– Мам, ну что ты так рано? Мы же договаривались, что ты приедешь после обеда, – голос Алексея был сонным, он прижимал телефон к уху, лежа на спине, и Марина, лежавшая рядом, видела, как он щурится от яркого утреннего света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы.
Марина потянулась, чувствуя приятную усталость в теле после вчерашнего празднования. Свадьба была небольшой, но очень теплой, всего тридцать человек, самые близкие. Они танцевали до поздней ночи, а потом приехали сюда, в их новую квартиру, купленную пополам в ипотеку. Она еще не до конца верила, что это их дом, их совместное пространство. Вчера вечером, когда они впервые переступили порог как муж и жена, Алексей на руках пронес ее через порог, и они долго смеялись, потому что он чуть не споткнулся о собственные ботинки
– Нет, мам, не нужно так рано, правда, – Алексей приподнялся на локте, его голос стал чуть настойчивее. – Мы хотели спокойно позавтракать, прибраться немного… Ну мам, ты же понимаешь, первый день после свадьбы…
Марина повернулась к нему, положила руку ему на плечо. Он посмотрел на нее, и она увидела в его глазах легкое беспокойство. Она улыбнулась ему, желая успокоить, но что-то внутри уже насторожилось. Она знала, что Галина Петровна, мать Алексея, женщина требовательная и очень активная. Они виделись несколько раз до свадьбы, и каждый раз Марина чувствовала, что будущая свекровь оценивает ее, словно товар на рынке. Но Марина старалась не придавать этому значения, думала, что со временем все наладится, что Галина Петровна просто волнуется за сына.
– Хорошо, мам, ну ладно. Тогда жди нас внизу, мы сейчас оденемся и спустимся, – Алексей вздохнул и положил телефон на тумбочку.
– Она уже едет? – спросила Марина, садясь в кровати и поправляя растрепавшиеся волосы.
– Да, она уже почти у подъезда, – Алексей потер лицо ладонями. – Извини, Маринка, я думал, она приедет позже, как обещала. Но ты же знаешь мамочку, она такая энергичная, ей не терпится нас поздравить и помочь обустроиться.
Марина кивнула, стараясь не показывать разочарования. Она планировала, что они проведут это утро вдвоем, неспешно позавтракают, может быть, еще немного полежат в обнимку, обсуждая вчерашний день. Но планы менялись.
– Ладно, давай быстро оденемся, – сказала она, вставая с кровати и направляясь к шкафу.
Через пятнадцать минут они спустились к подъезду. Возле подъезда стояла Галина Петровна, одетая в бежевый плащ и темные брюки, с большой сумкой в руках. Она выглядела свежо и бодро, несмотря на ранний час. Увидев их, она широко улыбнулась и направилась навстречу.
– Алешенька, сыночек! Ну вот, я все-таки не смогла усидеть дома, душа не на месте была! – она обняла Алексея, расцеловала его в обе щеки, потом повернулась к Марине. – Маринушка, дорогая, с новым счастьем вас!
Она обняла Марину, и Марина почувствовала запах дорогих духов и легкий аромат мятных леденцов.
– Спасибо, Галина Петровна, – ответила Марина, стараясь говорить тепло.
– Ну что стоим на улице, пойдемте наверх, я принесла вам кое-что вкусненького, – Галина Петровна подняла сумку. – Пироги испекла с утра пораньше, с капустой и с яблоками, знаю, что Алешенька любит.
Они поднялись в квартиру. Галина Петровна прошла в прихожую, сняла плащ и сразу направилась на кухню, словно знала здесь каждый угол, хотя была в этой квартире всего один раз, когда они с Алексеем только купили ее и показывали родителям.
– Ой, какая чистенькая кухонька, – сказала Галина Петровна, оглядываясь по сторонам. – Правда, я бы шторки другие повесила, эти какие-то скучные, светлые совсем. И полотенца надо бы поярче, а то все у вас такое нейтральное.
Марина стояла в дверях кухни, прислонившись к косяку. Она выбирала эти шторы сама, долго подбирала оттенок, чтобы он сочетался со светлыми столешницами и белой плиткой. Ей нравилось, что кухня получилась светлой и просторной.
– Мне нравятся эти шторы, Галина Петровна, – сказала Марина спокойно. – Я специально выбирала их под интерьер.
– Ну да, конечно, дорогая, это твой вкус, – Галина Петровна улыбнулась, но в ее улыбке было что-то покровительственное. – Просто я подумала, что можно добавить немного красок. Но ты молодая, тебе виднее.
Она достала из сумки большой контейнер с пирогами, поставила его на стол.
– Алешенька, ты же будешь чай пить? Или кофе? Я знаю, что ты утром всегда пьешь кофе, – она открыла шкафчик, где Марина хранила чашки, достала три чашки. – А где у вас кофе? Растворимый или в зернах?
– Мам, мы сами сделаем, – Алексей подошел к матери, хотел взять у нее чашки, но она уже включила чайник.
– Да не мешай, сынок, я быстро. Ты устал, посиди, отдохни. Марина, доченька, садись тоже, я вам сейчас все сделаю.
Марина посмотрела на Алексея. Он пожал плечами, словно говоря: ну что поделаешь, она такая. Марина села за стол, чувствуя, как внутри нее начинает закипать легкое раздражение. Она понимала, что Галина Петровна хочет помочь, но это была их кухня, их утро, и Марина хотела сама сварить кофе, сама накрыть стол.
Галина Петровна быстро нашла кофе, насыпала его в чашки, залила кипятком. Она двигалась по кухне уверенно, открывая шкафчики, доставая ложки, сахар.
– Вот, пожалуйста, – она поставила чашки перед ними. – Пироги горячие, ешьте, не стесняйтесь. Марина, ты небось еще не завтракала?
– Нет, мы только проснулись, – ответила Марина, отпивая глоток кофе. Он был слишком крепким, она обычно делала слабее.
– Ну конечно, молодожены, – Галина Петровна села напротив них, подперла щеку рукой. – Алешенька, а ты не забыл про встречу с дядей Володей во вторник? Он звонил мне вчера, напоминал.
