— Ты так и не зашёл к нему, да?
Олег остановился в дверях гостиной, не успев снять джемпер. По тому, как он отвёл глаза, Карина уже поняла ответ. Было только начало шестого. Обычно муж возвращался после семи, а сегодня должен был, наоборот, задержаться: утром он уверенно сказал, что после работы пойдёт к Андрею Викторовичу и наконец поговорит о зарплате.
— Почему сразу не зашёл? — недовольно спросил он. — Я заходил. Ну, почти.
— Это как — почти?
— Дошёл до кабинета. Там дверь закрыта была.
— И?
— Что «и»? Постоял. Потом люди мимо ходить начали. Неловко стало. Я подумал, что лучше завтра.
Карина несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Олегу было тридцать три года, Карине — тридцать. Он пять лет был её мужем, каждый день ездил на работу, разговаривал с коллегами, решал обычные рабочие вопросы. Но уже два года почти каждую неделю жаловался дома, что получает меньше других, хотя обязанностей у него не меньше. Иногда этот разговор начинался за ужином, иногда в выходной утром, иногда поздно вечером, когда Карина уже собиралась спать.
Первые три года брака Карина вообще не считала эту черту мужа серьёзной проблемой. Олег не был ленивым в привычном смысле. Он каждый день ходил на работу, мог приготовить ужин, если возвращался раньше, без споров занимался обычными домашними делами. Но как только появлялась необходимость самому разговаривать с человеком, от которого что-то зависело, Олег начинал тянуть время.
С врачами это проявилось одним из первых. Ему требовалось записаться на обычный приём. Ничего срочного, ничего страшного. Олег несколько дней говорил, что займётся этим после работы, потом забывал, потом говорил, что на сайте неудобная форма.
— Дай телефон, — не выдержала тогда Карина.
Она открыла запись, выбрала подходящее время и через несколько минут вернула ему аппарат.
— Вот. В четверг после работы.
— Ты чудо, — обрадовался Олег.
Карине тогда даже приятно было. Пять минут — и человеку стало легче. Ну что в этом плохого?
Через несколько месяцев понадобилось разобраться с документами. Олег разложил всё на кухонном столе, посмотрел на листы и позвал жену.
— Карин, глянь, пожалуйста. Я тут не пойму, что к чему.
Она села рядом. Потом оказалось, что смотреть надо не один пункт, а всё сразу. Карина разобрала бумаги, объяснила мужу, что куда относится, а в конце сама сложила всё в нужном порядке.
— Я бы до ночи сидел, — сказал Олег.
— Зато в следующий раз сам разберёшься.
— Конечно.
В следующий раз он снова пришёл к ней.
С письмами было ещё проще. Олег не любил официальную переписку. Он мог десять минут смотреть на пустой экран, потом написать две строчки, удалить и сказать, что звучит глупо.
— Сформулируй ты, — просил он. — Я скажу, что хочу, а ты нормально напишешь.
Карина сначала правила его текст. Потом стала писать почти с нуля. Олег сидел рядом, соглашался с каждой фразой и в конце говорил, что именно это и хотел сказать.
Особенно неприятно вышло с банком. У Олега возник вопрос по кредиту. Он несколько вечеров подряд нервничал, проверял приложение, возмущался, что сумма выглядит не так, как он ожидал, но звонить не хотел.
— Ты же сам должен спросить, — сказала Карина.
— Они там так разговаривают, что ничего не поймёшь.
— Откуда ты знаешь, если ещё не звонил?
— Я раньше звонил.
— Когда?
Олег не ответил.
В итоге номер набрала Карина. Первую минуту Олег сидел рядом. Потом начал шёпотом подсказывать ей, что спросить. Потом просто встал и ушёл на кухню. Когда вопрос решился, он вернулся довольный и сказал:
— Хорошо, что ты у меня такая пробивная.
Это слово Карине тогда не понравилось, но спорить она не стала.
Каждый отдельный случай выглядел мелким. Никто ведь не разводится из-за записи к врачу или письма. Олег благодарил её, иногда приносил что-нибудь вкусное по дороге домой, мог вечером сам заняться ужином. Поэтому Карина не складывала эти эпизоды в одну картину.
С работой всё оказалось хуже именно потому, что жалобы не прекращались.
