— Ты Майе сегодня звонил? Она почему до сих пор не пришла?
Жанна стояла в коридоре, не снимая лёгкого бежевого пальто, и смотрела на мужа так, будто он обязан был знать расписание всех людей, которые когда-либо переступали порог их квартиры.
Алексей оторвался от ноутбука.
— Звонил.
— И?
— И сказал, что больше приходить не надо.
Жанна несколько секунд просто смотрела на него. Потом медленно поставила сумку на банкетку.
— В смысле — не надо?
— В прямом. Я отказался от её услуг.
— Ты в своем уме вообще?! Зачем ты уволил домработницу?! Кто теперь будет убирать нашу квартиру?! Я?! Ты посмотри на мои руки! Я не для того выходила замуж, чтобы ползать с тряпкой по углам!
Последние слова она уже почти выкрикнула. Подняла перед ним ладони с аккуратным светлым маникюром, будто именно они были главным доказательством того, что Алексей совершил что-то совсем неприличное.
— Во-первых, Майя не домработница, а женщина из клининга, которая приходила два раза в неделю, — спокойно сказал Алексей. — Во-вторых, да. Я думаю, что ты вполне можешь убирать квартиру сама.
— Ты думаешь?
— Думаю.
— А меня спросить не надо было?
— Я тебя спрашивал. Не один раз.
— Когда это?
— В прошлом месяце. И позапрошлом. И когда она подняла цену. Я предлагал хотя бы один раз в неделю от неё отказаться. Ты сказала, что не собираешься обсуждать копейки.
— Потому что это и есть копейки!
— Для тебя — может быть. Только за эти «копейки» в месяц выходит почти тридцать тысяч.
Жанна фыркнула и прошла в гостиную. Пальто она так и не сняла. Видимо, собиралась продолжать разговор на ходу, чтобы Алексей лучше понял, насколько сильно он выбил её из привычного распорядка.
— Ты нормально зарабатываешь.
— Я знаю, сколько я зарабатываю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты не работаешь, Жанна.
Она резко повернулась.
— А это тут при чём?
— При том, что я с утра до вечера работаю, оплачиваю ипотеку, коммуналку, продукты, машину, твои расходы и ещё уборку квартиры, в которой живут два взрослых человека. Причём один из этих взрослых людей большую часть дня находится дома.
— Я не сижу дома целыми днями!
— Хорошо. Ты ездишь в салон, на массаж, встречаешься с подругами, ходишь по магазинам. Иногда занимаешься в клубе. Это сильно меняет дело?
Жанна побледнела от злости.
— То есть ты сейчас решил мне предъявить счёт за нашу жизнь?
— Нет. Я решил перестать платить за то, что мы можем делать сами.
— Мы?
— Мы. Я тоже буду убирать за собой. Как и раньше.
— Как великодушно.
Алексей закрыл ноутбук. Работать дальше всё равно уже не получилось бы.
Они были женаты четыре года. Познакомились ещё раньше, когда Жанна работала администратором в дорогом фитнес-клубе, а Алексей пришёл туда на встречу с подрядчиком. Она тогда была совсем другой — по крайней мере ему так казалось. Быстрой, ухоженной, смешливой. Могла закончить смену в десять вечера, а потом ещё тащить его пить кофе через полгорода. Своих денег у неё было немного, но она ими распоряжалась сама и постоянно повторяла, что терпеть не может зависеть от людей.
После свадьбы она ещё почти год работала. Потом клуб сменил владельца, половину сотрудников сократили, и Жанна ушла одной из первых. Алексей тогда сам сказал ей не хвататься за первое попавшееся место. У них уже была эта квартира в ипотеке, его зарплата позволяла не экономить на еде и счетах, а Жанна жаловалась, что устала от графика и хочет немного отдохнуть.
«Немного» растянулось сначала на три месяца, потом на полгода, потом на год.
Иногда она открывала сайты с вакансиями. Могла даже сходить на собеседование, но почти всегда возвращалась недовольная.
— За такие деньги пусть сами там сидят до девяти.
Или:
— Они хотят, чтобы я ещё по субботам выходила. Я что, совсем себя не уважаю?
