Вероника возвращалась с дачи, которую уже второй месяц тщетно пыталась продать. Как только она выехала на трассу, сбросила скорость и машинально посмотрела на обочину. Там, у самого края дороги, сидели две деревенские торговки, разложив на табуретах всякую мелочь. Вероника проехала мимо, но через секунду передумала, сдала назад и остановилась.
И тут она по-настоящему удивилась. «Торговки» оказались девчонками лет семи-восьми. Они устроили на табурете аккуратную пирамидку из банок с вареньем и ждали покупателей так серьёзно, будто всю жизнь стояли на рынке: руки скрещены на груди, взгляды сосредоточенные, ни тени детской суеты.
Вероника вспомнила, что больная свекровь как раз просила привезти ей что-нибудь сладкое. Из сладкого Тамаре Васильевне разрешали немного мармелада, печёные яблоки и варенье. Вероника вышла из машины и присела рядом, чтобы рассмотреть товар.
— С каким вкусом у вас варенье. Что продаёте.
Старшая девочка, бойкая и уверенная, глянула прямо, не моргнув.
— Я не продаю, я здесь с Настей за компанию.
Вероника перевела взгляд на младшую, худенькую, с сосредоточенным выражением лица.
— А твоё варенье из чего, Настя.
Малышка не стала объяснять, лишь показала пальчиком на наклейку.
— Там всё написано.
Вероника взяла банку, повернула её к свету и прочитала надпись, выведенную чёрными печатными буквами от руки: «Варенье с предсказанием». Ниже, красным, помельче было приписано: «Смородина». Крышку накрывали обёрточной бумагой, перевязанной суровой ниткой, словно это не обычная заготовка, а маленький подарок.
— Интересно, — усмехнулась Вероника. — Прямо почти бренд. И кто же такое делает.
Настя оживилась, будто ждала именно этот вопрос.
— Дедушка Дима. Он лесник. Он много ягод собирает.
— А где же предсказание.
Девочка, не мигая, посмотрела на Веронику так серьёзно, словно говорила о важнейшем правиле мира.
— Под обёрткой. Кто первый откроет, у того и сбудется.
— И предсказания тоже ваш дедушка придумывает.
Настя даже слегка обиделась.
— Он не придумывает. Они ему во сне приходят. А утром он записывает.
Вероника невольно улыбнулась. В таких мелочах было что-то трогательное и странно убедительное.
— Ну что ж… Заинтриговали. Возьму эту.
Она расплатилась, спрятала банку в сумку и поехала в больницу.
В палате было тихо. Тамара Васильевна лежала, чуть приподнявшись на подушках, и смотрела в окно, будто пыталась разглядеть там что-то важное и недосказанное. Вероника вошла и сразу достала баночку, слегка помахав ею, как детским сюрпризом.
— Тамара Васильевна, у меня для вас маленький подарок.
Свекровь еле заметно улыбнулась и кивнула на тумбочку у кровати, предлагая поставить туда. Но в этот момент в палату вошёл лечащий врач.
— Здравствуйте, Вероника. Вы не забыли, что Тамаре Васильевне нужно строго соблюдать диету. Мы никак не добьёмся устойчивой ремиссии. Что вы ей принесли.
Вероника растерялась. В присутствии Давида Евгеньевича она всегда чувствовала себя школьницей у доски.
— Варенье… Ей же варенье можно, — выговорила она.
— Можно, — согласился врач. — Но очень осторожно. Смородина, например, нередко бывает кислой. А сейчас любая кислота раздражает желудочно-кишечный тракт.
Он протянул руку, и Вероника не успела даже возразить, как Давид Евгеньевич ловко снял бумагу с крышки, словно собирался проверить содержимое. Но вместо того чтобы посмотреть на варенье, он всмотрелся в то, что было прикреплено с обратной стороны обёртки, и застыл.
Лицо врача словно окаменело. Он молча держал бумагу на ладони, будто боялся пошевелиться.
