— Стас, что это за мешки в коридоре? Я чуть ноги не переломала, пока разувалась, — громко спросила Вероника, стягивая пальто и пытаясь протиснуться мимо огромных картонных коробок, перегородивших узкий проход их съемной однушки.
— Осторожнее, Ника, там внутри стеклянные колбы и гидрозатворы! — бодро отозвался муж с кухни. — Иди сюда, зацени масштаб!
Вероника сделала несколько шагов, перешагнула через пузатый мешок с непонятной сыпучей смесью и замерла на пороге. Вся их кухня, в которой двум людям и так было тесно находиться одновременно, превратилась в склад металлолома и пластика. На обеденном столе громоздился огромный блестящий чан с прикрученными к нему трубками и термометрами. На полу стояли три пластиковые бочки, а в углу возле холодильника лежала груда шлангов, краников и каких-то электронных датчиков. Сам Стас сидел на табуретке с гаечным ключом в руке и с довольным видом прикручивал вентиль к очередному баку.
— Это что такое? — Вероника обвела взглядом помещение, еще не до конца понимая всю суть происходящего. — Ты чью-то посылку забрал или кому-то из парней помогаешь с переездом?
— Какой переезд, это наше! — Стас похлопал ладонью по металлическому боку большого чана. — Я давно говорил, что нам нужен дополнительный доход. Хватит работать за копейки. Мы теперь будем варить настоящий крафт.
Вероника тяжело выдохнула, положила сумку на подоконник, потому что на стульях лежали мотки проволоки, и внимательно посмотрела на мужа.
— Какой еще крафт, Стас? Ты в своем уме? У нас кухня метр на метр, тут даже кастрюлю с борщом некуда поставить. И самое главное — откуда у тебя деньги на все это железо?
Стас отвел взгляд, начал усердно протирать гаечный ключ краем футболки и попытался сделать максимально непринужденное лицо.
— Ника, нужно уметь инвестировать. Чтобы что-то получить, нужно сначала вложиться. Оборудование профессиональное, я его еще и со скидкой урвал у одного мужика.
— Откуда. Ты. Взял. Деньги. — Вероника чеканила каждое слово, делая шаг к мужу. Внутри у нее начало разгораться очень нехорошее предчувствие.
— Ну я же говорю, это инвестиция в наше будущее. Я снял деньги с нашего накопительного счета, — быстро пробормотал Стас, делая вид, что проверяет крепление шланга. — Но ты не кипишуй, я все просчитал. Через месяц мы отобьем эту сумму вдвое. У меня уже пацаны с работы готовы покупать первую партию.
Вероника почувствовала, как кровь приливает к лицу. Тот самый накопительный счет, который они пополняли последние полтора года. Деньги, которые она откладывала с каждой зарплаты, отказывая себе в новых сапогах и походах в кафе, чтобы у них была страховка на случай непредвиденных обстоятельств. Триста тысяч рублей, которые должны были лежать неприкосновенным грузом.
— Ты снял всё? — ровным тоном спросила она, глядя прямо в глаза мужу.
— Да там не так уж и много было, если в масштабах бизнеса смотреть, — начал оправдываться Стас, повышая голос. — Всего двести восемьдесят тысяч ушло на основное железо, а на остатки я взял немецкий солод, хмель и дрожжи. Ты не понимаешь, это премиум-класс! Мы будем варить стауты, сейчас это самая тема!
Вероника молча смотрела на этого взрослого мужчину, который с горящими глазами рассказывал ей про стауты, сидя посреди разгромленной кухни. В голове крутились цифры. Через неделю им нужно переводить деньги хозяину квартиры за следующий месяц. А на ее зарплатной карте оставалось от силы тысяч десять до аванса.
— Ты вообще в магазин сегодня ходил? — спросила она, открывая дверцу холодильника, чтобы хоть как-то отвлечься от желания ударить его чем-нибудь тяжелым.
Внутри сиротливо стояли надкусанный кусок сыра, банка горчицы и пакет скисшего молока.
— Некогда было, я оборудование принимал и разгружал, — отмахнулся Стас. — Закажи доставку, у тебя же там оставалось что-то на карте.
