Похожие

Ваську тут же из квартиры выставили. Вот так он и стал беспризорником. Поселился на чердаке родного дома, поставил крест на людях. Озлобился, одичал. Так и жил до того самого дня, когда в Васькиных владениях появился он…

Он любил лето, теплую чердачную пыль, ленивых голубей и полумрак. И еще много чего любил…

А ненавидел всего две вещи: женщин и зиму!

На зиму Васька повлиять никак не мог. Она приходила по расписанию: морозила, морила голодом и… уходила. Ее нужно было просто пережить.

С женщинами было проще. Васька вычеркнул их из своей жизни.

Почему? А потому что! Заслужили. И пусть он судил обо всех по одной-единственной, но она убила в нем веру в людей.

*****

Васька тогда жил на пятом этаже в двадцатой квартире. Был домашним котом, а по совместительству – другом, мурчалкой, грелкой и утешалкой. И все потому, что у него был свой дедушка. Старенький, не очень здоровый, зато очень одинокий.

Последнее было странно, потому как у деда Кузьмы имелась дочка, которая жила далеко. А еще взрослая внучка, обитавшая поблизости.

Дочка даже звонками деда Кузьму не баловала. А вот внучка иногда наведывалась. Правда, совсем не за тем, чтобы прогнать одиночество:

— Привет, дедуля, как здоровьице? — спрашивала она, не успев разуться.

Вопрос вроде бы хороший, нужный, добрый. Если бы при этом внучка не смотрела на деда, как стервятник на раненого сайгака.

— Порядок, — всегда одинаково отвечал дед Кузьма.

— Ну ладно, тогда я побегу, дел куча. Я по маминой просьбе заскочила. Волнуется: как ты там поживаешь…

Во внучкином голосе слышалось разочарование.

— Переживает, говоришь, так чего же сама в гости не приедет?

— Некогда ей, да и ездить к тебе не ближний свет, — раздражалась внучка. — Давай, пока!

И она хлопала дверью, оставляя Ваську с немым вопросом: «Чего приходила-то?»

Впрочем, дед Кузьма однажды все объяснил:

— Волнуются они, как же! Ждут не дождутся, когда я кони двину и жилплощадь освобожу. Вот ты, Васька, за меня волнуешься. Чувствую! На больном полежишь, в ушко помурчишь, и, ей-богу, легче жить становится. А они…

Мамка ейная давно на меня окрысилась. Это когда я сказал, что не нравится мне ее идея с переездом, и жених ее тоже не нравится. Скользкий мужичонка какой-то. Бизнесмен фигов. А по-моему, спекулянт обычный.

Обиделась, звонить перестала. Только вот внучку и подсылает, чтобы, значит, квартирку не проворонить.

А внучке я тоже даром не сдался. Ты же сам видишь. А, Васька?

Васька видел, а еще больше чуял. Равнодушная она. В магазин для деда не сходит, в аптеку не забежит, помочь не предложит.

Явится, рыбьим взглядом посмотрит, в мозгах пометку сделает: жив еще! И бегом от старика.

Хорошо, что дед Кузьма в свои семьдесят с гаком еще более-менее крепкий. Сам со всем справляется. Долго внучке при таком раскладе голодной гиеной над ним стоять придется.

Так думал Васька и, к сожалению, ошибся.

*****

Тело деда Кузьму не подводило, а вот мозги… Беда с ними приключилась. Словно кто-то залез в дедову голову и потихоньку начал стирать память.

То он очки положит в холодильник и потом полдня ищет, то кран откроет и забудет зачем. А однажды запамятовал, как родного кота зовут.

Страшное дело!

Внучка, понятно, сперва ничего не замечала. Но когда дедушка и ее имя не вспомнил, тут-то она и всполошилась.

Звонить принялась. Васька слышал:

— Маразм у него, мама. Зуб даю. Меня сегодня встретил и не признал. Взгляд пустой, как у манекена магазинного. Потом вроде очухался. Но мне впечатлений хватило. А вдруг он квартиру спалит?

Что предлагаю? В дом престарелых пускай едет. Мне с ним жить? Да ни за что на свете! Сама приезжай и живи, раз такая добрая. Ну вот я так и думала!

Васька понял: все плохо. Догадался по внучкиному голосу.

И точно – через некоторое время увезли деда Кузьму в неизвестном направлении.

Ваську тут же из квартиры выставили. Вот так он и стал беспризорником, а заодно невзлюбил весь женский род. За жестокость, вероломность и равнодушие.

За деда Кузьму сердце болело, но ему помочь он не мог. Самому бы выжить…

Поселился на чердаке родного дома, поставил крест на людях. Озлобился, одичал. Так и жил до того самого дня, когда в Васькиных владениях появился он!

