— Твоя мать позвонила моему начальнику и попросила не отправлять меня в командировку, потому что, женщина, видите ли, должна сидеть дома и ухаживать за мужем! Ты дал ей номер моего босса! Меня засмеял весь офис, и я лишилась премии! Звони ей и скажи, что если она ещё раз влезет в мою работу, я подам на неё в суд за вмешательство в частную жизнь! — кричала жена, швыряя телефон на диван.
Тяжелый аппарат с глухим стуком отскочил от плотной обивки и приземлился на паркет. Евгения стояла посреди просторной спальни. Утренний строгий макияж и идеально сидящий серый пиджак казались неуместными на ее побледневшем лице. На разобранной двуспальной кровати лежал раскрытый чемодан из темно-синего поликарбоната. Еще час назад он был скрупулезно собран для важной командировки в Дубай, где должен был состояться ключевой тендер года. Теперь Евгения методично вышвыривала из него вещи. Дорогие шелковые блузки, отутюженные брюки, папки с предварительными сметами и кожаные туфли-лодочки летели на покрывало неаккуратной, хаотичной кучей.
— Жень, ну ты заводишься на пустом месте, — лениво протянул Артем. Он полулежал на кресле-мешке, не отрывая взгляда от огромного экрана телевизора, где мерцало меню спортивной игры. В его руках привычно покоился беспроводной геймпад. — Мать позвонила мне вчера вечером, спросила, кто у вас там сейчас главный. Сказала, хочет проконсультироваться по поводу ремонта на даче, ей фасадные материалы нужны со скидкой. Я просто скинул контакт Игоря Вадимовича, откуда мне было знать, что она начнет ему длинные лекции про правильный быт читать?
Евгения замерла, держа в руках черную кожаную косметичку. Она медленно перевела тяжелый взгляд на мужа. Его расслабленная поза, вытянутые ноги в застиранных спортивных штанах и абсолютно скучающий, равнодушный тон выводили ее из себя сильнее самого факта сорванной поездки.
— Проконсультироваться по поводу ремонта? У генерального директора международного строительного холдинга? — Евгения произнесла это ровным голосом, но в каждом ее слове лязгал холодный металл. Она отбросила косметичку в сторону. — Артем, ты притворяешься? Игорь Вадимович вызвал меня в центральную стеклянную переговорную за полчаса до выезда в аэропорт. Там сидели инвесторы из Эмиратов и наши учредители. Он смотрел на меня как на неразумного подростка. Твоя мать заявила ему, что муж сутками сидит на магазинных пельменях, что я забросила дом и моя командировка окончательно разрушит брак! Она умоляла оставить меня в Москве, чтобы я каждый вечер варила тебе свежие супы!
Артем нехотя поставил игру на паузу, недовольно цокнул языком и смерил жену снисходительным взглядом.
— Ну перегнула палку пожилая женщина, с кем не бывает. У людей старой формации строгие представления о нормальных отношениях в семье. Она просто беспокоится о моем питании и здоровье. Ничего критичного не произошло. Съездит кто-нибудь другой в этот твой Дубай, мир не рухнет. Побудешь дома, отдохнешь нормально, кино вместе посмотрим. Я платную подписку на новый сервис сериалов вчера оформил.
— Ничего критичного не произошло?! — Евгения резко подалась вперед, жестко опираясь руками о пластиковые края чемодана. В ее груди клокотала расчетливая ярость. — Из-за выходки твоей матери крупный проект отдали Денису из соседнего отдела. Вместе с проектом этот хлыщ получил мою премию в полтора миллиона рублей, которую я зарабатывала последние восемь месяцев, работая без выходных. Игорю Вадимовичу не нужны руководители, за которыми названивают присматривать родственники. Он прямым текстом сказал при всех, что компания не может доверять многомиллионные контракты человеку, чья семья устраивает балаган. Меня отстранили от тендера и сделали посмешищем для всего офиса!
Артем скривился, словно ощутил во рту неприятный привкус, и небрежно отбросил пластиковый геймпад на стеклянную столешницу журнального столика.
— Опять твои миллионы и карьерные лестницы. Ты только о статусе думаешь в последнее время. Может, мать отчасти права? Приходишь домой в девять вечера, уткнешься в ноутбук и строчишь письма до глубокой ночи. Мужику в доме нужен нормальный ужин на столе и внимание, а не робот в юбке. Ну не дали эти полтора миллиона, переживем как-нибудь. Зато будешь нормально приходить в шесть вечера и готовить.
