Лера изо всех сил прижимала трубку к уху, чтобы рядом никто не услышал, что говорила ей по телефону старшая сестра. А говорила Инна громко, уверенно, ни капли не сомневаясь. Каждое слово намертво впечатывалось Лере в мозг и камнем ложилось на сердце.
– В выходные у меня гости. Для тебя есть работа. Генеральную уборку нужно сделать. Я и сама бы справилась, но тебе же деньги не помешают? Ты, кажется, о своей квартире мечтаешь? Вот и начинай копить. Я тебе хорошо заплачу, не обижу. Перекус можешь не брать. У нас пообедаешь.
Лера молчала, пытаясь уловить в деловитом тоне сестры хотя бы тень иронии, смущения или чего-то такого, но там была только снисходительная уверенность человека, который предлагал неоценимую услугу.
– Инна, ты чего? – наконец, выдавила из себя Лера, – ты серьезно? Зовешь меня к себе прислугой?
– Лера, зачем ты так? – голос Инны стал строже, как у учительницы, которая устала объяснять очевидное. – Это просто работа. Честная работа. Ты же сама говорила, что с твоей зарплатой о собственном жилье можно забыть. А я тебе решение предлагаю. Прямо сейчас. Или ты предпочитаешь ждать, пока с родителями что-то случится, и их квадратные метры тебе достанутся?
Удар был ниже пояса. Он пришелся точно в солнечное сплетение, выбив воздух и способность говорить. Лера повесила трубку, даже не попрощавшись.
Она едва дождалась конца рабочего дня. Прибежала домой и закрылась в своей комнате.
Проплакав добрых полчаса, немного успокоилась. Мысленно вернулась в их с Инной юность.
***
Жили они с родителями в однокомнатной квартире. Вдвоем спали на раскладном диване, шептались по ночам о парнях и нарядах, делили последнюю конфету.
Инна была смелее и крепче характером. Она первой нашла работу, первой привела домой мужа, первой уехала в свою, отдельную жизнь.
Антон, ее муж, оказался удачной партией. Успешный, спокойный, он обеспечил ей ту жизнь, о которой сестры могли только мечтать.
Поначалу Инна помогала, чем могла.
Когда Лера училась в институте, она регулярно присылала деньги, писала: «Учись, сестренка, не думай ни о чем. Строй свое будущее.
Лера и строила. Окончила университет, устроилась на работу бухгалтером. Жила не роскошно, но и не бедствовала.
Часть зарплаты отдавала родителям на коммуналку, покупала продукты. На шее у них не сидела.
Однако, мама, женщина старой закалки, не считала ее помощь вкладом в семейный бюджет. Говорила, что это сущие крохи и совершенно естественно.
– Заскочи в магазин, доча, – говорила она мимоходом по телефону, – купи батон и молока. Да, и гель для стирки не забудь.
Про деньги после этого мать не вспоминала. А если Лера напоминала, делала удивленное лицо:
– Я же не для чужих попросила, все в семью!
В этом «в семью» и была вся суть. Зарплата Леры, ее силы, ее время считались общими. И предложение Инны вполне логично вытекало из их семейного уклада.
Вечером Лера рассказала маме о предложении сестры.
Та, чистя картошку, даже не подняла глаз:
– А что такого? – пожала плечами. – Люди на чужих людей горбатятся, по десять часов вкалывают, а тут – родная сестра. Она не будет тебе пальцем тыкать, если что не так. Да и деньги не помешают. Небось, не стыдно было брать у нее просто так, когда училась? А тут – работа. Честная.
В этом слове «честная» Лере услышала упрек. Словно ее нынешняя жизнь, работа, попытки устроить свою судьбу – все это нечестно. Будто она и впрямь только и делает, что ждет, когда освободится родительская квартира.
Стыд, горячий и липкий, обжигал Леру до костей. Стыд перед самой собой, перед своей мечтой о маленьком жилье, где она могла бы закрыть дверь и просто побыть одна.
Было бесконечно обидно, что близкие люди, от которых ждешь понимания и поддержки, смотрят на тебя как на иждивенку, которую нужно направить на путь истинный.
– Я не пойду к ней, – твердо сказала Лера. – Если надо будет, другую подработку найду. На Avito смотрела, курьером по вечерам можно устроиться.
Мама фыркнула:
– Ой, да брось ты. Зачем? Иди к сестре, просись! Может, не передумала еще! Ведь как хорошо все получается! Только от глупого самолюбия надо избавиться.
