— Ты цены видел вообще? — Макс задержался у входа в ресторан и тихо сказал это Кате, пока Сергей разговаривал с администратором. — Я думал, он пошутил, когда сказал, что сюда поведёт.
— Видела, — так же тихо ответила Катя. — И он заранее сказал, что сам приглашает и сам платит. Не начинай только считать каждую тарелку.
— Я не считаю. Просто странно немного. У нас дома макароны по акции, а тут салат стоит как половина продуктовой корзины.
Катя усмехнулась и потянула мужа за рукав.
— Значит, сегодня не думай про нашу корзину. Один вечер переживём.
Сергей обернулся, махнул им рукой и повёл к столику. Он действительно хотел отметить завершение большого проекта и выглядел человеком, который несколько месяцев жил одной работой, а теперь наконец позволил себе выдохнуть. Катя знала, как тяжело брату дался этот проект. В последние недели они почти не виделись, потому что Сергей то задерживался в офисе до ночи, то уезжал на встречи, то отвечал на сообщения на следующий день. Поэтому сейчас она была за него рада и не искала в дорогом ресторане никакого второго смысла.
Макс в начале вечера тоже его не искал. Наоборот, разговаривал с Сергеем больше Кати. Расспрашивал, насколько большой был проект, сколько людей работало, будет ли премия, что вообще приходится делать на его должности. Сергей отвечал без хвастовства. Где-то смеялся над собой, где-то жаловался, что из-за дедлайна две недели ел всё подряд у компьютера, а в конце признался, что теперь хочет хотя бы пару выходных провести без ноутбука.
— Ну, за это точно надо выпить, — сказал Макс. — Я бы после такого проекта месяц отдыхал.
— Если месяц отдохну, следующий проект уже кому-нибудь другому отдадут, — ответил Сергей. — Так что максимум два дня. И то телефон всё равно будет рядом.
Всё шло нормально. Макс попробовал блюдо, которое сам бы себе никогда не заказал, пошутил, что теперь хотя бы знает, за что люди платят такие деньги, и даже попросил у Сергея совет насчёт своей работы. Разговор вышел спокойным, почти дружеским. Когда принесли счёт, Макс машинально потянулся к карману, но Сергей сразу остановил его.
— Я же сказал: сегодня за мой счёт.
— Серёж, там сумма нормальная будет, — заметила Катя.
— Именно поэтому я вас и позвал, — ответил он. — Хотел отметить нормально, а не сидеть дома с пиццей. Всё, не спорьте.
Макс пожал плечами и убрал руку.
— Ну тогда спасибо. Правда. Отлично посидели.
— Вот и всё, — улыбнулся Сергей.
Ещё минут пятнадцать они разговаривали, потом вышли на улицу, попрощались и разъехались. Катя была в хорошем настроении. Ей казалось, что вечер получился редким случаем, когда ни работа, ни их собственные денежные сложности не испортили встречу.
Последние месяцы они и правда жили экономно. Сначала неожиданно потек радиатор в машине, потом выяснилось, что одной заменой не обойтись. Следом пришёл крупный счёт за лечение зубов Кати, который они никак не могли перенести. В итоге запас, который супруги понемногу собирали почти год, заметно уменьшился. Ничего катастрофического не случилось: они не голодали, не брали микрозаймов, не задерживали обязательные платежи. Просто свободных денег стало мало, и пришлось на время перейти в режим «сначала нужное, потом всё остальное».
Катя относилась к этому спокойно. Ей не нравилось экономить, конечно, но она понимала, что это временно. Макс переносил ограничения тяжелее. Он раздражался, если приходилось ждать зарплаты перед какой-то покупкой, постоянно сравнивал цены и мог по десять минут стоять у полки, выбирая между двумя почти одинаковыми упаковками. Раньше это даже смешило Катю. Последнее время — уже нет.
Первые минут десять в машине после ресторана они молчали. Потом Макс вдруг сказал:
— Интересно всё-таки, сколько у него реально выходит в месяц.
Катя повернула голову.
— У Сергея?
— А у кого ещё? Ты видела счёт?
— Видела краем глаза. И что?
— Да ничего. Просто так обычной работой не зарабатывают.
Катя нахмурилась.
