Звон серебряного прибора о фарфоровую тарелку разносился по столовой с акустикой концертного зала. Елена медленно разрезала ломтик запечённой индейки, прекрасно понимая, что так и не поднесёт его ко рту. Аппетита не было уже три недели. Может, четыре. Она перестала считать.
Напротив, за длинным столом из карельской берёзы, Артём яростно тыкал пальцем в экран телефона. Хмурился. Что-то бормотал себе под нос. Лицо наливалось краснотой, и Елена автоматически отметила про себя: давление снова скачет, надо бы напомнить про таблетки. Потом поймала себя на этой мысли и усмехнулась одними уголками губ. Зачем? Какая разница?
Мраморный пол под ногами был холодным даже через домашние туфли. Весь этот дом – огромный, безупречный, выстроенный по проекту модного архитектора из Милана – был холодным. Высокие потолки, панорамные окна в пол, дизайнерская мебель, от которой веяло музейной неприкосновенностью. «Дом для сильных людей», – говорил Артём гостям на приёмах. «Витрина», – думала Елена, раскладывая салфетку на коленях.
Телефон с грохотом ударился о столешницу. Артём швырнул его с такой силой, что экран треснул паутинкой. Елена вздрогнула, но не подняла глаз.
– Ты вообще представляешь, сколько этот идиот из совета директоров мне сегодня крови попортил? – Его голос был как удар кулаком. Без предисловия, без паузы. Просто взрыв посреди мёртвой тишины. – Из-за своей глупости я могу потерять контракт на целый микрорайон!
– Я сожалею, – тихо сказала Елена, глядя на свою тарелку.
– Сожалеешь? – Он фыркнул. Звук получился мокрый, презрительный. – Твои сожаления мне дом не построят. Ты сидишь здесь, в этом дворце, который я тебе подарил, ешь на золоте, а я там, в грязи, кости ломаю, чтобы содержать эту… эту витрину.
Он обвёл рукой столовую. Его взгляд скользнул по венецианским люстрам, по картинам в позолоченных рамах, по мраморному камину, который ни разу не топили. Остановился на жене. В этом взгляде было столько откровенного презрения, что у Елены перехватило дыхание.
– Иногда я смотрю на тебя и думаю, Лена… зачем? – Он наклонился вперёд, локти на стол, будто сейчас объяснит что-то очень важное медлительному ребёнку. – Зачем я таскал тебя с собой все эти годы? Красивая картинка? Так картинки на стене висят и не требуют на себя полмиллиона в месяц. Ты даже детей мне не родила.
Он помолчал. Елена сжала салфетку в кулаке под столом. Ткань врезалась в ладонь.
– Ты просто содержанка, – сказал Артём. Медленно. Смакуя каждое слово. – Дорогая, выхолощенная, бесполезная содержанка. И сегодня я особенно чётко это понял.
Что-то внутри Елены щёлкнуло. Не сломалось. Именно щёлкнуло, как замок, который наконец-то открылся после долгих попыток подобрать ключ. Двадцать четыре года. Её квартира от бабушки, превращённая в уставный капитал его компании. Её сбережения, вложенные в «наше общее будущее». Её молчаливая поддержка на бесконечных презентациях и фуршетах, где она стояла рядом в дорогом платье и улыбалась партнёрам. Её архитектурное образование, про которое он говорил: «Милые бабские картинки».
«Зачем я таскал тебя».
Артём поднялся из-за стола. Стул с грохотом откатился назад.
– Я поехал в город. Разрядиться, – бросил он, даже не глядя в её сторону. – Не жди.
Хлопок входной двери. Рёв мотора «Порше». Гравий брызнул из-под колёс.
Тишина.
Елена сидела неподвижно. Не плакала. Слёзы высохли ещё много лет назад, когда-то после пятого или шестого публичного унижения, она уже не помнила. Теперь внутри была только пустота. Нет. Не пустота. Абсолютная, кристальная ясность.
Она медленно поднялась из-за стола. Её шаги по мраморному полу звучали чётко и твёрдо. Поднялась на второй этаж, прошла мимо спальни с королевской кроватью, в которой они не спали вместе уже года три. Открыла дверь в кабинет Артёма.
Массивный стол из мореного дуба. Кожаное кресло за пятьсот тысяч рублей. Стеллажи с книгами, которые он никогда не читал, но которые «солидно смотрятся». И сейф. Встроенный в стену, спрятанный за фальшпанелью с картиной.
Елена подошла, откинула раму. Набрала код. 2-7-0-9. Его день рождения. Он не менял его с того дня, как установили сейф. Уверенность всемогущего короля, которому не приходит в голову, что кто-то может посягнуть на его владения.
Дверца открылась с тихим щелчком.
Внутри было несколько пачек денег, документы на машины, какие-то бумаги. Елена нашла нужную папку почти сразу. Она лежала там уже год, с того самого дня, когда Алла Сергеевна, её институтская подруга и один из лучших корпоративных адвокатов Москвы, впервые намекнула: «Лен, если бы ты знала, что я нашла… Но пока рано. Собирай доказательства. Терпи ещё немного».