Евгения смотрела на мужа и физически ощущала, как внутри сгорают и осыпаются пеплом остатки былого уважения к нему. Ему было тепло и комфортно в его вязком, ленивом быту, и теперь он с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как рушится ее тяжелая карьера.
— Значит так, — максимально жестко отчеканила Евгения, выпрямляя спину. — Ты сейчас берешь свой смартфон, набираешь номер Галины Павловны по громкой связи и четко говоришь, что она своими действиями лишила нас денег на обновление твоей машины. И подробно объясняешь ей, что еще один подобный звонок, и она будет общаться с моим работодателем исключительно через официальные претензии о защите деловой репутации. Звони. Прямо сейчас.
— Я не буду трепать матери нервы из-за твоих офисных разборок, — Артем нахмурился и упрямо скрестил руки на груди. — Сама раздула трагедию из-за одной поездки в пустыню. Успокойся и иди на кухню, там куриное филе разморозилось со вчерашнего дня, лучше ужин нормальный приготовь.
Евгения не сдвинулась с места. Она смотрела на мужа сверху вниз, и в её взгляде не было ни капли той уязвимости, на которую он привык рассчитывать в их редких бытовых спорах. Она не стала замахиваться, не стала сыпать угрозами. Она просто констатировала факты с безжалостностью банковского аудитора, пришедшего описывать имущество банкрота.
— Куриное филе? — ровным, металлическим тоном переспросила Евгения. — Ты будешь грызть это филе сырым, Артем, если немедленно не нажмешь кнопку вызова. Напоминаю: ремонт коробки передач на твоем внедорожнике стоит двести тридцать тысяч рублей. Ты два месяца ныл, чтобы я оплатила этот счет с будущей премии. Премии нет. Можешь прямо сейчас спускаться в метро и покупать проездной. А теперь бери телефон и звони.
Лицо Артема слегка вытянулось. Перспектива остаться без машины и ездить в душных вагонах явно не входила в его зону комфорта. Он недовольно засопел, медленно поднялся с кресла-мешка, подобрал сброшенный на пол смартфон жены и с силой ткнул в экран, активируя громкую связь. Пошли длинные гудки. Евгения стояла неподвижно, сложив руки на груди, ожидая ответа.
— Да, Тёмочка, я слушаю, — из динамика полился бодрый, невероятно довольный собой голос Галины Павловны. На фоне слышался какой-то механический гул, похожий на шум работающего лифта.
— Мам, тут Женя из-за командировки бушует, — неохотно, с явной неохотой пробормотал Артем, глядя в сторону окна. — Зачем ты Игорю Вадимовичу звонила и про нашу жизнь рассказывала? Меня теперь крайним выставляют.
— А кто должен был это сделать, если у тебя самого характера не хватает жену на место поставить?! — тут же завелась Галина Павловна, её голос зазвучал громче и напористее. — Я этому Игорю всё популярно объяснила. Сказала, что мой сын при живой жене питается магазинными полуфабрикатами. Что у тебя гастрит обострился, пока она по своим офисам штаны просиживает. Я ему прямо заявила: нечего её в эти заграницы отправлять, она там с арабами на курортах прохлаждаться будет, а Тёма тут в неглаженых рубашках на работу ходит! У нормального начальника совесть должна быть, чтобы семью не разрушать!
Евгения слушала этот словесный поток, и пазл в её голове складывался в четкую, омерзительную картину.
— Откуда твоя мать знает про Эмираты, гастрит и рубашки, Артем? — тихо, практически одними губами спросила Евгения, глядя мужу прямо в глаза.
Артем моментально отвел взгляд. Его кадык нервно дернулся. Стало абсолютно очевидно, что он не просто случайно дал номер начальника. Он регулярно, методично сливал матери каждую деталь их быта, жаловался на жену и обсуждал её график работы, выставляя себя брошенным мучеником.
— Я всё правильно сделала! — продолжала вещать из динамика свекровь. — Жена должна мужа обихаживать, а не по тендерам скакать. Я твоего начальника быстро на место поставила, он даже возразить мне не посмел, сразу согласился, что женщине в семье важнее быть.
