– Маш, я не знаю, что делать, – голос Светланы на другом конце провода дрожал, хотя она изо всех сил старалась говорить ровно. – Мы, кажется, вообще перестали разговаривать. Вчера вечером он три часа молчал у телевизора, а я сидела с книгой и думала… О чём я думала? Да о том, что мы как два пассажира в одном купе. Едем в одну сторону, но каждый к своему окошку. И страшно обернуться, вдруг соседа уже и нет…
Маша на том конце провода вздохнула тяжело, будто переносила чужую боль в свою грудь.
– Свет, это у всех так. Тридцать два года вместе, двое детей выросли, разъехались. Это нормально. Просто надо как-то освежить всё. Ну, не знаю, съездить куда-нибудь, в театр сходить…
– Мы в театр не ходим уже лет пять, – Светлана перебила её почти беззлобно. – Сергей говорит, что устаёт на работе, ему нужен покой. А я одна пойду, мне кажется странным. Будто я совсем одинокая.
Она замолчала, рассматривая свои руки. Пальцы длинные, тонкие, без колец, если не считать обручального. Кожа уже не такая упругая, вены проступают. Когда это случилось? Когда она стала женщиной, чьи руки выдают возраст?
– Слушай, ты помнишь ту статью, которую я скидывала тебе в «Одноклассниках»? Про кризис среднего возраста в отношениях? – Маша явно пыталась найти зацепку для разговора. – Там психолог писала, что после пятидесяти пары часто сталкиваются с эмоциональным отчуждением. Это не значит, что любовь прошла, просто накопилась усталость…
– Маш, я устала читать психологов, – Светлана услышала собственную резкость и смягчилась. – Прости. Просто иногда мне кажется, что все эти статьи про доверие в браке и прощение написаны людьми, которые не знают, каково это. Сидеть вечером напротив человека и понимать, что тебе нечего ему сказать. Вообще ничего.
После разговора с Машей Светлана долго стояла у окна. Ноябрь за стеклом был серым и мокрым, как старая тряпка. Деревья во дворе почти облетели, оставив на ветках жалкие клочья листвы. Где-то внизу лаяла собака, монотонно и безнадёжно.
Квартира вокруг неё молчала. Трёхкомнатная, светлая, с высокими потолками, давно требующая ремонта. Обои на кухне отклеились в углу, паркет в гостиной поскрипывал под ногами. Но руки не доходили. Да и Сергей всякий раз, когда она заводила разговор о ремонте, отмахивался: «Потом, Света. Сейчас не до того».
Она вернулась к компьютеру, открыла Дзен. Лента пестрела заголовками: «Как вернуть страсть в отношения после пятидесяти», «Одиночество в семье: почему мы вместе, но порознь», «Семь признаков того, что ваш брак на грани». Светлана пробежала глазами по первому тексту, потом закрыла вкладку. Всё это было про других людей. Про каких-то абстрактных мужей и жён, которые ещё способны чувствовать.
А она что чувствовала? Пустоту. Странную, ватную пустоту, которая заполняла пространство между ней и Сергеем. Он приходил с работы в семь вечера, молча снимал ботинки в прихожей, молча проходил на кухню, наливал себе чай. Она спрашивала: «Как дела?» Он отвечал: «Нормально». Всё.
Иногда она пыталась рассказать ему о своём дне. О том, как провела лекцию о Караваджо для группы пенсионеров в культурном центре, и одна женщина расплакалась, глядя на слайд с «Положением во гроб». Сергей кивал, но она видела, что он не слушает. Его мысли были где-то далеко.
В начале декабря Светлана решила, что нужно что-то изменить. Хотя бы внешне. Хотя бы для себя.
На работе объявили, что в конце месяца будет корпоративный вечер. Раньше Светлана не любила такие мероприятия, предпочитала отсиживаться дома. Но в этот раз она подумала: а почему бы и нет? Она преподаватель истории искусств, она всю жизнь учила других видеть красоту. Может, стоит позволить этой красоте войти в её собственную жизнь?