Елена открыла папку.
Её диплом архитектора с красной печатью. Когда-то отец так гордился им. «Моя дочь строит будущее», – говорил Виктор Петрович, заслуженный юрист, седой профессор с ироничными глазами. А Артём через десять лет после свадьбы небрежно бросил: «Лен, ну хватит уже играть в Гауди. У меня есть настоящие архитекторы. Ты нужна мне дома».
Инвестиционный договор. Пожелтевший, с печатями двадцатилетней давности. Ей было двадцать восемь. Артёму тридцать один. Он был горяч, напорист, красив по-хищному. Говорил о больших проектах, о том, что изменит облик Подмосковья, построит целые посёлки. «Лен, вложи квартиру от бабушки, все твои сбережения. Это же наше общее дело! Мы станем империей!» И она вложила. Семьдесят процентов уставного капитала ООО «СомовГрад». Её семьдесят процентов. Которые превратились в молчаливое, невидимое, несуществующее право.
Аудиторский отчёт. Свежий, пахнущий типографской краской. Алла заказала его через знакомого, тихо, без шума. Схемы увода денег. Офшоры. Счета на Кипре, в Панаме. Миллионы чистой прибыли, которые никогда не появлялись в официальных балансах компании. Деньги, которые должны были быть её дивидендами. Её семьюдесятью процентами.
Копии паспортов на офшорные компании. Учредитель: Сомов Артём Николаевич.
Елена закрыла папку. Достала телефон из кармана. Нашла контакт: «Алла (работа)».
Набрала номер.
Три гудка. Алла взяла трубку на четвёртом.
– Лен? Ты никогда не звонишь так поздно. Что-то случилось?
Голос Елены был ровным. Непривычно твёрдым даже для неё самой.
– Алла. Пора. Запускаем план «Фундамент». Завтра утром.
Пауза. Потом тихий смешок на том конце провода.
– Наконец-то. Я уже начала думать, что ты передумала.
– Нет, – сказала Елена. – Не передумала.
Она положила трубку. Посмотрела на папку в руках. На эту странную, нелепую коллекцию документов, которая теперь была единственным, что имело значение.
«Содержанка».
Она усмехнулась. Звук получился сухой, незнакомый.
Посмотрим.
***
Воспоминания приходили ночью, когда невозможно было уснуть.
Елена лежала в своей комнате – да, отдельной комнате, куда она переехала после очередного скандала года четыре назад – и смотрела в потолок. Свет фонарей с улицы пробивался сквозь тяжёлые шторы и рисовал на белой поверхности причудливые тени.
Она вспоминала, как они познакомились.
Презентация нового жилого комплекса. Она только окончила институт, работала младшим архитектором в крупном бюро. Молодая, полная энергии, с папкой эскизов под мышкой и горящими глазами. Артём был там в роли подрядчика – его фирма только начинала раскручиваться, но он уже выглядел уверенным, почти дерзким. Подошёл к ней после презентации, посмотрел на её чертежи.
– Вы видите пространство не как коробку, а как среду для жизни, – сказал он тогда. – Это редкость. Большинство строителей думают кубометрами бетона. А вы думаете светом и воздухом.
Она влюбилась. Не сразу. Постепенно. В его энергию. В то, как он умел зажечь людей идеей. В его руки, которые жестикулировали, когда он говорил о будущем. Он восхищался её работой. Называл её «своим архитектором». Просил совета. Слушал.
А потом, через пять лет после свадьбы, когда компания начала расти, когда появились большие деньги и большие связи, он сказал: «Лен, нам нужен серьёзный архитектор. Чтобы клиенты доверяли. Понимаешь? Нужно имя. А ты… ты нужна мне дома. Представляешь компанию. Ты же прекрасно справляешься с гостями».
Она хотела возразить. Но он уже ушёл в телефон, в переговоры, в бесконечную суету проектов.
И она осталась дома.
Елена перевернулась на бок. Обняла подушку.
Вспоминала день, когда вложила квартиру бабушки в компанию.
Бабушка умерла, оставив ей двухкомнатную квартиру в центре Москвы, в старом доме недалеко от Патриарших прудов. Дорогая, тёплая, наполненная запахом пирогов и книг. Бабушка была филологом, всю жизнь преподавала в университете. В квартире стояли стеллажи до потолка, набитые томами классики. Елена выросла среди этих книг.
Артём убедил её продать квартиру. Легко. Быстро. «Лен, мы построим империю. Это же наше общее дело. Наше будущее. Твоё и моё. Дети будут гордиться». Она подписала бумаги. Деньги ушли в уставный капитал. Семьдесят процентов. Она владелец. Вместе с Артёмом. Семья.
Только детей не было. Врачи сказали: особенность организма, бывает. Артём сначала утешал. Потом стал саркастичен. Потом вообще перестал говорить на эту тему.