Свекровь Вероники слегла вскоре после похорон единственного сына, Алика. Он работал исполнительным директором небольшой компании и именно там познакомился с Вероникой, менеджером по снабжению. Они поженились, сняли маленькую квартиру-студию и собирались накопить на ипотеку. Планировали обычное счастье, тихое и понятное, без драм.
Но судьба распорядилась иначе. Алик погиб в ДТП. Тамара Васильевна после похорон будто выключилась: сначала перестала есть, потом перестала вставать, затем начались больницы, обострения и бесконечные разговоры о диетах, анализах, прогнозах. Вероника, пожалев одинокую женщину, пережившую такое горе, уехала из студии и переселилась к бывшей свекрови. Она ухаживала за ней, разрываясь между работой, поездками к родной маме и стационаром, куда Тамару Васильевну клали по несколько раз в год. В больнице уже знали «странную невестку», которая живёт с бывшей свекровью и заботится о ней, как о родной.
И в это же время мама Вероники попросила заняться продажей дачи. Никто туда давно не ездил: ни дочь, ни сын с невесткой. Дача стояла в красивой деревушке у края соснового леса. Когда-то на участке был старый деревянный дом, но отец Вероники построил новый кирпичный, в два этажа, надеясь, что летом там будут отдыхать дети и внуки. Однако Вероника до сорока лет замуж не выходила, а младший брат терпеть не мог деревню, потому что там для него мгновенно находилась целая гора дел. Так дача и стояла, зарастая бурьяном и теряя вид, а отец умер, так и не увидев внуков.
Вероника, конечно, не знала, что в той самой деревне живёт лесник Дмитрий, которого все звали дедушкой Димой. Лето он проводил у лесной старушки-избы в глубине леса, а зимовал в деревенском доме. Иногда к нему привозили внучку Настеньку: она часто кашляла. Дед варил для неё варенье из сосновых почек и молодых шишек, но девочка не любила терпкий хвойный привкус. Тогда Дмитрий придумал хитрость: под каждой обёрткой прятал записку с «предсказанием». Прочитать её можно было только после того, как Настя честно съест варенье, хотя бы по чайной ложке три раза в день, обязательно с чаем. Девочка смеялась над записками, жадно искала новые, и так дед приучил её к сладкому «лекарству». Со временем кашель отступил.
Идея понравилась Настиной маме. Она стала продавать «варенье с предсказанием» знакомым в городе. Необычное лакомство брали в подарок, а особенно интересовались им владельцы небольших компаний: заказывали баночки сотрудникам к Новому году. Небольшой бизнес дедушки Димы расцвёл, и ему не было нужды сидеть на трассе. Но день, когда Вероника остановилась у двух девочек, был исключением.
Давид Евгеньевич всё ещё держал обёртку. Вероника не выдержала.
— Что там.
Врач поднял взгляд.
— Где вы взяли эту банку.
— На трассе, возле Серебряковки, — ответила Вероника и почувствовала, как похолодело внутри.
— Это нужно немедленно передать в полицию, — глухо сказал врач. — Похоже, кто-то стал свидетелем похищения ребёнка и не нашёл другого способа сообщить.
Веронику накрыло волной ужаса. Она внезапно ясно поняла: свидетелем мог быть тот самый дедушка Насти, который продал ей варенье. Но почему он выбрал такой странный путь. Почему не пошёл к участковому. Неужели ему угрожали. И зачем он рисковал внучкой.
— Давид Евгеньевич… — она сглотнула. — А если это навредит ребёнку. Вы же знаете, бывает… Некоторые «блюстители закона» могут быть связаны с преступниками.
Врач, словно вспомнив, что минуту назад собирался вообще-то оценить кислотность варенья, задумчиво ковырнул ложкой густую массу и поднёс ко рту. Потом медленно опустил ложку.
— Такое тоже возможно, — признал он. — Если похитители опытные, у них могут быть свои информаторы. И что тогда делать.
— Мы же не можем просто закрыть глаза, — прошептала Вероника.