Ей захотелось платье. Не какое-нибудь, а особенное. Такое, которое заставило бы её почувствовать себя живой. Такое, в котором она увидела бы в зеркале не уставшую женщину пятидесяти шести лет, а себя настоящую. Ту, которая когда-то была.
Она позвонила Маше.
– Поедем со мной в субботу, выберем платье, – попросила Светлана. – Одной как-то страшно.
– Куда ты собралась? – Маша заинтересовалась сразу.
– Есть один бутик на Пушкинской. «Элен» называется. Видела, там в витрине такое платье… Пепельно-розовое, из шёлка. С вырезом лодочкой. Я мимо прошла неделю назад и не могу забыть.
– Светка, ты что, влюбилась в платье? – Маша рассмеялась, но в её голосе прозвучало одобрение. – Это хороший знак. Поехали, конечно. А Серёжа что скажет?
Светлана замолчала. Она ещё не говорила Сергею. Да и что говорить? Он всё равно не поймёт. Для него платье, это просто ткань, которая стоит денег. Он спросит, зачем тратить столько на одну вещь. Она не сможет объяснить.
– Не знаю, – призналась она. – Но это мои деньги. Я же работаю.
– Вот и правильно, – Маша поддержала. – Ты заслужила красивое платье. Бери и не думай.
В субботу утром Светлана проснулась с лёгким волнением в груди. Оно было непривычным, почти забытым. Когда она в последний раз так волновалась? Наверное, когда Катя, младшая дочь, выходила замуж три года назад. Или нет, даже тогда не было этого трепета. Тогда был страх, что что-то пойдёт не так, что гости останутся недовольны, что погода испортится.
А сейчас это было чистое предвкушение. Как в юности, когда она шла на свидание с Сергеем. Господи, сколько лет прошло. Тридцать четыре года назад он впервые пригласил её в кино, на «Москва слезам не верит». Они сидели в полутёмном зале, и его рука осторожно коснулась её руки на подлокотнике. Она тогда вся вспыхнула.
Сергей в то утро был дома. Сидел за кухонным столом с газетой и чашкой кофе.
– Я уезжаю с Машей, – сообщила Светлана, наливая себе чай. – Вернусь к обеду.
– Куда? – он поднял глаза.
– За покупками.
– Что покупать будешь?
– Платье. На корпоратив.
Он кивнул и снова уткнулся в газету. Никаких вопросов. Никакого интереса. Светлана почувствовала, как к горлу подкатывает обида, но проглотила её вместе с чаем.
Бутик «Элен» располагался в небольшом двухэтажном здании в центре города. Витрины блестели, внутри играла тихая музыка, пахло дорогими духами и новой тканью. Светлана вошла следом за Машей и на мгновение растерялась. Здесь всё было так красиво, так изысканно, что ей стало не по себе. Она привыкла к демократичным магазинам, где одежда висит на вешалках рядами, а продавцы не обращают на тебя внимания.
Здесь же к ним сразу подошла женщина лет пятидесяти, в строгом чёрном костюме и с приветливой улыбкой.
– Добрый день. Меня зовут Антонина. Чем могу помочь?
– Здравствуйте, – Светлана слегка смутилась. – Я видела в витрине платье… Розовое…
– Ах, да, – Антонина кивнула. – Пепельная роза. Шёлк, итальянский. Очень изящная модель. Пройдёмте, я вам покажу.
Она провела их вглубь зала, к стойке, где на плечиках висело то самое платье. Светлана замерла. Вблизи оно было ещё прекраснее. Лёгкое, струящееся, с тонкими бретелями и вырезом, который подчёркивал линию плеч. Цвет был неуловимым, между серым и розовым, как закатное небо над морем.
– Хотите примерить? – спросила Антонина.
– Да, – выдохнула Светлана.
Примерочная была просторной, с большим зеркалом и мягким светом. Светлана стянула джинсы и свитер, осталась в нижнем белье. Посмотрела на себя критически. Тело уже не то. Живот чуть выпирает, грудь опустилась. Но когда она надела платье, что-то изменилось.