Алексей не давил. Потом даже привык. Детей у них не было, здоровье родителей пока не требовало постоянного ухода, долгов, кроме ипотеки, тоже. Если Жанне так удобнее, он не видел причины устраивать из этого войну.
Проблема появилась позже. Чем дольше она не работала, тем меньше делала дома.
Сначала Алексей заметил, что ужин почти всегда надо либо заказывать, либо готовить самому. Потом выяснилось, что стирка может три дня лежать в машинке, если он её не развесит. Пыль, ванная, полы и кухня постепенно превратились в тему, на которую Жанна сразу начинала раздражаться.
— Я тебе что, уборщица?
Через несколько месяцев она сама нашла Майю. Та приходила по вторникам и пятницам, мыла квартиру, меняла постельное бельё, иногда гладила рубашки Алексея и приводила кухню в порядок после тех дней, когда супруги ели дома.
Сначала Алексей даже обрадовался. Потом цена выросла. Затем Жанна начала просить Майю задерживаться и разбирать шкафы, мыть холодильник, раскладывать вещи после её поездок. В итоге сумма за месяц стала такой, что Алексей уже не мог делать вид, будто вообще её не замечает.
Особенно после того, как на работе им урезали квартальные премии.
— Жанн, я не прошу тебя каждый день драить плитку зубной щёткой, — сказал он теперь. — Тут семьдесят восемь квадратов, а не загородный дом. Пропылесосить, помыть пол, ванную, загрузить посудомойку. Всё.
— Тогда сам и делай.
— Я работаю.
— И что? Ты здесь тоже живёшь.
— Поэтому я убираю за собой, готовлю, когда прихожу раньше, закупаю продукты и занимаюсь всем, что касается машины и счетов. Ты хочешь, чтобы я ещё два раза в неделю полностью убирал квартиру, пока ты не работаешь?
— Не надо переворачивать. Я просто не нанималась в прислуги.
— А я не нанимался оплачивать прислугу здоровому взрослому человеку.
Жанна прищурилась.
— Ты сейчас специально пытаешься меня унизить?
— Нет. Я пытаюсь объяснить простую вещь.
— Не надо мне ничего объяснять. Верни Майю.
— Не верну.
— Посмотрим.
Она схватила сумку и ушла в спальню. Через десять минут вышла уже без пальто, но разговаривать не стала. Заказала себе еду, демонстративно поужинала перед телевизором и оставила коробки на журнальном столике.
Алексей коробки не убрал.
Утром они всё ещё стояли там.
Первый день прошёл почти спокойно. Алексей поставил свою чашку в посудомойку, протёр после себя стол, собрал рабочие бумаги и уехал. Жанна проснулась ближе к десяти. Увидела коробки, оставленные ею вечером, и тоже не тронула их.
На второй день в раковине появилась тарелка с засохшим соусом. На третий — ещё две чашки, бокал и пластиковый контейнер. Алексей принципиально складывал в посудомойку только то, чем пользовался сам.
— Ты детский сад устроил, — сказала Жанна вечером в четверг.
— Почему?
— Почему не загрузил посуду?
— Свою загрузил.
— Там место есть.
— Есть.
— И тебе сложно было поставить ещё две тарелки?
— Не сложно.
— Тогда почему не поставил?
— Потому что ты специально оставила их в раковине.
— Откуда ты знаешь, специально или нет?
— Потому что мы четыре дня спорим об одном и том же.
Жанна недовольно посмотрела на него, но посуду так и не убрала.
К выходным Алексей начал понимать, что жена воспринимает происходящее не как бытовой вопрос, а как соревнование. Кто первый не выдержит. Кто уступит. Кто признает, что без Майи жить невозможно.
И Жанна была уверена, что выиграет.
В субботу она уехала в салон около одиннадцати утра. Вернулась после пяти с новым маникюром и двумя пакетами из торгового центра.
Алексей в это время пылесосил спальню.
Она остановилась в дверях.
— О. Всё-таки взялся.
— За свою половину.
— Какую ещё половину?
— Спальня, мой стол, моя часть гардеробной. В ванной раковину после себя тоже вымыл.
— Ты квартиру линейкой поделишь?
— Если понадобится.
Жанна засмеялась.
— Господи, Лёша, тебе тридцать пять лет. Ты серьёзно решил воспитывать жену пылью?