А потом сегодня бросил: «Ты даже детей мне не родила».
Как будто это была её вина. Как будто это был долг, который она не выплатила. Как будто её ценность измерялась только этим.
Елена закрыла глаза. Попыталась представить себя двадцатилетней давности. Девушку с папкой чертежей. С верой в то, что архитектура может сделать мир лучше. С мечтами.
Куда делась эта девушка?
Растворилась в бесконечных светских приёмах. В улыбках партнёрам мужа. В разговорах о погоде и ресторанах. В роли красивого приложения к успешному мужчине.
«Содержанка».
Нет.
Елена открыла глаза.
Нет. Она не содержанка. Она владелица семидесяти процентов строительной компании с годовым оборотом в миллиард рублей. Она архитектор с красным дипломом. Она дочь заслуженного юриста, который научил её читать договоры раньше, чем сказки.
И завтра она начнёт забирать своё.
***
Утро было ясным, морозным. Артём приехал в офис к девяти. Башня в «Москва-Сити», двадцать третий этаж, панорамный вид на реку. Вышел из лифта с привычной уверенностью хозяина территории.
Его карта не открыла дверь.
Он приложил её снова. Красный свет. Отказ.
– Что за чёрт? – пробормотал он, постучал в стекло.
Охранник, молодой парень в строгом костюме, кивнул ему вежливо и открыл дверь изнутри.
– Добрый день, Артём Николаевич. Карта перепрограммирована. Получены указания от собственника.
– Какого собственника? – Артём уставился на него. – Я и есть собственник!
– Пройдите, пожалуйста, в переговорную. Вас ждут.
Охранник был непреклонен. Вежлив, но непреклонен. Артём, чертыхаясь, прошёл через опен-спейс. Сотрудники отводили глаза. Молчали. Это было странно. Обычно его встречали кивками, улыбками, вопросами.
Дверь переговорной была закрыта. Артём дёрнул ручку, распахнул створку.
И замер.
За длинным столом сидела Елена.
На ней был строгий деловой костюм – тёмно-синий, с острыми плечами. Костюм, которого он никогда не видел в её гардеробе. Волосы собраны в тугой пучок. Никакой косметики, кроме светлой помады. Она выглядела… незнакомой. Чужой.
Рядом с ней сидела женщина лет пятидесяти, в очках, с папкой документов. Алла Сергеевна. Артём помнил её смутно. Какая-то подруга жены. Адвокат.
– Доброе утро, Артём Николаевич, – сказала Елена. Голос спокойный, деловой. – Присаживайся. У нас с тобой деловая встреча.
– Какая, к чёрту, встреча? – Он хлопнул дверью за спиной. – Что здесь происходит?
– Присядь, – повторила Елена. Не просьба. Указание.
Он опешил. Секунду колебался. Потом, скрипнув зубами, сел.
Елена раскрыла папку перед собой. Достала несколько листов, аккуратно разложила их на столе. Придвинула к нему.
– Это инвестиционный договор от двадцать четвёртого марта две тысячи второго года, – сказала она. – Согласно этому договору, я, Сомова Елена Викторовна, внесла в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью «СомовГрад» денежные средства и имущество на общую сумму семь миллионов рублей. Что составило семьдесят процентов уставного капитала. Ты, Артём Николаевич, внёс три миллиона. Тридцать процентов.
Артём молчал. Смотрел на бумаги.
– Это означает, – продолжила Елена ровным тоном, – что я являюсь мажоритарным собственником компании. Владею контрольным пакетом. Все эти годы ты управлял компанией как генеральный директор. Но юридически я – владелец.
– Лена, – начал он. В голосе появились нотки раздражения. – Это формальность. Мы семья. Это общее…
– Более того, – перебила его Алла Сергеевна, – согласно аудиторской проверке, проведённой независимой компанией, за последние пять лет из прибыли ООО «СомовГрад» были выведены денежные средства на общую сумму триста сорок миллионов рублей. Выведены на офшорные счета, учредителем которых является лично Артём Николаевич Сомов.
Она положила перед ним ещё один документ. Аудиторский отчёт. Толстый, с графиками и таблицами.
– Это незаконное хищение средств компании, – сказала Алла. – И это уголовно наказуемо.
Артём побледнел. Смотрел то на жену, то на адвоката.
– Вы… вы что, шутите? – Он попытался засмеяться, но смех получился деревянным. – Лена. Лен. Ну что за бред? Какое хищение? Это моя компания!
– Нет, – тихо сказала Елена. – Это моя компания. И отныне ты, Артём Николаевич, являешься наёмным генеральным директором. Твои полномочия ограничены. Все финансовые операции свыше пятисот тысяч рублей требуют согласования со мной. Все счета компании заморожены до завершения аудита.
– Ты спятила, – выдохнул он. – Ты абсолютно спятила.