— Что значит «обычной»?
— Ну обычной. С девяти до шести, зарплата, премия. Ты сама подумай. Машина у него какая, поездки, теперь этот ресторан. Это либо очень большие деньги, либо там всё не так просто.
— Макс, он только что тебе полвечера рассказывал, как работает.
— Рассказывать можно что угодно.
— Ты серьёзно сейчас?
Он не ответил сразу. Смотрел на дорогу и постукивал пальцами по рулю.
— Я просто думаю, — сказал он наконец. — Не надо сразу делать из этого проблему.
Катя не стала спорить. Решила, что мужу просто стало неприятно после дорогого вечера возвращаться к их нынешней экономии. Такое бывает. Чужая лёгкость иногда особенно заметна именно тогда, когда сам считаешь каждую тысячу. Она даже постаралась сменить тему и спросила, заедут ли они завтра за продуктами после работы.
Но тему Макс не отпустил.
Дома, пока Катя переодевалась, он снова заговорил о Сергее.
— Я вспомнил: он же весной в Турцию летал. И до этого куда-то зимой.
— В командировку зимой.
— Всё равно. А машину он когда менял? Год назад?
— Примерно.
— Ну вот. И ты хочешь сказать, всё это просто с зарплаты?
Катя, уже уставшая, посмотрела на него.
— Я не хочу ничего тебе доказывать. И не понимаю, зачем мы это обсуждаем.
— Затем, что странно выглядит.
— Странно выглядит только то, что час назад ты с ним нормально разговаривал, благодарил его, а теперь вдруг решил провести расследование.
Макс раздражённо снял часы и положил их на комод.
— Я не расследую. Я говорю, что не всё у него так прозрачно, как ты думаешь.
— А я вообще не думаю, прозрачно у него или нет. Это его работа и его деньги.
— Конечно. У тебя всегда «его деньги».
Катя уже открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. Фраза ей не понравилась, однако разворачивать ночную ссору не хотелось. Она пожелала мужу спокойной ночи и пошла в ванную.
На следующий день Макс ничего не говорил до вечера. Катя решила, что настроение прошло. Они поужинали, обсудили, что на выходных нужно снова ехать в сервис проверить машину, и тут муж как бы между прочим спросил:
— А Сергей тебе когда-нибудь говорил, сколько у него зарплата?
— Нет.
— Вообще никогда?
— Макс, зачем тебе?
— Интересно.
— Тогда спроси у него сам.
— Я же не идиот в лоб такие вещи спрашивать.
— А меня можно?
— Ты сестра.
Катя положила вилку.
— Я сестра, а не бухгалтер. И я не собираюсь выяснять его доход ради твоего любопытства.
Макс закатил глаза.
— Господи, да что ты так реагируешь? Я просто спросил.
Вот это «просто спросил» потом повторялось ещё несколько дней. Просто спросил, сколько стоила Сергею машина. Просто вспомнил, что у него хорошие часы. Просто заметил, что брат Кати почти никогда не жалуется на деньги. Просто высказал мысль, что большие заработки редко даются одной честной работой.
Катя сначала отвечала. Потом начала говорить коротко: «Не знаю», «Не спрашивала», «Мне всё равно». Но Макс как будто уже сам разогревал себя этими разговорами. Ему стало важно доказать не столько Кате, сколько самому себе, что Сергей живёт лучше не потому, что у него сложная работа и высокая зарплата, а потому что где-то есть какая-то скрытая несправедливость.
Особенно задел его тот самый ресторанный счёт.
— Понимаешь, — сказал он однажды, — нормальный человек не выбрасывает столько денег за один вечер.
— Он не выбросил. Он пригласил нас отметить важное для него событие.
— Да какая разница? Нам бы этих денег на месяц хватило.
— Нам — возможно. Ему — нет. У людей разные доходы.
— Вот именно! И ему при этом вообще не приходит в голову, что родная сестра сейчас живёт экономно.
Катя от неожиданности даже рассмеялась.
— А что он должен сделать? Прислать нам компенсацию за то, что сам нормально зарабатывает?
— Можно не ёрничать.
— Я не ёрничаю. Я пытаюсь понять, куда ты ведёшь.
