— Кто тебе пишет в такое время?
Светлана не сразу ответила. Телефон коротко засветился у неё в руке, когда она уже собиралась поставить его на зарядку. Было без нескольких минут одиннадцать. Она успела прочитать начало сообщения и поняла, что пишет начальник отдела. Утром надо было отправить исправленный отчёт по рейсам, а в одной строке снова не сходилась сумма.
— С работы, — сказала она. — Виктор Сергеевич уточняет цифру по отчёту. Я сейчас отвечу и всё.
Игорь, который уже лежал на кровати с планшетом, тут же отложил его.
— В одиннадцать ночи?
— Да. Завтра к девяти это должно быть готово.
— Покажи.
Светлана даже не повернулась к нему. Она быстро набрала ответ, сверившись с тем, что помнила по таблице, и убрала телефон к груди, потому что знала этот тон слишком хорошо.
— Свет, я сказал: покажи.
— Я сказала, кто написал.
— А я что, должен тебе на слово верить каждый раз?
— Да, Игорь. Представь себе. Муж обычно жене верит, если нет причины не верить.
Он сел на кровати и посмотрел на неё так, будто именно эта фраза была настоящей проблемой, а не его очередное требование проверить чужую переписку.
Игорь ревновал давно. Сначала это выглядело почти безобидно. Если Светлана задерживалась после работы на двадцать минут, он спрашивал, кто ещё оставался в офисе. Если был корпоратив, звонил ближе к десяти и уточнял, когда она поедет домой. Если на экране телефона появлялось мужское имя, мог будто между делом спросить, кто это.
Потом «между делом» закончилось.
Однажды он попросил показать переписку с водителем, которому Светлана писала по поводу путевого листа. В другой раз обиделся, потому что коллега прислал ей смешную фотографию разбитого служебного чайника. Потом полвечера доказывал, что женатой женщине незачем «хихикать в телефоне с мужиками», хотя переписка состояла из трёх фраз про чайник и ответа Светланы: «Вот это вы его добили».
Первые месяцы она ещё объясняла всё подробно.
— Это Серёжа из логистики.
— Это водитель, у него акт не закрыт.
— Это начальник смены.
— Это общий чат.
Потом ей надоело. Не потому что она что-то скрывала. Просто невозможно было каждый раз сдавать небольшой семейный экзамен только за то, что работа не состояла исключительно из женщин.
В транспортной компании, где Светлана работала бухгалтером, мужчины составляли больше половины сотрудников. Водители, диспетчеры, механики, начальники участков. Если следовать логике Игоря, ей оставалось либо уволиться, либо отвечать на рабочие вопросы через секретаря женского пола, которого в компании никогда не было.
До ревности Игоря Светлана долго относилась как к неприятной особенности характера, с которой можно жить. Он не запрещал ей работать, не требовал увольняться и первое время даже сам смеялся над собой. Мог спросить после звонка:
— Кто там опять тебя потерял?
— Диспетчер с третьего участка.
— Передай, что ты дома и у тебя рабочий день закончился.
Светлана отвечала:
— Если у него машина завтра в шесть утра выходит, ему всё равно, что у меня закончился рабочий день.
На этом раньше всё и заканчивалось.
Потом Игорь стал запоминать имена. Если один и тот же коллега звонил два дня подряд, он уже спрашивал, почему именно Светлане. Она объясняла, что бухгалтерия не работает по принципу: сегодня разговариваю только с одним человеком, завтра с другим. У каждого свой вопрос. Один не сдал авансовый отчёт, другой перепутал сумму, третий потерял документ, четвёртому надо уточнить командировочные.
— У вас там кроме тебя бухгалтеров нет? — раздражался Игорь.
— Есть. Но у меня свой участок.
— Очень удобный ответ.
— А какой ответ был бы неудобный?
На такой вопрос он обычно не отвечал.