– И ещё, – добавила Елена, не меняя тона, – дом в посёлке «Сосновые холмы», в котором мы проживаем, построен на земельном участке, который был приобретён на моё имя. Я – собственник земли. Ты строил дом как подарок семье, но юридически он находится на моей земле. Соответственно, это моя собственность. Отныне, если ты желаешь там проживать, тебе необходимо будет вносить арендную плату. Или освободить помещение.
Тишина была абсолютной. Где-то за окном гудел город. Ревели автомобили. Жизнь продолжалась.
Артём смотрел на жену. Эту тихую, безропотную женщину, которая двадцать четыре года стояла рядом в дорогих платьях и молчала. Которая не возражала. Которая была фоном.
– Ты не можешь этого сделать, – сказал он медленно. – Я… я тебя уничтожу. Я найду лучших адвокатов. Я…
– Можете попробовать, – вмешалась Алла. – Но имейте в виду: каждый документ заверен. Каждая подпись легитимна. Аудиторский отчёт проведён лицензированной компанией. Доказательства вывода средств задокументированы. У нас есть копии всех операций. Если вы решите идти в суд, дело может приобрести уголовный характер. Хищение в особо крупном размере. Статья сто шестьдесят Уголовного кодекса.
Артём вскочил. Стул с грохотом откатился назад.
– Я построил эту компанию! – заорал он. – Я! Своими руками! Своим потом! Ты сидела дома и жрала пирожные!
Елена даже не моргнула.
– Ты построил компанию на моих деньгах, – сказала она тихо. – На моей квартире. На моих сбережениях. Ты построил дом на моём фундаменте. И теперь я забираю его обратно.
Он стоял, тяжело дыша. Кулаки сжаты. Лицо багровое.
Потом развернулся и вышел. Хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Елена медленно выдохнула. Руки дрожали. Она спрятала их под стол.
– Ты молодец, – тихо сказала Алла. – Держалась отлично.
Елена кивнула. Не могла говорить. Комок в горле мешал дышать.
Она сделала это.
Она действительно это сделала.
***
Артём не вернулся домой той ночью.
Елена ходила по пустому особняку, слушала, как скрипит паркет под ногами. Включила свет в гостиной. Налила себе бокал красного вина. Села в кресло у камина.
Странно. Должна была чувствовать триумф. Или страх. Или хотя бы злорадство.
Но было только… облегчение. Тяжесть, которую она несла столько лет, вдруг стала легче.
Телефон завибрировал. Сообщение от отца.
«Доченька, Алла мне всё рассказала. Горжусь тобой. Приезжай завтра на обед. Надо обсудить детали».
Елена улыбнулась. Виктор Петрович. Её старый, мудрый, ироничный отец. Который всегда знал. Который всегда видел. Который двадцать четыре года назад посмотрел на Артёма и сказал только: «Дочка, помни: настоящая сила – это не громкость голоса. Это знание закона».
Она тогда не поняла.
Теперь понимала.
Елена допила вино. Поднялась наверх. Прошла мимо супружеской спальни, зашла в свою комнату. Открыла шкаф.
На верхней полке, за стопками постельного белья, лежал альбом. Старый, потрёпанный. Она достала его, положила на кровать. Открыла.
Эскизы. Её студенческие работы. Чертежи жилых комплексов, парков, общественных пространств. Всё нарисовано вручную, тушью и акварелью. Тонкие линии. Светотени. Объёмы.
Она провела пальцем по пожелтевшей бумаге.
Двадцать пять лет назад она мечтала строить города. Создавать среду, в которой люди будут счастливы. Пространства, наполненные светом и воздухом.
А построила только клетку. Для себя.
Елена закрыла альбом. Убрала его обратно.
Завтра она пойдёт к отцу.
И они начнут строить заново.
***
Квартира Виктора Петровича находилась в старом доме на Тверской. Пятый этаж, без лифта. Елена поднималась по скрипучей лестнице, держась за облупленные перила, и вдыхала запах старой Москвы: пыль, дерево, время.
Отец встретил её в дверях. Седой, подтянутый, в вязаном жилете поверх белой рубашки. Очки на носу. Улыбка в уголках глаз.
– Моя девочка, – сказал он и обнял её крепко.
Они сидели на кухне. Старинный стол, покрытый клеёнкой. Чайник на газовой плите. Виктор Петрович заварил чай, достал вазочку с вареньем.
– Рассказывай, – сказал он просто.
Елена рассказала. Всё. От вечера, когда Артём назвал её содержанкой, до утра в переговорной. Говорила ровно, без эмоций. Только факты.
Отец слушал. Кивал. Иногда записывал что-то в блокнот.
– Хорошо, – сказал он, когда она закончила. – Очень хорошо. Ты всё сделала правильно. Но это только начало.
– Я знаю.
– Он будет сопротивляться. Артём не из тех, кто сдаётся просто так. Он попытается найти лазейки. Пойдёт к своим адвокатам. Будет давить на эмоции, на прошлое, на «мы же семья». – Виктор Петрович отхлебнул чаю. – Ты должна быть готова.