Он выключил пылесос.
— Я никого не воспитываю. Я уже понял, что это бесполезно.
— Тогда верни уборку и закончим этот идиотизм.
— Нет.
— Ну и живи в свинарнике.
— Только ты тоже в нём живёшь.
— Меня не напрягает.
В тот момент Алексей решил, что она просто злится и через несколько дней всё равно сдастся. Невозможно же нормальному человеку спокойно смотреть, как на кухне копится посуда, в прихожей валяются пакеты, а возле дивана уже два дня стоит пустая бутылка из-под воды.
Он ошибся.
На следующей неделе стало хуже.
Жанна будто специально перестала делать даже то немногое, что делала раньше. Сняла свитер — бросила на кресло. Распаковала покупки — оставила бумажные пакеты на полу. Выпила кофе — чашку поставила в раковину. Заказала суши — коробки отправились на кухонный стол, где уже лежали рекламные буклеты, чек из магазина и фен, который она почему-то принесла из ванной и не унесла обратно.
Алексей поначалу молчал.
Во вторник утром он открыл холодильник и увидел открытую упаковку сыра, засохшую половину авокадо и контейнер с салатом, который пах уже совсем неприятно.
— Жанна, ты можешь хотя бы выбрасывать испорченные продукты?
Она сидела на кухне с телефоном.
— Тебе мешает — выброси.
— Ты этот салат заказывала.
— И что?
— И то. Почему я должен ходить за тобой и собирать всё, что ты бросила?
— Не ходи.
— Так оно будет гнить.
— Значит, будет.
Он достал контейнер и положил его перед ней.
— Выброси.
Жанна подняла глаза.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Убери это от меня. Я завтракаю.
— Ты сидишь с кофе уже сорок минут.
— Лёша, не начинай.
— Я не начинаю. Я прошу тебя сделать одно движение: взять и выбросить свою испорченную еду.
— Сам выбрось, раз такой хозяйственный.
Он несколько секунд смотрел на неё, потом поставил контейнер обратно в холодильник.
— Хорошо.
— Вот и хорошо.
— Нет, Жанн. Совсем не хорошо.
Она уже снова смотрела в телефон.
В тот же вечер Алексей созвонился с другом Сергеем, который работал с ним раньше. Ничего особенно личного он рассказывать не собирался, но разговор сам дошёл до дома.
— Ты какой-то вымотанный, — заметил Сергей. — У вас там что?
— Эксперимент.
— Опасное слово для женатого мужика.
— Я отменил клининг.
— И?
Алексей коротко рассказал, что происходит.
Сергей сначала хмыкнул, потом перестал шутить.
— А она вообще дома что-то делает?
— Сейчас — ничего.
— А работает?
— Нет.
— Давно?
— Третий год.
— И тебя раньше всё устраивало?
Вопрос был неприятный, потому что ответ Алексей знал.
Раньше его не устраивало, но он всё время объяснял себе, что это мелочи. У них не было скандалов из-за денег. Жанна не изменяла ему, не пропадала ночами, не тащила домой сомнительных знакомых. Она умела быть ласковой, когда хотела. Красиво встречала гостей. Могла купить ему дорогой подарок на его же деньги и искренне радоваться, что угадала. На фоне чужих семейных историй Алексей долго считал, что жаловаться ему вообще не на что.
Только вот к тридцати пяти годам ему всё чаще хотелось приходить домой не в красивую квартиру с красивой женой, а просто туда, где он не чувствует себя единственным взрослым человеком.
— Наверное, сам приучил, — сказал он Сергею.
— Возможно. Только это не значит, что теперь обязан до пенсии продолжать.
После разговора Алексей впервые серьёзно подумал не о Майе и не об уборке.
Он подумал о Жанне.
О том, как она реагировала на любое неудобство. Как легко произносила: «Ты же можешь оплатить». Как за последние два года перестала даже спрашивать, можно ли что-то заказать или купить, если сумма казалась ей небольшой. Как обижалась, когда он предлагал вернуться к работе.
И ещё о том, что они уже почти год говорили о ребёнке.
Вернее, Жанна говорила, что «пора бы подумать», а Алексей каждый раз откладывал разговор.