— Я должна заказывать доставку на последние десять тысяч, с которых мы должны питаться до конца месяца? Кстати, а почему ты дома в три часа дня? У тебя смена до шести.
Стас замялся и отвел взгляд к окну.
— Я уволился.
Вероника замерла, так и не закрыв холодильник.
— Что ты сделал?
— Уволился, — уже увереннее повторил он. — Невозможно совмещать нормальный стартап и работу на дядю. Пивоварение требует постоянного контроля. Температурный режим, брожение, переливание. Я не могу отвлекаться на всякую ерунду, когда у меня тут процесс идет. Я написал заявление по собственному.
Вероника медленно закрыла дверцу холодильника. Ей казалось, что она разговаривает с абсолютно чужим человеком, который за один день разрушил все, что они строили годами. Ярость накатила плотной волной, перекрывая остатки здравого смысла.
— Ты потратил наш запас на «черный день» на покупку домашней пивоварни?! Ты решил варить пиво на кухне в шесть квадратных метров?! Нам нечем платить за квартиру в следующем месяце, а ты заставил весь угол чанами и трубками! Выкидывай эту ерунду на помойку, ты не бизнесмен, ты просто алкоголик с дорогим хобби! — орала жена, спотыкаясь о мешки с солодом.
— Ника, успокойся и не трогай сырье! — Стас вскочил с табуретки, загораживая собой мешки, словно она собиралась их порвать прямо сейчас. — Я ради нашей семьи стараюсь, чтобы мы не жили от зарплаты до зарплаты!
— Ради семьи? Да ты ради себя это купил, чтобы перед друзьями своими выпендриваться и пиво глушить литрами каждый вечер! — Вероника ткнула пальцем в огромный бак. — Ты хоть понимаешь, что хозяин квартиры нас вышвырнет на улицу, когда узнает, что мы тут производство устроили?
— Не вышвырнет, если ты не будешь орать на весь подъезд! — огрызнулся Стас. — Я уже все подключил, завтра первая варка. Запах будет, конечно, но мы вытяжку включим.
— Какую вытяжку, идиот? Она у нас не работает уже полгода! — Вероника схватилась за голову. — Где мы возьмем сорок тысяч на аренду? Отвечай!
— Займешь у кого-нибудь на работе, — спокойно ответил муж, снова усаживаясь на табуретку. — Или кредитку распечатаем. Я тебе говорю, через месяц деньги пойдут рекой.
— Я не буду ни у кого занимать, и кредиты брать не буду. Иди и сдавай это все обратно. Прямо сейчас звони своему мужику и возвращай деньги.
— Я не могу ничего вернуть. Он переезжает в другой город, поэтому и скинул так дешево. Все, Ника, сделка закрыта. Оборудование наше.
Вероника сжала кулаки. Этот человек совершенно не понимал серьезности ситуации. Он сидел среди коробок с видом великого предпринимателя, оставив их семью без копейки денег.
— Значит так, — жестко сказала она. — Если ты не можешь вернуть это продавцу, ты прямо сейчас фотографируешь все эти бочки, трубки и мешки, выставляешь на сайт объявлений и продаешь. Пусть дешевле, пусть за половину стоимости, но чтобы до конца недели здесь было чисто, а деньги на аренду лежали на столе.
— Ничего я продавать не буду! — Стас швырнул гаечный ключ на стол, отчего тот громко звякнул о металл чана. — Это мой шанс вырваться из нищеты! Я всю жизнь мечтал своим делом заниматься, а ты мне сейчас крылья подрезаешь из-за каких-то жалких сорока тысяч!
— Из нищеты ты решил вырваться? — Вероника зло усмехнулась. — Мы жили нормально, пока ты не спустил все наши сбережения на кастрюли для браги. Это был наш общий счет! Мои деньги там тоже лежали!
— Я муж, я принимаю решения, куда вкладывать средства! — гордо заявил Стас, скрестив руки на груди. — Ты умеешь только экономить и трястись над каждой копейкой. А я мыслю масштабно.