Светлана несколько раз пыталась поговорить с ним не во время очередной ссоры. Говорила спокойно, что ей неприятно каждый вечер доказывать отсутствие чего-то, чего и так нет. Игорь соглашался, обещал меньше цепляться. Неделю мог вообще ничего не спрашивать. Потом всплывал новый повод.
Особенно его раздражали корпоративы. Светлана ходила на них редко, потому что сама не любила шумные сборища, но даже два мероприятия в год превращались дома в отдельную историю.
— А обязательно ехать?
— Нет. Но отдел едет почти весь.
— А начальник твой будет?
— Будет. Он начальник отдела.
— И тот логист?
— Наверное. Игорь, я не составляю список гостей.
— Я просто спрашиваю.
Вот это «просто спрашиваю» Светлану со временем стало раздражать больше самого вопроса. Потому что за ним всегда шёл второй, потом третий, а вечером обязательно сообщение: «Ты где?» — хотя он прекрасно знал, где она.
При этом Игорь не считал себя ревнивым. По его словам, он был «внимательным мужем» и не собирался закрывать глаза на вещи, которые другие мужчины замечают слишком поздно. Откуда у него вообще взялась эта уверенность, Светлана не понимала. За время брака она не давала ему поводов сомневаться. Но Игорю постепенно стало достаточно самого факта, что у жены есть коллеги-мужчины и личный телефон.
Однажды летом он взял её смартфон со стола, пока Светлана была в душе. Она вышла и увидела, что муж листает список уведомлений. Тогда случилась первая действительно серьёзная ссора.
— Ты зачем полез?
— Телефон лежал открытый.
— И что? Это значит, надо читать?
— Если там ничего такого нет, какая разница?
— Разница в том, что это мой телефон.
— Сразу «мой». Мы вообще-то семья.
— Семья не означает, что ты можешь брать мои вещи и проверять.
Игорь тогда обиделся и весь вечер разговаривал с ней односложно. На следующий день вёл себя так, будто ничего не произошло. Светлана решила не продолжать спор. Это оказалось ошибкой, потому что для Игоря молчание стало подтверждением того, что никакой настоящей проблемы в его поведении нет.
За последние месяцы она просто изменила привычку. Телефон перестал лежать на кухне или на диване, почти всегда был рядом. Не потому что там хранилась тайна, а потому что Светлане надоело потом доказывать, что чужая переписка остаётся чужой даже в браке. Игорь, конечно, заметил это и воспринял по-своему.
— Раньше ты телефон бросала где попало.
— Потому что раньше ты его не проверял.
— Вот именно. А теперь прячешь.
— Я его от тебя не прячу. Я просто не оставляю, чтобы ты туда лез.
— Большая разница.
— Для меня большая.
Так они и дошли до того вечера. Ничего особенного перед ним не случилось. Они поужинали, Светлана минут сорок поработала за ноутбуком, закрыла его и собиралась спать. Игорь смотрел что-то на планшете. Обычный будний вечер, который мог закончиться обычным «спокойной ночи», если бы экран телефона не вспыхнул в одиннадцать.
Игорь эту простую вещь понимать не хотел.
— Ты опять из принципа упираешься? — спросил он теперь.
— Я не упираюсь. Я не хочу показывать тебе рабочую переписку каждый раз, когда тебе что-то показалось.
— Значит, есть что прятать.
— Вот поэтому я и перестала оправдываться. Что ни скажи, ты всё равно придумаешь следующий вопрос.
Он встал.
Светлана почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Игорь не выглядел человеком, который собирается спокойно лечь спать. Он подошёл ближе, остановился напротив неё и протянул руку.
— Давай сюда телефон.
— Нет.
— Света, не начинай.
— Это ты начал.
— Я хочу посмотреть одно сообщение.
— А потом предыдущее. Потом кто мне звонил днём. Потом почему я поставила смайлик в рабочем чате. Мы это уже проходили.
Игорь дёрнул подбородком в сторону телефона.