– Я готова.
Он посмотрел на неё внимательно. Прищурился.
– А ты знаешь, Леночка… я всегда знал, что этот день настанет. Просто не знал, когда.
– Почему ты мне не сказал раньше?
– Потому что ты не была готова услышать. – Он улыбнулся грустно. – Иногда человек должен сам дорасти до решения. Нельзя вытащить бабочку из кокона силой. Она должна вырваться сама. Иначе крылья не окрепнут.
Елена молчала. Смотрела в свою чашку.
– Папа… а ты помнишь договор, который составлял для нас? Когда мы с Артёмом женились?
– Брачный договор? Конечно помню. – Виктор Петрович хмыкнул. – Ты тогда сказала: «Папа, ну зачем это? Мы же любим друг друга!» А я ответил: «Доченька, любовь и бизнес – разные категории. В любви – доверие. В бизнесе – контракт».
– Артём тогда подписал не читая.
– Да. Он вообще многое подписывал не читая. Самоуверенность – прекрасное качество, если её подкреплять компетентностью. Но если это просто самоуверенность… – Отец развёл руками.
– И там есть пункт про полномочия.
– Есть. – Виктор Петрович открыл свой старый портфель из потёртой кожи, достал папку. – Пункт семь, раздел три. В случае действий одного из супругов, порочащих деловую репутацию другого супруга-инвестора и создающих угрозу его активам, включая вывод средств, сокрытие прибыли, мошеннические схемы, все полномочия по управлению долей переходят к доверенному лицу инвестора. Доверенным лицом назначена я, твой отец. И это право безвозвратно.
Елена взяла документ. Прочитала. Текст был написан витиеватым юридическим языком, но суть была проста: если Артёмворует, она забирает всё.
– А доказательства вывода средств у тебя есть?
– Алла собрала полный пакет. Аудиторский отчёт, копии банковских операций, данные офшоров.
– Тогда, дочка, – Виктор Петрович снял очки, протер стёкла, – у тебя на руках королевская комбинация. Он загнан в угол. И единственное, что ему остаётся, – это попытаться выторговать хоть какие-то условия.
– Он попытается.
– Обязательно. Мужчины вроде Артёма не умеют проигрывать достойно. Они привыкли брать силой, напором, криком. Но закон – это территория разума. И здесь ты сильнее.
Елена положила документ на стол.
– Знаешь, папа… я столько лет молчала. Терпела. Улыбалась. Стояла рядом и кивала. И мне казалось, что я слабая. Что я не умею бороться.
– Ты не слабая. – Виктор Петрович накрыл её руку своей. – Ты стратег. Стратеги не бросаются в бой с саблей наголо. Они наблюдают. Собирают информацию. Ждут. А потом наносят один точный удар.
Она посмотрела на отца. На его спокойное, умное лицо.
– Я так долго ждала.
– Но ты дождалась. И это главное.
***
Артём объявился через три дня.
Ворвался в дом вечером, пьяный, взъерошенный. Елена сидела в гостиной с книгой. Подняла глаза.
– Мы должны поговорить, – бросил он с порога.
– Говори.
Он прошёлся по комнате. Руки в карманах. Взгляд бегающий.
– Лена. Лен. Ну что ты делаешь? – Голос сорвался на фальцет. – Мы же семья. Двадцать четыре года вместе. Ты же не можешь вот так взять и всё разрушить!
– Я ничего не разрушаю. Я просто восстанавливаю справедливость.
– Какую справедливость?! – Он взмахнул руками. – Я строил эту компанию! Я вкалывал как проклятый! Ты сидела дома!
– Сидела дома на своих деньгах, – спокойно сказала Елена. – На своей квартире. На своих семидесяти процентах.
– Это были наши общие деньги!
– Нет. Это были мои деньги. И я имею право распоряжаться ими.
Он остановился. Посмотрел на неё. В глазах мелькнуло что-то новое. Страх.
– Алла сказала про уголовное дело, – сказал он тише. – Ты же не пойдёшь на это? Лен, ну подумай. Это же скандал. Все узнают. Репутация…
– Моя репутация? – Она отложила книгу. – Или твоя?
– Наша! – Он сел напротив, наклонился вперёд. – Лен, я понимаю. Я был резок. Я наговорил лишнего. Прости. Я был под стрессом, меня доконал этот проект с микрорайоном, я…
– Ты назвал меня содержанкой.
Он замолчал.
– Ты сказал, что я бесполезная. Что я не родила тебе детей. Что ты таскал меня с собой, и не знаешь зачем. – Голос Елены оставался ровным. – Ты сказал, что я стою полмиллиона в месяц и не приношу никакой пользы.
– Лена…
– И это не первый раз. – Она встала. Подошла к окну. – Ты говорил это годами. По-разному. Иногда намёками. Иногда прямо. Обесценивал. Унижал. Стирал.