В этот момент механический гул на фоне стих. Раздался характерный металлический щелчок, а затем звук проворачиваемого в замочной скважине ключа донесся не из динамика телефона, а со стороны прихожей их собственной квартиры.
Евгения резко повернула голову. Тяжелая входная дверь открылась. На пороге стояла Галина Павловна. На ней было практичное стеганое пальто горчичного цвета, а в обеих руках она крепко сжимала огромные, туго набитые тканевые сумки из супермаркета. Телефон свекрови всё ещё был зажат между плечом и ухом. Увидев невестку и сына, она сбросила вызов, ничуть не смутившись тем фактом, что её только что слушали по громкой связи.
— Ну вот, я же говорила, что никуда ты не улетишь, — победоносно заявила Галина Павловна, скидывая сапоги прямо на светлый ворс придверного коврика. Она шагнула в коридор по-хозяйски, как инспектор, прибывший на подконтрольный объект. — Нечего на меня так смотреть, Евгения. Я сыну еды нормальной привезла. Если ты не в состоянии обеспечить мужику горячий ужин, это сделает его мать.
Она потащила свои тяжелые сумки прямо на кухню, оставляя за собой едва уловимый, но въедливый запах чеснока и жареного лука. Артем, словно почуяв подкрепление, моментально воспрял духом. Он расправил плечи и двинулся следом за матерью, всем своим видом демонстрируя полную солидарность с её действиями. Евгения молча развернулась и пошла за ними. Внутри неё больше не было ярости или обиды. Там остался только холодный расчет и абсолютное понимание того, что эти люди сейчас получат урок, который запомнят на всю оставшуюся жизнь.
Кухня встретила Евгению густым, тяжелым запахом чеснока, жареного сала и укропа. Этот дух деревенской столовой абсолютно не вязался с минималистичным дизайном интерьера, гладкими графитовыми фасадами гарнитура и столешницей из белого кварца. Галина Павловна уже по-хозяйски расположилась у кухонного острова. Она уверенными, резкими движениями выставляла из своих необъятных сумок разнокалиберные пластиковые контейнеры. На безупречно чистую поверхность ложились банки с мутным красным борщом, лотки с истекающими жиром котлетами и стеклянные миски с каким-то многослойным майонезным салатом.
Артем устроился на высоком барном стуле. Он уже успел отрезать себе ломоть черного хлеба и теперь с нескрываемым удовольствием наблюдал за суетой матери, всем своим видом напоминая оголодавшего подростка, которому наконец-то принесли нормальной еды.
— Ты посмотри, Тёмочка, холодильник-то у вас практически пустой, — громко вещала Галина Павловна, бесцеремонно распахнув дверцу встроенного рефрижератора и брезгливо осматривая полки. — Два йогурта, кусок сыра да бутылка минералки. Это разве еда для взрослого, работающего мужика? Неудивительно, что у тебя цвет лица землистый. Ничего, сейчас мать тебя накормит. Я специально с утра на рынок ездила, мясо свежее брала.
Евгения молча подошла к кухонному острову. Она не стала кричать или вырывать контейнеры из рук свекрови. Вместо этого она абсолютно спокойным, размеренным шагом обогнула стол, выдвинула нижний ящик гарнитура и достала плотный мусорный пакет. Затем она пододвинула поближе первый лоток.
— Эй, ты чего удумала? — нахмурился Артем, перестав жевать хлеб.
Евгения не ответила. Она хладнокровно подцепила ногтем тугую пластиковую крышку контейнера с котлетами, сорвала её и резким движением перевернула емкость над мусорным ведром. Пять крупных, обжаренных в сухарях мясных шариков с глухим шлепком полетели в пакет. Следом за ними, не дав родственникам опомниться, Евгения взяла стеклянную миску с салатом и точно так же вытряхнула её содержимое в мусор, брезгливо постучав краем посуды о пластиковое ведро, чтобы вывалились остатки майонеза.
— Ты совсем в край обезумела?! — взвизгнула Галина Павловна, кидаясь к столу и пытаясь закрыть своим телом оставшуюся банку с супом. — Я у плиты четыре часа стояла! Это домашняя, полезная еда для моего сына!