— Пароль скажи.
— Нет.
— Телефон сюда дай! Мне плевать, что это коллега тебе строчит и какой-то там отчёт вам делать надо! Сейчас одиннадцать ночи! Нормальной замужней женщине никто по ночам писать не должен! Пароль говори сейчас же! Будешь от меня что-то прятать — вообще без телефона останешься!
Светлана несколько секунд просто смотрела на него.
Раньше Игорь говорил: «Покажи, чтобы я успокоился». Потом: «Если тебе нечего скрывать, чего ты боишься?» Теперь он уже прямым текстом сообщал, что может оставить её без телефона, если она не будет подчиняться.
— Ты сейчас сам слышишь, что говоришь? — спросила она.
— Прекрасно слышу.
— Ты не можешь решать, будет у меня телефон или нет.
— А я, значит, должен спокойно смотреть, как тебе мужики по ночам пишут?
— Мне написал начальник по работе.
— Начальник тоже мужик.
— И что?
— То и что!
— Игорь, завтра утром у нас отчёт. Он спросил один показатель. Я ему уже ответила. На этом всё.
— Покажи.
— Нет.
Игорь резко шагнул вперёд. Светлана успела прижать смартфон к себе, но он схватил её за предплечье, второй рукой вцепился в телефон и вырвал его.
— Ты что делаешь?! Отдай!
— Стой нормально!
— Отдай мой телефон!
— Пароль!
— Нет!
Он сжал её руку сильнее. Светлана попыталась вывернуться, но Игорь был крепче. Телефон уже оказался у него. Он посмотрел на экран, требовательно протянул устройство к её лицу, рассчитывая на разблокировку, но она отвернулась.
— Совсем уже? — зло спросила Светлана. — Ты меня силой держишь из-за рабочего сообщения!
— Не ломай комедию. Пароль говори.
— Отпусти руку.
— Пароль.
— Отпусти!
Она наконец выдернула кисть и отступила к столу. На коже быстро проступили красные полосы от пальцев. Игорь это видел, но вместо того чтобы остановиться, только сильнее разозлился.
— Ладно. Или говоришь сама, или будем сидеть до утра.
Светлана понимала, что спор зашёл туда, где уже не было никакого смысла. Она назвала цифры только потому, что хотела забрать телефон и прекратить этот абсурд.
Игорь разблокировал экран и начал читать.
Сначала сообщение начальника. Потом предыдущую переписку. Потом открыл чат отдела. Потом зачем-то список звонков.
— Ну? — спросила Светлана. — Нашёл любовника?
— Не язви.
— Нет, ты скажи. Что там?
— Ничего.
— Именно.
В сообщении Виктор Сергеевич спрашивал: «Светлана, по маршруту 418 у нас 72 640 или 76 240? Утром надо исправить до выгрузки». Светлана ответила нужную цифру и дописала, где её проверить. Всё. Никаких намёков, никаких разговоров не по работе, никаких вечерних признаний, которые Игорь будто заранее надеялся обнаружить.
Но он не успокоился.
— Почему он вообще тебе лично пишет? — спросил Игорь.
Светлана даже рассмеялась от бессилия.
— Потому что я бухгалтер, Игорь. Потому что цифра у меня.
— Есть рабочий чат.
— Он написал и туда, я не увидела.
— Вот. Значит, мог не писать лично.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты только что прочитал всё, что хотел. Там ничего нет. Отдай телефон.
— Мне не нравится, как ты с мужчинами на работе общаешься.
— А как я общаюсь?
— Слишком свободно.
— Где именно? Покажи мне хоть одну фразу.
Игорь несколько секунд листал переписку, будто надеялся всё-таки найти что-то подходящее. Не нашёл.
— Дело не в одной фразе.
— Конечно. Потому что одной фразы нет. Вообще ничего нет.
— Не надо делать из меня идиота.
