Яна буквально светилась от радости, когда начала рассказывать подругам о своём свидании. Она всплеснула руками и с восторгом воскликнула:
– Представляете, Стас организовал мне невероятное свидание! – при этом она закатила глаза, словно заново переживая те моменты. – Я до сих пор под впечатлением, слов не хватает, чтобы описать! Сначала мы просто бродили по улицам, наслаждались теплым ветерком и любовались пробуждающейся природой. Было так спокойно и уютно – казалось, что это обычное, но очень приятное свидание. А потом… потом он вдруг заявил, что это слишком просто! Вскочил в такси и велел ехать в аэропорт!
Яна сделала паузу, оглядываясь по сторонам. Ей было крайне важно, чтобы всё внимание коллег сейчас было направлено на неё. А одна из новых коллег, Аня, смотрела на неё с широко раскрытыми от удивления и легкой завистью глазами.
– Я была в полном изумлении, а он – совершенно невозмутим. Представляешь? Подошёл к кассе, купил билеты в Париж! Только вообрази – два дня в городе всех влюблённых!
– Ты что, всегда носишь с собой загранпаспорт? – Аня недоуменно нахмурилась. Как-то это немного неправдоподобно звучит. Кто будет постоянно таскать с собой подобный документ? В случае чего ведь придется долго восстанавливать.
– Разумеется, – легкомысленно ответила Яна. – Кто знает, какие сюрпризы подкинет жизнь? Вот и у меня выдались потрясающие выходные.
Она хотела было продолжить, добавить ещё пару ярких деталей, но тут в разговор вступила Ксюша. Её голос прозвучал слегка сухо – обеденный перерыв подходил к концу, и она прекрасно понимала, что задерживаться нельзя.
– Ладно, поверим на слово, – перебила Ксюша, поглядывая на часы. – Обеденный перерыв подошёл к концу, пора возвращаться к делам. А не то Юрий Павлович вот‑вот появится – и всем нам не поздоровится.
Яна слегка помрачнела. Ей так хотелось дорассказать историю до конца! Она ведь столько подробностей придумала! Весь вечер путеводитель изучала, да видюшки смотрела, чтобы всё как можно правдоподобней рассказать!
Ксения слегка наклонилась к Ане, понизив голос, чтобы их разговор не услышали другие. Она очень серьезно произнесла:
– Аня, запомни, всегда дели на два, а то и на пять, всё, что рассказывает Яна. У неё богатое воображение – каждый день новая история. Вероятно, ей просто не хватает внимания, поэтому она и пытается его привлечь. Лучше делать вид, что тебе не особо интересно.
Аня слегка нахмурилась, переваривая услышанное. Вот как? То-то же ей показалось, что история несколько… неестественная. Особенно та часть с Парижем.
– Поняла, спасибо. Буде меньше обращать внимания на россказни, не относящиеся к работе.
Когда‑то давно коллеги действительно верили Яне. Её истории казались настолько яркими и правдоподобными, что многие невольно испытывали лёгкую зависть. Они реально думали, у Яны есть всё, о чём только можно мечтать – состоятельные родители, заботливый и привлекательный жених, постоянное везение во всех делах. Её жизнь представлялась окружающим сплошной чередой счастливых событий и роскошных подарков судьбы.
Правда всплыла совершенно случайно. Однажды Яна забыла свой телефон на рабочем месте, а Ксения, обнаружив пропажу, решила занести его к ней домой. Дверь оказалась не заперта, и, войдя внутрь, Ксения увидела обычную, довольно скромную квартиру – совсем не ту роскошную обитель, которую Яна описывала в своих рассказах.
Пока она ждала хозяйку, в коридор вышла соседка Яны. Посмотрев на телефон в руках Ксении и её удивленный вид, женщина понимающе улыбнулась.
– Она с детства такая, – уверенно заявила соседка, не дожидаясь вопросов. – Постоянно сочиняет небылицы, особенно про свою семью. Так что не стоит слишком ей доверять.
Ксения вернулась в офис задумчивой. Немного поразмыслив, она всё‑таки решила поделиться тем, что узнала, с ближайшими коллегами. Разговор получился недолгим, но содержательным. Девушки переглянулись, обменялись мнениями и пришли к единому выводу: Яна, несмотря на свою склонность к фантазиям, была хорошим сотрудником. Она добросовестно выполняла свои обязанности, никогда не врала в рабочих вопросах и не создавала конфликтных ситуаций.
