— Один, второй, третий… — пыталась сосчитать детишек Мурка. — Серенький? Тьфу, пропасть! Серый! Не ты. Брат твой где? Один, два, три… Да не мельтешите вы! Фух, вот он. Дрыхнет и ухом не ведет. Серенький, обед проспишь.
— И хорошо, что проспит, нам больше достанется! — вставила свои пять копеек Лохматая.
— Не стыдно? Они же дети, — вступился старичок Одноухий.
— А никто не заставлял столько рожать! — Лохматая недобро покосилась на кошачью ребятню.
— Тихо! Баба Маша идет, угощение несет, пойду встречу, как бы не свернула куда, — оповестил собратьев Рыжий.
А потом сиганул с перил крыльца и поскакал навстречу пожилой кругленькой женщине. Ни дать ни взять – конь-огонь!
Разномастные сородичи остались ждать. Кто-то завидовал смелости Рыжего, кто-то считал его подхалимом и выпендрежником, а кто-то просто нетерпеливо переминался с лапы на лапу в предвкушении!
Мурка усадила своих котят рядком возле длинного пластикового лоточка. Из одной миски пускай едят, а она нахальных взрослых отгонять будет. Развелось их нынче. Из других садоводств, что ли, пожаловали?
Своих девать некуда, а тут еще эти! Ладно сейчас – дачников пруд пруди, еды вдоволь. А вот зимой…
Но об этом не хотелось думать, впереди еще целый месяц тепла, солнышка, лета!
*****
Старичок Одноухий наблюдал, как она суетится вокруг своей малышни, и грустил:
«Эх, жизнь – тетка злая! Что же ты так бездомное зверье не любишь? Впрочем, в нашем садоводстве еще ничего».
Это была сущая правда. Хотя бы потому, что сторож Семен – добрый дядька. Погреться в морозы пускал. Подкармливал, чем мог. На его харчах не зажируешь, но выжить при желании можно.
К тому же, не полностью вымирало СНТ с окончанием дачного сезона. Случались гости выходного дня, а еще были «зимовщики». Это такие ненормальные, которые из своих домишек в городские квартиры круглый год не съезжали.
Все они разные. Некоторые котов не замечали. Встречались и те, что ругались. Причем ругались почему-то на Семена:
— Устроил кошачью столовку! Развел блохастых…
Хоть Семен-то здесь вовсе и ни при чем. Сами коты развелись. Отчасти не без помощи дачников. А он только погибнуть хвостатым не дал. Живые ведь души.
А еще были сочувствующие котам и сторожу. Пищу немудреную приносили, кто чем богат.
Среди таких выделялась баба Маша, «зимовщица». Прибывала к правлению строго по графику, прямо как пригородная электричка. Тащила с собой пакет со снедью: бульончик какой-нибудь, паучи цветные да сухой корм по акции.
Очень ей были за это признательны хвостатые старожилы.
А вот кошачья молодежь, народившаяся весной и летом, поначалу капризничала:
«Чего такое она приволокла? Летом повкуснее угощали!»
Продолжалось это, правда, недолго. Голод и холод умеют спесь сбить.
Одноухий на них не сердился. Жалел. Этим малявкам дома бы мурлыкать, бантиком на веревочке играть, но такое везение – редкость.
Для этого ребятне нужно смелой уродиться. Людей не пугаться, себя показывать, пока еще пушистенькие, глазастенькие, неуклюжие и крошечные. Авось и купится кто на детскую милоту.
Потом шансов почти не остается…
*****
У Мурки этим летом четверо скромников родились. Прячутся, когда люди к ним интерес проявляют. Только меж собой смелые.
«Эх, похоже, придется осенью обучать выживанию целый выводок», — размышлял старичок Одноухий, наблюдая за Муркиным семейством.
Три сереньких, один черненький. Сидят, еды ждут, как мамка велела. Хвостишки напряженные, в глазах ужас. Бояться они людей. Почему? Кто его знает…
Ладно, Одноухий не психолог. Сейчас пускай отъедаются. Лето скоро кончится, а малышне надо подрасти.
Его же задача – Лохматую от них подальше держать. Взбеленилась кошка непонятно с чего. На детей хвост поднимает. Может, Мурка у нее любимого кота увела. Кто этих женщин поймет.
«Август, благодатный, сытый и теплый, останься, не желтей, пожалуйста. Не дай сентябрю нахмуриться тучами, заморосить дождиками, пожалей нас», — на всякий случай молил Одноухий.
Но август его, конечно, не услышал…
*****
Кончилось лето, выдохлось, уступило трон капризной моднице-осени. Та сперва разрисовала мир золотом, охрой да пурпуром.
А потом психанула и сдула все свои художества стылыми ветрами, смыла ледяными ливнями. Готовилась сдаваться сестрице-зиме.