– Мам, я помню, – Алексей откусил кусок пирога. – Не волнуйся.
– Я не волнуюсь, просто напоминаю. А то ты у меня такой рассеянный иногда. Помнишь, как в прошлом месяце забыл про день рождения тети Зины?
Алексей кивнул, жуя. Марина молча пила кофе, слушая их разговор. Она чувствовала себя лишней на этой кухне, словно невидимой.
– Галина Петровна, спасибо за пироги, очень вкусные, – сказала Марина, стараясь вклиниться в разговор.
– Да не за что, дорогая, я всегда пеку для Алешеньки. Теперь и для тебя буду, – Галина Петровна улыбнулась ей. – Ты, главное, не стесняйся, если что-то нужно, сразу звони мне. Я же теперь почти как мама для тебя.
Марина улыбнулась в ответ, но внутри что-то сжалось. Она любила свою маму, которая жила в другом городе, и не искала ей замену.
После завтрака Галина Петровна встала из-за стола и начала собирать посуду.
– Сейчас помою, не вставайте, – сказала она, включая воду в раковине.
– Галина Петровна, у нас посудомоечная машина, я просто загружу все туда, – Марина встала, подошла к раковине.
– Ой, да какая там посудомоечная, я руками быстрее. И качественнее, – Галина Петровна уже намыливала губку. – Ты иди отдохни, Маринушка, я сама справлюсь.
Марина стояла рядом, не зная, что делать. С одной стороны, ей хотелось настоять на своем, но с другой, она не хотела устраивать сцену из-за посуды в первый же день. Она посмотрела на Алексея, но он уже ушел в комнату, видимо, проверить телефон.
– Ладно, спасибо, – тихо сказала Марина и вышла из кухни.
Она прошла в гостиную, где Алексей сидел на диване, листая новости на телефоне.
– Леш, ты не мог бы попросить маму не мыть посуду? У нас же машина для этого, – Марина села рядом с ним, стараясь говорить спокойно.
– Маринка, ну что такого? Она же хочет помочь, – Алексей не отрываясь от экрана, провел рукой по ее плечу. – Не обращай внимания, мамочка всегда такая, ей нравится заботиться.
– Но это наша квартира, Леш. Я сама хотела все сделать, – Марина почувствовала, что голос ее становится напряженным.
– Да ладно тебе, не драматизируй. Она же с добрыми намерениями, – Алексей наконец оторвался от телефона, посмотрел на нее. – Просто потерпи немного, она скоро уедет, и мы останемся одни.
Марина хотела возразить, но в этот момент в гостиную вошла Галина Петровна, вытирая руки полотенцем.
– Все, посуду помыла, теперь можно и передохнуть, – она села в кресло напротив дивана. – Алешенька, а покажешь мне остальные комнаты? Я же толком не видела, как вы тут обустроились.
– Конечно, мам, пойдем, – Алексей встал с дивана.
Они прошли в спальню. Марина осталась в гостиной, чувствуя, как внутри нее нарастает глухое раздражение. Она слышала их голоса из спальни, Галина Петровна что-то говорила о том, что надо бы повесить другие занавески, что кровать стоит не очень удобно, что зеркало лучше переставить.
Марина встала с дивана, подошла к окну. За окном был обычный спальный район, новостройки, детская площадка внизу, несколько машин на парковке. Все было так, как она мечтала: своя квартира, муж, новая жизнь. Но почему-то вместо радости она чувствовала тревогу.
Через полчаса Галина Петровна вернулась в гостиную.
– Ну что, детки, я вам тут кое-что принесла еще, – она вернулась к своей сумке, которую оставила в прихожей, и достала оттуда несколько пакетов. – Вот, постельное белье новое, качественное, хлопок. А это полотенца, махровые, мягкие. И вот тут посуда, набор тарелок, красивые такие, с цветочками.
Марина смотрела на пакеты. У них было постельное белье, полотенца, посуда. Они все выбирали вместе с Алексеем, тщательно подбирали, чтобы все сочеталось, чтобы им нравилось.
– Спасибо, Галина Петровна, но у нас все есть, – сказала Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ну как есть, дорогая, у вас же молодая семья, вам всего нужно много. Вот я и подумала, что не помешает, – Галина Петровна начала доставать полотенца из пакета. – Смотри, какие красивые, ярко-розовые, на кухню отлично подойдут.
– Галина Петровна, правда, спасибо, но мне не нравится розовый цвет на кухне, – Марина подошла ближе. – У нас все в светлых тонах, и я хочу, чтобы так и осталось.
Галина Петровна замерла, полотенце в руках, и посмотрела на Марину. В ее взгляде мелькнуло удивление, а потом что-то похожее на обиду.
– Ну, Маринушка, я же не со зла, просто хотела помочь, – она медленно сложила полотенце обратно в пакет. – Не нравится, ну не надо. Только я думала, что ты обрадуешься.
Марина почувствовала укол вины. Может, она слишком резко? Может, стоило просто принять эти полотенца и положить куда-нибудь, чтобы не обижать свекровь?
– Галина Петровна, я ценю вашу заботу, правда, – Марина попыталась смягчить тон. – Просто мы с Лешей уже все купили, и нам хватает.
– Да-да, конечно, дорогая, – Галина Петровна кивнула, но в ее голосе звучала натянутость. – Алешенька, ты слышал? Марине не нравятся мои подарки.
Алексей вышел из спальни, посмотрел на них.
– Мам, ну что ты? Марина просто сказала, что у нас уже все есть, – он подошел к матери, обнял ее за плечи. – Не обижайся, мамочка.
– Я не обижаюсь, сынок, просто хотела помочь, – Галина Петровна погладила его по руке. – Ладно, оставлю это тут, вдруг пригодится.
Она поставила пакеты в углу прихожей. Марина молча наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри нее что-то рвется. Алексей утешал мать, а не поддержал ее, жену. Он даже не попытался объяснить Галине Петровне, что Марина имеет право решать, что будет в их квартире.