В итоге коллеги решили не выдавать, что им известна “особенность” Яны. Они договорились продолжать общаться с ней так же, как и раньше, – вежливо, корректно, без лишних расспросов о её личной жизни. В конце концов, её выдумки никому не причиняли вреда, а работа шла своим чередом. Так что лучше было просто не заострять на этом внимание и двигаться дальше.
*********************
Яна сидела за своим рабочим столом, рассеянно перекладывая бумаги и поглядывая на коллег. В голове крутилась одна и та же мысль – почему никто не хочет слушать её рассказы? Она ведь делится по‑настоящему увлекательными историями – с яркими деталями, неожиданными поворотами, живыми эмоциями. Да, порой она их приукрашивает… Хотя, если быть честной до конца, приукрашивает всегда. Но разве это так важно? Ведь главное – заинтересовать слушателя, привлечь его внимание у своей персоне!
Она вспомнила, как вчера рассказывала Ане о своём “романтическом уик‑энде в Париже”. Аня слушала с широко раскрытыми глазами, задавала вопросы, искренне восхищалась. А потом подошла Ксюша, небрежно бросила пару фраз – и всё, разговор свернулся. И видно было, что Аня уже не так увлечена, скорее сомневается, чем верит.
Яна вздохнула. Нет, такое положение дел её категорически не устраивало! Сначала коллеги увлеченно слушали, потом начали вежливо улыбаться, теперь уже перешёптываются за спиной и явно не горят желанием вникать в её повествования. Скоро все начнут её игнорировать – и тогда что? Остаться в офисе невидимкой, чьё присутствие никто не замечает?
Она машинально покрутила ручку в пальцах, глядя, как солнечный луч играет на глянцевой поверхности стола. Нужно срочно что‑то предпринять. Но что? Говорить ещё более захватывающие истории? Но куда уж больше – она и так выкладывается на полную.
В голове роились варианты, но ни один не казался подходящим. Она хотела быть услышанной, хотела, чтобы её жизнь – пусть даже в приукрашенном виде – вызывала интерес и восхищение. Ведь в этих рассказах была и её мечта, и её надежда, и то, какой она хотела бы видеть себя на самом деле.
Яна выпрямилась, собрала разложенные бумаги в аккуратную стопку. Ладно, еще не все потеряно. Просто нужно придумать что-то такое, чтобы всё поверили…
***************************
В тот понедельник Яна не появилась на работе. Это сразу бросилось в глаза – она никогда прежде не пропускала дни без предупреждения. Даже когда чувствовала себя неважно, обязательно приходила, пусть и выглядела не лучшим образом. Зато охотно делилась подробностями своего состояния – рассказывала, как всю ночь мучилась от жара, подробно описывала, какие лекарства принимает, жаловалась на бессонницу… Ей было жизненно важно, чтобы коллеги проявляли участие, сочувствовали, спрашивали, как она себя чувствует.
Ксюша, заметив отсутствие Яны, решила уточнить у руководства, всё ли в порядке. Она подошла к начальнику во время планового совещания:
– Иван Петрович, вы не в курсе, где Яна? Она сегодня не вышла, а обычно даже с температурой приходит.
Начальник пожал плечами, выглядя слегка озадаченным:
– Сам пытаюсь до неё дозвониться с утра. Телефон молчит, сообщения не читает. Может, что‑то случилось дома? Но пока никакой информации нет.
Весь день коллеги переглядывались, перешёптывались, гадали, что могло произойти. Кто‑то предполагал, что у Яны возникли семейные проблемы, кто‑то думал, что она всё‑таки слегла с болезнью, о которой не захотела рассказывать заранее.
На следующий день Яна наконец пришла. Её вид сразу насторожил окружающих. Она была необычно бледной, под глазами залегли тёмные круги, а на правой щеке виднелись свежие царапины. Правая рука была аккуратно перебинтована, и Яна старалась держать её в неподвижности. Она вошла в офис тихо, почти незаметно, и сразу направилась к своему столу, избегая взглядов коллег.
Ксюша, увидев её, тут же подошла. В голосе звучала неподдельная тревога:
– Яна, что произошло? Ты в порядке? Выглядит всё довольно серьёзно. Ты попала в аварию?