Наступили трудные дни. Муркины детишки, избалованные летней роскошью, как и предсказывал Одноухий, сперва возмущались:
— Что с миром случилось? — ворчал Серый. — Холодно, противно, мокро. Куда делось солнышко? Куда люди ушли? Где вкусная еда?
— Зима грядет, — объяснял Одноухий. — Привыкай. Люди почти все в город подались. Еды теперь мало будет. Учись есть, что дают, экономить готовься.
— Не хочу я есть, что дают! — возмущался Серый. — Оно невкусное.
— Радуйся, что хоть такое, — вздыхал Одноухий.
— Не буду я радоваться. Раньше другое приносили. Где они его брали?
— В магазине покупали.
— А сейчас чего же не покупают?
— Я так думаю, что вкусное – дорогое. А Семен у нас пенсионер, да и баба Маша такая же.
— Подумаешь, пенсионер, — со знанием дела возражал Серый. — Я тут подслушивал: у пенсионеров тоже деньги есть.
— Есть, конечно, но мало.
— Пусть. На что им их тратить-то? Они же старенькие. Самое время красоту вокруг себя беречь и кормить. Я бы кормил.
— Это ты про нас, что ли? — Одноухому стало смешно. — Да уж, красота неописуемая. Да ты, Серый, от скромности не помрешь. Себя-то в луже давно разглядывал? Обычный ты, как травинка посреди газона. Сотни таких «красавцев» по свету белому бродят.
— Ну не скажи! Мы все очень даже разные. Вот нас четверо у мамки, а она ведь не путается. Ладно, Черныш – тут все понятно. Но ведь и у остальных полосочки по-своему разбросаны, у кого-то носочки, а у меня кончик на хвосте белый.
Серый гордо задрал хвост.
— Да ну тебя. Просто заруби на своем нахальном носу – нас много, а денег у добрых людей мало, поэтому учись выживать!
— Не хочу я выживать, — заупрямился Серый. — Я жить хочу. Должен быть другой выход. Нам нужны те, у которых много денег!
— Эх ты, несмышленыш. Не работает это так.
— Да почему? Надо просто дождаться богатых людей, и тогда будем жить не тужить. Я неподалеку от нашего крыльца дом видел – настоящие хоромы. Не то что остальные хибарки. Там наверняка богатеи живут. Нужно только, чтобы они приехали.
— Ну-ну…
Переубеждать Серого Одноухий не стал. Пусть жизнь его в этот раз поучит.
*****
И жизнь не заставила ждать.
В канун Нового года на территории СНТ появилась здоровенная черная машина. Остановилась аккурат возле участка с «хоромами».
Дверь распахнулась, и на дорожку ступила дамочка в белой шубке. На руках у нее сидела ушастая собачья малявка в сиреневом комбинезоне и… ботинках! Вслед за ними появился квадратный мужчина в кожаной куртке с меховым воротником.
— Сашка, ворота завалило. Копай давай! Не мог раньше с кем-нибудь договориться. У меня Масик мерзнет! — нахмурилась дамочка, а малявка на руках тоненько тявкнула.
— С кем я тебе договорюсь? — проворчал квадратный. — Здесь дворников не водится! Полезай со своим Масиком в машину, а я сейчас…
И тут дамочка заметила котов на крыльце правления.
— Боже, откуда здесь это?
— О, кошки, — оживился Саша. — Значит, есть здесь кто-то. Вот у него помощи и попрошу за долю малую. Полезай пока в машину, Лариса. Скоро заедем.
— Только заразу эту хвостатую не трогай! Масику болячки не нужны. Господи, ну почему мы не поехали в этот Новый год к морю? — простонала дамочка, но забралась в салон.
Квадратный Саша миновал котов, постучал в дверь. Ему открыли. Уговаривать Семена долго не пришлось. И вскоре они уже копали в четыре руки.
Когда закончили, Лариса выбралась из машины и вместо «спасибо» поинтересовалась, тыча пальчиком в кошачье собрание:
— Это ваше?
— Да не то чтобы мое, кормлю просто, — Семен почему-то почувствовал себя виноватым.
— А зачем вы их кормите?
— Так, чтобы не померли.
— Очень благородно. А мне вот лучше бы их не было возле моего дома!
— Лара, пойдем, — потянул ее за рукав Саша. — Давай в другой раз. Спасибо, Семен Иванович. С наступающим вас.
*****
Коты наблюдали за всем этим и думали самое разное. Одноухий иллюзий не строил. Мурка нервничала из-за собачьей малявки. Лохматая сердито охаживала себя хвостом.
Зато Серый прямо светился от восторга:
— Богатые люди. Вот повезло-то! Теперь начнется обжи*раловка. К псам корм по акции, пускай мыши лопают гречу с непонятной тушенкой. Нас теперь ждет пир горой. Прямо чувствую!
— Подводит тебя интуиция, — скептически изрек Одноухий.
Но Серый его не слушал.
Он неожиданно осмелел и первым рванул навстречу дамочке, когда та через пару дней поднялась на их крыльцо.