Олег не говорил, что работа ему не нравится. Наоборот, он держался за место и уходить не собирался. Его раздражало другое: он был уверен, что получает меньше некоторых коллег, хотя обязанностей у него столько же, а иногда больше. Карина не могла проверить, насколько точно он знает чужие зарплаты, но и спорить с ним не пыталась.
— Если считаешь, что есть основания, поговори с Андреем Викторовичем, — повторяла она.
— Поговорю.
— Когда?
— На неделе.
Неделя проходила.
— Ну?
— Сейчас вообще не время. У нас завал.
Потом завал заканчивался, но появлялась новая причина.
Однажды Карина сказала:
— Я больше не понимаю, чего ты от меня хочешь. Совет я тебе дала. Если ты не согласен с зарплатой, говорить надо с человеком, который её может пересмотреть.
— Я просто делюсь с женой.
— Ты не просто делишься. Ты каждый раз заводишься, потом весь вечер ходишь недовольный.
— А с кем мне ещё говорить?
Карина тогда снова уступила. Ей казалось жестоким отвечать мужу: «Не говори со мной о своих проблемах». Поэтому слушала дальше.
Но спустя два года слушать стало мало. Олег начал говорить, что не знает, как именно начать разговор с руководителем.
Тогда и появились их домашние репетиции.
Сначала она просто слушала. Потом стала спрашивать, говорил ли он с руководителем. Олег отвечал, что собирается. Через месяц говорил то же самое. Потом объяснял, что момент был неподходящий: Андрей Викторович был занят, сердит, куда-то спешил, разговаривал с кем-то в коридоре. Причин находилось много, и все они почему-то заканчивались одинаково — Олег снова приходил домой и рассказывал жене, что его недооценивают.
В последние недели Карина уже не выдержала.
В первый вечер репетиции Олег сидел в кресле, а Карина устроилась за столом и сказала:
— Давай. Я Андрей Викторович. Ты пришёл ко мне.
— Ну, я хотел поговорить насчёт зарплаты…
— Уже нормально. Дальше.
— Я давно работаю и хотел спросить… В общем, можно ли что-то сделать?
Карина поморщилась.
— Что сделать?
— Ну, повысить.
— Тогда так и скажи. Ты же не просишь его догадаться.
Олег попробовал ещё раз.
Во второй вечер он уже говорил увереннее. Карина специально задавала неприятные вопросы: почему он считает, что заслуживает повышения, какие у него результаты, что изменилось в его обязанностях. Олег сначала сердился.
— Он меня так допрашивать не будет.
— Может и будет.
— Ты специально всё усложняешь.
— Я специально хочу, чтобы ты не потерялся после первого вопроса.
Через час он сам признал, что это полезно.
В третий вечер Карина почти не подсказывала. Олег перечислил свои аргументы, не сбился и закончил вполне спокойно.
— Вот так и скажешь, — сказала она. — Не надо ничего придумывать.
— Думаешь, нормально?
— Нормально.
— А если откажет?
— Значит, откажет. По крайней мере, ты будешь знать ответ, а не гадать ещё полгода.
Олег кивнул. Утром, уходя на работу, он даже повторил первые две фразы у двери и спросил, хорошо ли звучит.
Карина пожелала ему удачи.
Именно поэтому его раннее возвращение вечером сразу показалось ей подозрительным.
Она помогла мужу выписать, что он сделал за год, какие задачи брал на себя дополнительно, где подменял коллег и какие обязанности у него появились сверх прежних. Олег сначала ворчал, что это выглядит как отчёт для школы, потом признал, что так ему будет проще. Несколько вечеров они сидели в гостиной: Карина изображала руководителя, Олег начинал разговор, сбивался, раздражался, снова начинал.
— Не надо просить так, будто ты виноват в том, что хочешь больше денег, — объясняла она. — Скажи спокойно. Ты работаешь, у тебя есть аргументы. Спросить — не преступление.
— Тебе легко говорить.
— Конечно. Потому что это не мой начальник.
Тогда Олег даже рассмеялся. Карине казалось, что самое трудное уже сделано. Нужно было только открыть дверь кабинета и произнести подготовленные слова.
Оказалось, что именно это он и не смог.
— Олег, мы три вечера репетировали.
— Я знаю.
— Ты сам попросил меня помочь.
— Я знаю.
— Ты сегодня утром сказал, что точно поговоришь.
— Карин, ну не получилось. Что ты хочешь сейчас от меня?