– Я не хотел…
– Хотел. – Она обернулась. – Ты хотел чувствовать себя большим. Сильным. Всемогущим. И для этого тебе нужна была маленькая, тихая жена, которая стоит рядом и не перечит. Я была удобная. Покорная.
– Ты не была покорной. Ты была… – Он замялся. – Ты была поддержкой.
– Поддержка – это когда ценят. А меня не ценили. Меня использовали.
Тишина.
Артём смотрел в пол. Сжимал кулаки.
– Что ты хочешь? – спросил он наконец. – Денег? Дом? Долю?
– Я хочу компанию.
Он вскинул голову.
– Всю компанию. – Елена вернулась к креслу, села. – Я хочу, чтобы ты вышел из состава учредителей. Продал мне свои тридцать процентов. По справедливой цене, разумеется. И чтобы ушёл из должности генерального директора.
– Ты спятила.
– Или, – продолжила она спокойно, – Алла подаёт документы в следственный комитет. Хищение в особо крупных размерах. Триста сорок миллионов рублей. Статья сто шестьдесят УК. От пяти до десяти лет.
Он побелел.
– Ты… ты не сможешь управлять компанией. Ты не знаешь бизнеса.
– Я архитектор, – сказала Елена. – С красным дипломом. Я понимаю в строительстве больше, чем ты думаешь. А менеджмент… я найду хороших людей. Компетентных. Честных.
– Партнёры не будут с тобой работать.
– Партнёры работают с тем, у кого качественный продукт и выгодные условия. Я предложу и то, и другое.
Артём встал. Прошёлся. Остановился у камина.
– А что, если я откажусь? – спросил он, глядя в огонь. – Что, если я буду бороться? У меня есть связи. Деньги. Адвокаты.
– Тогда мы встретимся в суде. – Елена пожала плечами. – И там ты проиграешь. Потому что закон на моей стороне. Документы на моей стороне. Правда на моей стороне.
Он обернулся. Посмотрел на неё долгим взглядом.
– Ты изменилась, – сказал он тихо.
– Нет, – ответила Елена. – Я просто перестала прятаться.
***
Следующие недели были напряжёнными.
Артём действительно нанял адвокатов. Дорогих, громких. Они пытались оспорить договор. Доказать, что Елена не имеет права на управление. Что её взнос в уставный капитал был «символическим вкладом супруги».
Алла Сергеевна разносила каждый их аргумент в пух и прах.
Были встречи. Заседания. Переговоры.
Елена присутствовала на всех. Сидела молча, слушала, записывала. Её спокойствие выводило из себя адвокатов Артёма больше, чем любые крики.
А по вечерам она возвращалась в пустой дом, садилась за стол в своём маленьком кабинете – том самом «чуланчике для рукоделия» – и работала.
Изучала документацию компании. Проекты. Контракты.
И наткнулась на тот самый проваленный проект микрорайона.
Артём говорил, что директор по развитию облажался. Что проект технически невозможен. Что заказчик требует невыполнимых условий.
Елена развернула чертежи. Посмотрела на них профессиональным взглядом.
И увидела.
Ошибка в расчёте нагрузок на несущие конструкции. Нарушение нормативов по инсоляции жилых помещений. Экономия на коммуникациях, которая приведёт к авариям через два года.
Типичные ошибки застройщика, который думает прибылью, а не качеством.
Елена достала калькулятор. Свой старый архитектурный справочник. Программу для расчётов, которой не пользовалась лет пятнадцать.
Работала три ночи подряд.
И переделала весь проект.
Исправила нагрузки. Пересчитала инсоляцию. Изменила схему коммуникаций. Добавила зелёные зоны, детские площадки, пешеходные аллеи.
Получился не просто микрорайон. Получился жилой комплекс, в котором хотелось бы жить.
Она распечатала чертежи. Положила их в папку.
И на следующее утро пришла в офис.
***
Артём был в переговорной. С ним сидели двое мужчин в костюмах – партнёры по сделке с банком.
Елена вошла без стука.
– Прости, что прерываю, – сказала она. – Мне нужно поговорить с тобой наедине.
Артём посмотрел на неё с раздражением.
– Мы заняты.
– Это касается проекта «Заречье». Микрорайон.
Он напрягся.
– Потом.
– Сейчас.
Пауза. Партнёры переглянулись. Артём скрипнул зубами.
– Господа, дайте нам минуту.
Когда дверь закрылась, он встал.
– Что ты себе позволяешь?!
Елена положила на стол папку. Открыла.
– Твой директор по развитию не идиот, – сказала она спокойно. – Он просто не архитектор. Проект «Заречье» провалился не из-за невыполнимых требований заказчика. Он провалился из-за технических ошибок. Вот.
Она развернула чертежи перед ним.
– Здесь ошибка в расчёте нагрузок, – показала пальцем. – Несущие стены не выдержат. Дом даст трещины через год. Здесь нарушены нормативы по инсоляции. Нижние этажи вообще не будут видеть солнца. Это незаконно. И здесь ты экономил на коммуникациях. Трубы китайские, дешёвые. Прорвёт через два года. Аварийные ремонты, иски жильцов.