— Твоя масштабная мысль приведет нас к тому, что через неделю мы будем ночевать на улице, — холодно парировала Вероника. — Мне плевать, кем ты себя возомнил. Я даю тебе время до вечера. Либо ты выставляешь это барахло на продажу, либо мы будем решать вопрос по-другому.
— И как же ты его решишь? — нагло ухмыльнулся муж. — Уйдешь от меня? Да кому ты нужна со своими претензиями. Посидишь, попсихуешь и успокоишься. А когда я первые сто тысяч чистыми принесу, еще прощения просить будешь.
Вероника ничего не ответила на эту наглую ухмылку. Она развернулась, протиснулась мимо мешков с солодом, пнула ногой мешающую картонную коробку и ушла в единственную комнату. Закрыв за собой дверь, она села на край кровати и попыталась выровнять дыхание. Внутри все кипело от злости и обиды. Три года совместной жизни, планы на покупку своей квартиры, постоянная экономия — всё это перечеркнул один инфантильный поступок. И хуже всего было то, что Стас совершенно не чувствовал своей вины. Он искренне верил, что совершил гениальную сделку.
Из кухни доносился металлический лязг и невнятное бормотание мужа, который продолжал собирать свою пивоварню. Вероника достала телефон и открыла банковское приложение. На накопительном счете горели жалкие триста рублей. На зарплатной карте — девять с половиной тысяч. Это был конец. Она не собиралась брать кредиты, чтобы оплачивать его амбиции, и тем более не собиралась просить в долг у коллег.
Спустя пару часов лязг на кухне затих. Вместо него раздался звонок в дверь, а затем радостные голоса. Вероника нахмурилась, встала и приоткрыла дверь комнаты.
В коридоре стоял Паша — коллега Стаса с бывшей работы, с которым они обычно соображали на двоих по пятницам. В руках у Паши гремел пакет с дешевым баночным пивом и какими-то снеками.
— Ну ты даешь, братан! — громко вещал Паша, разуваясь и наступая прямо на коробки. — Реально уволился и завод купил? Я думал, ты травишь!
— Да я тебе отвечаю, Пашок, это золотая жила! — хвастался Стас, ведя гостя на кухню. — Проходи, сейчас всё покажу. У меня тут немецкий солод, американские дрожжи. Через месяц такую партию выдадим, все бары в городе в очередь встанут.
Вероника вышла в коридор и встала в дверном проеме кухни. Картина была маслом: двое взрослых мужиков сидели на табуретках посреди заваленного оборудованием помещения, пили дешёвое магазинное пиво и закусывали его чипсами прямо над открытым мешком с дорогим хмелем.
— О, Верка, привет! — пьяновато улыбнулся Паша, салютуя ей банкой. — Чего стоишь, как неродная? Присаживайся, будем бизнес-план обсуждать. Стасян теперь у нас большой человек, коммерсант!
— Стас, я тебе что сказала пару часов назад? — ледяным тоном произнесла Вероника, игнорируя гостя. — Ты выставил это всё на продажу?
Стас отпил из банки, вытер рот рукавом и посмотрел на жену с вызовом. Присутствие друга явно придавало ему смелости.
— Ничего я выставлять не буду. Я уже сказал, это мое дело, и я буду им заниматься. А Паша, между прочим, мой первый оптовый клиент и инвестор.
— Инвестор? — Вероника саркастично выгнула бровь. — И сколько этот инвестор вложил? Пакет чипсов и четыре банки пойла по скидке?
Паша недовольно крякнул и поставил банку на стол, прямо рядом со стеклянным термометром.
— Слышь, Вероника, ты чего дерзкая такая? Мужик делом занялся, семью хочет обеспечить, а ты ему мозг пилишь. Нормальные бабы своих мужей поддерживают в начинаниях, а ты только бабки считаешь.
— А ты, Паша, рот свой закрой и в чужой кошелек не лезь, — отрезала она. — Это он на мои бабки свой завод тут устроил. Выгреб все до копейки, а нам за квартиру платить через неделю. Так что если ты такой щедрый инвестор, скидывай сорок тысяч прямо сейчас, или забирай своего коммерсанта вместе с кастрюлями к себе домой.