Она хотела ответить резко, но сдержалась. В конце концов, его зарплата была его работой и его проблемой. Карина закрыла ноутбук, который оставила на компактном письменном столе, и встала.
Квартира была её ещё до брака. Не подарок после свадьбы, не общая покупка и не жильё, которое они выплачивали вдвоём. Карина жила здесь раньше, а после свадьбы сюда переехал Олег. За пять лет они, конечно, обжили квартиру вместе: на книжной полке появились его вещи, в шкафу заняли место его рубашки, возле старого кресла с пледом он поставил торшер, который выбрал сам. Но с документами всё было просто — квартира принадлежала Карине.
Она никогда не тыкала мужу этим. И сейчас тоже не собиралась.
— Я ничего от тебя не хочу, — сказала она. — Завтра пойдёшь и поговоришь.
— Слушай… А может, есть другой вариант?
Карина сразу насторожилась.
— Какой?
Олег снял джемпер, перекинул его через спинку стула и прошёлся по комнате.
— Ты могла бы позвонить.
— Кому?
— Андрею Викторовичу.
Карина даже не сразу поняла.
— Моему начальнику, — уточнил Олег. — Ты же умеешь нормально говорить с людьми. У тебя получается убедительно. Ты объяснишь, что я давно работаю, что на мне много всего, что зарплата…
— Стоп. Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне позвонить твоему руководителю и попросить повысить зарплату тебе?
— Не попросить. Просто поговорить.
— А разница?
— Большая. Ты можешь нормально подвести разговор.
— Олег, тебе тридцать три.
— И что?
— А то, что я не буду звонить твоему начальнику.
Он сначала принял отказ спокойно. По крайней мере, Карине так показалось. Сказал: «Ладно», ушёл переодеться, потом спросил, что будет на ужин. Но через двадцать минут вернулся к теме.
Он объяснял, что Карина неправильно поняла. Потом говорил, что ей достаточно только начать разговор. Потом предложил, чтобы она представилась и сразу передала телефон ему. Через полчаса оказалось, что передавать телефон ему уже необязательно: если Андрей Викторович спросит что-то конкретное, Карина ведь и так знает почти все аргументы.
— Я знаю их, потому что ты мне две недели про это рассказывал, — ответила она. — Но я не работаю у вас.
— Вот именно. Ты со стороны можешь сказать объективно.
— Объективно я могу сказать только то, что мой взрослый муж боится сам попросить о повышении.
— Опять ты начинаешь.
— Я даже не начинала.
Он ходил за ней из гостиной на кухню и обратно. Карина убрала кружку, вытерла стол, сложила в коробку на подоконнике два зарядных кабеля, которые весь день валялись рядом. Олег продолжал уговаривать.
— Мне тяжело такие разговоры вести.
— Я знаю. Поэтому мы репетировали.
— Репетиция — это другое.
— Конечно другое. Настоящий разговор надо вести самому.
— А если я вообще не могу?
Карина повернулась к нему.
— Тогда не жалуйся мне каждый вечер на зарплату. Если ты ничего не собираешься делать, я не хочу по сотому разу слушать одну и ту же историю.
Олег обиделся. Он сел в старое кресло, уткнулся в телефон и минут десять молчал. Потом снова начал.
Так прошло почти два часа.
Карина уже устала злиться. Ей хотелось, чтобы этот разговор просто закончился. Она несколько раз прямо сказала «нет». Олег отвечал, что понимает, и через пять минут находил новый довод.
Наконец телефон у него в руке засветился.
— Я хотя бы наберу, — сказал он.
— Не надо.
— Да я просто наберу. Ты ничего не обязана говорить.
— Олег.
Но он уже нашёл номер. Карина увидела имя Андрея Викторовича на экране.
— Ты что делаешь?
— Спокойно. Если он не ответит, значит, всё.
Начались длинные гудки. Карина сердито смотрела на мужа. Олег уже, кажется, сам пожалел, что нажал вызов, но отключать не стал.
На том конце ответили.
— Андрей Викторович, добрый вечер, — быстро сказал Олег. — Это Олег. Да, извините, что поздно. Тут просто… Один вопрос. Сейчас Карина вам объяснит.
— Что?!
Он практически сунул телефон жене.
Карина машинально взяла его, потому что иначе аппарат просто упал бы на пол.