Яна медленно подняла глаза, обхватила себя руками, словно пытаясь согреться или защититься. Она нервно оглянулась по сторонам, будто ожидая, что кто‑то может появиться из‑за угла. Потом тихо, почти шёпотом, ответила:
– На меня напали. В воскресенье вечером, – почти шепотом произнесла Яна, глядя куда‑то в сторону. – Я возвращалась из магазина. Решила купить торт… – на её лице промелькнула горькая усмешка. – Как будто без него нельзя было обойтись, правда? Теперь думаю – ну зачем пошла? Какая же я глупая…
Ксюша, всё ещё находясь под впечатлением от вида перебинтованной руки и царапин на лице Яны, пыталась подобрать слова, чтобы не ранить коллегу ещё сильнее. В голове крутились десятки вопросов, но она старалась выбирать самые осторожные. Наконец, слегка запнувшись, она спросила:
– А как же Стас? Почему он не пошел с тобой? Или сам не сходил?
Яна вздрогнула, медленно подняла руки к лицу и закрыла его ладонями. Голос стал приглушённым, прерывистым, будто каждое слово давалось с трудом:
– Стас… Мы расстались полгода назад, – девушка всхлипнула, плечи её дрогнули. – Я не хотела выглядеть брошенной… Понимаешь? Всем рассказывала, что у нас всё хорошо, что он заботится, что мы планируем отпуск… А на самом деле… Я так его любила!
Ксюша почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей стало искренне стыдно за свой вопрос – она даже не подозревала, что у Яны такие серьёзные проблемы в личной жизни. Не раздумывая, она осторожно протянула руку и неловко приобняла коллегу за плечи:
– Прости, я не хотела тебя расстроить. Честно. Просто… не знала, что всё так.
Яна чуть отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и попыталась собраться. Ксюша, стараясь перевести разговор в более безопасное русло, спросила:
– Ты обратилась в полицию? Надеюсь, ты не стала тянуть с этим?
– Да, сразу вызвала, – ответила Яна, немного выравнивая голос. – Сотрудник оказался очень вежливым. Он не просто принял заявление – отвёз меня в больницу, дождался, пока врачи осмотрят, помог всё оформить. Даже подвёз до дома потом.
Она сделала паузу, взгляд её стал сосредоточенным, будто она заново перебирала в памяти события того вечера. Потом вдруг добавила, уже серьёзнее, без прежней растерянности:
– Знаешь, я раньше видела этого человека! Он крутился возле нашего дома, что‑то выспрашивал у бабушек на лавочке. Но наши старушки оказались бойкими – ничего не сказали и прогнали его. Теперь я думаю… Может, это не случайность? Может, он следил за мной?
Ксюша невольно напряглась. Вопрос вырвался прежде, чем она успела его обдумать:
– Ты сможешь его опознать? Ты разглядела его лицо?
Яна кивнула, на этот раз уверенно:
– Хотя всё произошло очень быстро, я удивительно чётко всё запомнила. Его черты, голос, даже то, как он двигался… Если покажут фото или приведут на опознание, я точно скажу, он это или нет.
Она замолчала на секунду, а потом добавила почти шёпотом:
– Если бы не бродячая собака, которая вдруг выскочила и спугнула нападавшего, не знаю, что бы со мной было… Она буквально спасла мне жизнь. Я даже не успела испугаться по‑настоящему – всё случилось в считаные секунды.
Ксюша молча кивнула, не зная, что сказать. В голове крутилось множество мыслей, но ни одна из них не казалась достаточно уместной. Она просто снова осторожно положила руку на плечо Яны, давая понять, что рядом, что готова выслушать, если понадобится.
***************************
Яна буквально светилась от внимания, которое на неё обрушилось. Коллеги подходили один за другим, с беспокойством заглядывали в глаза, задавали вопросы, выражали сочувствие. Кто‑то приносил чай, кто‑то предлагал помощь с работой, а кто‑то просто стоял рядом, слушая её рассказ. Она ловила на себе взгляды, чувствовала, как все сосредоточены на ней – и это наполняло её тёплой, пьянящей радостью. Наконец‑то она снова в центре внимания!