Шёлк лёг на кожу прохладной волной. Платье обтекало фигуру, скрывая недостатки и подчёркивая то, что ещё можно подчеркнуть. Плечи, шея, линия талии. Светлана повернулась к зеркалу и ахнула.
Она увидела себя. Не измученную бытом женщину средних лет, а ту, которой могла бы быть. Элегантной, утончённой, живой.
– Света, выходи! – позвала Маша из-за двери.
Она вышла. Маша всплеснула руками.
– Боже мой, как тебе идёт! Антонина, правда ведь?
Антонина стояла рядом, и в её глазах было профессиональное одобрение.
– Это как будто сшито на вас, – сказала она искренне. – Такой цвет редко кому подходит, а вам, к лицу. Подчёркивает глаза.
Светлана снова посмотрела на себя. Да, она возьмёт это платье. Обязательно возьмёт. Даже если оно стоит больше, чем она планировала потратить. Это не просто одежда. Это как панцирь, оболочка для новой жизни. Последняя попытка.
– Сколько оно стоит? – спросила она, уже зная, что цена не имеет значения.
– Сорок две тысячи, – ответила Антонина. – Но сейчас у нас акция, можем сделать скидку десять процентов.
Светлана кивнула. Деньги у неё были. Она копила на отпуск, но разве это не важнее? Она расплатилась картой, и Антонина аккуратно упаковала платье в фирменный пакет с логотипом бутика.
Когда они с Машей вышли на улицу, Светлана чувствовала себя окрылённой. В руках она держала пакет, в котором лежало не просто платье, а кусочек надежды. Надежды на что? Она не знала. Может быть, на то, что Сергей посмотрит на неё по-другому. Или на то, что она сама посмотрит на себя по-другому.
Дома Сергея не было. Он ушёл куда-то, оставив записку на столе: «Вернусь вечером». Светлана повесила платье в шкаф, подальше от повседневных вещей, и долго стояла, глядя на него. Оно висело там, как обещание.
Вечером, когда Сергей вернулся, она хотела показать ему покупку. Но он был молчалив и хмур, прошёл сразу в ванную, потом лёг на диван с телефоном. Светлана не стала настаивать. Подождёт до корпоратива. Пусть это будет сюрпризом.
Дни тянулись медленно. Светлана вела свои лекции, встречалась с подругами, готовила ужины, которые Сергей ел молча. Они почти не разговаривали. Иногда она ловила его взгляд на себе, задумчивый и отстранённый, и не могла понять, о чём он думает.
А он думал о другой.
Её звали Алина. Ей было тридцать восемь лет, она работала бухгалтером в той же фирме, где Сергей был заместителем главного бухгалтера. Они познакомились полгода назад, когда её перевели в их отдел. Алина была разведена, без детей, энергичная и весёлая. Она смеялась его шуткам, восхищалась его опытом, спрашивала совета по работе. И Сергей вдруг почувствовал себя нужным.
Со Светланой он давно не чувствовал себя нужным. Она жила своей жизнью, своими лекциями, своими подругами. Дети выросли, уехали. Максим, старший сын, работал в Москве, звонил раз в неделю. Катя жила в другом конце города с мужем, приезжала по праздникам. Дома оставались только они вдвоём, и Сергею казалось, что Светлана даже рада этому одиночеству. Она не просила его внимания, не требовала разговоров. Она была самодостаточной.
А Алина нуждалась в нём. Она писала ему сообщения по вечерам, делилась проблемами, спрашивала, как прошёл день. И это было так просто. Так легко. Не надо было объясняться, оправдываться, вспоминать тридцать два года общей истории. Всё было ново и свежо.
Они начали встречаться после работы. Сначала в кафе, потом у неё дома. Сергей врал Светлане, что задерживается на работе, что нужно закрыть квартал, сдать отчёты. Она верила. Или делала вид, что верит.
В середине декабря Алина сказала, что у неё скоро день рождения.
– Мне исполнится тридцать девять, – она сидела рядом с ним на диване, уткнувшись носом ему в плечо. – Знаешь, я всегда мечтала о красивом платье. Таком, чтобы на праздник. Я видела одно в бутике «Элен». Ты знаешь это место?