Макс замолчал, но через день сказал уже прямо:
— Он мог бы предложить помощь.
— Какую ещё помощь?
— Финансовую. Мы же семья.
— Он моя семья. Но у нас нет ситуации, в которой мы не можем платить за еду или квартиру.
— А машину мы не можем поменять.
— Мы и не собирались её менять прямо сейчас.
— Потому что денег нет.
— Потому что после ремонта и счетов мы решили сначала восстановить накопления.
Это решение они приняли вместе всего месяц назад. Тогда Макс сам говорил, что новую машину покупать сейчас глупо. Их автомобиль был не новый и доставлял неприятности, но после ремонта снова ездил нормально. Они договорились ещё хотя бы год не трогать тему замены, если не появится серьёзная поломка.
Теперь вдруг оказалось, что эта договорённость раздражает Макса почти так же, как ресторанный счёт Сергея.
— Я просто не понимаю, — сказал он, — почему человек может одним вечером оставить сорок тысяч, а сестре даже не сказать: «Ребят, может, вам чем-то помочь?»
Катя внимательно посмотрела на мужа.
— Потому что мы не просили.
— А он сам не видит?
— Чего именно? Что мы покупаем обычные продукты и не меняем машину каждый год? Макс, это не бедность.
— Конечно. Очень удобно так рассуждать, когда это твой брат.
— А при чём тут это?
— При том, что ты его всегда защищаешь.
— От чего я его защищаю? От твоих фантазий, что он обязан догадаться, сколько денег ты хочешь от него получить?
Макс встал из-за стола и ушёл в комнату. В тот вечер они почти не разговаривали.
Катя начала замечать неприятную вещь: муж переносил раздражение с Сергея на неё. Если она покупала что-то не самое дешёвое, он мог сказать: «Ну да, тебе же после ресторана уже всё кажется недорогим». Если брат звонил, Макс потом спрашивал, не рассказывал ли он о новой покупке. Если Катя говорила, что Сергей опять занят, муж усмехался: «Конечно, деньги сами себя не заработают». В этих фразах было всё больше злости и всё меньше здравого смысла.
Однажды Катя не выдержала.
— Ты раньше нормально к нему относился. Что случилось-то?
— Ничего.
— Макс, не ври. После этого ужина тебя будто подменили.
— Просто глаза открылись.
— На что?
— На то, как люди любят показывать достаток.
— Сергей тебя в ресторан силой тащил?
— Нет.
— Заставлял благодарить?
— Нет.
— Машиной перед тобой специально крутил?
— Вот не начинай.
— Тогда что он сделал?
Макс не нашёлся сразу. Потом сказал:
— Он живёт так, будто у всех всё нормально. Вот что бесит.
Катя была настолько удивлена формулировкой, что даже не разозлилась.
— А он должен жить хуже, чтобы тебе было спокойнее?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я дословно пытаюсь понять тебя.
После одного такого разговора Катя специально открыла их таблицу расходов, чтобы ещё раз показать мужу: проблема была понятной и конечной. Ремонт машины уже оплачен, зубы тоже, обязательные счета закрыты. Если ближайшие три месяца не случится ничего серьёзного, они снова начнут откладывать нормальную сумму. Макс посмотрел цифры, кивнул и даже согласился, что ситуация не катастрофическая. Но через десять минут всё равно сказал:
— А Сергей такую сумму, наверное, вообще за неделю откладывает.
Катя тогда молча закрыла ноутбук. Именно это и утомляло сильнее всего. Любой их собственный разговор — о ремонте, продуктах, планах, даже о том, сколько оставить на бензин, — Макс в итоге сводил к брату. Получалось, что Сергей будто незримо сидит у них за столом каждый вечер, хотя сам понятия не имел, какие расчёты вокруг него ведутся.
После этого разговора пару дней было тише. Но затем машина Кати и Макса снова начала странно шуметь. В сервисе сказали, что ничего срочного нет, но ближе к зиме придётся менять ещё одну деталь. Сумма была неприятная, хотя не разрушительная. И именно в этот вечер Макс впервые предложил то, что до этого, видимо, долго крутил в голове.
— Может, всё-таки новую взять?
— На какие деньги?