Стас с грохотом вскочил с табуретки. Лицо его покраснело, на шее вздулась вена.
— Ты как с моим другом разговариваешь? Совсем берега попутала? Я в своем доме, что хочу, то и делаю!
— Это не твой дом! — сорвалась на крик Вероника. — Мы его снимаем! И чтобы тут жить, нужно платить! А ты уволился и сидишь пиво хлещешь!
— Да я завтра же пойду и оформлю кредит, если ты так трясешься за свои копейки! — заорал в ответ Стас. — Залью всё бабками, подавишься! Но когда я развернусь, ты ко мне не подходи! Я сам всё буду контролировать!
— Ты уже проконтролировал! — Вероника шагнула вперед, указав рукой на бардак. — Ты даже не понимаешь, как это работает! Ты думаешь, насыпал зерна в бочку, и оно само в деньги превратилось? Ты хоть раз санитарные нормы читал? Ты на кухне полы мыл в последний раз полгода назад, какой тебе крафт? Ты брагу испортишь и в унитаз выльешь, вот и весь твой бизнес!
Паша громко заржал, откидываясь на спину.
— Ну Стаха, ну уморил! Какая у тебя баба, оказывается, меркантильная! Только про бабки и думает. Бросай ты её, найдешь себе нормальную, которая мозги не делает.
Стас довольно ухмыльнулся, чувствуя поддержку. Он посмотрел на жену сверху вниз, словно уже стал миллионером.
— А знаешь, Ника, Паша прав. Ты меня постоянно тормозишь. Я для тебя всегда был недостаточно хорош. Зарплата маленькая, должность не та. А теперь, когда я реально нашел способ подняться, ты мне палки в колеса ставишь. Потому что боишься, что я стану зарабатывать больше тебя и ты потеряешь контроль.
Вероника слушала этот бред и не верила своим ушам. Человек, который только что украл общие сбережения, обвинял ее в меркантильности.
— Я боюсь только одного, Стас. Что из-за твоей тупости мы останемся на улице, — спокойно сказала она, понизив голос. Эмоции выгорели, осталась только холодная, расчётливая злость. — Я дала тебе шанс исправить ситуацию. Ты выбрал строить из себя крутого бизнесмена перед собутыльником. Отлично.
Она развернулась и снова пошла в комнату. В спину ей полетел пьяный смешок Паши:
— Во, смотри, обиделась! Пошла вещи собирать, наверное! Да пусть валит, мы тут сейчас вторую партию откроем за развитие бизнеса!
— Да никуда она не денется, — громко, чтобы было слышно в комнате, ответил Стас. — Куда она пойдет? Посидит, поноет и успокоится. Завтра сама еще побежит занимать деньги на аренду, никуда не денется. Я мужик, я сказал, как будет, значит, так и будет.
Вероника закрыла дверь комнаты. Она не стала собирать вещи. Она не собиралась никуда уходить. Это он заварил эту кашу, и это он сейчас будет её расхлебывать. Она достала из шкафа старую спортивную сумку Стаса, бросила её на кровать и подошла к окну. За стеклом темнело. Нужно было подождать, пока Паша уйдет, а великий комбинатор уснёт.
Завтрашний день должен был начаться с больших перемен, и Вероника точно знала, с каких именно.
— Пашок, давай, завтра на связи! И помни, ты в доле, если первых клиентов мне подгонишь! — раздался из коридора заплетающийся, но невероятно самодовольный голос Стаса.
Щелкнул замок входной двери. Вероника сидела на кровати в темной комнате и слушала, как муж тяжело топает по коридору. Он зашел в ванную, пустил воду, что-то с грохотом уронил, грязно выругался и направился в спальню. Дверь распахнулась, и в комнату вместе с полоской света ввалился Стас. От него разило дешевым пивом, сухариками и какой-то нездоровой самоуверенностью.
— Чего в темноте сидишь? — спросил он, нащупывая выключатель. Вспыхнул яркий свет. Вероника даже не зажмурилась, продолжая сверлить его холодным взглядом. — Думаешь над своим поведением? Давно пора понять, что мужик в доме главный.