*****

Его тоже звали Василий, но это кот выяснил позже. А в тот летний день наблюдал из темного угла, как неизвестный смурной мужик бросил на пол рюкзак, достал оттуда моток веревки и странные железяки.

Потом привязал веревку к чердачной балке, облачился в какую-то сбрую и выглянул в окошко.

«Ненормальный, — подумал кот. — Чего творит – непонятно. Если в окно сигануть решил, зачем тогда привязался?»

От любопытства он вышел из тени и поинтересовался:

— Ма-у?

Мужик обернулся.

— Твой чердак, значит? Ты не переживай, я тут всего на пару недель. Трещины на доме заделаю и уйду. Снаряжение мое здесь пока храниться будет. Ты не против? Будь другом, не меть его.

Кот промолчал.

— Ну, вот и хорошо. Ты мне не мешаешь, я тебе, — сказал мужик и полез в окошко, натянув веревку.

*****

Василий Иванов работал промышленным альпинистом. И женщин тоже не любил. Было за что! Одна из них расколотила ему сердце, вынула душу, истрепала нервы и ушла, шандарахнув дверью.

— Ты скучный, вечно хмурый бирюк! — заявила она на прощание.

Василию тогда было больно. Да, он не тамада, не массовик-затейник и не рубаха-парень. Но ведь совсем недавно ее все устраивало. Он любил, помогал, утешал, слушал, ценил.

В комплиментах не рассыпался, любовь доказывал делом. Ему казалось это правильным. Да и ей, вроде, тоже. Или врала?

— Ты надежный, Вася. Ты настоящий мужик. Не болтун какой-нибудь…

Что же случилось? Когда его надежность стала скучной? Он не заметил. Может, был невнимателен, а может, просто не смел ее подозревать. Хотя были звоночки: задерживалась, с кем-то по телефону шепталась. Но он не мог о ней подумать плохо.

Теперь уже неважно. Нужно залепить душу пластырем и жить дальше. Лучше одному, чтобы больше никто не ранил.

Так он и сделал. Жил, работал, смотрел на улицы сверху вниз. Старался не брать напарников. Без них спокойнее.

А то начнутся мужские разговоры по душам: «Чего одинокий? У моей супруги подружка хорошая есть, могу познакомить. Жениться тебе надо!»

И попробуй объясни, что ему не надо. Ни подруги, ни женитьбы, ничего! Ему и так хорошо.

Сегодня он встретил кота. Обычный серый котяра смотрел на него с подозрением. Он был недоволен, что Василий Иванов влез на его чердак.

Это было так понятно и близко, что захотелось объясниться. Извиниться перед котом, спросить разрешения. Глупо, конечно, но Василий не удержался.

И, кажется, кот его понял. Молча позволил пользоваться своим чердаком.

«Надо будет его угостить за гостеприимство, — решил Василий. — Тощий вон какой».

Решил и полез в окно. Кот удивленно проводил его изумрудным взглядом.

*****

Когда мужик, словно паук на паутинке, пополз вниз, Васька потерял к нему интерес, вернулся в свой угол и задремал.

Снилось ему, что дед Кузьма выздоровел, вернулся из больницы и палкой гонит внучку из квартиры. А она визжит, уворачивается, и от этого Ваське так сладко.

Но тут замечательный сон бесцеремонно прервали:

— Серый, есть хочешь?

Васька подскочил. Над ним стоял давешний мужик и протягивал розовенькую сосиску.

Есть, конечно, хотелось, а вот дружить с мужиком – не очень. Поэтому Васька сглотнул, но не принял угощение.

— Не доверяешь, — догадался мужик. — Наверное, правильно. Я тогда здесь ее оставлю, захочешь – возьмешь.

Он положил сосиску на пол и отошел. Присел на свой рюкзак, хлебнул из термоса, достал бутерброд.

«Пес с ним, слопаю его подношение, — решился Васька. — В конце концов, это всего лишь сосиска. Вряд ли он надеется купить меня с потрохами!»

Он вонзил зубы в розовое и сочное…

*****

Василий обедал и наблюдал за котом исподтишка. Тот ему определенно нравился. Пусть обычный, серый в полосочку, а сколько достоинства. Не бросился очертя голову к первому встречному. Дистанцию выдержал.

Видно ведь, что голодный, но независимость для него важнее какой-то сосиски!

«Эх, похожи мы с ним, — царапнула мысль. — Одинокие, нелюдимые, битые жизнью, потому осторожные».

Кот тем временем поел и удалился в свой угол. Не подбежал, чтобы выклянчить еще, не заорал: «Требую добавки». Просто ушел. Чем окончательно покорил Василия.

День за днем Василий приходил на чердак, здоровался с котом. Получал в ответ сдержанное «Ма-а». Потом шел работать.