— Я не делаю. Ты сам сейчас стоишь с моим телефоном и пытаешься придумать, за что меня обвинить после того, как проверка ничего не дала.
Игорь побледнел от злости.
— Ты слишком много себе позволяешь.
— А ты слишком много себе разрешил.
Он посмотрел на телефон в руке и вдруг швырнул его в стену.
Смартфон ударился углом, отлетел на пол и ещё раз стукнулся о ножку комода. Экран сразу пошёл крупными трещинами. Светлана застыла.
Телефон был не новым и не каким-то особенно дорогим. Она купила его чуть больше года назад, сама, со своей зарплаты. Но дело было даже не в цене. Там были рабочие приложения, подтверждения входа, банковские программы, переписки, фотографии, контакты. Всё её обычное устройство, без которого утром ей предстояло идти на работу.
— Ты… ты зачем это сделал?
— Потому что по-хорошему ты не понимаешь.
Светлана перевела взгляд на прикроватную тумбу, где лежал его планшет. Игорь купил его весной, долго выбирал модель и ещё несколько недель всем рассказывал, какой там экран.
Она схватила планшет раньше, чем успела подумать.
— Даже не смей! — крикнул Игорь.
— А почему? Твою вещь нельзя?
— Света!
Она ударила планшет ребром о край стола. Один раз. Потом второй. Экран треснул почти пополам.
Игорь будто не ожидал, что она действительно это сделает.
— Ты совсем больная?!
— Теперь мы хотя бы оба без любимой техники.
— Ты мне сейчас новый купишь!
— После того как ты купишь мне телефон.
— Ничего я тебе не куплю! Ты сама виновата!
Он шагнул к рабочему столу.
Светлана сразу поняла, что он собирается делать, и встала между ним и ноутбуком.
— Даже не подходи.
— Уйди.
— Это рабочий ноутбук. Он вообще принадлежит компании.
— Мне всё равно. Раз ты не умеешь нормально пользоваться связью, значит, я сам буду решать, когда тебе можно сидеть в телефоне и в этом компьютере!
— Ты к нему не прикоснёшься.
— Отойди, Света.
— Нет.
Он попытался обойти её справа. Светлана тоже сместилась. Игорь схватил её за запястья и резко отвёл руки в стороны.
— Пусти!
— Не мешай мне!
— Это рабочая вещь!
— Я сказал, пусти!
— Ты меня держишь, Игорь! Это ты пусти!
Он выкрутил ей кисть так, что Светлана вскрикнула. Боль была резкой, неприятной, и именно в этот момент её будто окончательно отпустило желание что-либо ему объяснять.
— Отойди от меня! — крикнула она и дёрнула руку на себя.
Игорь отпустил не сразу. Несколько секунд они стояли почти вплотную, тяжело дыша. Потом он всё-таки разжал пальцы.
— Сама довела, — сказал он.
Эти два слова Светлана запомнила лучше всего.
Не разбитый экран. Не крики. Не вопрос про ночное сообщение. Именно это спокойное: «сама довела».
Она подняла с пола телефон. Экран не реагировал. Корпус тоже треснул сбоку.
— Я утром пойду на работу и всё расскажу.
— Рассказывай. Что ты расскажешь? Что муж попросил показать переписку, а ты разбила его планшет?
— Что ты вырвал у меня телефон, разбил его и выкручивал мне руки.
— А планшет сама разбила.
— Да. И это тоже скажу.
— Вот и посмотрим, кто там умнее окажется.
Светлана ничего не ответила. Она взяла рабочий ноутбук, зарядку и ушла с ними в кухню. Закрыться там было невозможно, но хотя бы находиться рядом с Игорем в спальне она больше не хотела.
Ночью они почти не спали.
Утром выяснилось, что проблемы только начинаются.