— Не знаю, — буркнул врач. — У меня целое отделение каждый день кричит о помощи. Мне всех лечить надо. Извините, без меня.
Он уже шагнул к двери, но остановился и, не оборачиваясь полностью, добавил почти буднично:
— Варенье, кстати, достаточно сладкое. Тамаре Васильевне можно, только понемногу.
Вечером Вероника включила местные новости. И на одном сюжете она буквально подпрыгнула. На экране показали фотографию мальчика. Вероника метнулась к сумочке, вытащила снимок, найденный под обёрткой, и стала сравнивать.
В сообщении говорилось, что три дня назад из уборной Дворца спорта похитили девятилетнего сына известного в области бизнесмена. Злоумышленники обезвредили охранника, вынесли ребёнка, усыплённого, в большой спортивной сумке. Камеры показали, как они миновали стоянку и исчезли из зоны видимости. В конце диктор назвал телефоны полицейского участка и родителей мальчика.
Вероника дрожащими руками сфотографировала экран с номерами. Мальчик был тем же самым. Сомнений не осталось.
И в этот момент раздался звонок. Звонил Давид Евгеньевич.
— Добрый вечер, Вероника. Вы случайно не смотрите региональные новости.
— Смотрю, — выдохнула она. — Это тот самый мальчик. Я хочу позвонить его родителям.
— Правильно. Лучше сразу им, — тихо сказал врач. — Люди там, наверное, с ума сходят. Я подумал… У меня ведь тоже дети. В общем, я хотел предложить вам помощника. У меня друг детства служил в спецназе, как раз по этой части.
— Нет, — перебила Вероника, стараясь говорить твёрдо. — Мы не можем действовать сами. Пусть родители решают.
— Ладно. Но всё-таки имейте его в виду, — сказал врач и отключился.
Вероника набрала номер. Пальцы не слушались. Когда трубку подняли, она заставила себя говорить ровно, хотя голос предательски дрожал.
— Здравствуйте. У меня есть информация о вашем сыне. Нам нужно встретиться.
Отец мальчика молчал несколько секунд, потом произнёс глухо:
— Вы понимаете… За нами могут следить. Я даже не знаю, где безопаснее.
Вероника подумала и предложила первое, что показалось ей надёжным.
— Давайте в больнице. Во втором корпусе, в терапевтическом отделении, на втором этаже есть холл для посетителей.
— Подойдёт, — коротко ответил мужчина. — Спасибо. Я буду.
В холле Вероника села на плоский клеёнчатый диван и сжала в ладонях снимок. Через минуту вошли мужчина и женщина, быстро огляделись и направились к ней.
— Валерий Корсаков. Это моя жена, Валентина, — представился мужчина.
Они присели рядом. Вероника протянула фотографию. Валерий взглянул и побледнел. Увидев сына с верёвкой на руке, он схватился за грудь, словно воздух стал слишком густым. Валентина потянулась за снимком, но муж прижал его к себе.
— Не надо, Валя. Нашего сына водят на привязи. Тебе лучше не смотреть.
Валентина закрыла лицо ладонями, плечи задрожали. Слова рвались сквозь слёзы.
— Костик… Бедный наш Костик… Что он пережил…
Валерий, с трудом переводя дыхание, спросил у Вероники почти шёпотом:
— Откуда у вас это.
Вероника рассказала про дачу в Серебряковке, про трассу, про девочек, про банку и то, что снимок был спрятан под обёрткой.
— Прямо в варенье, — невольно вырвалось у Валерия.
— Нет. Под обёрткой, — уточнила Вероника. — Девочка сказала, что её дед лесник. Видимо, это он сфотографировал.
Валерий резко поднялся.
— Тогда нужно немедленно ехать туда. Этот негодяй требует такой выкуп, что за неделю я наличными не соберу.
Валентина испуганно схватила мужа за рукав.
— Валера, ты с ума сошёл. Они же вооружены. Что мы там сделаем.