Кот наблюдал за ним из чердачного окошка. После оба садились обедать. Мало-помалу между ними зародилась осторожная дружба.

— Смешно тебе, наверное, наблюдать, как здоровый лоб на веревочке болтается? — спрашивал Василий.

— М-р-р! — отвечал кот.

— Ну ладно, развлекайся.

И не знал Василий, что кот вовсе не развлекается, а выполняет важную миссию.

*****

Это выяснилось случайно. Однажды утром кот встретил его, лежа на бухте веревки.

— Ты чего это тут? Слезай, вывешиваться буду.

Кот зевнул и остался лежать.

— Слушай, иди досыпать в другом месте. Работать надо.

Кот потянулся, выпустил когти и подцепил разлохмаченную веревочную оплетку.

— Ма-у!

Василий наклонился, присвистнул:

— Да ты просто инспектор по безопасности. Где это я так веревку покоцал? Наверное, с протектора соскользнула, да за острый отлив зацепилась!

— Ма! — согласился кот.

— Слушай, ты меня, считай, спас. А вдруг оборвалась бы! И прощай, Василий Иванов. Осталось бы от меня мокрое место!

От этой мысли по спине пробежала вереница мурашек. Захотелось отблагодарить кота.

— Я вот что предлагаю, герой: может, ты со мной будешь жить? А то неудобно как-то… Мой спаситель и друг торчит на пыльном чердаке.

*****

Васька задумался: «Я его, конечно, спас. Вчера еще заметил, как он веревкой по железяке елозит. Опять же, сдружились мы в последнее время. Обедаем вместе. Но вот уживемся ли в одной квартире?»

Василий Иванов не торопил, ждал.

«Попробуем, — решил Васька. — Похожи мы с ним чем-то. Он хмурый, и я хмурый, он независимый, и я такой. Я одинокий, и он без жены. Судя по тому, как питается. Дед Кузьма это холостяцкой едой называл».

— М-р-р! — наконец согласился кот и обнял ноги Василия хвостом

В тот день с чердака они уходили вместе.

У Василия Иванова коту понравилось. Чем-то похоже на дом деда Кузьмы. Мужской быт без всяких финтифлюшек. Балкон имеется. На нем можно песни весной распевать…

*****

Сам Василий вообще удивлялся, как он раньше жил без кота. Тот в его судьбу вписался, словно всегда там и был. Встречал, провожал, слушал внимательно. Кроме того, диван не драл, по шторам не скакал. Серьезный котяра.

Только вот с именем для него вышел затык. Василий пробовал разное, все не то. Серый – блекло, Мурзик – скучно, Барсик – по-девчачьи. Поэтому звал кота просто Кот.

До тех пор, пока однажды не приехала мама:

— Васек, ты кота завел? Да вы с ним прямо одно лицо. Оба суровые, деловые, разве что он с усами, а ты без! Кот, конечно, хорошо… А девушка у тебя когда будет? Или теперь станете вдвоем женский род презирать?

Мама, конечно, шутила. Но в каждой шутке есть капелька правды. Поэтому, когда она ушла, Василий Иванов наконец дал коту имя.

— Ну что же, будешь Васькой, раз уж даже мама говорит, что мы похожи.

— Ма! — согласился Васька.

А про себя подумал: «Какая мудрая женщина! К тому же сына хорошего вырастила. Ее, пожалуй, презирать не стану».

В общем, зажили два Василия счастливо. Только иногда кот грустил. Вспоминался ему дед Кузьма и его негодяйка-внучка. Эх, вот бы отомстил ей кто, так ведь некому. Но однажды…

*****

Василий Иванов вернулся с работы и за ужином поведал Ваське-коту:

— Снова работал в том доме, где мы познакомились. Пожар там случился, представляешь. На пятом этаже двадцатая квартира выгорела дотла. Снаружи все черное! Говорят, девица там какая-то жила. Паршивая, надо сказать, девица.

Деду не помогала, только бегала проверяла, не помер ли. А как с ним Альцгеймер приключился, быстренько сплавила в дом престарелых. Квартирку прибрала. Да, видать, судьба не слепая. Пожить не успела – и пожар. Квартирка сгорела, девица в больнице. Во как!

Я, конечно, сплетни не очень уважаю. Но тут деваться некуда было. Присел на скамеечку после работы передохнуть, а рядом две бабули судачат. Вот и услышал…

И ты знаешь, Васька, пусть нехорошо, а вот не жалко мне эту девку ни капли!

— М-р-р, — согласился Василий.

Ему тоже было ее не жалко. Настиг бумеранг внучку деда Кузьмы! Наказал! Пускай и жестоко, но правильно! Очень правильно.

Источник