— Здравствуйте, Андрей Викторович, — сказала она после короткой паузы. — Извините за этот звонок. Я жена Олега.
Говорить было стыдно уже с первой фразы. Карина слышала собственный голос и не верила, что действительно стоит у себя в гостиной и объясняет чужому начальнику рабочие претензии взрослого мужа.
Она коротко сказала, что Олег давно переживает из-за зарплаты, считает, что его объём обязанностей вырос, и хотел бы обсудить возможность повышения. Никаких длинных речей Карина не произносила. Ей хотелось как можно быстрее закончить разговор.
Сорокашестилетний Андрей Викторович выслушал её до конца.
— Я понял, — сухо ответил он. — Но вопросы зарплаты я обсуждаю исключительно со своими сотрудниками. Олег знает, где находится мой кабинет. Добрый вечер.
Связь прервалась.
Карина положила телефон экраном вниз на стол.
— Ну вот, — произнёс Олег. — Ты как-то очень резко начала. Можно было помягче.
Она медленно повернулась к нему.
— Что?
— Я не обвиняю. Просто ты сразу сказала, что я переживаю из-за зарплаты. Звучит так, будто я дома жалуюсь.
— Ты дома жалуешься.
— Не в таком же смысле.
— А в каком?
— Карин, ну зачем ты цепляешься? Я просто говорю, что можно было построить разговор иначе.
Вот тогда она сорвалась.
— Я ещё и начальнику твоему звонить должна, потому что ты сам рот открыть боишься?! Зарплата маленькая — жалуешься мне, повышение просить — опять я должна! Я тебе не мама, не секретарь и не переговорщик! Разберись хоть раз в жизни со своими проблемами сам!
Олег отступил к книжной полке и уставился на неё с таким видом, будто услышал что-то совершенно несправедливое.
— Я тебя не заставлял.
— Ты два часа ходил за мной по квартире!
— Но телефон ты взяла сама.
— Ты мне его в руку сунул!
— Могла не брать.
Карина не поверила своим ушам.
— То есть теперь это я виновата?
— Я такого не говорил.
— Ты именно это сейчас говоришь.
Олег раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Я попросил о помощи. У мужа, между прочим, может быть сложный период. Нормальные супруги друг другу помогают.
— Помочь — это три вечера сидеть с тобой и готовить разговор. Помочь — это собрать твои же аргументы, потому что ты сам половину забыл. А звонить твоему начальнику и объяснять ему, почему тебе надо больше платить, — это уже не помощь.
— Тебе трудно было пять минут поговорить?
— Мне было унизительно.
— А мне, думаешь, приятно, что меня на работе недооценивают?
— Тогда иди и говори об этом на работе!
Они спорили до позднего вечера. Несколько раз расходились по разным комнатам, потом Олег снова приходил и начинал доказывать, что Карина преувеличивает. Он то признавал, что идея со звонком вышла глупая, то тут же добавлял, что ничего страшного всё равно не произошло.
Карина в конце концов сказала, что обсуждать больше нечего.
Ночью они почти не разговаривали.
На следующий день Олег ушёл на работу раньше обычного. Перед выходом долго искал ключи, хотя они лежали там же, где всегда, потом спросил у Карины, не видела ли она зарядку. Она молча указала на коробку на подоконнике.
— Ты всё ещё злишься? — спросил он.
— Да.
— Понятно.
Он ушёл.
Карина осталась одна и только тогда почувствовала, насколько устала от вчерашнего вечера. Сам звонок длился меньше нескольких минут, но дело было уже не в нём. В голове один за другим всплывали другие случаи, которые раньше казались отдельными мелочами.
Когда Олегу нужно было записаться к врачу, он мог две недели говорить, что не дозвонился или забыл посмотреть расписание. В итоге Карина открывала сайт и записывала его сама.
Когда требовалось разобраться с документами, Олег приносил всё ей.
— Ты в этом лучше понимаешь, — говорил он.
Если нужно было составить официальное письмо, он садился рядом и просил: «Ну напиши нормально, у тебя получается». Сначала Карина действительно считала это обычной супружеской помощью. У каждого есть вещи, которые даются хуже. Только почему-то со временем всё, что Олегу было неприятно, неудобно или страшно делать, становилось её обязанностью.