Но вместе с этим восторгом в голове крутились и тревожные мысли. Дело действительно завели, полиция вела расследование, и она… она описала вполне реального человека. Что, если его найдут? Как дальше выкручиваться? Продолжать врать?
Яна задумчиво помешивала чай в кружке, наблюдая, как вихрится жидкость. В принципе, можно и дальше придерживаться своей версии. Тот мужчина, которого она описала, выглядел как бездомный. Для него пара лет в тюрьме, может, даже благо – крыша над головой, трёхразовое питание, одежда… Да, так даже лучше. Никто не пострадает, а она сохранит своё место в центре событий!
Она не учла одного – у человека без определённого места жительства тоже может быть стопроцентное алиби. И когда полицейские начали проверять её показания, всё быстро пошло не по плану…
***********************
В отделении было тихо, только тикали часы на стене и изредка шуршали бумаги. Двое сотрудников сидели напротив Яны за простым металлическим столом. Старший из них, мужчина с внимательными глазами и спокойной манерой речи, начал беседу:
– Яна Владимировна, давайте ещё раз пройдёмся по вашим показаниям. Вы утверждаете, что нападение произошло в воскресенье около 20:30 возле подъезда вашего дома?
– Да, всё верно, – Яна постаралась говорить уверенно, глядя прямо в глаза собеседнику.
– Опишите ещё раз внешность нападавшего. Вы говорили, что он был в тёмной куртке с капюшоном?
– Да… То есть нет. Куртка была тёмно‑синяя, без капюшона. А волосы… тёмные, короткие.
Полицейский переглянулся со своим коллегой, что‑то отметил в блокноте.
– А рост его вы можете уточнить? В предыдущих показаниях вы указали “примерно как мой”. Ваш рост 165 см. Вы уверены, что нападавший был именно такого роста?
Яна замялась:
– Ну, может, чуть выше… Или ниже. В тот момент мне было сложно оценить.
– Понятно. А как он двигался? Был ли он неуклюжим, быстрым, прихрамывал?
– Я… я не обратила внимания. Всё произошло очень быстро.
Второй полицейский, до этого молча слушавший, мягко вставил вопрос:
– Вы говорили, что он схватил вас за руку. А какая именно рука? Левая, правая?
– Правая… Нет, левая! – Яна почувствовала, как начинает нервничать. – То есть сначала за правую, потом за левую…
– Интересно. А в заявлении вы указали только правую руку. Давайте сверим, – он достал из папки документ и развернул перед ней. – Вот, смотрите: “схватил за правую руку и пытался вырвать сумку. Сильно толкнул на землю”.
Яна замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вопросы становились всё конкретнее, а её ответы – всё путанее. Она пыталась держаться, но волнение нарастало, голос дрогнул, а потом и слёзы покатились по щекам.
Через полчаса напряжённого разговора Яна, всхлипывая и вытирая лицо платком, наконец призналась:
– Я всё придумала… Никакого нападения не было! Я просто упала с велосипеда, получила пару царапин и ушибов! А когда соседка увидела меня в таком состоянии и спросила: “На тебя что, напали?”, я… я не знаю, что на меня нашло. Это был такой шанс!
Полицейские обменялись взглядами. Старший достал чистый бланк и начал заполнять документы. Младший, глядя на Яну с нескрываемой усталостью, произнёс:
– Понимаете, Яна Владимировна, такие ложные заявления создают огромную нагрузку на органы. Мы тратим время, проверяем факты, ищем человека, который может быть совершенно невиновен. А если бы мы действительно задержали того бездомного, которого вы описали?
– Я не думала об этом… – прошептала Яна, сжимая в руках мокрый от слёз платок. – Мне просто хотелось, чтобы меня услышали, чтобы обо мне позаботились…
– Сочувствие – это нормально, – мягко сказал старший полицейский. – Но добиваться его такими способами нельзя. Теперь нам придётся оформлять прекращение дела, а вам – нести ответственность за ложное заявление.
Яна кивнула, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. Она наконец осознала, что её поступок принёс больше проблем, чем внимания. И теперь ей предстояло найти способ жить с этим осознанием…
************************
Яна уволилась с работы. Решение далось нелегко, но она твёрдо решила –пора начать жизнь заново. Первым шагом стала запись на приём к психологу. Яна надеялась, что профессиональная помощь поможет ей разобраться с главной проблемой – непреодолимой тягой придумывать истории, приукрашивать реальность, а порой и откровенно врать.
