Нужно встретиться с подругами, с которыми одна женщина не встречалась лет семь. Поздравляли друг друга с праздниками и днями рождения, иногда немного разговаривали по телефону. А личных встреч не было.
И вот женщину две подруги пригласили посидеть у одной из них – у Люси.
За эти долгие годы много чего произошло: у всех внуки выросли, а сами подруги вышли на пенсию.
Люся – дама с громким голосом. Она раньше славилась оптимизмом и радостным взглядом на жизнь. Вторая – плакса Оля, ее так и называли – плаксой. И Оля никогда не обижалась: такой уродилось – ничего не поделаешь.
Встретились, придирчиво оглядели друг друга. Появилась седина, и немного лишнего веса прибавилось, а лица вроде те же, что семь лет назад.
Разлили настойку, на столе свежие огурцы и помидоры, сыр, колбаса, буженина. В кастрюле ждет очереди горячее – тушеная картошка с мясом, в холодильнике торт с розочками.
Сначала немного вспоминали прошлое, затем переключились на настоящее. Оля сказала, что у нее небольшая пенсия – двадцать три тысячи. И заплакала. Оля хотела немного поработать, но не смогла – здоровье уже не то.
Ее долго утешали и успокаивали. Люся сказала, что надо быть оптимистом, потому что вышли на пенсию до пресловутой реформы, то есть успели. А вот нашим детям придется долго пахать и пахать.
Оля снова заплакала: у нее сын страдает болями в спине, врачи вылечить не могут: «Как до пенсии дотянет»? Жалко Оле мальчика, сын все-таки.
Люся внезапно разгневалась и начала ругать чиновников и депутатов, которым хорошо живется.
У нее громкий голос, а от гнева и раздражения вовсе загремел раскатистым громом, и у женщины Лены, которая согласилась прийти в гости, разболелась голова.
Люся перешла на крик, что сегодня меньше тысячи не хватит, чтобы сходить в магазин. Подробно рассуждала и кричала, кричала, кричала.
Она за семь улетевших лет стала настоящим политиком: разбиралась в законах и в социальной жизни, смело вскрывала недостатки и прочие отклонения, которые отравляют жизнь простого человека.
Оля снова заплакала: «Как будут жить наши внуки? За них душа болит. Очень болит».
Лена стала утешать: «Они лучше нас разбираются в современной жизни, как-нибудь сумеют приспособиться». Доверять молодежи нужно, они нас умнее и находчивее.
Люся раздраженно возразила: что приспособиться смогут те, у кого денег куры не клюют. И закричала: «У твоих внуков деньги есть? Тогда лучше помолчи». И снова окунулась в политические дебри.
Лена смогла втиснуться в сердитые крики Люси. У Лены внук учится в университете на пятерки и подрабатывает. Значит, после диплома рабочее место уже есть, там и платят хорошо. Верить молодым надо, они знают жизнь и видят входы и выходы. Только следует стараться, отлично учиться и честно работать.
Люся продолжала кричать, что у ее детей нет денег на репетиторов, чтобы учиться на бюджетных местах. Так что Люсиным внукам университета не видать, как своих ушей. И вообще у Лены на носу розовые очки, и она всегда была идеалисткой.
Оля заплакала навзрыд, потому что все плохо. Зять пьет, а дочь страдает: «Моим внукам, Лена, тоже университет не светит. Как не понимаешь, что все плохо»?
Настойка расслабиться не помогла, напротив, стало тяжелее. Оля говорила о семейных тяготах и проблемах, Люся кричала, что рыба гниет с головы.
Словно не было светлых молодых лет, будто нет в жизни радости и света – сплошные ядовитые тучи, хоть ложись и помирай.
Лена с трудом добралась до дома от душевной усталости. Покормила обиженную кошку, которая долго оставалась в квартире одна. Переоделась и задумалась.
Кошка свернулась калачиком на диване, и от нее веяло покоем, умиротворением и еще чем-то теплым и уютным. Лена рядом пристроилась и задремала. Проснулась свежей и здоровой.
Семь лет не видеться с подругами. так вот: подруги они или уже бывшие подруги?
Разумеется, что люди разные, это не математическая формула. Но Лена уверена, что дружба с годами разрушается, так как у каждого появляются в голове свои тараканы. Как думаете? Есть положительные примеры?