***
Всю ночь Лера не спала, думала о словах Инны, о маминой реакции, о своей безысходности.
А утром в субботу решила ехать к Инне.
Но не ради уборки!
Она поедет, чтобы посмотреть ей в глаза и сказать все, что она о ней думает. Чтобы Инна, наконец, увидела не бездомную лентяйку, а свою младшую сестру, которой не нужна подачка вместо любви и уважения.
Лера надела лучшее платье, сделала укладку.
По дороге купила тюльпаны – Инна их очень любила. Пусть это будет ее прощальный подарок сестре, которой, увы, больше нет.
***
Инна встретила Леру на пороге своей огромной квартиры.
Пахло свежесваренным кофе и дорогой парфюмерией. Везде идеальный порядок, блестящие поверхности, ни пылинки.
Инна, в красивом домашнем костюме, с ухоженными ногтями и идеальной укладкой, натянуто улыбнулась:
– О, Лер, ты приехала! Замечательно! Проходи. Начнем с кухни, потом в спальню перейдем. У меня там новая мебель. Пыль убирать – сплошное мучение.
Она развернулась и пошла на кухню, отдавая распоряжения, словно Лера и вправду была ее прислугой.
Сама Лера неподвижно стояла в прихожей с тюльпанами в руках. Ее сердце бешено колотилось.
– Инна, – позвала она тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
Инна обернулась, слегка раздраженная медлительностью сестры.
И в этот момент в квартире раздался голос Антона, доносившийся из подъезда. Он говорил по телефону, но в тишине прихожей было слышно каждое слово:
– Да, дорогая, все в порядке… Сейчас переоденусь и к тебе. Нет, она меня не задержит. Люблю тебя. Пока…
Дверь распахнулась. На пороге стоял Антон.
– О, девчонки, привет, – весело поздоровался он, – я на минутку: переоденусь и назад, в офис.
– Но, Антон! Сегодня же выходной! – воскликнула Инна, делая вид, что ничего не слышала.
– И что? У меня важная встреча, – бросил Антон и скрылся в спальне.
Уже через несколько минут он закрыл за собой входную дверь, звонко чмокнув жену на прощанье.
Инна перевела взгляд на сестру, и Лера увидела в нем панику и недоумение.
От уверенности, надменности и снисходительности не осталось и следа.
Лицо сестры стало мертвенно-бледным. Она застыла, словно статуя. В глазах отразился животный ужас.
***
Лера медленно опустила тюльпаны в вазу на тумбочке.
Обида, гнев, стыд – все это испарилось, вытесненное внезапным, ясным пониманием: идеальная жизнь сестры – это миф. Все совершенно не так…
– Инна, – мягко спросила Лера, – ты знаешь, кто она?
Инна медленно опустилась на стул в прихожей. Ее руки мелко дрожали.
– Никто, – прошептала она. – Просто… коллега.
Лера подошла, села рядом. Так они и сидели: две сестры в огромной, чужой квартире. И впервые за много лет Лера не видела в Инне успешной, сильной женщины, которая учила ее жить. Она видела маленькую, напуганную девочку, которую загнали в угол.
***
– Он не любит меня, – вдруг тихо сказала Инна, глядя в стену. – Уже давно. Я для него… просто предмет интерьера. Хозяйка этого дома… Которая должна быть всегда идеальной. Чистота в доме – это единственное, что я могу контролировать.
Она повернулась к Лере, по ее щеке катились слезы.
– Когда я предложила тебе работу… я не знаю, что на меня нашло, о чем я думала. Просто мне было страшно одной. Я хотела, чтобы рядом был родной человек. Чтобы… ты была рядом. Но я не знала, как попросить об этом. Разучилась, понимаешь? Теперь я умею только… платить. Думала, что если заплачу, ты будешь приходить. И мне будет не так пусто и одиноко. Я не хотела тебя унизить, Лера. Правда. Не хотела. Честное слово…
Лера обняла сестру:
– Не надо, Инуль, не подбирай слова. Я тоже тебя люблю. И всегда буду рядом.
***
Они не стали убирать квартиру. Просто сидели пили чай. И говорили…
Говорили о том, о чем не говорили очень давно. О своих мечтах, о своих страхах.
И все проблемы, с которыми каждая из сестер пыталась справиться в одиночку, вдруг показались такими мелкими…