Артём молчал. Смотрел на чертежи.
– Я всё исправила, – продолжила Елена. – Пересчитала нагрузки. Изменила планировку. Заменила коммуникации на нормальные. Добавила зелёные зоны и инфраструктуру. Вот окончательный вариант.
Она положила перед ним новый комплект чертежей.
Артём взял их. Листал. Молчал.
– Контракт можно спасти, – сказала Елена. – Заказчик получит качественный проект. Банк даст кредит. Сделка состоится. Но…
Она выдержала паузу.
– Спасать его буду я.
Артём поднял глаза.
– Ты что, решила поиграть в бизнес-леди?
Елена достала из папки ещё один документ. Положила перед ним.
– Это отчёт детектива, – сказала она тихо. – Номера счетов в офшорах. Даты переводов. Суммы. Всё задокументировано. Триста сорок миллионов рублей чистой прибыли компании, которые ты увёл на свои личные счета. Прибыли, семьдесят процентов которой принадлежит мне.
Тишина была такой плотной, что слышалось дыхание.
– Так что это, Артём? – спросила она. – Игра? Или уголовное дело?
Он смотрел на документы. Лицо белое. Кулаки сжаты.
– Ты строил дом на песке, – сказала Елена. – На обмане, наглости и моих деньгах. Пора закладывать фундамент.
Она собрала бумаги. Закрыла папку.
– Думай. У тебя есть сутки.
И вышла.
***
Артём не позвонил.
Зато позвонила Маргарита, его сестра.
Елена знала её мало. Маргарита работала главным бухгалтером в «СомовГраде» лет десять. Тихая, незаметная женщина лет сорока восьми, которая приходила на семейные праздники и молчала в углу, пока Артём блистал.
Они встретились в кафе. Маргарита пришла первой, сидела за столиком у окна, нервно теребила салфетку.
– Спасибо, что согласились встретиться, – сказала она, когда Елена села.
– Вы хотели поговорить?
Маргарита кивнула. Помолчала. Потом решилась.
– Я знаю, что вы затеяли. С компанией. С Артёмом. – Она посмотрела Елене в глаза. – И я хочу помочь.
Елена подняла бровь.
– Почему?
– Потому что я ненавижу своего брата.
Слова прозвучали тихо, но с такой силой, что Елена почувствовала, как напряглась.
Маргарита усмехнулась горько.
– Вы удивлены? Не надо. Артём всю жизнь относился ко мне как к приживалке. «Маргошка-бухгалтерша». «Сестрёнка на окладе». Я училась в финансовом университете. Красный диплом. Работала в крупных компаниях. Но он позвал меня к себе… и превратил в обслугу. «Маргарита, сделай отчёт. Маргарита, проведи платёж. Маргарита, ты чего сидишь, работать надо».
Она сжала кулаки.
– Он платил мне меньше, чем рыночная ставка. Говорил: «Ты же семья, какие тебе деньги?» А сам выводил миллионы на офшоры. Я видела. Я же бухгалтер. Я проводила эти операции.
– И молчали?
– Боялась. Он мой брат. И он… он умеет давить. Запугивать. – Маргарита отпила кофе. – Но сейчас… сейчас я вижу, что он загнан в угол. И я хочу, чтобы он получил по заслугам.
Елена смотрела на неё внимательно.
– Что вы можете предложить?
– Информацию. – Маргарита достала флешку из сумочки. – Здесь полная бухгалтерия компании за последние десять лет. Все операции. Все схемы. Все вывод средств. Я скопировала всё. На случай, если понадобится защитить себя.
Елена взяла флешку.
– Это может быть использовано против него в суде?
– Безусловно. Это доказательства.
– А вы не боитесь последствий? Артём может…
– Пусть попробует. – Маргарита улыбнулась. Впервые за весь разговор. – У меня тоже есть адвокат. И я тоже готова бороться.
Елена протянула руку. Маргарита пожала её.
– Спасибо, – сказала Елена.
– Это вам спасибо. За то, что не побоялись.
***
Через неделю состоялось заседание правления.
Елена пришла первой. Села во главе стола. Рядом с ней Алла Сергеевна. Маргарита заняла место справа.
Подтянулись остальные: директор по развитию, финансовый директор, главный инженер. Все молча кивали Елене. Никто не знал, что именно происходит, но слухи уже ходили. «Сомова забирает компанию». «Сомов в опале».
Артём вошёл последним.
Выглядел он скверно. Не выспавшийся, осунувшийся. Костюм мятый. Он сел на своё обычное место во главе стола – и только тогда заметил, что оно занято.
Елена сидела в его кресле.
Он остановился. Несколько секунд смотрел на неё. Потом медленно опустился на свободный стул сбоку.
– Начнём, – сказала Елена. – У нас на повестке вопрос о сделке с банком. Кредит на выкуп земель под проект «Заречье». Банк требует личную подпись генерального директора как гарантию платёжеспособности.
