Марина накрывала на стол, когда в дверь постучали. Через глазок увидела соседку Валентину Сергеевну — высокую женщину с аккуратной укладкой и в дорогом пальто. Странно, они практически не общались, только здоровались при встрече.
— Добрый вечер, Мариночка! — залилась соседка, едва Марина открыла дверь. — Извините, что беспокою так поздно, но мне очень нужно с вами поговорить. О ваших родителях.
Сердце у Марины ёкнуло. Папе недавно исполнилось семьдесят три, маме семьдесят, оба стали хуже слышать, может, что-то случилось?
— Проходите, пожалуйста. Что с ними? — Марина пропустила соседку в прихожую.
— Ой, да ничего страшного! — замахала руками Валентина Сергеевна, стягивая перчатки. — Просто я живу этажом ниже, знаете ли, и слышу всё. Ваши родители очень сильно ругаются. Каждый день! Думаю, вам, как дочери, стоит вмешаться.
Марина растерялась. Родители действительно в последнее время стали чаще пререкаться, но чтобы соседи слышали…
— Садитесь, чаю налью. Расскажите подробнее, что вы слышите?
Валентина Сергеевна устроилась за столом, оглядела квартиру оценивающим взглядом.
— Красиво у вас! А у родителей ваших, прямо скажу, беспорядок полный. Я видела, когда к ним скорая приходила в прошлом месяце. Дверь открыта была, я проходила мимо. И вот представьте — ваша мама кричит на отца, что он ничего по дому не делает, а он ей отвечает, что она его достала своими придирками. И так каждый день!
— Скорая приходила? — встревожилась Марина. — А что случилось?
— Да давление у Николая Ивановича поднялось. Но это же от нервов! От постоянных скандалов. Ваша мама, извините конечно, но характер у неё… Я думаю, им лучше было бы отдельно жить. В их возрасте такой стресс вреден.
Марина молча наливала чай. Конечно, она замечала, что родители стали более раздражительными. Мама постоянно ворчала, что отец разбрасывает вещи, а папа жаловался, что не может спокойно телевизор посмотреть. Но до развода?
— Понимаете, — продолжала соседка, аккуратно размешивая сахар, — я тоже через это прошла. Мой покойный муж, царствие ему небесное, тоже к старости стал невыносимым. Хорошо, что мы разъехались, последние годы жили спокойно, виделись по праздникам. А то бы друг друга измучили.
— Но они же всю жизнь вместе! Сорок восемь лет женаты!
— Ну и что? — всплеснула руками Валентина Сергеевна. — Что толку терпеть и мучиться? Посмотрите правде в глаза — ваш отец совсем опустился. Я его вчера встретила у подъезда, так он даже поздороваться нормально не смог, бормочет что-то себе под нос. А ваша мама такая ухоженная женщина, могла бы ещё пожить для себя.
Марина вдруг ощутила неловкость. Валентина Сергеевна говорила так уверенно, будто действительно лучше знала, что нужно её родителям.
— Я понимаю, что вам неприятно это слышать, — мягко продолжила соседка. — Но кто же им поможет, если не дети? Поговорите с мамой по душам. Уверена, она сама давно об этом думает, только боится признаться.
После ухода соседки Марина долго не могла заснуть. Неужели родители действительно так несчастны? Она вспомнила последний визит — мама весь вечер одёргивала отца, а тот сидел молча, уткнувшись в газету.
На следующий день Марина пошла к родителям с тортом и решимостью разобраться в ситуации.
— Мамочка, как дела? — спросила она, целуя маму в щёку.
— Да какие дела, дочка, — вздохнула Галина Петровна. — Отец твой совсем от рук отбился. Представляешь, вчера носки прямо на кухонный стол положил! Сколько раз говорила — у каждой вещи своё место!
— А где папа?
— На балконе сидит, дуется. Я ему замечание сделала, а он обиделся. В семьдесят три года, как маленький!
Марина прошла на балкон. Отец сидел в старом кресле, смотрел во двор.
— Привет, папуля. Как самочувствие?