Остаток дня прошел в напряженной атмосфере. Галина Петровна не уезжала. Она то и дело находила себе занятия: то протирала пыль, которой и так не было, то переставляла вещи на полках, то предлагала приготовить обед.
– Я сделаю борщ, Алешенька его так любит, – сказала она, уже доставая из холодильника овощи.
– Галина Петровна, я собиралась приготовить пасту, – Марина стояла на пороге кухни.
– Ой, да какая паста, дорогая, Алешенька борщ любит, я же знаю, – Галина Петровна уже начала чистить свеклу. – Ты отдохни, я быстро справлюсь.
Марина повернулась и вышла из кухни. Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Руки тряслись. Она достала телефон, хотела позвонить маме, но потом передумала. Что она скажет? Что в первый же день после свадьбы свекровь захватила их квартиру, а муж молчит? Это прозвучит глупо, жалко. Может, она действительно драматизирует, как сказал Алексей?
Через некоторое время в спальню вошел Алексей.
– Маринка, ну что ты здесь сидишь? Иди к нам, мама борщ варит, – он сел рядом с ней, взял ее за руку.
– Леш, мне некомфортно, – Марина посмотрела на него. – Твоя мама ведет себя так, словно это ее квартира, а мы тут гости.
– Да брось ты, она просто хочет помочь, – Алексей потер ее руку. – Ты же знаешь, какая она активная. Это ненадолго, потерпи.
– Сколько ненадолго? Она же не собирается уезжать, – Марина почувствовала, как голос начинает срываться. – Она тут уже несколько часов, и все это время командует, критикует, переделывает все под себя.
– Маринка, не преувеличивай. Она не командует, она просто делится опытом, – Алексей вздохнул. – Ну пойми, для нее это тоже стресс. Я же ее единственный сын, она переживает.
– А я твоя жена, Леш, – Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – И я тоже переживаю. Я думала, что мы проведем этот день вдвоем, а получается, что твоя мама решает, как нам жить.
– Да ладно тебе, она не решает, она просто заботится, – Алексей встал с кровати. – Маринка, давай не будем портить настроение. Мама скоро уйдет, и все будет хорошо. Просто улыбнись, поговори с ней, она же старается.
Он вышел из спальни. Марина осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту. Она чувствовала, что что-то внутри нее сломалось. Алексей не слышал ее, не понимал. Для него желания матери были важнее, чем ее чувства.
К обеду Галина Петровна накрыла стол. Борщ действительно получился вкусным, Марина это признала. Они ели молча, Галина Петровна время от времени подкладывала Алексею сметану, спрашивала, не пересолено ли, не слишком ли острый.
– Маринушка, а ты будешь детей рожать скоро? – вдруг спросила Галина Петровна, отпивая чай после обеда.
Марина поперхнулась. Она положила ложку, посмотрела на свекровь.
– Мы с Лешей пока не планируем, хотим сначала пожить для себя, – ответила она осторожно.
– Ой, да что для себя, дорогая, годы-то идут. Тебе уже двадцать восемь, самое время, – Галина Петровна покачала головой. – А то потом будет поздно, здоровье не то.
– Мам, мы сами решим, когда нам детей заводить, – Алексей вмешался в разговор, но голос его звучал не очень уверенно.
– Ну конечно, сынок, это ваше дело. Я просто говорю, что затягивать не стоит, – Галина Петровна встала из-за стола, начала убирать посуду. – А то знаю я таких, кто откладывал, откладывал, а потом уже ничего не получилось.
Марина сжала кулаки под столом. Она понимала, что Галина Петровна лезет не в свое дело, но не знала, как реагировать. Сказать что-то резкое? Промолчать?
– Галина Петровна, это наше с Лешей решение, и мы его примем тогда, когда посчитаем нужным, – Марина встала из-за стола, посмотрела свекрови в глаза.
– Ну-ну, дорогая, не сердись, – Галина Петровна улыбнулась, но улыбка была холодной. – Я же из лучших побуждений.
Вечер тянулся бесконечно. Галина Петровна все не уходила. Она сидела в гостиной, смотрела телевизор, комментировала новости, рассказывала какие-то истории про соседей, про работу. Алексей сидел рядом с ней, кивал, смеялся. Марина сидела в стороне, чувствуя себя чужой в собственном доме.
Когда часы показали девять вечера, Марина не выдержала.
– Галина Петровна, вы не хотите поехать домой? Уже поздно, темно, – сказала она, стараясь говорить мягко.
Галина Петровна посмотрела на нее, и в ее взгляде мелькнуло что-то жесткое.
– Ой, да какое поздно, дорогая, еще только девять. Я обычно в это время только чай пью, – она повернулась к Алексею. – Алешенька, а может, я у вас переночую? Что мне ехать через весь город в такое время?
Марина почувствовала, как внутри все сжалось. Переночевать? В их первый день после свадьбы?
– Мам, ну у нас же только одна спальня, – Алексей замялся. – Тебе на диване неудобно будет.
– Да ладно, сынок, я на диване спокойно посплю. Я же не привередливая, – Галина Петровна встала, пошла к своей сумке. – У меня даже ночная рубашка с собой есть, я на всякий случай взяла.
Марина встала с кресла, подошла к Алексею.
– Леш, нам надо поговорить, – тихо сказала она.
– Маринка, ну что поделаешь, мама права, ей действительно далеко ехать, – Алексей пожал плечами. – Одну ночь переночует, ничего страшного.
– Леш, это наша первая ночь после свадьбы, – Марина почувствовала, что голос срывается. – Ты правда не понимаешь, что это неправильно?
– Маринка, ну не драматизируй, пожалуйста, – Алексей отвел взгляд. – Мама устала, ей нужно отдохнуть. Мы же не выгоним ее на улицу.
Марина посмотрела на него и вдруг увидела его словно впервые. Он не собирался защищать ее, не собирался ставить ее интересы выше материнских. Он был трусом, который боялся расстроить маму, даже если это означало предать жену.
– Хорошо, – тихо сказала Марина и вышла из гостиной.
Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Она сидела и понимала, что ее брак, который начался вчера, уже заканчивается. Потому что невозможно жить с человеком, который не защищает тебя, не уважает твои границы, не ценит твои чувства.
Она услышала, как в гостиной Галина Петровна стелит постель на диване, как Алексей приносит ей подушку и одеяло. Она услышала, как они желают друг другу спокойной ночи, как Алексей целует мать в щеку.
Через несколько минут дверь в спальню открылась, и вошел Алексей.
– Маринка, ты спишь? – тихо спросил он.
– Нет, – Марина лежала, отвернувшись к стене.
– Ну что ты обижаешься? Ну переночует мама одну ночь, не конец света же, – он лег рядом с ней, попытался обнять, но Марина отстранилась.
– Леш, а ты понимаешь, что произошло сегодня? – она повернулась к нему. – Твоя мама пришла в нашу квартиру и начала вести себя так, словно это ее дом. Она критиковала мой выбор штор, навязывала свои вещи, готовила еду, хотя я хотела сама, лезла в наши планы на детей. И ты ни разу не встал на мою защиту. Ни разу.
– Маринка, ну что я должен был сделать? Выгнать маму? Нагрубить ей? – Алексей сел на кровати. – Она же не со зла, она просто такая, привыкла заботиться. Ты же сама говорила, что надо уважать старших.
– Уважать, да. Но не позволять им управлять моей жизнью, – Марина тоже села. – Леш, ты женился на мне. Это значит, что теперь я твоя семья, а мама, это уже другая семья. И ты должен защищать меня, а не ее.
– Да я никого не защищаю, я просто не хочу конфликтов, – Алексей потер лицо руками. – Маринка, ну пойми, мама одна, ей больше никого нет, кроме меня. Я не могу ее обидеть.
– А меня ты можешь, – Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. – Меня ты можешь обидеть, предать, унизить. Потому что я жена, и я, видимо, должна все терпеть.
– Да какое предательство, Маринка, ты преувеличиваешь, – Алексей встал с кровати, начал ходить по комнате. – Я не предавал тебя. Я просто не хочу ссориться с мамой из-за каких-то штор и полотенец. Это же мелочи.
– Для меня это не мелочи, – Марина встала тоже, подошла к нему. – Для меня это вопрос уважения. Твоя мама не уважает меня, не уважает наше пространство, наши границы. А ты это позволяешь.
– Ну хорошо, хорошо, я поговорю с ней завтра, объясню, – Алексей примирительно развел руками. – Только давай сейчас не будем скандалить, ладно? Мама услышит, расстроится.
Марина посмотрела на него и вдруг ясно поняла, что разговаривать бесполезно. Он не слышал ее. Он слышал только маму, только ее чувства имели значение. Марина была для него чем-то вторичным, необязательным.
– Спокойной ночи, Леш, – тихо сказала она и легла на кровать, отвернувшись к стене.
Алексей постоял еще немного, потом тоже лег. Он не обнял ее, не попытался помириться. Просто лег и через несколько минут уже дышал ровно, видимо, заснул. А Марина лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и понимала, что утром все изменится.
Она проснулась рано, когда за окном только начинало светать. Алексей спал, раскинувшись на своей половине кровати. Марина тихо встала, оделась и вышла из спальни. В гостиной на диване спала Галина Петровна, укрытая одеялом, которое Марина сама выбирала в магазине.
Марина прошла на кухню, включила кофеварку. Она стояла у окна, смотрела на просыпающийся город и думала о том, что делать дальше. Внутри было пусто и холодно, словно что-то важное умерло за ночь.
Она достала телефон, написала сообщение своей подруге Свете: «Можно к тебе приехать на несколько дней?»
Ответ пришел почти сразу: «Конечно, что случилось?»
«Потом расскажу», написала Марина.
Она допила кофе, вернулась в спальню. Алексей все еще спал. Марина достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Она брала только самое необходимое: одежду, документы, косметику. Все остальное можно было забрать потом.
Когда сумка была собрана, Марина села на край кровати и посмотрела на спящего Алексея. Он выглядел таким мирным, безмятежным. Словно ничего не произошло. Словно вчерашний день был обычным, нормальным.
– Леш, – тихо позвала она.
Он открыл глаза, потянулся.
– Маринка, ты уже встала? Который час? – он посмотрел на часы. – Семь утра, рано еще.
– Леш, я уезжаю, – сказала Марина спокойно.
– Куда уезжаешь? – он сел на кровати, не понимая.
– К подруге. На несколько дней. Мне нужно подумать, – Марина встала, взяла сумку.
– Подумать о чем? Маринка, что происходит? – Алексей встал, подошел к ней. – Ты из-за вчерашнего? Ну я же сказал, что поговорю с мамой.
– Леш, дело не только во вчерашнем дне, – Марина посмотрела ему в глаза. – Дело в том, что я поняла кое-что важное. Ты не готов быть мужем. Ты все еще сын, который боится расстроить маму. И я не могу жить с человеком, для которого я на втором месте.
– Маринка, ты что несешь? Какое второе место? Я люблю тебя, – Алексей попытался обнять ее, но она отстранилась.
– Любовь, это не только слова, Леш. Это еще и поступки. И вчера ты своими поступками показал, что мама для тебя важнее, – Марина прошла к двери.
– Маринка, стой, давай поговорим нормально, – Алексей пошел за ней. – Не надо никуда уезжать, мы все решим.
– Нам не о чем говорить, Леш. Ты не слышишь меня. Ты слышишь только маму, – Марина открыла дверь спальни.
В гостиной на диване уже сидела Галина Петровна, одетая, причесанная. Она смотрела на них с тревогой.
– Что случилось? Алешенька, почему вы ругаетесь? – она встала с дивана.
– Мам, все нормально, это наше с Мариной дело, – Алексей попытался остановить мать, но Галина Петровна уже подошла к Марине.
– Маринушка, дорогая, ты куда-то собралась? – она посмотрела на сумку в руках Марины.
