина Семеновна. – Вы для матери делали, это был подарок! А подарки не отдарки. И вообще, ремонт – это неотделимые улучшения, так что с юридической точки зрения вы ничего не докажете. Я у нотариуса консультировалась.
– Ах, консультировалась… – протянула Ольга. – Значит, ты все спланировала заранее. Ты знала, что перепишешь квартиру на Стаса, но ждала, пока мы закончим ремонт. Ты нас использовала.
– Не использовала, а приняла сыновнюю помощь! – патетически воскликнула свекровь. – И если вы сейчас начнете скандалить при гостях, я всем расскажу, какие вы мелочные и жадные. Стас! Стасик, иди сюда! Тебя тут брат обижает!
На кухню заглянул Стас, жуя бутерброд с икрой.
– Чего шумим? Праздник же.
– Стас, ты знал? – спросил Андрей, глядя брату в глаза.
– Ну знал, – пожал плечами Стас, ничуть не смутившись. – Мама так решила. А че такого? Тебе жалко, что ли? У тебя денег куры не клюют, а я перебиваюсь. Мы же семья, должны помогать друг другу. Спасибо, кстати, за ремонт, реально круто получилось. Только вот в спальне цвет обоев мне не очень, мрачновато. Но я привыкну.
Ольга почувствовала, что сейчас ударит его. Или расплачется. Или просто упадет в обморок. Гнев, обида и бессилие смешались в жгучий коктейль. Она посмотрела на мужа. Андрей стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Желваки на его скулах ходили ходуном.
– Значит так, – тихо, но очень четко произнес Андрей. В кухне сразу стало тихо, даже вода в кране, казалось, перестала капать. – С юридической точки зрения, ремонт – это, может быть, и неотделимые улучшения. Стены я ломать не буду. И плитку сбивать тоже. Подавитесь вы этой плиткой. Но вот все остальное…
Он повернулся к Ольге.
– Оля, где папка с чеками и гарантийными талонами? Ты ее с собой брала?
– Она в машине, – автоматически ответила Ольга, еще не понимая, к чему он клонит. – Я хотела сегодня передать гарантии на технику маме.
– Отлично. Мам, раз уж мы переходим на язык юридических терминов… Мебель, бытовая техника, люстры, шторы, ковры, даже смесители – это движимое имущество. И куплено оно было мной и Ольгой. Чеки у нас. Именные.
– И что? – насторожилась Нина Семеновна. – Ты что, у родной матери телевизор отберешь?
– Не у матери, – отрезал Андрей. – А у собственника квартиры Грачева Станислава Петровича. Которому я ничего не дарил. Я покупал это для себя и своей семьи. Раз мы теперь не семья, а так, спонсоры, то проект закрывается.
– Ты не посмеешь! – взвизгнула свекровь. – Люди засмеют!
– А мне плевать, – Андрей достал телефон. – Алло, Серега? Ты еще не спишь? Да, прости, дело срочное. У тебя «Газель» свободна? Да, прямо сейчас. И пару грузчиков захвати, плачу тройной тариф. Адрес скину.
В квартире началась суматоха. Гости, почуяв неладное, начали спешно собираться и бочком выбираться из квартиры, бормоча невнятные прощания. Нина Семеновна бегала вокруг сына, хватала его за руки, то умоляла, то проклинала.
– Ирод! Фашист! Родную мать грабишь! Стасик, сделай что-нибудь!
Стас, поняв, что халява ускользает из рук, попытался встать в позу.
– Слышь, Андрюха, не по понятиям это. Подарил – значит подарил. Я ментов вызову.
– Вызывай, – спокойно ответил Андрей, отключая огромный телевизор от сети. – У меня все чеки на руках. Докажу, что это мое имущество, временно находящееся на хранении. А вот ты будешь объяснять, на каком основании удерживаешь чужие вещи.
Через сорок минут приехали грузчики. Работа закипела в обратном порядке. Ольга, внезапно успокоившись, деловито руководила процессом.