— В моей квартире не будет вонять пережаренным жиром и чесноком, — ледяным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла Евгения, глядя прямо в покрасневшее лицо свекрови. — Вы притащили сюда этот мусор без моего разрешения. Вы влезли в мою работу без моего разрешения. Ваша забота обходится мне слишком дорого.
Артем спрыгнул с барного стула, его лицо перекосило от злости. Он шагнул к жене, агрессивно выставив вперед плечо.
— Ты перегибаешь палку! Мать старалась, привезла продукты, а ты ведешь себя как ненормальная! Ты вообще берегов не видишь со своими амбициями! Думаешь, раз деньги зарабатываешь, так тебе всё позволено?!
Галина Павловна победно ухмыльнулась, чувствуя надежный тыл в лице разъяренного сына. Она уперла руки в бока, и её голос приобрел визгливые, торжествующие нотки.
— Да она вообще ничего из себя не представляет! Строит тут из себя большого босса! Если бы Тёма мне регулярно не присылал фотографии твоих рабочих графиков, мы бы вообще не знали, где ты шляешься сутками! У тебя ни стыда, ни совести! Муж должен знать всё о доходах жены, а ты свои премии крысишь!
Рука Евгении, потянувшаяся за банкой с борщом, замерла в воздухе. Она медленно повернула голову к Артему. В её голове мгновенно выстроилась четкая, омерзительная цепочка событий.
— Фотографии рабочих графиков? — тихо переспросила Евгения. Она смотрела на мужа, как на диковинное насекомое. — Ты скидывал ей мой корпоративный календарь?
Артем дернул щекой и попытался отвести взгляд, но было поздно. Его трусливое молчание красноречивее любых слов подтвердило сказанное матерью. Галина Павловна, не осознавая, что только что собственноручно вбила последний гвоздь в крышку гроба их брака, продолжала сыпать подробностями.
— И календарь скидывал, и расчетные листы твои показывал! — с гордостью заявила свекровь, расправляя плечи. — Мы всё посчитали. Ты за прошлый квартал получила бонусов больше, чем Тёма за полгода зарабатывает! И вместо того, чтобы мужу коробку передач оплатить, ты эти деньги на какие-то свои счета переводишь! Он правильно делает, что всё мне докладывает. В семье не должно быть тайн от мужа! Я сразу поняла, что в этот Дубай ты не по работе собралась, а деньги тратить от семьи втайне! Поэтому я и позвонила твоему Игорю, чтобы он тебя на землю опустил!
Евгения отступила на шаг от кухонного острова. Иллюзия неудачного совпадения, глупости или случайного стечения обстоятельств рассыпалась в прах. Перед ней стояли два человека, которые методично, изо дня в день шпионили за ней. Муж, который рылся в её ноутбуке, пока она спала или принимала душ, фотографировал её финансовые документы и отправлял их матери для совместного обсуждения. Это было не просто вмешательство в работу. Это был системный, грязный саботаж, организованный человеком, с которым она делила постель.
— Значит, вы вместе высчитывали мои бонусы по ночам, — Евгения произнесла это ровным тоном, словно озвучивала сухие цифры квартального отчета на совете директоров. Она окинула мужа долгим, оценивающим взглядом, от которого Артему явно захотелось провалиться сквозь керамогранит. — Пока я спала, ты тайком открывал мой рабочий ноутбук, фотографировал расчетные листы и отправлял их маме, чтобы вы могли вдвоем решить, как потратить заработанные мной деньги. Какая поразительная семейная сплоченность.
— Ты не имеешь права утаивать доходы от мужа! — тут же взвилась Галина Павловна, грудью наваливаясь на кухонный остров. Ее лицо пошло красными пятнами, а короткие пальцы с силой впились в край светлой столешницы. — Мой сын в этом доме главный! Он мужчина! Он имеет полное право знать, сколько ты получаешь, и распоряжаться бюджетом! Ты совсем обнаглела на своих должностях, забыла, где твое место!
— В этом доме главный? — Евгения слегка склонила голову набок, смерив свекровь холодным, препарирующим взглядом. — Галина Павловна, давайте оперировать исключительно фактами. Ваш так называемый мужчина в свои тридцать два года работает младшим логистом с окладом в семьдесят тысяч рублей. Из этих денег он тратит половину на бензин и свои компьютерные игры. Он не может самостоятельно оплатить даже ремонт своей коробки передач, ради которой выпрашивал мою премию последние два месяца. Он носит застиранные спортивные штаны, потому что ему лень дойти до магазина, и ждет, пока я приду с работы в десять вечера, чтобы подать ему ужин.