– Да, я уезжаю, – Марина прошла в прихожую, начала надевать обувь.
– Как уезжаешь? Куда? Что произошло? – Галина Петровна шла за ней следом.
– Галина Петровна, это между мной и вашим сыном, – Марина надела куртку, взяла сумку.
– Алешенька, что происходит? Объясни мне, – Галина Петровна повернулась к сыну, который стоял в дверях гостиной в одних трусах и футболке, растерянный и беспомощный.
– Мам, я не знаю, Марина вдруг решила уехать, – он развел руками.
– Вдруг? – Марина повернулась к нему. – Леш, я объясняла тебе всю вчерашнюю ночь, что не так. Но ты не слушал. Ты не хотел слушать.
– Маринушка, ну что случилось-то? Из-за чего весь сыр-бор? – Галина Петровна подошла ближе, попыталась взять Марину за руку, но та отдернула руку.
– Галина Петровна, вы вчера пришли в наш дом и повели себя так, словно это ваша квартира. Вы критиковали мой выбор, навязывали свои вещи, лезли в наши с Лешей планы. И он ни разу не остановил вас. Ни разу не защитил меня, – Марина говорила спокойно, но внутри все кипело.
– Ой, да что ты говоришь, дорогая, я же не со зла, я просто хотела помочь, – Галина Петровна всплеснула руками. – Алешенька, скажи ей, что я не со зла.
– Мам, Маринка просто устала, нервничает, – Алексей подошел к матери, обнял ее за плечи. – Все уладится.
Марина смотрела на эту картину и чувствовала, как последние сомнения исчезают. Он снова встал на сторону матери. Снова утешал ее, а не жену.
– До свидания, – сказала Марина и открыла дверь.
– Маринка, подожди, не уходи, давай поговорим! – Алексей бросился к ней, но Марина уже вышла на лестничную площадку.
– Леш, отпусти меня. Мне нужно время, – она посмотрела на него в последний раз.
– Сколько времени? Когда ты вернешься? – он стоял в дверном проеме, жалкий и растерянный.
– Я не знаю. Может, не вернусь вообще, – Марина развернулась и пошла к лифту.
Она слышала, как за спиной Галина Петровна причитает, как Алексей что-то говорит, но уже не разбирала слов. Она зашла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Двери закрылись, и она осталась одна.
Когда лифт ехал вниз, Марина достала телефон и позвонила подруге.
– Света, я уже выхожу из подъезда. Можешь встретить меня на метро? – голос ее дрожал.
– Конечно, уже выхожу. Маринка, что случилось? – в голосе Светы была тревога.
– Расскажу при встрече. Света, у меня все рухнуло. Все, – Марина почувствовала, как слезы снова подступают к горлу, но сдержалась.
– Держись, я уже иду, – Света положила трубку.
Марина вышла из подъезда. Утро было холодным, серым. Она оглянулась на окна своей квартиры на пятом этаже. Там горел свет, и она представила, как Алексей стоит у окна, смотрит вниз. Или нет, скорее всего, он сейчас утешает маму, объясняет ей, что Марина просто истеричка, которая драматизирует ситуацию.
Она пошла к метро быстрым шагом, не оглядываясь. Сумка была тяжелой, но она не чувствовала тяжести. Она чувствовала только пустоту и странное облегчение. Словно сняла тяжелый груз, который тянул ее вниз.
Когда она спустилась в метро, там было еще немного людей. Утренний час пик только начинался. Марина села на скамейку, положила сумку рядом. Телефон завибрировал. Сообщение от Алексея: «Маринка, прости. Я все понял. Приезжай, пожалуйста, мама уже уехала. Мы поговорим, я обещаю».
Марина прочитала сообщение и положила телефон обратно в карман, не ответив. Она знала, что это пустые слова. Он ничего не понял. Он просто испугался, что она ушла. Но как только она вернется, все повторится снова. Галина Петровна снова придет, снова начнет вмешиваться, а Алексей снова будет молчать, снова будет утешать маму вместо того, чтобы защищать жену.
Через двадцать минут приехала Света. Она обняла Марину, и та наконец дала волю слезам. Они стояли посреди станции метро, и Марина плакала на плече подруги, а люди проходили мимо, бросая любопытные взгляды.
– Поехали ко мне, там поговорим, – Света взяла сумку Марины, и они пошли к поезду.
В квартире Светы было тепло и уютно. Света заварила чай, и они сели на кухне. Марина рассказала ей все, что произошло вчера и сегодня утром. Света слушала молча, изредка кивая.
– Маринка, ты все правильно сделала, – сказала Света, когда Марина закончила рассказ. – Ты не можешь жить с человеком, который не защищает тебя. Это не брак, это какая-то пародия.
– Но ведь я только вчера вышла за него замуж, Светка, – Марина вытерла слезы. – Все подумают, что я сумасшедшая. Один день не прожили вместе, и я уже ушла.
– А что тебе делать? Остаться и терпеть? Ждать, когда он вдруг изменится? – Света взяла ее за руку. – Маринка, он не изменится. Он всю жизнь прожил с мамой, она его воспитала таким. Он привык, что она решает все за него. И теперь он думает, что так и должно быть.
– Я думала, что он другой. Я правда думала, – Марина посмотрела в окно. – Когда мы встречались, он был таким внимательным, заботливым. Он дарил цветы, водил в рестораны, говорил, что любит меня. Я не видела этой его стороны.
– Потому что вы не жили вместе. Он был с тобой только в отведенное время, а потом возвращался к маме. И там он был другим, там он был сыном, – Света налила еще чаю. – А теперь, когда вы поженились, он не смог переключиться. Для него мама, это все еще главный человек в жизни.
Марина кивнула. Она понимала, что Света права. Она вспомнила, как до свадьбы Алексей часто отменял их планы, если мама просила его о чем-то. Как он всегда советовался с Галиной Петровной по любому вопросу. Она видела эти звоночки, но не придавала им значения. Думала, что после свадьбы все изменится, что он станет более самостоятельным. Но этого не произошло.