— Свет выключи, — ровным тоном произнесла она. — И ложись спать. Нам не о чем разговаривать.
— Нет уж, мы договорим! — Стас пнул брошенную на пол футболку и подошел ближе к кровати. — Ты сегодня перед моим другом меня унизить пыталась. Думала, я прогнусь? А вот хрен тебе. Я теперь бизнесмен. И ты будешь делать то, что я скажу, если хочешь потом с моих доходов жить.
Вероника молчала, глядя на его раскрасневшееся лицо и мутный взгляд. Спорить с пьяным человеком не имело никакого смысла, да и слов для него у нее больше не осталось.
— Значит так, слушай мой план, — продолжил Стас, не дождавшись ответа. Он плюхнулся на край кровати, стягивая носки. — Завтра с утра ты идешь в банк и берешь потребительский кредит. Тысяч сто нам хватит для начала. Мне нужно докупить нормальный терморегулятор, этот барахлит, плюс еще пару шлангов пищевых и бутылки для розлива. А на остаток снимешь нам на аренду, раз уж ты так за нее трясешься.
— Я не возьму ни копейки в кредит на твои игрушки, — четко проговаривая каждое слово, ответила Вероника. — Завтра ты протрезвеешь и сам будешь искать деньги на оплату квартиры. И на еду тоже.
— Какая же ты тупая, — Стас скривился в презрительной усмешке. — Я тебе золотые горы предлагаю, перспективу, а ты только в свою стабильную нищету тянешь. Не хочешь по-хорошему — не надо. Завтра сам твою кредитку возьму, пароль я знаю. И только попробуй мне помешать. Я ради нашей семьи стараюсь, а ты мне нож в спину вставляешь.
Он тяжело завалился на подушки прямо поверх покрывала, отвернулся к стене и уже через пять минут начал громко храпеть.
Вероника подождала еще полчаса, чтобы убедиться, что он уснул окончательно. Никаких эмоций внутри не осталось. Ни жалости к разрушенному браку, ни страха перед завтрашним днем. Была только четкая, почти математическая задача, которую нужно было решить до рассвета. Она встала с кровати, надела удобные спортивные штаны, кроссовки и вышла на кухню.
Зрелище было омерзительным. На столе валялись пустые банки, рассыпанные чипсы, какие-то липкие пятна покрывали столешницу. И посреди всего этого стояли металлические чаны, пластиковые бочки для брожения и огромные мешки с заморским сырьем, купленные на их общую финансовую подушку.
Вероника подошла к кухонному гарнитуру и достала из ящика самый большой и острый нож для разделки мяса. Затем она приблизилась к тяжелому бумажному мешку с надписью «Premium German Malt». Стас хвастался, что отдал за него бешеные деньги. Она взяла мешок за края и волоком потащила его в коридор. Мешок весил килограммов тридцать, тащить было тяжело, но адреналин делал свое дело.
Она тихо открыла входную дверь, вытащила мешок на лестничную клетку и дотащила его до мусоропровода. Приоткрыв железный люк, Вероника с силой воткнула нож в бок мешка и распорола его снизу доверху. Отборный дорогой солод хлынул в грязное жерло мусоропровода с глухим, шуршащим звуком. Она методично вытряхнула все до последней крупинки, смяла пустую упаковку и засунула ее следом.
Затем наступила очередь хмеля и дрожжей. Эти пакеты летели в мусоропровод целиком, безжалостно отправляясь на дно вместе с гниющими отходами всего подъезда. Вероника работала слаженно и быстро, как машина. Она не собиралась оставлять ему ни единого шанса на продолжение этого абсурдного банкета за ее счет.
Когда с сырьем было покончено, она вернулась в квартиру за оборудованием. Пластиковые бочки были легкими, их она просто выставила в общий тамбур возле лифта. С металлическим чаном пришлось повозиться. Он оказался громоздким, с кучей торчащих краников и трубок. Вероника тянула его по линолеуму, не обращая внимания на скрип и царапины. Ей было абсолютно плевать на сохранность этого железа. Она вытолкала чан за порог, бросила сверху мотки силиконовых шлангов и электронные термометры.