— Я тоже не с пустыми руками, — отрезал он. — Я их там всех положу.
Вероника заставила себя говорить спокойно.
— Подождите. Мой врач предлагал помощь своего друга. Может быть, лучше действовать под руководством человека, который умеет в таких ситуациях.
Валерий посмотрел на неё нетерпеливо.
— Его ещё ждать придётся.
— Валерочка, — тихо, но настойчиво сказала Валентина. — Это серьёзно. Давай попросим помощи.
Вероника набрала Давида Евгеньевича. И почти не успела закончить фразу, как врач действительно появился в холле, будто стоял рядом, ожидая звонка. С ним шёл крупный, мускулистый мужчина с тяжёлым, собранным взглядом.
— Знакомьтесь. Арсен. Мой лучший друг. Он готов помочь, — сказал доктор.
Они вышли из больницы, сели в машину Валерия и поехали в сторону загородной трассы. На одном перекрёстке Валерий вдруг свернул к коттеджному посёлку. Валентина встрепенулась.
— Ты куда.
Валерий остановился у ворот собственного особняка.
— Валюш, выходи. Тебе там делать нечего. Это мужская работа. Веронику берём только потому, что она может помочь найти девочку или лесника.
Валентина попыталась возразить, но муж прикрикнул так резко, что она, всхлипывая, вышла и несколько раз судорожно перекрестила тех, кто оставался в машине.
Когда они подъехали к повороту, где Вероника покупала варенье, на месте никого не было. Тогда решили ехать в село и расспросить жителей о Насте. И вдруг Вероника заметила вторую девочку, ту самую «за компанию». Она попросила остановиться и вышла.
— Эй. Подскажи, пожалуйста, где Настю можно найти.
Девочка обернулась, узнала Веронику и улыбнулась.
— Настя уехала. Родители из отпуска вернулись, забрали её. А вы хотите ещё варенье. Понравилось.
Вероника ухватилась за эту возможность, как за спасательный круг.
— Да. Хотим.
— Тогда вам по этой дороге до конца. Там, возле леса, дом с зелёной крышей. Это дедушки Димы.
Вероника села в машину. Арсен сказал тихо, но уверенно, обращаясь к Валерию:
— Едем не до самого дома. За ним могут наблюдать. Не будем его подставлять. Вероника пойдёт одна, как покупательница. Поговорит с хозяином.
Так и сделали. Не доезжая до домика с зелёной металлической крышей, остановились, выпустили Веронику. Она взяла сумочку и пошла к невысокому забору. Залаял пёс. Вероника позвала хозяина.
Из дома вышел мужчина с седеющей шевелюрой, на вид не старик, но и не мальчишка. Он посмотрел настороженно.
— Вы по какому делу.
— Я насчёт смородинового варенья, — ответила Вероника.
Она увидела, как он резко переменился в лице.
— Проходите. Быстро, — сказал он и впустил её, закрывая собой вход и будто невзначай заслоняя конуру с собакой.
В доме Вероника, не тратя времени, рассказала, как купила банку и что нашла под обёрткой. И добавила, что ниже по улице стоит машина, в ней отец мальчика и помощник, оба вооружены.
Дмитрий покачал головой.
— Они что, собираются устроить в лесу бойню.
— Вы бы видели Валерия, когда он смотрел на фото, — тихо сказала Вероника. — Он готов был ехать один. Я еле убедила подождать.
Дмитрий вздохнул, будто заранее знал, что всё к этому придёт.
— Когда те люди появились в нашем лесу, ко мне приезжал начальник егерской службы. Сказал, чтобы в тот квадрат я даже не совался и вопросов лишних не задавал. А чтобы я не строил из себя умника, забрал мой смартфон «на время». Оставил только рацию.
Он замолчал на секунду, затем продолжил, подбирая слова.