Николай Иванович обернулся, лицо его просветлело.
— А, доченька! Как хорошо, что пришла. А то тут с мамой уже говорить не о чем. Всё ей не так, всё не по ней.
— Папа, а может, вы просто устали друг от друга? Столько лет вместе…
Отец внимательно посмотрел на дочь.
— Что ты хочешь сказать?
— Ну… может быть, стоит подумать о… о том, чтобы жить отдельно? Хотя бы попробовать.
Николай Иванович долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Знаешь, иногда и правда кажется, что так было бы проще. Она к своей сестре в город переехала бы, а я тут остался. Тишина и покой.
Вечером того же дня Марина осторожно завела разговор с мамой.
— Мам, а ты счастлива?
— Что за вопрос? — удивилась Галина Петровна.
— Ну, с папой. Вы же постоянно ругаетесь.
Мама задумалась, теребя край скатерти.
— Понимаешь, дочка, мы с отцом очень разные стали. Он хочет только телевизор смотреть да спать, а мне ещё хочется куда-то ходить, людей видеть. У меня подруга Люся зовёт к себе переехать, говорит, вместе веселее будет.
— А может, и правда попробовать пожить отдельно?
Мама посмотрела на дочь с удивлением.
— Ты так думаешь?
— Я думаю, что вы имеете право на счастье. В любом возрасте.
В течение следующих недель разговоры о раздельном проживании стали возникать всё чаще. Родители вдруг начали обсуждать практические вопросы: кому достанется квартира, как разделить вещи, куда переедет мама.
— Понимаешь, — говорила Галина Петровна дочери, — я тут подумала, что действительно давно мечтаю пожить в городе. А твой отец — деревенский человек, ему лучше здесь.
Николай Иванович тоже постепенно свыкся с мыслью.
— Может, и к лучшему, — рассуждал он. — Не будет мама нервничать из-за моего беспорядка, а я спокойно газету почитаю.
Валентина Сергеевна как будто чувствовала развитие событий. Она стала чаще встречаться с Мариной в подъезде, интересоваться, как дела у родителей.
— Ну что, решились наконец? — спросила она однажды. — А то я смотрю, всё спокойнее стало у них, не кричат больше.
— Да, мама собирается к сестре переезжать, — ответила Марина.
— Вот и правильно! — обрадовалась соседка. — А Николай Иванович как?
— Вроде бы нормально воспринимает.
— Знаете что, — неожиданно предложила Валентина Сергеевна, — а я могла бы вашему папе помочь по хозяйству. Не бесплатно, конечно, но за разумную плату. Я одна живу, времени много, а мужчине в таком возрасте уход нужен.
Марина растерялась от такого предложения.
— Спасибо, но пока рано об этом говорить.
— Ну конечно, понимаю. Просто на будущее имейте в виду. Я человек порядочный, рекомендации есть.
Мама переехала к сестре в начале осени. Проводы были грустными — родители обнимались и плакали, будто прощались навсегда.
— Звони каждый день, — говорил отец. — И приезжай, как только захочешь.
— Обязательно. И ты тоже приезжай в гости.
Первые дни Николай Иванович чувствовал себя растерянно. Квартира казалась слишком большой и тихой. Он не знал, как готовить, где что лежит, когда принимать лекарства.
— Папа, может, домработницу найдём? — предложила Марина.
— А соседка ваша Валентина Сергеевна предлагала помочь, — вспомнил отец. — Может, попросим её?
Валентина Сергеевна появилась в квартире родителей уже на следующий день. Она сразу взяла ситуацию под контроль: составила режим дня для Николая Ивановича, разложила лекарства по дням недели, договорилась с продавщицей в магазине о доставке продуктов.
— Вот видите, как хорошо всё устроилось, — говорила она Марине. — Ваш папа теперь как огурчик, и мама небось тоже отдыхает от забот.
Действительно, Галина Петровна по телефону рассказывала, что чувствует себя прекрасно. С сестрой они ходили в театр, записались на курсы рисования, познакомились с интересными людьми.