— Не новую из салона. Нормальную подержанную.
— Мы месяц назад решили, что пока не берём.
— Решили до того, как опять сервис понадобился.
— Эта деталь стоит в разы меньше новой машины.
Макс помолчал.
— Можно у Сергея занять.
Катя сначала подумала, что ослышалась.
— Что?
— Деньги. На машину. Не подарить же прошу. Одолжить.
— Нет.
— Почему сразу нет?
— Потому что я не буду просить у брата крупную сумму на машину, которую мы можем пока не менять.
— Он этих денег даже не заметит.
— Откуда ты знаешь?
— Да видно же!
— Что видно? Его счёт в банке тебе показали?
Макс разозлился.
— Опять защищаешь.
— Я никого не защищаю. Я тебе говорю, что чужие деньги — не наш финансовый план.
— Чужие? Это твой родной брат!
— Именно. Родной брат, а не кредитная организация.
Разговор закончился плохо. Макс обиделся, заявил, что Катя готова экономить вместе с мужем, лишь бы не попросить успешного брата о помощи. Она ответила, что «успешный брат» вообще не обязан участвовать в их семейных решениях. На этом они разошлись по разным комнатам — насколько это было возможно в их небольшой квартире, где кухня и гостиная фактически были одним пространством.
На следующий день Макс снова вернулся к этой идее. Теперь у него уже были расчёты. Он нашёл несколько автомобилей, посчитал, сколько нужно занять, сколько они могли бы потом возвращать Сергею ежемесячно, и даже придумал, что проценты брату платить не придётся.
— Вот видишь, — сказал он Кате, показывая телефон. — Если взять у него миллион, нашу продать, добавить немного своих — можно купить нормальную машину и не связываться с банком.
Катя смотрела на экран и чувствовала, как раздражение становится холодным.
— Ты уже распорядился миллионом Сергея?
— Я ничего не распорядился. Я предлагаю спросить.
— Сам спроси, если тебе не стыдно.
Макс сразу отложил телефон.
— Нет. Лучше ты. От тебя это нормально прозвучит.
Вот тут она окончательно поняла, насколько далеко он зашёл. Сам Макс прекрасно чувствовал, что просьба неудобная. Поэтому хотел, чтобы Катя сделала это за него — а если Сергей откажет, неловкость останется между братом и сестрой.
— Я не буду, — сказала она.
— Даже не спросишь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Отличный аргумент.
— Более чем достаточный, когда речь идёт о моей семье и чужих деньгах.
— Твоей семье? А я кто тогда?
— Ты мой муж. Поэтому и должен обсуждать деньги со мной, а не планировать, сколько можно взять у моего брата.
Макс резко поднялся.
— Вот только не надо делать вид, что он святой! Твой Сергей прекрасно знает, что мы сейчас экономим. Но ему легче сорок тысяч в ресторане оставить, лишь бы показать, какой он крутой!
— Он хотел отметить проект.
— Да конечно. И машину дорогую он тоже купил только ради удобства. И ездит отдыхать исключительно по производственной необходимости.
— Ты сейчас сам себя слышишь?
— Я вижу факты.
— Какие факты? Что человек зарабатывает больше тебя?
— Вот! Наконец-то сказала!
Катя нахмурилась.
— Что сказала?
— Что он зарабатывает больше меня. Тебя это, оказывается, тоже волнует.
— Макс, ты сам уже неделю только об этом и говоришь.
— Потому что ты всё время ставишь его в пример.
— Я ни разу не ставила его в пример.
— Даже сейчас ставишь! «Он зарабатывает больше», «он проект закрыл», «он может себе позволить».
— Потому что это факты, которые ты сам постоянно тащишь в разговор!
Макс начал ходить от стола к окну и обратно. Он был уже не просто раздражён. Его явно задело то, что Катя назвала разницу в доходах вслух, хотя именно он сам крутился вокруг неё несколько дней.
— А тебе удобно, да? — продолжил он. — Брат успешный, муж тут считает деньги перед зарплатой. Хорошая картинка.
— Для кого картинка?
— Для тебя.
— Макс, хватит.
— Что хватит? Неприятно слышать? Ты сама привыкла, что он у вас успешный, правильный, всё может. А я рядом с ним кто?