Телефон снова завибрировал. Еще одно сообщение от Алексея: «Маринка, я люблю тебя. Пожалуйста, вернись. Я исправлюсь, обещаю».
Марина показала сообщение Свете.
– Что мне ответить?
– Ничего. Пока ничего не отвечай. Дай себе время подумать, остыть, – Света посмотрела на нее серьезно. – Маринка, ты сейчас в эмоциях. Тебе нужно успокоиться, все взвесить. И только потом принимать решение.
Марина кивнула и выключила звук на телефоне. Она выпила чай, потом Света постелила ей на диване, и Марина легла. Она была измотана морально и физически. Глаза закрылись сами собой, и она провалилась в тяжелый, беспокойный сон.
Когда она проснулась, за окном уже темнело. Марина посмотрела на часы, был шестой час вечера. Она проспала почти весь день. В комнату вошла Света с чашкой кофе.
– Выспалась? – спросила она, садясь рядом на диван.
– Да, немного, – Марина села, взяла чашку. – Спасибо, Светка, что приютила меня.
– Да ладно, что ты. Живи сколько нужно, – Света улыбнулась. – Слушай, а ты думала, что дальше будешь делать? С Алексеем, я имею в виду.
Марина отпила глоток кофе. Она думала об этом весь день, даже во сне. И поняла, что решение уже созрело внутри нее.
– Я хочу развестись, – сказала она тихо, но твердо.
– Серьезно? Ты уверена? – Света посмотрела на нее внимательно.
– Да. Я не могу жить с человеком, который не уважает меня. Который ставит мамины интересы выше моих. Который не защищает меня, – Марина поставила чашку на стол. – Я понимаю, что это звучит безумно. Мы только поженились, а я уже хочу развестись. Но я не могу притворяться, что все хорошо. Это не хорошо. Это катастрофа.
– Маринка, я тебя поддержу в любом решении, – Света обняла ее. – Главное, чтобы ты сама была уверена.
– Я уверена, – Марина кивнула. – Я не хочу тратить годы на попытки изменить его. Я видела таких женщин, которые всю жизнь борются со свекровями, пытаются доказать мужьям, что они тоже важны. Я не хочу так жить. Я хочу быть с тем, кто будет ценить меня, уважать мои границы, защищать меня.
– Ты правильно думаешь, – Света погладила ее по руке. – И такой человек обязательно встретится.
Марина улыбнулась грустно. Она не думала сейчас о новых отношениях. Она думала о том, как пережить это, как собрать себя по кусочкам и двигаться дальше.
Вечером она включила телефон. Там было двадцать три пропущенных звонка от Алексея и пятнадцать сообщений. Она прочитала их все. В первых он извинялся, просил вернуться, обещал все исправить. В последних уже звучала обида и злость: «Ты ведешь себя как ребенок», «Из-за одного дня ты разрушаешь нашу семью», «Мама права, ты просто избалованная».
Марина прочитала последнее сообщение и усмехнулась. Вот оно, истинное лицо. Как только она не подчинилась, не вернулась, он сразу показал свою суть. Теперь она избалованная, теперь она виновата. Конечно, ведь признать свою ошибку, свою трусость, это слишком сложно.
Она написала ему одно сообщение: «Алексей, я приеду завтра забрать свои вещи. Прошу тебя не быть дома в это время. Я хочу, чтобы мы развелись. Я понимаю, что это быстро и неожиданно для тебя, но я приняла решение. Прости».
Отправила и выключила телефон. Она не хотела читать его ответ, не хотела слышать его голос. Все уже было сказано.
На следующий день Марина поехала в квартиру. Она попросила Свету поехать с ней для поддержки. Когда они открыли дверь ключом, квартира была пуста. Алексея не было, как она и просила.
Марина собирала свои вещи молча и быстро. Она брала только то, что купила сама или что ей подарили. Все, что они покупали вместе, оставляла. Ей не нужны были эти вещи, они напоминали бы о провальной попытке построить семью.
Когда она собрала все, они с Светой вызвали такси и увезли вещи. Перед уходом Марина положила на стол обручальное кольцо и ключи от квартиры. Больше ей здесь ничего не нужно было.
В такси Света спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Странно, – ответила Марина, глядя в окно. – С одной стороны, больно. С другой, облегченно. Словно я избежала чего-то страшного.
– Ты и правда избежала. Ты избежала жизни в роли второй скрипки, – Света взяла ее за руку. – Маринка, ты сильная. Ты справишься.
Марина кивнула. Она знала, что будет тяжело. Что люди будут осуждать, что родственники будут задавать вопросы, что будут слухи и сплетни. Но она была готова ко всему этому. Потому что выбрала себя, свое достоинство, свое право на уважение.
Через неделю они с Алексеем встретились в кафе, чтобы обсудить детали развода. Он выглядел усталым, осунувшимся. Когда он увидел ее, в его глазах мелькнула надежда.
– Маринка, может, мы еще попробуем? Я правда готов измениться, – сказал он, когда они сели за столик.
– Алексей, нет. Я приняла решение, и оно окончательное, – Марина посмотрела на него спокойно. – Я не хочу тратить время на попытки изменить то, что не меняется. Ты привык жить с мамой, подчиняться ей. И это твой выбор. Но я не могу быть частью этого.
– Но я люблю тебя, – он попытался взять ее за руку, но она отдернула руку.
– Любовь, это не только слова, Алексей. Это поступки. И твои поступки показали мне, что ты не готов быть мужем. Ты все еще сын, который боится ослушаться маму, – Марина достала из сумки документы. – Вот, я уже подготовила заявление на развод. Нам нужно просто подать его вместе.
Алексей взял документы, посмотрел на них, потом на нее.
– Ты правда так легко отпускаешь то, что мы строили?
– Мы ничего не строили, Алексей. Мы жили в иллюзии. Я думала, что ты самостоятельный человек, готовый создать свою семью. А оказалось, что ты просто искал еще одну маму, которая будет заботиться о тебе, – Марина встала из-за столика. – Прости, но я не хочу быть твоей мамой. Я хотела быть женой. А для этого нужен муж, а не вечный ребенок.