— Эта охотничья избушка мало кому известна. И место удобное, если нужно спрятать что-то. Я туда не ходил. Но однажды, обходя другие кварталы, услышал оттуда детский крик. Потом звук такой, будто кому-то зажали рот. В лесу слышимость хорошая. Я оцепенел. И этот крик после того дня стоял у меня в голове, не отпускал. Я решил помочь, хотя даже не знал, мальчик там или девочка.
Дмитрий рассказал, как выбрал день, когда ветер глушил звуки, как пошёл тайными подходами, куда ни машина, ни человек толком не пройдут. Как залёг в кустах с фотоаппаратом. Как увидел, что дверь распахнулась и здоровяк вывел ребёнка на верёвке к уборной. Как успел щёлкнуть кадр и вжаться в землю. Как сделал ещё снимок, но там ребёнка было видно хуже.
— Улики есть, — сказал он глухо. — А что дальше. Дочь с мужем тогда в горы уехали, внучку мне оставили. Я сам выйти не мог, чувствовал, что за мной присматривают. У участкового в деревне свои глаза и уши. Вот Настеньку и попросил. И придумал варенье. Понимаете. Иначе не знал, как отправить сигнал.
Вероника кивнула.
— Значит, мы правильно решили, что не надо подъезжать к вашему дому.
— Конечно. Сейчас выходите на улицу. Сделайте вид, что просто купили варенье. А как стемнеет, пойдём к избушке. Ночью там обычно остаётся один охранник. Должны справиться.
Они вышли за калитку, держа в руках две баночки. Вероника разыграла сцену так убедительно, что сама на секунду поверила.
— Спасибо вам огромное. Тамара Васильевна сказала, варенье потрясающее. Такого нигде не варят. Мы ещё обязательно приедем. Приготовьте, пожалуйста, из ежевики и морошки.
Дмитрий, подыгрывая, улыбнулся.
— Приезжайте. Сделаем.
Вероника сложила банки в сумку и, неожиданно даже для себя, поцеловала Дмитрия в щёку, будто благодарная покупательница.
Дмитрий мельком посмотрел вниз, туда, где стояла машина Валерия, и вернулся во двор.
Вернувшись в автомобиль, Вероника сказала:
— Они там «застряли». До темноты мы здесь. Давайте отъедем перекусить. А ближе к ночи вернёмся. Дмитрий говорит, ночью остаётся один охранник.
— Дмитрий. Дима, — повторил Валерий, будто пробуя имя. — Не дедушка, значит.
— Он не старый, — невольно улыбнулась Вероника.
Через несколько километров они остановились у дорожного кафе. Заказали еду. Стали звонить родным: Вероника маме, Валерий жене, кто-то ещё по своим делам. Только Арсен молчал. А когда остальные закончили, он спокойно сказал:
— Телефоны выключить.
Валерий потянулся за сигаретой. Арсен остановил его взглядом.
— Нельзя.
— Даже здесь. В машине ладно. А тут-то почему, — вспыхнул Валерий.
— Запахом пропитаетесь. В лесу вас за километр почувствуют, — ответил Арсен. — Потерпите ради сына.
Валерий, стиснув зубы, убрал пачку.
Когда стемнело, они вернулись в село. Машину оставили у поворота и пошли пешком. Сторожевой пёс у Дмитрия был уже закрыт в конуре, и гости без лишнего шума вошли в дом. Там распределили роли. Арсен сказал, что «бугай» на нём. Валерий должен зайти и забрать сына. Дмитрий оставался снаружи, слушал лес и в случае опасности подавал сигнал. Вероника оставалась в доме, создавая видимость присутствия хозяина, если вдруг кто-то решит проверить.
— Ты там без крови, — глухо попросил Валерий. — И ребёнка не пугай.
— Не будет никакой крови, — ответил Арсен и показал маленький пузырёк. — Давид хлороформом поделился. До утра будет спать.
Кроме охотничьих ружей взяли ножи, чтобы перерезать верёвку на руках мальчика. Дмитрий вывел мужчин через чёрный ход на задний двор, велел лечь на землю и прислушаться. Полежали, уловили тишину, и поползли к лесу. Только войдя в густые заросли, поднялись и пошли осторожно, почти без звука.
