Марго даже не соизволила зашипеть. Она просто медленно, с холодным достоинством, повернула голову вполоборота и уставилась на гостью сапфировыми глазами…
Если бы Константину Гусеву – скромному обозревателю спортивной жизни в газете «Петербургский вестник» – кто-нибудь сказал, что он владеет двухкомнатной квартирой на третьем этаже, Костя лишь застенчиво поправил бы очки и собеседника.
На самом деле в этих сорока двух квадратных метрах царствовала Ее Котейшество Марго, а сам Костя состоял при ней в должности заведующего хозяйством, шеф-повара и придворного массажиста с ненормированной рабочей неделей.
Марго была ангорским чудом с родословной, которой, непременно, позавидовали бы многие знатные семейства Старого света.
Она обладала шерстью цвета свежевыпавшего альпийского снега и глазами такого глубокого сапфирового оттенка, какой встречается только на витринах ювелирных лавок на Вандомской площади.
Костя относился к здоровью и прихотям Марго с трепетом, перед которым стыдливо бледнели лучшие реставраторы Эрмитажа.
Каждое утро начиналось не с кофе, а с измерения температуры в комнате, влажности кошачьего носа, вычесывания подшерстка тремя видами гребней из черепахового панциря и подачи роскошного паштета из дикого лосося, доставленного из специализированного эко-бутика.
Костя старался громко не чихать рядом с Марго, а перед покупкой нового пылесоса три дня изучал шумовые таблицы, чтобы не травмировать тонкую душевную организацию любимицы.
Сам Костя был представителем редкой и уходящей в прошлое породы мужчин, которые извиняются перед фонарными столбами, если случайно задевают их плечом. В свои двадцать восемь лет он обладал тихим голосом, коллекцией виниловых пластинок и паническим страхом перед красивыми женщинами.
Но амурная физика – наука жестокая, и против нее не помогают даже три слоя пупырчатой пленки. В редакции «Петербургского вестника» появился новый корреспондент отдела культуры – Наташа…
Наташа была полной противоположностью Кости. Она смеялась так, что в сервантах звенел хрусталь, носила ярко-желтые береты, обожала острый тайский суп и обладала решительной практичностью, позволяющей людям собирать мебель без инструкции.
Костя влюбился на третий день – ровно в тот момент, когда Наташа безжалостно отобрала у него бракованную рожковую кофеварку и починила ее с помощью обычной канцелярской скрепки и пары совсем некультурных выражений.
Спустя месяц робких ухаживаний, состоявших из совместных походов за пышками и дождливых прогулок, Костя с трепетом в голосе и багровыми ушами пригласил Наташу на выходные к себе – пить чай с чабрецом и смотреть старое французское кино.
Наташа даже не подозревала об испытании, поджидавшем ее в холостяцкой квартире…
*****
С точки зрения Марго, все в мире делилось на две категории: вещи, созданные для ее комфорта, и досадные недоразумения.
Появление в прихожей чужой женщины в желтом берете Марго однозначно отнесла к категории катастроф вселенского масштаба.
Кошка сидела на бархатном пуфике в позе египетского сфинкса. Когда Наташа наклонилась, чтобы погладить белоснежное совершенство, Марго даже не соизволила зашипеть.
Она просто медленно, с холодным достоинством, повернула голову вполоборота и уставилась на гостью сапфировыми глазами. В этом взгляде читалась тысячелетняя мудрость царствующих династий, презрение к необразованным массам и четкое указание на дверь.
— Ой, какая гордая дама! — рассмеялась Наташа, ничуть не смутившись. — Настоящая королева!
Марго прижала уши и демонстративно начала вылизывать левую заднюю лапу. Какая наглость! Еще и подластиться пытается!
Субботний вечер превратился в тактическую войну. Они засиделись на кухне неприлично долго. Костя предложил Наташе переночевать у него.
Сгорая от смущения и рыцарской деликатности, он приготовил для Наташи спальню с широкой кроватью, а сам расположился в гостиной на раскладном диване.
— Гусев, ты с ума сошел, — улыбнулась Наташа. — Я могу в гостиной переночевать!
— Нет-нет, что ты! — замахал руками Костя, заикаясь. — Я… Я привык! Мне тут… ближе к кухонному чайнику!
Марго, наблюдавшая за этим обменом любезностями из-под журнального столика, решила действовать. Ее двуногий вассал явно попал под гипнотическое влияние этой странной особы. Что ж, он сообразительностью никогда не отличался…
В два часа ночи, когда квартира погрузилась в тишину, Марго приступила к активным боевым действиям.
Сначала она «случайно» уронила с подоконника хрустальную вазу с сухими лепестками роз прямо над ухом спящей Наташи. Ваза разлетелась с мелодичным звоном.
Наташа лишь сладко потянулась, повернулась на другой бок и пробормотала: «Минус один, королева».
В три часа ночи Марго села у изголовья Наташиной кровати и издала низкий, утробный гул, похожий на звук работающего трансформатора.
Наташа открыла один глаз, достала из сумочки резиновый мячик-попрыгунчик и мягко запустила его в коридор. Марго, вопреки своей королевской спеси, на секунду включила инстинкт хищника и помчалась за мячом, осознав свою ошибку только на середине пути.
К утру Марго была истощена, но не сломлена. Однако Наташа оказалась не так проста. Вместо того, чтобы со слезами сбежать к себе домой, она приготовила Косте пышный омлет с зеленью, а Марго налила в блюдечко немного сливок.
Марго боролась с искушением ровно три минуты, после чего оказалась позорно мурчащей на ковре, пока Наташа победоносно пила кофе.