В назначенный день она приехала в клинику чуть раньше. Сидела в холле, теребя ремешок сумки, и мысленно повторяла: “Сегодня я расскажу всё как есть. Никаких прикрас, только правда”. Но когда дверь кабинета открылась и её пригласили войти, уверенность вдруг растаяла.
Кабинет оказался небольшим, но уютным. Тёплый свет настольной лампы, мягкие кресла, ненавязчивая инструментальная музыка – всё располагало к откровенности. Психолог, мужчина средних лет с доброжелательной улыбкой, предложил Яне присесть, достал блокнот и спросил спокойным, ровным голосом:
– Расскажите, с чем вы пришли.
Яна глубоко вздохнула, сжала пальцами край сумки. Правда о её склонности к выдумкам казалась слишком стыдной, слишком… некрасивой. Как объяснить этому дружелюбному человеку, что она годами обманывала коллег, друзей, даже саму себя? В голове молниеносно родился другой сюжет – более “благовидный”, как ей показалось.
– Понимаете, – начала она, старательно изображая смятение, – у меня серьёзные проблемы в отношениях… с будущей свекровью.
Психолог слегка наклонил голову, демонстрируя внимание:
– Расскажите подробнее. Как давно вы встречаетесь с молодым человеком?
– Почти год, – не моргнув глазом, ответила Яна. – Всё было прекрасно, пока его мама не начала вмешиваться в наши отношения. Она считает, что я недостаточно хороша для её сына.
И она пустилась в подробные описания “конфликтов”. Рассказала, как свекровь якобы критикует её кулинарные способности, мол, даже яичницу не может нормально пожарить, намекает на отсутствие нормального образования (при том, что Яна окончила университет с отличием), а ещё – и это особенно задевало – пытается подбирать сыну “более подходящих” девушек.
– Она постоянно сравнивает меня с дочерью своей подруги, – с горечью добавила Яна, незаметно для себя увлекаясь новой историей. – Говорит, что та и готовит лучше, и карьеру строит, и даже цветы у неё на подоконнике не вянут…
Психолог внимательно слушал, изредка делая пометки. Яне льстило его сосредоточенное внимание. Она чувствовала, как внутри разгорается знакомое тепло – её наконец‑то слушают, не перебивают, не смотрят с недоверием. Это было так приятно – видеть искреннюю заинтересованность в глазах собеседника, ощущать, что её слова имеют вес.
– А как ваш молодой человек реагирует на эти конфликты? – поинтересовался специалист.
– Он… – Яна замялась на секунду, но тут же нашлась: – Он старается быть нейтральным, но я вижу, что его разрывают противоречивые чувства. С одной стороны – мама, с другой – я…
И она продолжила расписывать “семейные драмы”, добавляя всё новые детали. Вот вымышленные совместные ужины, где свекровь якобы “случайно” забывала положить ей столовые приборы. Вот телефонные разговоры, во время которых та намекала на незрелость Яны. А вот и случайная встреча в торговом центре, где будущая свекровь демонстративно прошла мимо, не поздоровавшись.
Чем дольше Яна говорила, тем ярче становились образы, тем убедительнее звучали её слова. К концу сеанса она почти поверила в собственную историю. Ей даже стало жаль эту воображаемую девушку – такую беззащитную перед натиском властной матери жениха.
– Спасибо, что поделились, – сказал психолог, закрывая блокнот. – Нам предстоит серьёзная работа. Предлагаю начать с анализа ваших границ в отношениях и способов их отстаивать.
Яна кивнула, чувствуя странное удовлетворение. Она пришла за помощью в борьбе с собственной лживостью, но вместо этого создала новую историю – ещё более сложную и запутанную. И самое пугающее – ей это нравилось. Нравилось быть в центре внимания, нравилось чувствовать, как слова сами складываются в убедительный рассказ, нравилось видеть искреннюю заинтересованность в глазах собеседника.
Выходя из кабинета, она на секунду остановилась у зеркала. Отражение показывало уставшую, но довольную женщину, которая только что получила то, чего так жаждала – возможность быть услышанной. Даже если для этого пришлось снова прибегнуть к выдумкам…