Сергей кивнул. Он слышал о «Элен». Дорогой магазин, для тех, кто может себе позволить.
– Покажешь? – он попросил, чтобы не показаться равнодушным.
Алина достала телефон, нашла фотографию. Платье было пепельно-розовое, из шёлка, с вырезом лодочкой.
– Красиво, – сказал Сергей. – Дорогое?
– Сорок две тысячи, – Алина вздохнула. – Для меня это космос. Но мечтать же не вредно.
Сергей молчал. Сорок две тысячи. Это не так много. Он мог бы. У него была премия, которую он ещё не успел потратить. Можно было бы сделать ей подарок. Это не страсть, понимал он где-то на краю сознания. Это просто покупка. Оплата услуг. Простой путь к одобрению. Но почему бы и нет?
– Я подарю тебе его, – сказал он.
Алина вскинулась, глаза заблестели.
– Серёжа, правда? Ты серьёзно?
– Да, – он улыбнулся. – Только я сам схожу, куплю. Чтобы сюрприз был.
На следующий день, в субботу, Сергей пошёл в «Элен». Антонина встретила его приветливо, выслушала, что ему нужно, и кивнула.
– Да, знаю это платье. Очень красивая модель. Размер какой?
Сергей назвал примерный размер Алины. Антонина принесла платье, показала, упаковала. Он расплатился картой, взял пакет и вышел из бутика с чувством выполненного долга.
Он не знал, что через десять минут в тот же бутик войдёт Светлана. Его жена.
Светлана решила зайти в «Элен» снова. Просто посмотреть, убедиться, что платье на месте, что она не ошиблась в выборе. Корпоратив был уже через неделю, и ей хотелось ещё раз увидеть эту красоту.
Антонина узнала её сразу.
– Добрый день! Вы за платьем?
– Нет, нет, – засмеялась Светлана. – Я его уже купила. Просто проходила мимо, решила заглянуть.
– А, да, конечно, – Антонина кивнула. – Кстати, забавное совпадение. Сегодня только что ушёл мужчина, тоже купил точно такое же платье. Тот же цвет, тот же размер. Сорок четвёртый ведь, да?
Светлана похолодела.
– Мужчина? – переспросила она, и голос её прозвучал странно, чужо.
– Да, – Антонина не заметила перемены в её лице. – Лет шестидесяти, в сером пальто. Сказал, что подарок для близкого человека.
Мир вокруг Светланы качнулся. В висках застучало. Ладони стали холодными и липкими. Мужчина лет шестидесяти. Сергей. Это был Сергей.
Он купил точно такое же платье. Для близкого человека.
Не для неё.
– Вы в порядке? – Антонина наклонилась к ней, обеспокоенно глядя в лицо. – Вам плохо?
– Нет, – Светлана покачала головой. – Всё нормально. Спасибо. Мне нужно идти.
Она вышла из бутика, еле передвигая ноги. На улице был яркий морозный день, солнце слепило глаза. Люди шли мимо, смеялись, говорили, а она стояла и не могла сдвинуться с места.
Сергей купил платье. То же самое. Для другой женщины.
Как она сразу не поняла? Его молчание, его отстранённость, его вечные задержки на работе. Всё было так очевидно. Она просто не хотела видеть.
Светлана достала телефон, позвонила Маше. Пальцы дрожали так сильно, что едва смогла набрать номер.
– Маш, – выдохнула она, когда подруга ответила. – Маш, он мне изменяет.
– Что? Света, ты о чём?
– Сергей. Он купил платье. Моё платье. Для другой.
Она не помнила, как добралась до дома Маши. Не помнила, что говорила. Помнила только, что Маша обнимала её, гладила по спине, повторяла, что всё будет хорошо. Но как может быть хорошо, если мир рухнул?
Вечером Светлана вернулась домой. Сергей сидел на кухне, ужинал. Она встала в дверях и посмотрела на него. Он поднял глаза.
– Света, ты чего такая бледная?
– Сергей, – она услышала, как её голос звучит ровно, почти спокойно. – Ты купил сегодня платье?
Он замер. Вилка зависла в воздухе. Лицо стало каменным.