Она взяла сумку и вышла из кафе, не оглядываясь. Она шла по улице, и внутри было пусто, но не больно. Словно вырвали больной зуб, и теперь осталась только пустота, которая скоро заполнится чем-то новым.
Через месяц развод был оформлен. Марина вернулась к своей прежней жизни, сняла новую квартиру, погрузилась в работу. Иногда она думала об Алексее, о том, что могло быть по-другому. Но потом вспоминала тот первый день после свадьбы, вспоминала, как он стоял рядом с мамой, утешая ее, а не жену, и понимала, что сделала правильный выбор.
Однажды вечером, когда Марина сидела дома с книгой, ей позвонила мама.
– Маришка, как ты там? – голос мамы был обеспокоенным.
– Хорошо, мам. Правда, – Марина улыбнулась. – Я справляюсь.
– Ты знаешь, я все думаю о том, что произошло. И понимаю, что ты поступила мудро. Ты не стала терпеть то, что многие терпят годами, – мама вздохнула. – Я горжусь тобой, доченька. Ты выбрала себя, свое достоинство. И это правильно.
– Спасибо, мам, – Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. – Мне было тяжело принять это решение. Но я знаю, что оно правильное.
– Конечно, правильное. Ты еще встретишь человека, который будет ценить тебя, уважать, защищать. А Алексей, пусть живет с мамой дальше, раз ему так комфортно, – в голосе мамы звучала твердость. – Главное, что ты не сломалась, не стала жертвой. Ты осталась собой.
После разговора с мамой Марина долго сидела у окна, глядя на ночной город. Она думала о том, как быстро может рушиться то, что казалось прочным. Как один день может изменить всю жизнь. Как важно не закрывать глаза на то, что не устраивает, не терпеть в надежде, что все само изменится.
Она понимала, что впереди еще долгий путь. Что будут моменты слабости, сомнений, грусти. Но она также знала, что сделала выбор, который сохранил ее саму. Она не стала тенью в чужой жизни, не стала второй скрипкой в оркестре, где дирижировала свекровь. Она осталась собой, сохранила свое достоинство, свое право на уважение.
И это было важнее, чем любые иллюзии о счастливом браке с человеком, который так и не научился быть мужчиной.
Несколько месяцев спустя Марина случайно встретила Галину Петровну в магазине. Та шла с полной тележкой продуктов, увидела Марину и остановилась.
– Марина, – сказала она сухо.
– Здравствуйте, Галина Петровна, – Марина кивнула.
– Ты знаешь, что ты разрушила жизнь моему сыну? – Галина Петровна смотрела на нее с обвинением. – Он теперь ходит как потерянный.
– Я не разрушала ничью жизнь, Галина Петровна. Я просто выбрала свою, – Марина посмотрела ей в глаза. – И если Алексей страдает, то пусть спросит себя, почему так произошло. Почему он не смог защитить жену от вмешательства матери.
– Я не вмешивалась! Я просто хотела помочь! – Галина Петровна повысила голос.
– Вы хотели контролировать. Это разные вещи, – Марина взяла свою корзинку. – До свидания, Галина Петровна. Желаю вам и Алексею всего хорошего.
Она прошла мимо, не оглядываясь. Внутри не было ни злости, ни обиды. Только спокойная уверенность в том, что она поступила правильно.
Вечером того же дня Марина сидела на балконе своей съемной квартиры, пила чай и смотрела на закат. Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
– Алло, – ответила она.
– Марина, это Алексей, – голос был тихим, неуверенным. – Прости, что звоню. Просто хотел сказать… Ты была права. Во всем. Я трус. Я не смог защитить тебя, потому что всю жизнь боялся расстроить маму. И теперь я понимаю, что потерял.
Марина молчала, слушая.
– Я не прошу тебя вернуться. Я знаю, что это невозможно. Просто хотел, чтобы ты знала… Ты была права. И мне жаль, что я не смог быть тем, кого ты заслуживаешь.
– Спасибо, что сказал это, Алексей, – Марина тихо ответила. – Я желаю тебе найти в себе силы стать самостоятельным. Но это уже не моя история. Береги себя.
Она положила трубку и еще долго сидела на балконе, глядя на розовеющее небо. Этот звонок не изменил ничего. Он не вернул ее чувства, не заставил усомниться в решении. Он просто поставил точку в истории, которая закончилась, едва успев начаться.
Марина допила чай и вернулась в комнату. Завтра будет новый день, новая неделя, новая жизнь. Жизнь, где она сама выбирает, кого впускать в свое пространство, кому доверять, с кем строить отношения. Жизнь, где ее голос имеет значение, где ее границы уважают, где ее чувства важны.
Она открыла ноутбук, посмотрела рабочую почту. Завтра у нее была встреча с новым клиентом, потом обед с коллегами, вечером йога. Жизнь продолжалась, наполненная делами, встречами, планами. И в этой жизни не было места для человека, который не ценил ее, для свекрови, которая считала, что имеет право управлять чужой семьей, для иллюзий о том, что любовь все исправит.
Через полгода после развода Марина встретила человека на семинаре по бухгалтерскому учету. Его звали Дмитрий, ему было тридцать пять лет, он работал финансовым аналитиком. Они разговорились во время перерыва, и Марина заметила, как он слушал ее внимательно, как задавал вопросы, как интересовался ее мнением.
Когда он пригласил ее на кофе после семинара, она согласилась. Они сидели в маленькой кофейне, и Дмитрий рассказывал о своей работе, о путешествиях, о книгах. А потом спросил про нее, и Марина рассказала. Не все, не про недавний развод, но про то, чем живет сейчас, чем увлекается, о чем мечтает.
– А родители у тебя живут в Москве? – спросил Дмитрий, допивая капучино.
– Нет, мама живет в Твери. Мы часто созваниваемся, я езжу к ней раз в месяц, – Марина улыбнулась. – А у тебя?