– Диван разбираем аккуратно, он кожаный. Кухонный гарнитур… снимайте верхние шкафы. Варочную панель отключайте. Духовку тоже. Холодильник, стиралку – все выносим.
– Шторы снимите, – добавила она, глядя на дорогой бархат, который выбирала три дня. – И карнизы тоже.
Квартира на глазах пустела. Оставались только ровные стены, красивый пол и та самая «грязновато-песочная» плитка в ванной. Даже унитаз Андрей хотел снять, так как это была дорогая инсталляция, но Ольга его остановила – слишком много возни. Оставили. И раковину в ванной оставили. Пусть это будет прощальным жестом доброй воли.
Нина Семеновна сидела на единственной оставшейся табуретке (она была старая, еще советская) посреди пустой гостиной и выла в голос.
– Оставили старуху у разбитого корыта! Все вынесли, варвары! Как жить теперь?
– А это пусть вам собственник обеспечивает, – бросил Андрей, вынося последнюю коробку с посудой. – Стас же у нас мужчина, глава семьи. Вот пусть и обставляет свое гнездышко. Заработает и купит. Ему же старт дали – стены есть, крыша есть. Дальше сам.
– Прокляну! – неслось им вслед с балкона, когда они грузили вещи в машину. – Знать вас не хочу!
– Взаимно, мама, – прошептал Андрей, садясь за руль.
Они ехали домой в тишине. Грузовик ехал следом. Куда девать всю эту гору мебели и техники, они пока не знали. Часть можно продать, часть отвезти на дачу к родителям Ольги, что-то оставить себе. Это было неважно. Важно было другое.
– Ты как? – спросила Ольга, положив руку на плечо мужа.
– Паршиво, – честно признался Андрей. – Будто в грязи искупался. Но знаешь… есть и чувство облегчения. Словно нарыв вскрыли. Я ведь всю жизнь пытался заслужить ее любовь. Думал, если буду хорошим, успешным, щедрым, она меня полюбит так же, как Стаса. А сегодня понял – не полюбит. Никогда. Я для нее просто ресурс.
– Ты для меня не ресурс, – тихо сказала Ольга. – Ты мой муж. И самый лучший человек.
– Спасибо, что поддержала, – он сжал ее ладонь. – И прости, что втянул тебя в это. Деньги мы потеряли, конечно. Ремонт-то не вернешь.
– Деньги – дело наживное, как любит говорить твоя мама, – усмехнулась Ольга. – Зато какой урок мы купили за эти три миллиона! Дорогой, качественный урок на всю жизнь. Теперь ни копейки, ни минуты времени на тех, кто этого не ценит. Будем жить для себя и для нашего сына.
Прошло полгода. Отношения с родней мужа прервались окончательно. Нина Семеновна пару раз пыталась звонить – сначала с угрозами, потом с жалобами на здоровье, но Андрей просто заблокировал ее номер. От общих знакомых они узнали, что Стас в квартире так и не поселился. Жить в пустых стенах, спать на полу и без холодильника «золотому мальчику» не понравилось. Денег на новую мебель у него, естественно, не было.
В итоге Стас попытался продать квартиру, чтобы купить что-то подешевле, а разницу прогулять, но тут уже взвилась Нина Семеновна, поняв, что может остаться вообще на улице. Скандалы в их «дружном семействе» теперь не утихали ни на день. Свекровь попрекала Стаса тем, что он не может купить даже диван, а Стас орал, что мать подарила ему «неликвид» и рассорила с богатым братом.
Ольга и Андрей наблюдали за этим издалека, без злорадства, но и без сочувствия. Они наконец-то купили ту машину, о которой мечтали, и забронировали тур на море. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна – особенно когда в ней нет места манипуляциям и неблагодарности. А мебель… Мебель отлично вписалась в дачный домик родителей Ольги, превратив его в уютный загородный коттедж, где им всегда были рады просто так, без условий и дарственных.