Катя медленно положила телефон на стол.
— Никто тебя ни с кем не сравнивает.
— Конечно. Он просто специально перед нами деньгами машет, а ты радуешься.
— Тебя что, опять переклинило?! Только что ты нормально сидел с моим братом, ел за его счёт и благодарил за вечер, а теперь вдруг он у тебя вором стал?! Не нравится, что он зарабатывает больше — так это не повод поливать его грязью и срываться на мне! И не надо рассказывать, что он специально тебя унижает своими деньгами!
Макс замер. Катя тоже стояла, тяжело дыша, но отступать уже не собиралась.
— Я не говорил, что он вор, — произнёс муж через несколько секунд.
— Ты два дня рассказываешь, что обычной работой так не зарабатывают. Это что, комплимент?
— Я сказал, что странно.
— А я говорю, что странно другое. Ты сидел с ним нормально, сам расспрашивал, сам шутил, сам согласился, чтобы он заплатил. А дома начал его унижать за то же самое, чем хочешь воспользоваться.
— В смысле?
— В прямом. Ты презираешь его деньги и одновременно хочешь миллион из этих денег на свою машину.
Макс побледнел от злости.
— На нашу машину!
— Нет. На машину, которую ты сейчас захотел. Мы договорились пока ничего не менять.
— Потому что у нас нет денег!
— И это не делает деньги Сергея нашими.
— Но он мог бы помочь сестре!
— Я не просила помощи.
— Может, потому что ты слишком гордая?
— Может, потому что у нас нет проблемы, которую обязан решать мой брат.
Макс заговорил громче. Он снова вспомнил ресторан, машину Сергея, поездки, его одежду, даже телефон. Катя слушала и всё больше понимала, что спор давно ушёл от их реальных расходов. Мужу нужно было доказать, что Сергей чем-то обязан компенсировать ему собственный успех. И если тот этого не делал, значит, обязательно был жадным, показушным или нечестным.
— Слушай, — сказала Катя, когда Макс наконец замолчал, — я вообще больше не буду с тобой обсуждать деньги Сергея. Ни зарплату, ни покупки, ни рестораны. Ничего. Хочешь говорить о нашей машине — говорим о нашей зарплате, наших накоплениях и наших расходах.
— Удобно устроилась.
— Нет. Я просто не позволю втягивать моего брата в наши финансовые трудности.
— А если он сам лезет со своими ресторанами?
— Он нас пригласил. Ты мог отказаться.
— Отлично. Значит, ещё и виноват, что пошёл.
— Я не говорю, что виноват. Я говорю, что ты взрослый человек и сам принял приглашение. А потом превратил хороший вечер в доказательство того, что тебя кто-то унижает.
Макс резко взял куртку со спинки стула.
— Я лучше уйду, пока мы тут совсем не наговорили лишнего.
— Иди, если хочешь.
— Поживу у приятеля несколько дней.
Катя кивнула.
— Хорошо.
Он явно ожидал другого ответа. Может быть, что она остановит, испугается или начнёт смягчать сказанное. Но Катя была слишком зла и слишком устала. Она не собиралась выгонять мужа навсегда, но и удерживать человека, который несколько дней подряд превращал чужой успех в домашнее унижение, не хотела.
Макс собрал несколько вещей в спортивную сумку. Перед выходом ещё раз спросил:
— И ты серьёзно даже не поговоришь с Сергеем?
— Серьёзно.
— Даже просто спросить?
— Нет.
— Понятно.
— Надеюсь, действительно понятно.
Дверь за ним закрылась без театрального хлопка. Катя осталась одна. Квартира сразу показалась тише, но легче не стало. На столе лежал Максов телефонный листок с выписанными ценами на автомобили — он распечатал объявления на работе. Катя собрала бумаги, сложила их пополам и убрала в ящик. Потом помыла кружки и легла спать.
Следующие несколько дней они переписывались коротко. Макс не извинялся. Катя тоже не пыталась первая вернуть всё «как было». На второй день он написал: «Я всё равно считаю, что близкие могут помогать друг другу». Она ответила: «Могут. Если сами хотят. Требовать этого нельзя». На третий он спросил, не звонил ли Сергей. Катя специально не стала отвечать на этот вопрос.