– Что? – он попытался изобразить недоумение, но вышло неубедительно.
– Платье. Пепельно-розовое. В бутике «Элен». Сорок четвёртый размер. Сорок две тысячи рублей.
Молчание было оглушающим.
– Для кого ты его купил? – спросила Светлана.
– Света, я…
– Для кого?!
Голос её сорвался на крике. Сергей вздрогнул, отодвинул тарелку.
– Это не то, что ты думаешь, – начал он.
– Тогда что это?
– Я… Это подарок. Для коллеги. У неё день рождения.
– Для коллеги, – повторила Светлана медленно. – Ты даришь коллеге платье за сорок две тысячи. И это не то, что я думаю.
– Света, успокойся. Давай поговорим нормально.
– Нормально?! – она почувствовала, как внутри неё что-то взрывается. – Ты купил платье для любовницы! То же самое, которое я купила для себя! И ты говоришь мне успокоиться?!
Сергей встал, попытался подойти к ней, но она отшатнулась.
– Не подходи.
– Света, я не хотел, чтобы ты узнала вот так.
– Как ты хотел? Чтобы я вообще не узнала? Чтобы я и дальше жила в этой квартире, готовила тебе ужины, пока ты покупаешь платья другим?
Она развернулась и ушла в спальню, захлопнув за собой дверь. Села на кровать, обхватив себя руками. Тело тряслось, но слёз не было. Только пустота. Холодная, жгучая пустота.
На следующий день Светлана не пошла на работу. Позвонила, сказалась больной. Она лежала в кровати и смотрела в потолок. Сергей ушёл утром, не постучавшись к ней. Она услышала, как хлопнула входная дверь, и облегчённо выдохнула.
К обеду пришла Маша. Принесла пирожки, чай, села рядом.
– Что ты собираешься делать? – спросила она осторожно.
– Не знаю, – Светлана покачала головой. – Честно, не знаю.
– Ты хочешь с ним разводиться?
– Я хочу, чтобы всё это оказалось неправдой. Чтобы я проснулась, и этого не было.
Маша взяла её за руку.
– Света, ты не виновата. Слышишь? Это его выбор. Не твой.
– Но почему? – Светлана всё-таки заплакала. – Что я сделала не так? Я плохая жена? Плохая женщина?
– Нет. Ты замечательная. Он просто идиот.
Но этого было мало. Светлане нужны были ответы. Ей нужно было понять, как это произошло. Когда? Почему? Кто эта женщина?
Вечером, когда Сергей вернулся, она вышла к нему. Он сидел на диване, усталый, постаревший за один день.
– Мне нужно знать, – сказала Светлана. – Кто она?
Он поднял глаза.
– Света, это ничего не изменит.
– Я хочу знать.
Он вздохнул.
– Её зовут Алина. Мы работаем вместе.
– Давно?
– Полгода.
– Полгода, – Светлана покачала головой. – И всё это время ты врал мне. Каждый день.
– Я не планировал. Это просто случилось.
– Ничего просто так не случается. Ты выбрал.
– Света, я…
– Ты что? Любишь её?
Он замолчал. И это молчание было ответом.
Светлана развернулась и ушла обратно в спальню. Она не знала, что делать. Разводиться? Остаться? Простить? Как можно простить предательство?
Ночью она не спала. Лежала и думала обо всём сразу. О том, как они познакомились с Сергеем, как влюбились, как поженились. О детях. О тридцати двух годах вместе. Неужели всё это ничего не значит?
Утром она встала, умылась, оделась. Посмотрела на себя в зеркало. Та же женщина. Немного старше, немного грустнее. Но та же.
Она открыла шкаф, достала платье. Пепельно-розовое, шёлковое. Оно висело на плечиках, безмолвное и красивое. Улика.
И тогда Светлана приняла решение. Она не будет молчать. Она не будет прятать боль. Она расскажет. Всем.
Она открыла «Одноклассники», зашла в свой профиль. Написала пост.