– Мама с папой живут в Подмосковье. У них там дом, сад. Я тоже стараюсь навещать регулярно, но живем мы отдельно, каждый своей жизнью, – Дмитрий улыбнулся. – Мне кажется, это правильно. Родители, это важная часть жизни, но не вся жизнь.
Марина почувствовала, как внутри что-то теплое и приятное разливается. Эти слова, такие простые и очевидные, звучали как глоток свежего воздуха после душной комнаты.
Они встречались еще несколько раз. Дмитрий был внимательным, тактичным, уважительным. Он не лез в ее личное пространство, не пытался контролировать, не давил. Он просто был рядом, когда она хотела компании, и отступал, когда ей нужно было побыть одной.
Однажды, когда они гуляли по парку, Марина рассказала ему о своем браке и разводе. Дмитрий слушал молча, не перебивая.
– Знаешь, я думаю, ты поступила очень смело, – сказал он, когда она закончила. – Многие бы остались, терпели, надеялись, что изменится. А ты выбрала себя. Это достойно уважения.
– Мне было страшно, – призналась Марина. – Страшно остаться одной, страшно, что все будут осуждать, страшно, что я совершаю ошибку.
– Но ты все равно сделала это. Потому что знала, что это правильно для тебя, – Дмитрий взял ее за руку. – И это говорит о твоей силе, Марина. О том, что ты не готова жертвовать собой ради чужих представлений о том, как должно быть.
Марина посмотрела на него и поняла, что начинает влюбляться. Не так, как в Алексея, не той слепой влюбленностью, когда не замечаешь недостатков и красных флажков. А осознанно, понимая, что этот человек подходит ей, что с ним она чувствует себя равной, уважаемой, ценной.
Они не торопились. Марина не была готова снова выходить замуж, снова строить совместный быт. Ей нужно было время, чтобы зажили раны, чтобы восстановилось доверие к собственному выбору. И Дмитрий это понимал, не давил, не торопил события.
Прошел год с момента развода. Марина сидела в кафе с подругами, они отмечали ее день рождения. Света подняла бокал:
– За Маринку! За то, что она нашла в себе силы выбрать себя! За то, что она не сломалась, не сдалась, не стала жертвой! За то, что она показала всем нам пример того, как нужно ценить себя!
Подруги зашумели, поддерживая тост. Марина улыбнулась, чувствуя тепло и благодарность. Она посмотрела на свой телефон, там было сообщение от Дмитрия: «С днем рождения, дорогая! Жду тебя сегодня вечером, приготовил сюрприз».
Она улыбнулась шире. Жизнь налаживалась, становилась светлее, наполненнее. И этот путь начался с того самого утра, когда она собрала сумку и ушла из квартиры, где ее не уважали, не ценили, не защищали.
Иногда Марина думала о том, что было бы, если бы она осталась. Если бы решила потерпеть, попытаться изменить Алексея, бороться с Галиной Петровной за место в жизни сына. Она представляла себе годы конфликтов, унижений, компромиссов, которые разъедали бы ее изнутри. Представляла себя через десять лет, усталой, озлобленной, разочарованной женщиной, которая потеряла себя в попытках угодить всем, кроме самой себя.
И каждый раз, когда эти мысли приходили, она благодарила себя прошлую, ту, которая нашла силы уйти. Которая выбрала неизвестность, одиночество, осуждение окружающих, но сохранила главное – свое достоинство, свою самость, свое право быть услышанной и уважаемой.
Вечером того дня, после празднования с подругами, Марина пришла к Дмитрию. Он действительно приготовил сюрприз – накрыл стол, зажег свечи, поставил ее любимую музыку.
– С днем рождения, – он обнял ее, поцеловал в лоб. – Я хочу сказать тебе кое-что важное.
Марина посмотрела на него, в его глазах было что-то серьезное.
– Я знаю, что ты не готова к серьезным разговорам о будущем. Я знаю, что тебе нужно время. И я готов ждать. Просто хочу, чтобы ты знала – я ценю тебя. Я уважаю твои границы. И я никогда не позволю никому, даже своим родителям, вмешиваться в нашу жизнь, если мы будем вместе. Потому что ты для меня главная. Не мама, не папа, не друзья. Ты.
Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но это были слезы облегчения, радости, благодарности. Она обняла его крепко и прошептала:
– Спасибо. Спасибо, что ты есть.
Они стояли в обнимку, и Марина понимала, что жизнь дала ей второй шанс. Шанс построить отношения, основанные на уважении, равенстве, взаимной поддержке. И этот шанс стал возможен только потому, что она не побоялась разрушить то, что было неправильным.
Месяцы шли, жизнь текла своим чередом. Марина работала, встречалась с Дмитрием, виделась с подругами, ездила к маме. Иногда она вспоминала тот день, первый день после свадьбы, когда все рухнуло. И каждый раз понимала, что это было не крушение, а освобождение.
Однажды, проходя мимо того самого дома, где была их с Алексеем квартира, она остановилась и посмотрела на окна. Там горел свет. Она представила, как там, наверное, все так же живет Алексей, возможно, один, возможно, мама снова переехала к нему. Представила, как он приходит с работы, разогревает ужин, который принесла Галина Петровна, смотрит телевизор и думает о том, что могло быть по-другому.
А потом она развернулась и пошла дальше, к своей жизни, к своему дому, к своему будущему. Потому что она сделала выбор, и этот выбор спас ее. Спас от жизни в тени, от борьбы за место под солнцем в чужой семье, от потери себя.
И это был лучший выбор, который она когда-либо делала.
Когда она вернулась домой в свою уютную однокомнатную квартиру, заварила чай и села у окна, она достала телефон и написала маме: «Мам, спасибо, что научила меня ценить себя. Я люблю тебя».
Ответ пришел быстро: «И я тебя люблю, доченька. Ты молодец. Ты сильная. И я горжусь тобой».
Марина улыбнулась, отпила чай и посмотрела в окно. Там, за стеклом, был большой город, миллионы людей, тысячи историй. И ее история была одной из них. Историей женщины, которая не побоялась выбрать себя.
И эта история продолжалась.