Артем резко дернулся, его лицо исказила гримаса злобы и унижения. Он сделал агрессивный шаг вперед, сжимая кулаки.
— Закрой рот! — рявкнул он, пытаясь нависать над женой. — Ты сейчас разговариваешь с моей матерью! Ты кем себя возомнила? Если бы не я, ты бы вообще в этой своей Москве одна загнулась от одиночества! Я тебе надежный тыл обеспечиваю, пока ты по своим корпоративам и тендерам бегаешь!
— Твой тыл, Артем, это промятое кресло-мешок перед телевизором, — Евгения не отступила ни на миллиметр. Она говорила размеренно, вколачивая каждое слово, как стальной гвоздь в бетон. — Ты не добытчик. Ты даже не партнер. Ты просто взрослый, ленивый приживал, который нашел себе удобную кормушку. А когда кормушка решила улететь в Дубай зарабатывать деньги, ты испугался, что останешься на пару дней без обслуживания. И вместо того, чтобы поддержать жену, ты побежал жаловаться маме, сливая ей корпоративную информацию моей компании. Вы два мелких, завистливых человека, которые решили саботировать мою карьеру просто из страха потерять свой ежедневный комфорт.
Галина Павловна шумно задохнулась от возмущения. Она схватила со стола пластиковую крышку от контейнера и в ярости швырнула ее на пол. Кусок пластика звонко отскочил от плитки.
— Да кому ты нужна со своими деньгами?! — заорала свекровь, брызгая слюной, окончательно теряя человеческий облик. — Нормальный мужик с тобой жить не будет! Ты же не женщина, ты терминатор в юбке! Тёма найдет себе нормальную, домашнюю девочку, которая будет его уважать и щи ему варить, а ты так и сдохнешь одна со своими миллионами!
— Прекрасная перспектива, — абсолютно спокойно, без единой эмоции на лице парировала Евгения. — Вот прямо сейчас берите своего нормального мужика, свои щи, котлеты и отправляйтесь искать ему домашнюю девочку. Сегодня же.
Артем растерянно заморгал, его агрессия внезапно дала огромную трещину. До него начало доходить истинное значение произнесенных слов.
— Чего? Ты меня выгоняешь? Из-за того, что мать начальнику позвонила? — он криво усмехнулся, пытаясь вернуть лицу уверенное выражение, но его глаза трусливо забегали. — Не смеши меня. Попсихуешь и успокоишься. Я никуда не пойду.
— Эта квартира принадлежит мне до брака, — Евгения смотрела на него с нескрываемым отвращением, как на присосавшегося паразита, которого давно пора удалить. — Твоего здесь только старый системный блок и одежда. Вы своими руками только что уничтожили всё, что нас связывало. Вы украли у меня проект года. Вы выставили меня посмешищем перед руководством. Вы копались в моих финансах за моей спиной, как дешевые мошенники. Мне не нужен муж-саботажник и его контролирующая мать.
Она обошла кухонный остров, приблизилась к Артему вплотную и произнесла это прямо ему в лицо, чеканя каждый слог:
— У тебя есть ровно два часа, чтобы вынести свое имущество и покинуть мою территорию вместе с Галиной Павловной. Через два часа я вызываю службу по вскрытию замков и меняю личинку во входной двери. Если твое имущество останется здесь, оно отправится на помойку вслед за этими котлетами.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Галина Павловна, но в ее голосе впервые прозвучал неподдельный животный страх. Иллюзия ее безграничной власти над ситуацией рассыпалась в прах.
— Время пошло, Артем, — Евгения проигнорировала свекровь, развернулась и пошла прочь из кухни.
Она не стала дожидаться их реакции, не стала вступать в дальнейшие бессмысленные перепалки. Она прошла в спальню, где на кровати всё еще лежал разобранный чемодан. В соседней комнате послышалась суетливая возня, глухое бормотание Артема и панические наставления его матери. Они осознали, что это не блеф и не пустая угроза. Скандал был окончен тотальным крахом их плана. В воздухе квартиры остался лишь стойкий, тошнотворный запах чеснока, который Евгения намеревалась выветрить сразу же, как только эти двое навсегда покинут ее территорию…