«Дорогие друзья. Хочу поделиться с вами историей. Месяц назад я купила платье. Красивое, дорогое. Для корпоратива. Я хотела почувствовать себя живой, красивой. Я думала, что это моё маленькое счастье. А вчера я узнала, что мой муж купил точно такое же платье. Но не мне. Другой женщине. Как вы думаете, что больнее? Измена или то, что даже в выборе подарка для любовницы он повторил мой вкус? Может, это знак, что мы всё ещё связаны. А может, просто у него нет фантазии. Я не знаю, зачем пишу это. Просто хочется, чтобы кто-то услышал. Чтобы кто-то понял, каково это, когда доверие в браке рушится в один момент. Когда ты понимаешь, что одиночество в семье, это страшнее одиночества вообще».
Она нажала «Опубликовать».
Уведомления посыпались как град. Комментарии, лайки, репосты. Подруги, знакомые, коллеги. Люди, которых она не видела десятилетиями. Все писали. Все сочувствовали.
«Света, держись!»
«Какой ужас, я бы на твоём месте развелась!»
«Мужики все одинаковые».
«Бедная, как тебе тяжело».
Кто-то даже сделал скриншот и выложил в местном паблике. Потом пост попал на канал в Дзене о семейной психологии. «Как пережить предательство: история одной женщины». Её читали тысячи людей. Незнакомые, чужие люди судили её мужа, жалели её, давали советы.
Сергей увидел пост вечером. Он пришёл домой бледный, с телефоном в руке.
– Света, ты что наделала? – голос его дрожал от ярости.
– Я рассказала правду.
– Ты выставила меня на посмешище! Весь город читает!
– А ты выставил меня дурой! Тридцать два года!
– Света, удали это немедленно!
– Нет.
Он смотрел на неё, не веря.
– На работе все знают. Коллеги, начальство. Ты понимаешь, что ты сделала?
– Да. Я рассказала, как ты купил платье любовнице.
– Это моя личная жизнь!
– И моя тоже. И я имею право говорить о том, что чувствую.
Сергей развернулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Светлана осталась одна. Она села на диван, обхватив колени руками. Что она наделала? Правда ли она хотела этого? Или просто хотела сделать ему больно?
Комментарии продолжали сыпаться. Она читала их, и с каждым новым чувствовала, как внутри растёт не облегчение, а тяжесть. Чужие люди, незнакомые лица, все судили её жизнь. Все знали, что произошло. Её боль стала публичной, и от этого не стало легче.
На следующий день на работе Светлану встретили сочувственными взглядами. Коллеги подходили, обнимали, шептали слова поддержки. Но Светлана чувствовала себя голой. Все знали. Все видели её унижение.
Директор культурного центра, где она вела лекции, вызвала её к себе.
– Светлана Павловна, я видела ваш пост. Мне очень жаль, что с вами это случилось. Но понимаете, у нас в центре бывают семьи с детьми. Мне звонили родители. Они обеспокоены. Говорят, что не хотят, чтобы их детей учил человек, который публично обсуждает личную жизнь в интернете.
– Вы хотите меня уволить? – Светлана не поверила.
– Нет, нет. Просто, может, стоит на время взять отпуск? Пока всё не уляжется.
Светлана вышла из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она хотела поддержки, а получила осуждение. Она хотела справедливости, а получила публичную казню. Только казнили не его. Казнили её.
Дома она удалила пост. Но было поздно. Скриншоты уже разошлись по сети. Её историю пересказывали, обсуждали, превращали в мем. «Женщина, чей муж купил платье любовнице». Она стала символом. Но не тем, каким хотела.
Катя, младшая дочь, позвонила ей в слезах.
– Мама, зачем ты это сделала? Зачем выставила всё напоказ? Теперь все мои друзья знают, что папа изменил тебе!
– Катя, я просто хотела…
– Что ты хотела?! Отомстить? Ты разрушила нашу семью!
– Это не я разрушила. Это он.
– Но ты сделала так, что об этом узнали все! Мне стыдно! Стыдно за тебя!
Светлана положила трубку и заплакала. Дочь стыдится её. Не отца, который изменил. А её, которая рассказала об этом.
Максим, старший сын, тоже позвонил. Но он был спокойнее.