Самой показательной была история с кредитом. Когда у Олега возникли вопросы по платежу, он несколько дней возмущался работой банка, но звонить туда не хотел. Карина сначала объяснила, что спросить нужно ему самому. Потом слушала жалобы ещё два вечера. В итоге позвонила вместе с ним. Через несколько минут Олег уже передал ей телефон и отошёл в сторону.
Тогда она не устроила скандал. Даже посмеялась потом, что скоро будет носить с собой папку «дела Олега».
Сейчас эта шутка уже не казалась смешной.
После обеда Карина пару раз посмотрела на телефон. Олег не писал. Обычно он обязательно отправлял сообщение, особенно если на работе происходило что-то неприятное.
Вернулся он после семи.
По лицу было ясно, что разговор состоялся.
— Вызывал? — спросила Карина.
— Вызывал.
Она подождала.
— И?
Олег бросил ключи на тумбу.
— Ничего хорошего.
— Повышения не будет?
— Не будет.
Карина кивнула. Ей было неприятно это слышать, хотя после вчерашнего она почти ожидала такого исхода.
— И ещё он сказал, чтобы я больше не подключал родственников к рабочим вопросам.
— Логично.
— Логично? — Олег сразу повысил голос. — Тебе, конечно, легко сказать «логично».
— А что я должна сказать?
— Хотя бы признать, что вчера всё вышло отвратительно.
— Я это признала ещё вчера.
— Нет, Карин. Ты признала, что тебе было унизительно. А мне сегодня пришлось сидеть напротив него и слушать всё это.
— Потому что ты вчера сам ему позвонил.
— Я позвонил, но говорила ты.
Карина замерла.
Вчера вечером он уже пытался перевести разговор в эту сторону, но тогда всё смешалось в общей ссоре. Сейчас Олег произнёс это спокойно и вполне осознанно.
— Продолжай, — сказала она.
— Что продолжать? Я просто говорю факт. Если бы ты нормально поговорила…
— Нет. Договори.
— Ты выставила меня посмешищем.
Карина несколько секунд молчала.
— Я?
— Ну а кто? Андрей Викторович теперь знает, что моя жена звонит ему из-за моей зарплаты.
— Потому что ты сам набрал его номер и дал телефон мне!
— Я думал, ты сумеешь всё объяснить по-человечески.
— А я должна была соврать, что сама случайно решила позвонить твоему начальнику?
— Не передёргивай.
— Я ничего не передёргиваю. Это ты вчера дошёл до его двери и ушёл. Это ты вечером придумал, что я должна за тебя разговаривать. Это ты меня уговаривал. Это ты набрал номер. А сегодня виновата я, потому что последствия неприятные?
— Я не говорю, что ты одна виновата.
— Спасибо. Очень щедро.
— Опять начинаешь язвить.
Карина вдруг вспомнила, как несколько месяцев назад Олег забыл вовремя отправить одно официальное письмо. Тогда он тоже попросил её «быстро посмотреть». Карина переписала половину текста, отправила ему, а потом ещё напоминала, чтобы он не забыл нажать кнопку отправки. Когда всё закончилось, Олег сказал: «Вот видишь, вдвоём быстрее».
В тот момент она даже не задумалась, почему «вдвоём» означает, что делает она.
— Ты вообще понимаешь, что происходит? — спросила Карина. — Я несколько лет решаю за тебя то, что тебе делать неприятно. Врач — Карина запишет. Документы — Карина разберётся. Письмо — Карина напишет. Банк — Карина позвонит. Теперь начальник. Что дальше?
— Началось перечисление заслуг.
— Это не заслуги. Я сейчас сама пытаюсь понять, как далеко это зашло.
— Да что далеко зашло? Муж попросил жену помочь, всё. Ты из этого какую-то катастрофу делаешь.
— Нет. Катастрофа в другом. Ты не просто просишь помочь. Ты отдаёшь мне проблему, а потом, если тебе не нравится результат, объявляешь виноватой меня.
— Один раз так вышло.
— Сегодня вышло. А до этого я просто всё делала так, что тебе не приходилось искать виноватого.
Олег усмехнулся без радости.
— Ну конечно. Ты у нас всё можешь.
— Олег, прекрати.
— Нет, правда. Ты же самостоятельная. Квартира твоя. Работа у тебя нормальная. Со всеми разговаривать умеешь. А я, значит, беспомощный идиот, да?
— Я этого не говорила.
— Но думаешь.
— Я думаю, что взрослый человек должен хотя бы пытаться решать свои проблемы сам.