Кухня постепенно приобретала свой первоначальный вид. Оставалось только отмыть стол от липких пятен пива и выкинуть пустые банки. Вероника стояла посреди освобожденного пространства, тяжело дыша, со сбившимися волосами, но с чувством глубокого морального удовлетворения. Половина дела была сделана. Бизнес закончился, так и не начавшись. Теперь оставалось дождаться утра и поставить финальную точку в вопросе их совместного проживания.
— Чего не спишь? — хрипло спросил муж, направляясь к раковине, чтобы набрать воды.
Рассвет только начал пробиваться сквозь узкое кухонное окно, освещая пустую столешницу и вымытый до блеска линолеум, когда со стороны спальни послышалось тяжелое кряхтение и невнятное бормотание. Стас проснулся от дикой сухости во рту и пульсирующей головной боли. Шаркая босыми ногами по коридору, он поплелся на кухню, на ходу почесывая живот и щурясь от внезапно включенного света. Вероника сидела за идеально чистым столом в спортивном костюме и методично размешивала сахар в чашке с черным кофе.
Он сделал несколько больших глотков прямо из-под крана, громко выдохнул, вытер мокрый подбородок тыльной стороной ладони и только потом сфокусировал взгляд на помещении. Его глаза заметались по углам. Пространство возле холодильника зияло пустотой. На обеденном столе не было электронных термометров и датчиков. Тяжелые бумажные мешки с импортным сырьем бесследно исчезли.
— Ника, а где… где всё? — Стас часто заморгал, видимо, решив, что у него начались проблемы со зрением на фоне выпитого вчера алкоголя. Он даже потряс головой. — Куда ты оборудование дела? Я же его только вчера вечером собрал.
— Твой стартап обанкротился, не успев открыться, — абсолютно ровным тоном ответила Вероника, делая небольшой глоток горячего кофе. — Я ликвидировала твое предприятие за нерентабельностью.
— В смысле ликвидировала? — голос Стаса мгновенно потерял хрипотцу и сорвался на высокий визг.
Он резко развернулся и бросился в коридор. Картонные коробки исчезли. Путь к входной двери был абсолютно свободен, ничто больше не мешало проходу. Стас торопливо провернул замок, толкнул дверь и выскочил в общий лестничный тамбур. Возле пассажирского лифта сиротливо жались друг к другу пластиковые бродильные бочки, а поверх них был небрежно водружен поцарапанный металлический чан с погнутым краником. Мотки силиконовых шлангов грязной кучей валялись на заплеванном бетонном полу.
— Ты что наделала?! — заорал Стас на весь лестничный пролет, хватаясь за голову обеими руками. — Это же бешеных денег стоит! Где солод? Где дорогой немецкий солод, я тебя спрашиваю?!
— В мусоропроводе, — Вероника вышла в коридор, остановилась у порога и скрестила руки на груди. — Можешь спуститься на первый этаж и покопаться в контейнере среди картофельных очистков, если у тебя есть такое желание. Только поторопись, машина за бытовыми отходами приезжает ровно в восемь утра.
Стас подлетел к жене с перекошенным от ярости лицом. Его глаза налились кровью, на шее снова вздулась толстая вена.
— Ты совсем больная?! Ты выкинула триста тысяч в помойку! — орал он, брызгая слюной и размахивая кулаками в воздухе. — Я тебя уничтожу! Ты мне всё до копейки вернешь, поняла?! Я из тебя эти деньги выбью, ты у меня кредиты будешь брать до конца жизни!
— Это ты выкинул триста тысяч в помойку, когда украл их с нашего общего накопительного счета и купил это бесполезное железо, — жестко отчеканила Вероника, не отступая ни на миллиметр. — Ты решил поиграть в великого бизнесмена за мой счет. Игра закончилась.
— Я ради нас старался! — продолжал вопить Стас, наступая на нее. — Я хотел, чтобы мы нормально жили! А ты всё разрушила! Мою мечту в мусоропровод спустила! Да я с тобой на одном гектаре больше не сяду после такого!