Теперь он понял почему.
Он представил, что будет, если у них появится ребёнок и Жанна так же решит, что всё неприятное и тяжёлое должен делать кто-то другой. Няня, уборщица, он сам, его мать, кто угодно.
От этой мысли ему стало совсем неуютно.
К концу первой недели квартира уже выглядела плохо. Не катастрофически, но достаточно, чтобы Алексей каждый раз, заходя с работы, сразу замечал беспорядок.
Он поддерживал чистоту только в тех местах, которыми пользовался сам. Держал в порядке свою половину спальни, рабочий стол, душ после себя и одну полку в холодильнике. Всё остальное постепенно заполнялось вещами Жанны.
Она, кажется, даже наслаждалась его раздражением.
— Тебя пакет у двери бесит? — спросила она в воскресенье.
— Да.
— Не смотри на него.
— Он там четыре дня.
— И никого не убил.
— Там мусор.
— Тогда вынеси.
— Ты его поставила.
— И что?
Алексей молча обулся и ушёл гулять один.
Раньше по воскресеньям они часто ездили завтракать в кафе. Теперь ему не хотелось сидеть напротив неё и делать вид, что у них обычная семья.
На десятый день Жанна пригласила домой подругу Киру.
Алексей узнал об этом, когда вернулся вечером и услышал смех из гостиной.
Кира сидела на диване, поджав ноги. На столе стояли бокалы, тарелка с фруктами и коробка конфет. Возле стола лежали два пакета, на кресле — одежда Жанны, а в углу всё ещё стояла коробка от новой кофеварки, которую никто не собирался выбрасывать.
— Привет, — сказала Кира. — У вас ремонт или переезд?
Жанна рассмеялась первой.
— Нет. У нас муж решил, что я должна стать домохозяйкой.
— Я такого не говорил, — ответил Алексей.
— А что ты сказал? Что я должна мыть полы, туалеты и собирать мусор.
Кира неловко улыбнулась.
— Я, наверное, не буду вмешиваться.
— Вот и правильно, — сказал Алексей и пошёл переодеваться.
Но Жанна не остановилась.
— Представляешь, уволил Майю без моего согласия. Просто взял и решил, что тридцать тысяч ему жалко.
— Жанн, — предупредил Алексей из коридора.
— Что «Жанн»? Я правду говорю.
Он вернулся в гостиную.
— Тогда всю правду говори. Скажи ещё, что ты третий год не работаешь.
Кира опустила глаза в бокал.
— Ну и что? — вспыхнула Жанна. — Мы это с тобой обсуждали.
— Мы обсуждали, что ты отдохнёшь несколько месяцев.
— А потом ты сам говорил, что нам хватает денег.
— Хватает — не значит, что я должен оплачивать любой твой каприз.
— Уборка теперь каприз?
— В нашей ситуации — да.
— Кир, ты это слышишь?
— Я правда лучше поеду, — быстро сказала подруга.
— Да сиди ты. Он сейчас уйдёт и успокоится.
Алексей посмотрел на жену и неожиданно понял, что успокаиваться ему как раз не нужно. Он и так слишком долго всё сглаживал.
— Нет, Жанна. Я не уйду из своей гостиной, потому что тебе хочется выставить меня жадным идиотом перед подругой.
— А кем тебя ещё выставлять, если ты так себя ведёшь?
— Хорошо. Тогда продолжай. Только после этого не удивляйся, если разговор у нас будет уже не про уборку.
Кира всё-таки уехала через пять минут.
Жанна после её ухода устроила скандал.
— Ты меня опозорил!
— Ты сама начала обсуждать наш брак при постороннем человеке.
— Она моя подруга!
— Для меня она посторонний человек.
— Ты специально сказал, что я не работаю!
— А это секрет?
— Ты сказал это таким тоном, будто я у тебя на шее сижу!
Алексей посмотрел на неё.
— А как это называется?
Жанна замолчала. На секунду, не больше.
Потом схватила со стола бокал и резко поставила его в раковину.
— Вот теперь принципиально ничего делать не буду. Вообще. Посмотрим, сколько ты выдержишь.
— Жанн, ты понимаешь, что ты сейчас не меня наказываешь?
— Конечно тебя.