Артём выпрямился. В глазах мелькнул огонёк. Вот оно. Его козырь. Без его подписи сделка не состоится.
– Да, – сказал он. – Требует. И я готов подписать. При определённых условиях.
– Каких?
– Я остаюсь генеральным директором. С полными полномочиями. Ты, Елена, как мажоритарный собственник, получаешь дивиденды. Но не вмешиваешься в управление.
Алла хмыкнула.
– Интересное предложение. Учитывая, что вы вывели из компании триста сорок миллионов рублей прибыли.
– Это не доказано.
– Доказано, – сказала Маргарита тихо.
Артём повернулся к сестре. Уставился.
– Что?
– Все документы переданы следственному комитету, – продолжила Маргарита, не отводя глаз. – Копии всех операций. Схемы вывода средств. Офшоры. Всё.
Лицо Артёма медленно краснело.
– Ты…
– Я устала молчать, – сказала она.
Дверь переговорной открылась.
Вошёл пожилой мужчина в строгом сером костюме. Седые волосы, очки, потёртый кожаный портфель в руке. Виктор Петрович.
Елена встала.
– Господа, позвольте представить. Виктор Петрович Волков. Заслуженный юрист Российской Федерации. Мой отец. И моё доверенное лицо согласно брачному договору.
Виктор Петрович кивнул всем, сел рядом с дочерью. Открыл портфель.
– Артём Николаевич, – сказал он спокойно. – Вы правы. Банк требует вашу подпись. Как гарантию. Но вы, будучи увлечены большими делами, видимо, не уделили внимание некоторым… деталям.
Он достал из портфеля документ. Положил на стол.
– Брачный договор от двадцатого июля две тысячи четвёртого года. Составлен мной. Подписан вами и моей дочерью. Помните?
Артём молчал.
– Обратите внимание на пункт семь, раздел три, – продолжил Виктор Петрович. – Цитирую: «В случае действий одного из супругов, порочащих деловую репутацию другого супруга-инвестора и создающих угрозу его активам, включая вывод средств, сокрытие прибыли, мошеннические схемы, все полномочия по управлению долей переходят к доверенному лицу инвестора безвозвратно».
Он снял очки. Протёр стёкла.
– Доверенным лицом моей дочери являюсь я. И, глядя на собранные доказательства ваших действий по выводу средств компании, я подготовил документы о вашем отстранении от любой деятельности в ООО «СомовГрад».
Тишина.
Артём сидел бледный, с остекленевшим взглядом.
– Вы… вы не можете…
– Могу, – сказал Виктор Петрович. – И уже сделал. Решение вступает в силу с сегодняшнего дня. Вы освобождены от должности генерального директора. Ваши тридцать процентов доли подлежат выкупу компанией по рыночной стоимости. Процедура займёт месяц.
Артём смотрел то на Виктора Петровича, то на Елену.
– Лена… – начал он.
– Заседание окончено, – сказала Елена.
Она встала. Все поднялись вслед за ней.
Артём сидел один. Посреди переговорной. Окружённый людьми, которые когда-то подчинялись ему.
Его власть оказалась призраком.
***
Месяц спустя.
Елена стояла у окна своего нового кабинета. Не того, что занимал Артём. Она выбрала другой, светлый, с видом на реку. Перестелила полы, перекрасила стены. Заказала новый стол – не массивный дубовый монстр, а лёгкий, функциональный, с местом для чертежей.
На стене висел её старый диплом архитектора.
Компания была переименована. Теперь вывеска гласила: «Архитектон».
Проект «Заречье» был одобрен заказчиком. Банк выдал кредит. Строительство началось.
Елена впервые за двадцать лет почувствовала, что занимается тем, что любит.
На столе тихо завибрировал телефон.
Сообщение от Артёма.
Она взяла телефон. Прочитала.
«Лена. Мне нужно с тобой поговорить. Объяснить всё. Я понимаю, что был не прав. Дай мне шанс. Прошу».
Длинное. Виноватое. Полное самооправданий и мольбы.
Елена читала и чувствовала… ничего.
Ни злости. Ни жалости. Ни даже удовлетворения.
Просто пустоту. Спокойную. Чистую.
Дверь кабинета открылась. Вошла Алла Сергеевна с папкой документов.
– Елена Викторовна, подписываем окончательный вариант отчуждения его доли? – спросила она.
Елена положила телефон экраном вниз. Подошла к столу. Взяла перьевую ручку. Подарок отца на защиту её первого диплома. Тяжёлая, старинная, с гравировкой.
– Да, подписываем, – сказала она. – Глава закрыта.
Поставила подпись. Чёткую. Уверенную.
Алла собрала бумаги.
– Он звонил? – не удержалась от вопроса.
Елена подняла глаза.
В её взгляде не было ни злорадства, ни боли. Только спокойная, холодная решимость.
– Звонил, – сказала она. – Но я уже взяла трубку.