Самое неприятное было в том, что она не перестала любить мужа за одну ссору. Ей хотелось, чтобы он вернулся, но не прежним способом — как будто несколько дней у приятеля автоматически отменяют всё сказанное. Она не хотела жить в квартире, где каждую чужую покупку снова будут переводить в вопрос: «А почему нам не дали?»
Макс вернулся на четвёртый вечер. Стоял в прихожей с той же сумкой и выглядел уставшим.
— Можно войти? — спросил он.
— Это и твой дом тоже.
Он прошёл, поставил сумку у шкафа. Некоторое время они говорили о мелочах: о машине, о работе, о том, что в холодильнике почти ничего нет. Потом Макс всё же сказал:
— Я не хочу разводиться.
— Я тоже не говорила, что хочу.
— Но так жить тоже невозможно.
— Согласна.
Он сел на край дивана.
— Я, наверное, перегнул с Сергеем.
Катя не стала хвататься за это признание как за полное примирение.
— Не «наверное».
— Хорошо. Перегнул.
— И дело не только в том, что ты его обзывал. Ты решил, что раз у него есть деньги, он должен что-то нам. А потом ещё сделал меня виноватой, что я не хочу идти к нему с протянутой рукой.
Макс помолчал.
— Мне тяжело, когда я вижу, что кто-то легко тратит столько, сколько мы собираем месяцами.
— Мне тоже не всегда приятно. Но я не превращаю это в претензию к человеку.
— Я понимаю.
— Не знаю, понимаешь ли. Но я точно знаю, как будет дальше. Я не прошу у Сергея деньги на машину. Вообще. И больше не обсуждаю с тобой, сколько он зарабатывает и что покупает.
— Совсем?
— Совсем. Если он сам предложит что-то — это отдельный разговор. Но я не буду считать его кошелёк частью нашего бюджета.
Макс кивнул, но по лицу было видно, что эта позиция ему до конца не нравится.
— А машину?
— Машину будем менять тогда, когда сами сможем. Хотим раньше — значит, больше откладываем или ищем, где увеличить доход. Всё.
— Легко сказать.
— Да. Но это хотя бы честно.
Они не помирились в тот вечер окончательно. Макс вернулся домой, но спали они плохо, разговаривали осторожно и несколько дней избегали темы Сергея вообще. Катя замечала, что муж иногда хочет что-то сказать, когда брат присылает ей сообщение или когда в разговоре случайно всплывает какая-то покупка, но останавливается. Возможно, не потому, что изменил мнение, а потому, что понял цену очередной ссоры.
Сергей так и не узнал, что его имя несколько дней было главным поводом для конфликта в квартире сестры. Катя не считала нужным рассказывать. Он не делал ничего, за что должен был оправдываться, и она не хотела переносить в их отношения то, что придумал Макс.
Машину они не поменяли. Старую отремонтировали ещё раз и продолжили ездить. Накопления медленно росли. Катя по-прежнему выбирала продукты дешевле, если разница была заметной, Макс всё так же иногда раздражался перед зарплатой. Ничего волшебным образом не стало легче.
Но прежних отношений тоже уже не было. Катя больше не позволяла мужу смешивать их бюджет с чужим достатком. Если Макс начинал говорить: «А вот Сергей мог бы…», она сразу обрывала:
— Нет. Про него мы договорились.
И Макс замолкал. Иногда сердился. Иногда уходил курить на балкон. Иногда просто переводил тему. Катя не знала, сможет ли он когда-нибудь перестать воспринимать чужой успех как упрёк лично себе. Но возвращаться к прежней схеме, где она должна была то защищать брата, то оправдываться за его деньги, то просить у него помощь ради спокойствия мужа, она уже не собиралась.
Несколько дней у приятеля не разрушили их брак, но и не вылечили его. Просто после той ссоры Макс впервые столкнулся с тем, что его зависть имеет бытовую цену: жена перестала сглаживать, отступать и соглашаться ради тишины. А Катя наконец поняла, что их финансовые трудности можно пережить. Гораздо труднее жить рядом с человеком, который считает чужой достаток личным оскорблением и постепенно начинает требовать за это компенсацию…