Дорога заняла около часа. К тому времени подул ветер, небо затянуло облаками, луна спряталась, и это было даже к лучшему: меньше света, меньше шансов выдать себя. Они подошли к избушке со стороны глухой стены, где тянулась едва заметная тропинка. В единственном окне горел свет. На земле чётко вырисовывалась тень охранника.
Дмитрий приложил палец к губам. Остальные замерли.
Тень от окна отодвинулась. Скрипнула дверь. Арсен разулся и босиком шагнул во дворик. Послышалась короткая возня, приглушённое сопение, и что-то тяжёлое упало на землю.
Арсен выглянул из-за угла.
— Валер. Сейчас.
Валерий бросился к нему, и они вдвоём влетели в избушку. Мальчик спал на узкой кушетке, укрытый тонким пледом, под ним была медвежья шкура. Рядом стояла раскладушка, очевидно для охранника. Валерий увидел верёвку, уходящую к большому крюку в потолке, и одним резким движением ножа перерезал её. Верёвка упала на пол.
Мальчик шевельнулся. Валерий подхватил его на руки вместе с пледом и выскочил наружу. Арсен на ходу натянул обувь. Дмитрий и Валерий ринулись прочь уже по накатанной лесной дороге.
— Папа… — прошептал Костя, будто не веря, что это не сон. — Как ты меня нашёл.
— Тише, сынок. Потом, — выдавил Валерий, задыхаясь от напряжения.
Арсен догнал их и перехватил ребёнка, потому что Валерий начал сдавать, силы уходили. Наконец они вышли на окраину леса. Дмитрий снова велел лечь и прислушаться. В деревне было тихо. Даже собак не слышно. Луна полностью исчезла за облаками. Тогда они пошли дальше, следуя за Дмитрием, который ориентировался в лесу так, будто видел тропы даже в темноте.
Дверь чёрного хода у дома Дмитрия тихо скрипнула. Мужчины выдохнули. Но Арсен, не расслабляясь, сказал:
— Рано. Уезжаем.
— Вероника, вы водите, — спросил Валерий.
— Да, — кивнула она.
Он отдал ключи. Вероника побежала к машине, подогнала её к калитке, не включая фар. Валерий уложил сына на заднее сиденье и попросил Веронику сесть рядом. Сам сел за руль. Арсен устроился спереди.
Дмитрий подошёл ближе, глядя на них в темноте, и тихо спросил:
— А мне здесь оставаться не опасно.
— Опасно, — честно ответил Арсен.
Дмитрий наклонился, почти шепча:
— На рассвете уйду в дальний квартал. Там меня не найдут. Делянка болотом окружена, а обход знаю только я.
— Берегите себя, — сказали все трое.
— Мы ещё обязательно увидимся, — добавил Валерий.
— Езжайте, — коротко ответил Дмитрий. — Поторопитесь.
Машина тронулась.
Вероника уложила Косте голову на колени. Мальчик, обессиленный, снова уснул. Валерий и Арсен переговаривались тихо, короткими фразами. И Вероника тоже незаметно задремала.
Проснулась от того, что автомобиль остановился, а в открытую дверь потянуло предутренним холодом.
Они были во дворе двухэтажного дома Корсаковых. Вокруг суетилась вся семья: мать, старший брат и сестра, бабушка и дедушка, прислуга, охрана, кто-то в халате, кто-то уже одетый, будто никто и не ложился. Костю осторожно подхватили, укутали, повели внутрь.
Арсена обнимали женщины, мужчины жали руки, кто-то благодарил вслух, кто-то плакал. Он смущался и явно не знал, куда деваться. Увидев Веронику, он словно нашёл спасение и тут же перевёл внимание на неё.
— Вот она, Вероника. Если бы не она, мы бы не нашли ниточку.