— Отлично. Именно этого результата я и добивалась, — коротко кивнула Вероника.
Она сделала быстрый шаг в спальню, схватила с кровати ту самую спортивную сумку, которую приготовила ночью. В ней уже лежал его телефон, зарядное устройство, бритва и скомканная одежда на первое время. Вернувшись в коридор, она увидела, как Стас ползает на коленях возле лифта, пытаясь распутать силиконовые трубки, словно надеялся прямо сейчас собрать свой пивной завод обратно.
— Лови свой багаж, коммерсант, — громко сказала Вероника и швырнула тяжелую сумку прямо в его пластиковую бочку. Раздался гулкий пластиковый удар. Следом за сумкой на грязный бетон полетели его зимние ботинки и теплая куртка, резко сорванная с крючка вешалки.
— Эй, ты чего творишь?! — Стас подскочил на ноги, едва успев поймать летящую куртку. — Ты меня выгоняешь? Из-за каких-то кастрюль?! Ты вообще в своем уме?
— Я выгоняю тебя из-за того, что ты безответственный инфантильный идиот, который оставил нас без копейки денег и уволился с работы ради своих фантазий, — отрезала она. — Квартира оплачена до конца этой недели. Дальше я буду снимать студию подешевле, а ты можешь переезжать к своему верному инвестору Паше. Будете вместе чипсы жрать и мечтать о миллионных прибылях.
— Да пошла ты! — взревел Стас, натягивая зимнюю куртку прямо на помятую домашнюю футболку. — Думаешь, я пропаду? Да я это оборудование сейчас продам, сниму себе нормальную хату и бизнес запущу! А ты так и сдохнешь в нищете на своей копеечной зарплате!
— Удачи в бизнесе, — холодно бросила Вероника. — Только грузовой лифт вызови, а то по лестнице этот металлический чан тащить будет крайне неудобно.
Она сделала шаг назад вглубь прихожей. Стас ринулся к ней, пытаясь нахрапом прорваться внутрь квартиры.
— А ну пусти меня! Я еще свои рабочие инструменты не забрал! — заорал он, упираясь ладонью в край двери. — Пусти, я сказал!
Вероника с силой ударила кулаком по его предплечью, заставив отдернуть руку от неожиданной боли. Она взялась за ручку и плавно, без лишнего шума потянула тяжелую дверь на себя. Металлическое полотно глухо вошло в дверную коробку. Щелкнул поворотный механизм внутреннего замка, затем она провернула ключ на два оборота, намертво отрезая Стаса от квартиры.
С лестничной клетки мгновенно донеслись яростные удары кулаками по металлической обивке.
— Открой немедленно! — надрывался Стас за запертой дверью. — Ты не имеешь права меня вышвыривать! Открой, я сказал, иначе я замок выломаю!
Вероника стояла в коридоре, прижавшись спиной к прохладным обоям, и слушала, как он беснуется на этаже. Удары сыпались один за другим, сопровождаемые отборным матом и угрозами. Он с силой пинал свои же пластиковые бочки, отчего по всему подъезду разносился жуткий грохот.
— Я тебе жизнь сломаю! — донесся его истошный вопль, после которого раздался резкий звук падающего металла. Видимо, Стас в порыве ярости пнул свой драгоценный чан, и тот покатился по кафелю.
Постепенно крики начали стихать. Послышался металлический скрежет волочащегося по бетону железа, натужный скрип открывающихся створок грузового лифта и приглушенная ругань. Великий стартапер эвакуировал остатки своей разбитой мечты.
Вероника прошла обратно на кухню, села за стол и допила остывший кофе. Впереди был тяжелый день: нужно было найти новую, более бюджетную жилплощадь, организовать переезд и придумать, как дотянуть до следующей зарплаты. Но впервые за последние полтора года она чувствовала невероятную свободу в груди. Воздух на кухне казался необыкновенно свежим, полностью очищенным от запаха дешевого баночного алкоголя и чужих пустых обещаний…