— Брысь! — отшатнулась та и скривилась, словно увидела что-то мерзкое.
Серый оторопел, замер на холодных досках. А дамочка затарабанила в Семенову дверь. Когда сторож выглянул, она, забыв поздороваться, поинтересовалась:
— Вы после праздников здесь будете?
Семен кивнул.
— Куда же я денусь?
— В общем так, я с людьми договорюсь, заплачу им сколько потребуется. Они котов уберут.
— То есть как уберут? Они вам что, мусор, что ли? — начал закипать Семен.
Дамочка жестом оборвала его:
— Как уберут – не ваша забота. Ваша забота – им помочь, показать, где они прячутся.
— Да не стану я никому помогать!
— Ну и черт с вами! Все равно котов здесь больше не будет.
— Да откуда ты такая деловая взялась-то? Что-то я тебя раньше не видел! — разозлился Семен.
— Это тоже не ваше дело. Просто примите к сведению, что я теперь буду сюда приезжать. И не потерплю заразу рядом со своим домом!
Дамочка развернулась и пошагала прочь. Кошки смотрели ей вслед и понимали: дело плохо!
*****
Днем явилась баба Маша, привычно наполнила миски, а потом долго разговаривала с Семеном.
Кошачье племя грелось в предбаннике и подслушивало.
— Неужто Сашу не помнишь? — спрашивала баба Маша. — Давно он не приезжал. Домину эту отгрохал, пару раз гулял там с приятелями. А потом, говорят, женился. Наверное, Лариса эта и есть его женушка.
— Не повезло мужику, — констатировал Семен.
— Так вот, наши кумушки сплетничали, что она у него дачный отдых не любит. Думали, что Сашка свой дворец продаст. А вон оно как вышло…
Время сейчас непростое, по морям да заграницам не наездишься. Вот, наверное, и уболтал он свою супругу на даче Новый год встретить.
— Вот это зря!
— Ну, зря, не зря, тут уж не нам судить. Я вот что думаю: Саша мужик неплохой. Поговорить с ним надо, чтобы он супругу свою унял. Авось получится.
— Поговорим!
Обещание Семена прозвучало твердо, и коты успокоились. Только Серый запечалился, подошел к Одноухому, спросил:
— Значит, пир горой отменяется?
— Получается так, — ответил тот.
— Не понимаю я этих людей! Вот ты мне объясни, Одноухий, ну почему так? — взмолился Серый. — Те, у которых денег негусто, жалеют нас, кормят, погреться пускают. А те, у кого этих денег, как грязи, наоборот, со свету сжить готовы?
Одноухий задумался. Сложный вопрос.
— Ты знаешь, Серенький, я думаю, что судьба или еще какая высшая сила экономит. В том смысле, что человеку что-то одно дается: либо сердце золотое, либо кошелек тугой. Бывает, конечно, что и то и другое у человека есть. Но это, скорее, исключение…
А вообще, не спрашивай меня, почему… Я ведь не мудрец седовласый, а всего-навсего старый кот. Живу, довольствуюсь тем, что имею, и тебе советую так научиться.
— Научусь, — вздохнул Серый. — Если, конечно, эта дамочка нам смер*тный приговор не оформит.
— Все хорошо будет, — подмигнул Одноухий.
*****
Старый кот не ошибся. Семен и правда поговорил с Сашей. Тот пообещал успокоить свою Ларису. Наверное, у него это получилось, потому что никто не явился после праздников за кошачьими душами.
Только вот почему-то, когда сторож рассказывал об этом бабе Маше, голос его звучал невесело.
— Я, конечно, против душегубства. Но вот как дальше быть, ума не приложу. Не бросали бы люди своих питомцев, и не было бы у тех нужды выживать каждую зиму.
В человечьих головах что-то менять надо. Увы, я не Господь Бог, они меня и слушать не станут. Эх, вроде доброе дело сделал, а душа все равно не на месте.
— Не убивайся ты так, Семен. Менять, конечно, надо, и не только в головах, но и в сердцах. Правда в том, что здесь не поможешь, люди сами должны…
Коты слушали их разговор, грелись у печки. Мурка радовалась, что им позволили жить. Лохматая злилась, что не успела порвать на лоскутки противную Ларису вместе с ее собачьей мелюзгой. А Одноухий печалился, понимая, что сторож прав.
— Жалко Семена, — неожиданно подал голос Серый. — Переживает он за нас. Неужели так будет всегда?
— Кто его знает, — ответил Одноухий. — Нам остается только надеяться на лучшее. Например, на то, что наступит весна, растопит сугробы, а может быть, заодно и пару людских сердец отогреет. Тогда кто-нибудь из нас найдет дом.
— Так бывает? — тихонько спросил Серый.
— Бывает изредка. Надо верить, без веры жить совсем тошно.
Серый задумался, а потом подошел к Семену, залез на колени и замурчал-запел. Он благодарил сторожа. За доброту, за ласку, за тепло, за корм по акции. За все…