— Нет. Ты просто показываешь мне, с кем я живу.
— Ой, не начинай свои умные речи.
— Не буду.
Вторую неделю Алексей почти перестал спорить.
Он приходил домой, готовил себе простую еду, мыл свою тарелку, работал за ноутбуком и ложился спать. Жанна жила отдельно от него, хотя физически они находились в одной квартире. Утром уходила то на тренировку, то на процедуры, то «по делам». Возвращалась с пакетами, стаканами кофе, коробками еды.
Мусорное ведро переполнилось. Потом рядом появился ещё один пакет. Потом второй.
В раковине уже не помещалась посуда. Несколько тарелок Жанна поставила на стол. В одной чашке на дне появилась сероватая плёнка. Алексей однажды увидел её, отвернулся и ничего не сказал.
В ванной корзина для белья была набита так, что крышка не закрывалась. Жанна начала складывать одежду рядом на пол.
На двенадцатый день она спросила:
— У тебя чистые полотенца есть?
— Есть.
— Где?
— У меня в шкафу.
— А общие?
— Закончились.
— И ты не мог постирать?
— Своё я постирал.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Мне что теперь самой машинку включать?
— Представляешь.
— Кошмар какой.
Она ушла, а через полчаса заказала через приложение комплект новых полотенец с доставкой.
Вот тогда Алексей окончательно понял, что дело не в привычке и не в том, что он резко изменил правила. Жанна действительно считала нормальным заплатить кому угодно, лишь бы самой не делать то, что ей неприятно. И самое главное — она не видела в этом ничего странного, потому что деньги были не её.
На четырнадцатый день Алексей вернулся раньше обычного.
В квартире пахло смесью еды, мусора и сладких духов Жанны. В прихожей лежали три пакета, один из них порвался, и наружу вывалились коробки. На кухне горой стояла посуда. На спинке стула висело платье, на полу возле дивана — колготки и открытая коробка из-под обуви.
Жанна сидела в гостиной в дорогом домашнем костюме и рассматривала ногти. На журнальном столике лежала квитанция на оплату ипотеки, которую Алексей утром оставил рядом с ноутбуком.
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Если про Майю, то я уже всё сказала.
— Не про Майю.
— Тогда позже. Я записана через сорок минут.
— Отмени.
Жанна подняла голову.
— С чего вдруг?
— Потому что разговор важнее.
— Для тебя, может быть.
Алексей прошёл на кухню, взял тот самый пакет с мусором, который уже два дня стоял возле ведра, и поставил его перед дверью в гостиную.
— Ты это видишь?
— Вижу. И что?
— А посуду?
— Вижу.
— Вещи на полу?
— Лёш, если ты сейчас опять начнёшь…
— Я не начну. Я закончил.
— Что закончил?
— Пытаться договориться.
Жанна встала.
— Ты в своем уме вообще?! Зачем ты уволил домработницу?! Кто теперь будет убирать нашу квартиру?! Я?! Ты посмотри на мои руки! Я не для того выходила замуж, чтобы ползать с тряпкой по углам!
Она снова подняла ладони перед его лицом. Маникюр за две недели действительно успел поменяться: теперь ногти были длиннее и ярче.
Алексей посмотрел сначала на них, потом на посуду, потом на жену.
— Вот именно эту фразу я и хотел ещё раз услышать.
— Что?
— Чтобы точно не придумывать тебе оправдания.
— Какие ещё оправдания?
— Никакие уже.
Он вернулся к столу, взял папку, которую принёс с работы, и положил на свободный край дивана.
Жанна открыла её первой.
— Это что?
— Копии документов. Я сегодня был у юриста.
— У какого ещё юриста?
— По разводу.
Она сначала усмехнулась, будто он сказал что-то нарочно смешное.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
— Из-за уборки?
— Нет.
— А из-за чего тогда?
— Из-за того, что две недели ты живёшь среди мусора только для того, чтобы доказать мне, что ты не обязана ничего делать. Из-за того, что за три года ты не нашла работу, потому что везде либо мало платят, либо слишком рано вставать, либо начальник не понравился. Из-за того, что любой разговор о деньгах ты заканчиваешь фразой «ты же зарабатываешь». И ещё из-за того, что я больше не хочу заводить ребёнка с человеком, который считает любую неприятную обязанность унижением.