А отец тоже вроде бы повеселел. Валентина Сергеевна готовила ему вкусные обеды, следила за порядком, даже читала вслух книги.
— Хорошая женщина, — говорил он дочери. — Заботливая, не ворчит по пустякам.
Марина радовалась, что родители наконец обрели покой. Но постепенно что-то стало её беспокоить. Валентина Сергеевна слишком прочно обосновалась в родительской квартире. Когда Марина приходила, соседка встречала её как хозяйка, рассказывала, что отец ел, как спал, что его беспокоит.
— А может, вам стоит официально оформить отношения? — однажды предложила Валентина Сергеевна. — Я имею в виду, чтобы я была не просто помощницей, а компаньонкой. Для порядка.
— Это как? — не поняла Марина.
— Ну, чтобы права у меня были. На случай, если с Николаем Ивановичем что-то случится, я смогу принимать решения. А то мало ли, скорую вызывать, документы где-то брать…
Марина почувствовала тревогу, но не смогла сформулировать, что именно её беспокоит.
А через месяц произошло то, чего она не ожидала. Отец позвонил и взволнованно сказал:
— Доченька, приезжай срочно. Мне нужно с тобой поговорить.
Марина примчалась и застала отца в слезах.
— Папа, что случилось? Тебе плохо?
— Плохо, доченька. Очень плохо. Я понял, что наделал глупость. Маму бросил, семью разрушил. А эта Валентина… она совсем не такая, какой казалась.
— Что ты имеешь в виду?
— Она хочет, чтобы я завещание переписал. Говорит, мол, кто за тобой ухаживает, тому и квартира должна достаться. А вчера мне соседи сказали, что она всем рассказывает, будто мы с ней семья. Поняла я, что меня обманули.
Марина села рядом с отцом, обняла его за плечи.
— Папа, ты хочешь, чтобы мама вернулась?
— Хочу! Очень хочу! Но как я теперь ей в глаза посмотрю? Я же сам согласился на развод, сам сказал, что так лучше будет.
— А ты позвони ей. Расскажи, что чувствуешь.
Николай Иванович долго не решался набрать номер. Наконец нажал кнопки, и через несколько гудков услышал знакомый голос:
— Галя, это я… Коля. Ты как?
— Нормально. А ты как? Валентина Сергеевна хорошо за тобой ухаживает?
— Галька, я идиот. Понимаешь? Полный идиот. Я скучаю по тебе так, что жить не хочется. Приезжай, пожалуйста.
Долгая пауза. Потом мама тихо сказала:
— И я скучаю, Коля. Очень скучаю. Приеду завтра.
Валентина Сергеевна не ожидала возвращения Галины Петровны. Когда та появилась в квартире со своими сумками, соседка растерялась.
— Как это понимать? — спросила она. — Николай Иванович, мы же договорились…
— Ни о чём мы не договаривались, — твёрдо сказал отец. — Спасибо вам за помощь, но больше вы нам не нужны.
— Но ведь вы сами сказали, что жена вас достала!
— Я много чего говорил по глупости. А теперь понял — без жены я никто.
Валентина Сергеевна ушла, хлопнув дверью. А родители сели на кухне пить чай и разговаривали до утра.
— Ты меня прости, Галька, — говорил отец. — Совсем от ума отошёл.
— И ты меня прости. Я тоже была не права, всё тебя пилила.
— Может, мы и правда стали более сварливыми, — смеялась мама. — Но зато мы вместе. А это главное.
Марина смотрела на родителей и думала о том, как легко можно разрушить то, что строилось годами. Валентина Сергеевна сыграла на их усталости и раздражении, а ведь за этим стояли просто возрастные изменения, которые нужно было пережить вместе.
— Больше никого не будем слушать, — сказала мама. — Проблемы у нас есть, но это наши проблемы. И решать их будем сами.
Отец кивнул и крепко сжал жену руку. А Марина подумала, что настоящая любовь — это не отсутствие конфликтов, а готовность их преодолевать вместе.