На рабочий ноутбук Светлана вошла, но часть сервисов требовала подтверждения через приложение на телефоне. Корпоративная почта открылась, бухгалтерская программа — нет. Потом отказался входить сервис, через который они подписывали часть документов. Светлана несколько раз пыталась переставить SIM-карту в старый телефон, который нашла в ящике, но тот давно не включался.
На работу она приехала раньше обычного и сразу пошла к начальнику.
— Виктор Сергеевич, у меня проблема с доступом, — сказала она. — Телефон разбит. Совсем.
— Потеряла?
— Нет.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Что случилось?
Светлана не хотела рассказывать личное, но без объяснения всё выглядело ещё глупее.
— Муж разбил ночью. Из-за вашего сообщения по отчёту.
Начальник несколько секунд молчал.
— Моего сообщения?
— Да. Долго объяснять. В общем, я не могу подтвердить вход. Надо восстанавливать.
— И отчёт у нас завис.
— Я знаю. Я сейчас пойду к системщикам.
Доступ восстановили только ближе к обеду. Часть документов пришлось готовить заново, потому что нужные подтверждения не прошли в срок. Отчёт отправили с опозданием.
Через несколько дней Светлану вызвали к руководителю ещё раз.
Он не кричал и не издевался. Просто сказал, что срыв есть срыв, какими бы ни были домашние обстоятельства.
— Замечание мне придётся оформить, — сказал Виктор Сергеевич. — И квартальную премию тебе порежут. Не полностью, но часть снимут.
Светлана кивнула.
— Понимаю.
Ей было обидно до слёз, но спорить она не стала. Работодатель не обязан был разбираться, почему её муж ночью решил уничтожить средство связи, которое использовалось в том числе для работы.
Она купила недорогой телефон в рассрочку сама.
Игорь платить отказался.
— С чего я должен тебе новый покупать? — спросил он вечером, когда увидел коробку. — Ты могла сразу показать переписку и ничего бы не было.
— Я показала. Ты прочитал. Ничего там не нашёл и всё равно разбил телефон.
— Потому что ты меня специально довела своим характером.
— Я уже слышала.
— И планшет мне кто разбил?
— Я.
— Ну вот. Значит, каждый остался при своём.
— Нет, Игорь. Не каждый.
— А что тебе ещё надо?
— Ничего.
Он даже не понял тогда, что это был ответ не про телефон.
На следующий день после заявления Игорь впервые попробовал перевести разговор в другой тон. Он встретил Светлану в прихожей и сказал почти спокойно:
— Давай без войны. Заберёшь заявление — и нормально поговорим.
— А до заявления нормально поговорить нельзя было?
— Я тоже был на эмоциях. Ты тоже.
— Ты сломал мой телефон после того, как прочитал переписку и увидел, что там ничего нет.
— А ты мой планшет.
— Да. И я за это отвечу. Я тебе уже сказала.
— Ну и зачем тогда всё это? Раз оба виноваты.
— Потому что ты до этого вырвал у меня телефон, а потом выкручивал руки.
Игорь сразу снова начал злиться.
— Не надо делать вид, будто я тебя избивал.
— Я и не говорю, что ты меня избивал. Я говорю ровно то, что было.
— Ты специально всё подаёшь так, будто я какой-то псих.
— Я ничего не подаю. Там есть разбитый телефон и синяки.
— Синяки! — он зло усмехнулся. — Тебя послушать, как будто ты неделю в больнице лежала.
— Вот поэтому я и не хочу больше ничего с тобой обсуждать.
После этого Светлана действительно перестала.
Первое время Игорь не верил, что она доведёт развод до конца. Он считал, что жена просто злится и пытается его напугать. Через несколько дней принёс домой продукты, которые Светлана обычно покупала сама, и демонстративно поставил пакет на кухне.
— Там твой йогурт есть, — сказал он.
— Спасибо.
— И сыр, который ты любишь.
— Хорошо.
— Свет, может, всё-таки сядем вечером поговорим?
— Нет.
— Сколько можно?
— Пока не разъедемся.