— Ты вообще слышишь себя? При чём тут ребёнок?
— При всём.
— Я бы за ребёнком ухаживала!
— А я уже не уверен.
Жанна отшатнулась, будто он её ударил.
— Ты сейчас меня ленивой матерью назвал? У нас даже детей нет!
— Я сказал, что не хочу проверять.
— Какой же ты мерзкий.
— Возможно.
— Ты специально всё это устроил! Ты специально меня довёл!
— Я отменил клининг. Всё остальное ты устроила сама.
— Потому что я не собиралась плясать под твою дудку!
— Я и не просил плясать. Я просил жить как взрослый человек.
— А взрослый человек, по-твоему, должен драить унитаз?
— Иногда — да.
Жанна засмеялась, но смех получился коротким и злым.
— Отлично. Найдёшь себе уборщицу и женишься на ней.
— Это уже не твоя забота.
— Ты думаешь, я испугаюсь твоего развода?
— Не думаю.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы ты съехала.
Вот этого она явно не ожидала.
— Куда?
— Куда захочешь. К маме. Сними квартиру. У тебя есть неделя.
— Ты с ума сошёл. Это мой дом.
— Квартира куплена мной до свадьбы. Ипотека тоже оформлена на меня. Ты это прекрасно знаешь.
— Я здесь четыре года живу!
— Знаю.
— Я здесь всё выбирала! Кухню, мебель, шторы!
— На мои деньги.
— И что теперь? Ты просто выставишь меня с пакетами?
— Не с пакетами. Вещи спокойно соберёшь. Я не собираюсь тебя выкидывать сегодня ночью.
Жанна схватила телефон.
— Я сейчас маме позвоню.
— Звони.
— И она тебе объяснит, кто ты после этого.
— Пусть объяснит.
Она действительно позвонила матери. Говорила громко, сбивчиво, несколько раз повторила про «развод из-за уборщицы». Потом включила громкую связь.
Мать Жанны, Светлана Петровна, сначала возмущалась так же резко, как дочь.
— Алексей, вы взрослый мужчина! Ну нельзя же рушить семью из-за бытовой ерунды!
— Я согласен. Из-за ерунды нельзя.
— Вот и одумайтесь.
— Я не из-за ерунды развожусь.
— А из-за чего? Жанна говорит, вы клининг отменили, а теперь предъявляете ей, что дома грязно.
— Она вам сказала, что две недели принципиально не вынесла ни одного пакета мусора?
На том конце стало тише.
— Жанна?
— Мам, не начинай тоже!
— Я тебя спрашиваю.
— И что? Он специально меня проверял!
— Ты тарелку помыть не могла?
— Мам!
Алексей отошёл к окну. Ему даже стало неприятно слушать, как ещё недавно уверенная в поддержке Жанна начинает злиться уже на мать.
Светлана Петровна не была поклонницей зятя, но одну вещь она всю жизнь повторяла дочери: если не работаешь — хотя бы дома не превращайся в гостя. Жанна обычно отвечала, что времена изменились.
— Вы оба хороши, — сказала мать наконец. — Но развод… Алексей, может, вы хотя бы неделю отдельно поживёте и успокоитесь?
— Я уже всё решил.
— Мам, ты слышишь его?! — закричала Жанна. — Он меня выгоняет!
— А квартира чья?
— Какая разница?!
— Жанна, я тебя спрашиваю: квартира юридически чья?
— Его.
— Тогда собирай вещи и приезжай пока ко мне.
Жанна выключила громкую связь.
— Спасибо, мамочка. Просто замечательная поддержка.
— Я тебе не сказала, что он прав во всём. Я сказала, что раз он решил разводиться и квартира его, тебе сейчас лучше не устраивать ещё больший скандал.
— Всё. Пока.
Она сбросила звонок и посмотрела на Алексея.
— Доволен?
— Нет.
— А выглядишь так, будто победил.
— Я вообще не чувствую себя победителем.
И это было правдой.
За четыре года у них было хорошее. Путешествия. Вечера на кухне. Глупые покупки. Совместный ремонт. Первый Новый год в этой квартире, когда они ели салаты на коробках, потому что стол ещё не привезли. Алексей всё это помнил.