И Вероника мгновенно оказалась в вихре объятий и благодарностей, в рукопожатиях, в поцелуях рук. Такого единодушного семейного ликования она не видела никогда.
Когда наконец удалось выдохнуть, Вероника подошла к Арсену.
— Нам бы как-то добраться домой.
Валентина возмутилась почти по-матерински:
— Куда домой. Ночь на дворе. Вы хотя бы кофе выпейте. Хоть по чашке. После всего.
Отказывать было неудобно. Их усадили в ярко освещённой столовой. Арсен заметил, что его одежда красноречиво выдаёт ночные приключения: к куртке и штанам прилипла сухая земля и травинки. Но хозяева будто не замечали ничего, кроме того, что их ребёнок дома. На столе рядом с кофе появились закуски, выпечка, фруктовые салаты, мороженое.
Вероника поймала себя на странной мысли: она ещё никогда не завтракала в четыре утра, да ещё так сытно. Но они поблагодарили и стали прощаться. Валерий вызвался отвезти их.
По дороге выяснилось, что Арсен живёт совсем рядом с домом Вероникиной мамы, практически в одном дворе. Прощаясь, Валерий сказал:
— Мы ещё обязательно увидимся. Я хочу отблагодарить вас по-настоящему. И особенно Дмитрия. Он рискнул всем, чтобы сделать этот снимок. Созвонимся.
Через неделю они снова приехали в Серебряковку.
Дмитрий что-то мастерил во дворе, а рядом прыгала Настя, уже весёлая, живая, как будто и не было в её жизни ни кашля, ни тревог. Увидев знакомых, Дмитрий рассмеялся.
— А-а, герои пожаловали. Что же вы Костю с собой не привезли.
— Костик приболел, — ответил Валерий. — Остался дома с мамой. А мы приехали узнать, как вы тут. Не тревожат ли вас те самые… недруги.
— Не тревожат, — спокойно сказал Дмитрий. — Начальник егерской службы срочно уволился. Избушку охотничью перенесли ближе к селу, в другое место. Я тут и сам несколько дней почти не появлялся. Соседка Нина потом рассказывала: приезжали какие-то на джипе, спрашивали, не видела ли она чужих. Нина молодец, сказала, что только дочка моя да внучка приезжают, и ещё покупатели бывают. Вот и уехали ни с чем.
Из дома вышла румяная улыбающаяся женщина, поздоровалась, пригласила всех на чай со свежими оладьями. Гости улыбнулись, но отказались. Тогда Валерий протянул Дмитрию конверт. Дмитрий замахал руками, но Валерий сказал твёрдо:
— Отец, возьми. Не обижай. Ты понимаешь, что ты для меня сделал.
В конверте была банковская карта с круглой суммой на счету. Такие же конверты Валерий почти силой вручил Веронике и Арсену.
Арсену, кроме денег, Корсаков предложил работу: стать новым телохранителем Кости. Арсен, который в последнее время перебивался случайными заработками, согласился. Тем более что они с Вероникой уже несколько дней встречались, и ему было неловко оставаться без дела.
Дачу, которая всё ещё стояла в Серебряковке, решили не продавать. Через год Арсен, ставший мужем Вероники, привёл дом в порядок и превратил его в тёплое, ухоженное жилище, куда стали приезжать новые друзья. А благодаря фотографиям Дмитрия, показаниям Кости, его родителей и всех, кто участвовал в спасении, злоумышленников нашли и они понесли заслуженное наказание.
Тамара Васильевна, узнав обо всём, страшно переживала. Она качала головой на самых опасных местах рассказа и радостно кивала, когда слышала, что всё закончилось благополучно. Давид Евгеньевич вскоре наконец констатировал ремиссию и выписал пациентку домой.
А мама Вероники смотрела на дочь и будто не могла поверить. Её тихая, измученная заботами Вероника вдруг обрела то самое счастье, которое долго не приходило. И теперь оно было рядом, настоящее, выстраданное и, как ни странно, начавшееся с простой баночки варенья, перевязанной суровой ниткой.