Его особенно раздражало, что Светлана не устраивала ежедневных скандалов. С громкой ссорой Игорь умел бороться: перекричать, перейти на встречные претензии, вспомнить старое. С короткими бытовыми ответами делать было нечего.
Он несколько раз начинал тему того самого сообщения.
— Я всё равно считаю ненормальным, когда начальник пишет замужней женщине ночью.
— Считай.
— Ты могла ему утром ответить.
— Могла.
— Тогда из-за чего весь этот принцип был?
— Не хочу обсуждать.
— Удобно.
Светлана уходила в комнату.
На работе тем временем тоже пришлось возвращаться к последствиям. Замечание осталось в документах, часть премии сняли, хотя начальник и сказал ей потом, что понимает обстоятельства. Для Светланы это ничего не меняло. Она привыкла к тому, что дома и работа существуют отдельно, а теперь один вечер ударил сразу по обоим местам.
Коллегам она подробности не рассказывала. Только одной сотруднице из бухгалтерии призналась, почему купила новый телефон. Та сначала решила, что Светлана шутит.
— В смысле разбил? Прямо об стену?
— Да.
— Из-за сообщения Виктора Сергеевича?
— Из-за того, что я не хотела показывать телефон. Сообщение было поводом.
— И ты домой к нему возвращаешься?
— Пока да. Разъехаться сразу не получается.
Коллега хотела ещё что-то сказать, но Светлана попросила не продолжать. Советов ей хватало и без того. Ей сейчас нужны были не разговоры о том, что «надо было давно уйти», а нормальная возможность закончить развод и перестать жить в одном помещении с Игорем.
Финансово тоже стало тяжелее. Новый телефон, потерянная часть премии, расходы на документы, потом консультации. Светлана не бедствовала, но сумма за суммой набегала неприятная. И особенно злило, что всё это появилось из ситуации, которой вообще не должно было быть. Один рабочий вопрос. Одна цифра в отчёте. Несколько секунд на ответ.
Игорь свои расходы воспринимал совсем иначе. Когда понял, что дело не закончится разговором, нашёл адвоката и потом несколько раз специально называл Светлане сумму, которую уже потратил.
— Вот довольна? Тридцать тысяч только за первые бумаги.
— Это твой выбор.
— Мой? Это ты развод затеяла.
— Адвоката выбрал ты.
— Без него с тобой уже нельзя.
— Тогда зачем жалуешься мне на цену?
Он не отвечал.
Планшет Игорь отнёс в сервис. Там назвали стоимость ремонта, после чего он забрал его обратно и положил в шкаф. Несколько недель сломанное устройство лежало там как ещё один предмет их той ночи. Потом Светлана перестала обращать внимание.
Самым неприятным было совместное проживание. Они перестали ужинать вместе. Светлана больше не покупала ему продукты по пути домой, Игорь не спрашивал, нужно ли ей что-нибудь из магазина. В холодильнике постепенно появились две отдельные полки. Даже бытовая химия стала раздельной после того, как Игорь однажды раздражённо спросил, зачем она взяла его средство для стирки.
— Игорь, оно всегда было общее.
— Теперь не общее.
— Хорошо. Куплю своё.
Он будто ждал спора, но не получил его.
Через месяц Светлана уже воспринимала это не как брак, а как вынужденное соседство. Она старалась дольше оставаться на работе, иногда заходила после неё в кафе, лишь бы не возвращаться слишком рано. Игорь тоже всё чаще приходил поздно. Где он был, Светлана не спрашивала. Его это почему-то задело сильнее, чем если бы она устроила ревнивый допрос в ответ.
— Тебе вообще всё равно, где я? — однажды спросил он.
— Сейчас да.
— Понятно.
— Ты сам спросил.
В тот вечер он больше с ней не разговаривал.