– Мам, ты в порядке?
– Нет.
– Я понимаю. Это тяжело. Но ты справишься.
– Макс, я всё испортила.
– Нет, мам. Ты просто боишься. Боишься остаться одна. Но знаешь что? Ты сильная. Ты всегда была сильной. И ты справишься. С папой или без него.
Эти слова согрели её. Хоть кто-то верил в неё.
Сергей не возвращался домой три дня. Он жил у Алины. Светлана знала это, но не звонила, не писала. Она ждала.
На четвёртый день он пришёл. Усталый, небритый, постаревший ещё больше.
– Нам нужно поговорить, – сказал он.
Они сели на кухне друг напротив друга. Как два незнакомца.
– Света, я не знаю, как это исправить, – начал Сергей. – Я облажался. Я всё испортил. И пост твой, да, это был удар. Но я понимаю, почему ты это сделала.
– Правда? – она посмотрела на него недоверчиво.
– Да. Ты хотела, чтобы я почувствовал хоть что-то. Чтобы мне было больно. Как больно тебе.
– И что теперь?
– Не знаю. Алина разорвала со мной. Сказала, что не хочет быть с человеком, который не может решить, чего он хочет. На работе косо смотрят. Начальство намекнуло, что стоит подумать о переводе в другой офис. Всё рухнуло.
– И ты винишь меня?
– Нет. Я виню себя. Я думал, что мне нужно что-то новое. Что-то простое. Но это была иллюзия. Алина, это не реальность. Это побег. А реальность, это ты. Наши дети. Тридцать два года. Всё, что мы построили.
– Но ты разрушил это.
– Я знаю. И я не знаю, можно ли это восстановить.
Светлана молчала. Она не знала, что сказать. Простить? Как можно простить то, что разрывает на части? Уйти? Как можно уйти от человека, с которым прожила полжизни?
– Сергей, я не знаю, смогу ли я тебе доверять снова, – наконец произнесла она. – Каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду думать, что ты с ней. Или с другой. Каждый раз, когда ты будешь молчать, я буду искать причину. Это невыносимо.
– А что, если мы попробуем? – он посмотрел ей в глаза. – Не обещаю, что всё будет как раньше. Но, может, мы сможем построить что-то новое. Не на лжи, а на правде.
– На какой правде?
– На той, что мы оба виноваты. Я, потому что сбежал. Ты, потому что закрылась. Мы перестали разговаривать. Мы перестали быть вместе, оставаясь в одной квартире.
Светлана кивнула. Он был прав. Они действительно перестали быть вместе. Но была ли это причина для измены?
– Я не обещаю, что прощу, – сказала она. – Но я готова попробовать понять.
– Это всё, о чём я прошу.
Они сидели молча. На кухне тикали часы, за окном сгущались сумерки. Два человека, связанные прошлым, неуверенные в будущем.
Корпоратив Светлана так и не пошла. Платье висело в шкафу, нетронутое. Она смотрела на него иногда и думала, что оно теперь значит. Не панцирь, не оболочку для новой жизни. А напоминание. О том, как легко можно ошибиться, думая, что одежда изменит что-то внутри.
Она не знала, что будет дальше с ними с Сергеем. Может, они найдут путь друг к другу. Может, расстанутся. Но одно она знала точно: больше никаких иллюзий. Только правда. Какой бы горькой она ни была.
Через месяц Светлана снова открыла «Одноклассники». Написала новый пост.
«Дорогие друзья. Месяц назад я написала о своей боли. Многие из вас поддержали меня, и я благодарна. Но сегодня я хочу сказать другое. Прощение измены, это не слабость. Это выбор. Выбор попробовать снова. Не знаю, получится ли у нас. Но я решила дать этому шанс. Не ради него. Не ради детей. Ради себя. Потому что я заслуживаю попытки. И он тоже. Отношения после 50, это не приговор. Это возможность начать заново. Если хватит смелости».
Комментариев было меньше. Но те, что были, оказались добрее. Люди желали ей удачи. Кто-то писал, что тоже пережил подобное. Кто-то благодарил за честность.