— В следующие выходные, Гусев, — заявила Наташа, поправляя берет у зеркала, — мы идем к моим друзьям, Кате и Денису. Будем играть в «Колонизаторов». И твоя монархиня идет с нами. Нельзя же оставлять такое сокровище скучать на диване!
Костя побледнел:
— Но… Марго не любит путешествовать! У нее стресс! У нее нарушится липидный баланс!
— Ничего с ее балансом не случится, — отрезала Наташа и чмокнула Костю в щеку. — Готовь переноску!
Марго обиженно запыхтела. Что это за «Колонизаторы» такие? Звучит ужасно безвкусно…
*****
Субботний вечер у Кати и Дениса пах пиццей «Четыре сыра», таежным чаем и настольными играми.
Костя втащил в квартиру огромную плюшевую переноску, выстланную шелковыми пеленками, с таким видом, будто нес хрустальную вазу эпохи династии Мин.
Марго выплыла из переноски с грацией оскорбленной до глубины души императрицы в изгнании.
Она нашла самый высокий и недоступный объект – спинку кожаного кресла – и воцарилась там, поджав белоснежные лапки и всем своим видом показывая, что плебейские развлечения двуногих ее не касаются.
И тут из кухни вышел Он…
Борис не имел родословной. В его жилах текла гремучая смесь кровей дворового сибирского кота, ангорца и, кажется, некоторого количества дикого лесного разбойника.
Он был велик, прост, обладал дымчато-серой шерстью повышенной пушистости и левым ухом, украшенным боевым шрамом после памятной битвы во дворе. Марго этих подробностей, конечно, не знала, но впечатление Борис на нее произвел.
Он шел по квартире не спеша, с ленивой уверенностью хозяина жизни, у которого все схвачено.
Заметив на кресле белоснежное облако с сапфировыми глазами, Борис остановился. В его янтарных глазах вспыхнул огонь настоящей, неиспорченной цивилизацией дворовой страсти.
Марго бросила на него презрительный взгляд и издала тихое саркастичное «Фырк». Она видела таких дворовых забияк из окна много раз.
Но Борис был настоящим котом-донжуаном. Он не стал проявлять навязчивость, как это сделали бы незрелые коты. Он действовал хитрее.
Сначала Борис небрежно подошел к столу, где играли люди, и с грацией профессионального циркача сбил лапой кубик, запустив его точно под кресло Марго. Затем медленно подошел к креслу, лег на бок и издал низкий, бархатистый, вибрирующий мур-р-р, в котором слышался шум ночного мартовского ветра.
Марго замерла. Ее королевский подбородок чуть дрогнул.
Борис поднялся, сделал грациозный круг вокруг кресла и принес в зубах маленькую меховую мышку. Он положил мышку у подножия кресла, отступил на шаг и сделал изящный поклон.
«Плебей, — подумала Марго. — Какой неотесанный, но эти глаза…»
Когда Борис легонько тронул усом ее белоснежное ухо и снова затянул свой басовитый блюз, царственная броня Марго дала трещину.
Пока Костя, Наташа и их друзья спорили из-за ресурсов в «Колонизаторах», на подоконнике разворачивалась гораздо более драматичная история.
К середине вечера белоснежная императрица Марго сидела вплотную к серому разбойнику Борису. Ее голова покоилась на его широком дымчатом плече, а Борис с величайшей деликатностью вылизывал ее царственное правое ухо.
Марго мурчала так громко, что заглушала реплики игрока, бросающего кубики.
Костя, случайно обернувшийся к окну, едва не проглотил игровую фишку.
— Наташа… — прошептал он, уставившись на подоконник. — Смотри… Она же… Она же никогда никого к себе не подпускала! Даже ветеринара высшей категории!
Наташа посмотрела на кошачью пару, тихо рассмеялась и обняла Костю за шею:
— Это любовь, Гусев. Простая, дикая и необузданная. Учись, пока Боря дает бесплатные уроки!
*****
Прошло три месяца.
Майский Петербург цвел сиренью и наливался теплым солнцем. В двухкомнатной квартире Кости царил умиротворенный, пахнущий корицей и домашним уютом порядок.
Наташа сидела на кухне в костиной рубашке с подвернутыми рукавами и разговаривала по телефону с лучшей подругой, пока на плите закипал чайник.
— Да ты что, Кать, я тебе говорю – это просто комедия! — смеялась Наташа в трубку, крутя на пальце блестящее колечко. — Да, Гусев вчера наконец-то сделал предложение! Представляешь, опять покраснел до корней волос, заикался минут десять, а потом достал кольцо из коробки с чайными пакетиками! Ну разумеется, я сказала «да»!
Наташа осторожно выглянула в коридор.
— Но самое смешное не это, — продолжала она, понижая голос до таинственного шепота. — Нам придется играть совместную свадьбу! Да-да, с Борисом и Марго!
Ты бы видела эту королеву! Сидит сейчас на своем бархатном пуфике, у неё живот уже как хороший арбузик надут! Борис к нам каждые выходные «в гости» приезжает, лежит рядом с ней, ни на шаг не отходит, охраняет.
Кажется, недели через две нас ждет прибавление – штук пять бело-серых котят.
Наташа положила трубку и пошла в гостиную.
На диване сидели Костя и белоснежная Марго. Костя осторожно гладил округлившийся бок своей любимицы, а Марго блаженно щурила сапфировые глаза и тихо мурчала.
Жизнь в этом доме наконец-то вошла в свое идеальное, абсолютно счастливое русло.