На следующий день Светлана после работы поехала не домой, а сначала зафиксировать следы на руках. Синяки уже стали заметнее. Потом она подала заявление о повреждении имущества и рассказала, как Игорь отбирал телефон и выкручивал ей запястья.
Она не скрывала и планшет.
— Его планшет разбила я, — сказала Светлана. — После того как он разбил мой телефон. Я понимаю, что это тоже повреждение вещи. Пишите как есть.
Домой она вернулась поздно.
Игорь уже знал про заявление. Видимо, ему успели позвонить.
— Ты реально на меня заявление написала?
— Да.
— На мужа?
— На человека, который разбил мою вещь и выкручивал мне руки.
— А себя ты человеком не считаешь? Мой планшет сам разбился?
— Нет. Я разбила. И я это указала.
Игорь явно рассчитывал на другой ответ. На то, что Светлана станет выкручиваться, оправдываться, отрицать очевидное. Но она не стала.
— И чего ты теперь хочешь? — спросил он.
— Развода.
— Из-за телефона?
— Не из-за телефона.
— А из-за чего тогда?
Светлана посмотрела на него и поняла, что объяснять бесполезно. Игорь всё ещё видел только разбитые устройства. Будто до этого не было месяцев проверок, требований показать экран, вопросов про коллег, обвинений из ничего. Будто ночью он не держал её за руки и не решил, что имеет право распоряжаться её связью и работой.
— Я подам документы, — сказала она. — И всё.
Разъехаться сразу не получилось.
Так вышло, что ещё несколько месяцев они продолжали жить в одной квартире. Это были самые тяжёлые месяцы за всё время их брака. Игорь сначала пытался разговаривать, потом обвинял Светлану в разрушении семьи, потом несколько дней демонстративно молчал, надеясь, видимо, что она передумает.
Она не передумала.
Они почти перестали пересекаться. Светлана приходила с работы, готовила себе что-нибудь простое, уходила в комнату с ноутбуком. Игорь ел отдельно. Покупки делали отдельно. Даже стиральную машину старались запускать в разные дни, чтобы не пришлось спрашивать друг у друга, можно ли освободить барабан.
Иногда жизнь выглядела почти нелепо. Два взрослых человека находились в нескольких метрах друг от друга и могли за весь вечер сказать только:
— Я завтра рано уйду.
— Хорошо.
И всё.
Квартальная премия Светлане действительно пришла меньше. Новый телефон ещё несколько месяцев висел в рассрочке. Следы на руках прошли быстро, но работа после той ночи долго вызывала у неё неприятное напряжение: если сообщение приходило поздно вечером, она автоматически вздрагивала, хотя Игорь уже никак не мог потребовать экран.
У него тоже последствия оказались вполне материальными. Планшет восстановлению почти не подлежал, новый он покупать не стал. Потом начались расходы на адвоката, потому что развод быстро перестал быть спокойной формальностью. Игорь спорил по мелочам, требовал учитывать каждую совместно купленную вещь, возмущался, что Светлана «устроила из одного вечера катастрофу».
Она в ответ почти ничего не доказывала.
Когда документы о разводе наконец были оформлены, Светлана собрала вещи и уехала.
Первые недели после разъезда не были счастливыми. Она устала. Потеряла часть премии. Телефон пришлось оплачивать самой. Развод съел деньги и нервы. Несколько месяцев жизни под одной крышей с человеком, с которым не хотелось даже разговаривать, тоже просто так не исчезли.
Но возвращаться она не собиралась.
Игорь остался без планшета, потратился на адвоката и потерял брак, который ещё совсем недавно считал настолько надёжным, что позволял себе решать, кому и когда можно писать его жене.
Светлана потеряла телефон, часть квартальной премии и несколько спокойных месяцев своей жизни. Зато вечером новый смартфон теперь мог спокойно лежать рядом с ней экраном вверх. Если там появлялось рабочее сообщение, она сама решала, отвечать на него сразу или утром. И больше никому не требовалось объяснять пароль…