Но теперь рядом с этими воспоминаниями стояла другая картинка: Жанна среди грязной посуды и пакетов, с идеально ухоженными руками, уверенно объясняющая, что не для того вышла замуж, чтобы что-то делать по дому.
На следующий день она начала собирать вещи.
Не потому, что согласилась. Наоборот, до последнего говорила, что Алексей ещё пожалеет. Что он не понимает, какую женщину теряет. Что другие мужчины мечтали бы иметь рядом такую жену и спокойно оплатили бы хоть двух уборщиц.
— Вот и отлично, — ответил он один раз. — Значит, у тебя всё будет хорошо.
После этого Жанна перестала убеждать его и перешла к злости.
Она забрала кофемашину, которую он подарил ей на день рождения. Забрала половину посуды, постельное бельё, зеркало из спальни, дорогой отпариватель, несколько декоративных ваз и кресло из гардеробной.
Алексей не спорил. Только просил не трогать технику, которую покупал для квартиры до свадьбы.
Через пять дней приехала Светлана Петровна с братом Жанны. Они загрузили коробки в две машины.
Мать посмотрела на кухню и ничего не сказала. Посуда всё ещё стояла в раковине. Алексей специально её не убирал. Не из мести. Просто не хотел в последний раз делать за Жанну то, что она демонстративно отказывалась делать сама.
Перед уходом Светлана Петровна всё же задержалась.
— Лёша, а может… совсем никак?
— Никак.
— Она избалованная, я знаю. Я тоже виновата. Но развод — это всё-таки…
— Я не из-за чашек развожусь, Светлана Петровна.
Она устало кивнула.
— Я уже поняла.
Жанна услышала последние слова и разозлилась.
— Конечно. Все всё поняли. Один Алексей у нас святой.
— Никто этого не говорил, — ответила мать.
— Зато ведёте себя именно так.
Она надела пальто и взяла сумку.
— Ключи, — напомнил Алексей.
Жанна остановилась.
— Что?
— Оставь ключи.
— Боишься, что вернусь и украду твой драгоценный пылесос?
— Я просто не хочу, чтобы ты приходила без предупреждения.
— Да не нужна мне твоя квартира.
Она сняла ключи со связки и положила на тумбу.
Потом вышла.
Без хлопанья дверью. Просто вышла и нажала кнопку лифта.
Через минуту Алексей остался один.
Он прошёл на кухню. Открыл окно. Собрал два пакета мусора, потом третий. Выбросил испорченный салат, сыр, старые контейнеры. Загрузил посудомойку два раза подряд. Снял чехлы с диванных подушек и запустил стирку.
К вечеру квартира снова была похожа на жильё.
Только легче ему не стало.
Через три недели Алексей подал заявление на развод. Жанна на первое заседание пришла с матерью. Она всё ещё была уверена, что он передумает, если увидит её спокойной и красивой. Не передумал.
Они развелись без большой войны за имущество, потому что делить по-настоящему было почти нечего. Жанна увезла свои вещи и подарки. Алексей остался в квартире и продолжил платить ипотеку.
Майю он не вернул.
Раз в две недели заказывал обычную генеральную уборку у другой компании, а всё остальное делал сам. Оказалось, что на поддержание порядка у него уходит не так много времени, как Жанна убеждала его все эти годы.
Жанна ещё несколько месяцев жила у матери. Потом сняла небольшую квартиру, потому что со Светланой Петровной они начали ссориться почти каждый день. Мать не собиралась оплачивать ей прежний образ жизни и очень быстро предложила дочери искать работу.
Вот это Жанну задело сильнее самого развода.
Она рассказывала подругам, что бывший муж оказался мелочным, жадным и помешанным на бытовухе. Некоторые соглашались. Некоторые после пары уточняющих вопросов меняли тему.
Алексей о ней почти не говорил.
Иногда он возвращался вечером домой и вспоминал, как Жанна в первый день подняла перед ним ухоженные руки и с возмущением спросила, неужели теперь она должна убирать собственную квартиру.
Тогда он ещё думал, что они спорят о тридцати тысячах в месяц.
Только спустя две недели стало понятно: деньги там были самым незначительным вопросом…