— И что теперь? Разводиться из-за одного звонка?
Карина посмотрела на него. Слова прозвучали почти насмешливо, будто сама мысль была нелепой.
И именно тогда она поняла, что речь действительно уже не об одном звонке.
— Собирай вещи, — сказала она.
Олег сначала не отреагировал.
— Что?
— Собирай вещи и съезжай.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Куда я сейчас поеду?
— К брату. Снимешь жильё. Решишь сам. Мне всё равно.
— Вот это уже вообще нормально! — возмутился он. — У меня на работе проблемы, мне отказали в повышении, начальник меня сегодня отчитал, а ты меня ещё из дома выгоняешь.
— Из моей квартиры.
Олег резко повернул голову.
— А, вот как. Пять лет это был наш дом, а теперь сразу твоя квартира?
— Она всегда была моей. Я просто ни разу не использовала это в ссоре.
— Очень удобно вспомнила.
— Я вспомнила не для того, чтобы тебя унизить. Я объясняю, почему могу попросить тебя съехать.
— Попросить? Это ты называешь просьбой?
— Хорошо. Я требую, чтобы ты съехал.
Он долго стоял посреди комнаты, словно ждал, что Карина передумает. Она не передумала.
— И из-за чего? — снова спросил Олег. — Из-за дурацкого звонка?
— Из-за того, что ты сделал меня ответственной за свою жизнь. И сегодня ещё решил назначить виноватой.
— Красиво сказала.
— Как умею.
— Ты понимаешь, что у меня сейчас самый тяжёлый момент?
Карина устало покачала головой.
— У тебя каждый момент тяжёлый, когда надо самому что-то сделать.
Олег открыл рот, потом закрыл. Прошёл в спальню.
Собираться он начал демонстративно медленно. Доставал вещи из шкафа, складывал, снова перекладывал. Несколько раз выходил к Карине.
— Ты точно не передумаешь?
— Нет.
— Может, хотя бы до выходных?
— Нет.
— Карин, ну куда я вечером поеду?
— Позвони брату.
— Конечно. А потом ещё скажешь, что опять всё за меня решила.
— Поэтому звони сам.
Он недовольно посмотрел на неё, но телефон достал.
Старший брат ответил. Олег ушёл разговаривать в спальню. Карина слышала только обрывки: «Да, поссорились», «нет, серьёзно», «на несколько дней хотя бы». Через несколько минут он вернулся.
— Поеду к брату.
— Хорошо.
— Тебе прямо легче стало?
— Пока нет.
— А мне, если интересно, вообще нет.
Карина не ответила.
Часть вещей Олег оставил. За пять лет их накопилось слишком много, чтобы увезти всё за один вечер. Он взял одежду на первое время, ноутбук, зарядки, несколько личных мелочей. У двери снова остановился.
— Я всё равно считаю, что ты поступаешь ужасно.
— Считай.
— Бросить мужа, когда у него проблемы на работе.
— Ты не слышишь меня.
— Нет, это ты меня не слышишь.
Карина открыла дверь.
— Остальное заберёшь потом. Только заранее напиши.
Олег вышел.
Никакого облегчения в тот вечер она не почувствовала. В квартире стало непривычно пусто, хотя почти все вещи оставались на своих местах. На полке стояли книги, на кресле лежал плед, на столе был закрытый ноутбук. Даже телефон, из-за которого они поссорились, всё ещё лежал экраном вниз.
Карина убрала его в сторону и легла спать.
Через два дня Олег приехал за остальными вещами. Разговаривали они мало. Он всё ещё считал, что жена слишком резко отреагировала. Карина не спорила. Она просто следила, чтобы он не забыл своё.
Потом Олег окончательно перебрался к своему тридцативосьмилетнему старшему брату.
Сначала Карина думала, что через неделю он хотя бы признает свою часть в случившемся. Но Олег звонил не для этого. Он говорил, что ему тяжело, что у брата неудобно, что на работе атмосфера стала неприятной. Несколько раз повторил, что Карина бросила его именно тогда, когда ему особенно нужна была поддержка.
— Ты до сих пор считаешь, что я виновата в разговоре с Андреем Викторовичем? — однажды спросила она.
Олег помолчал.
— Я считаю, что жена могла бы поддержать мужа иначе.
Этого ответа Карине хватило.
На работе ничего не изменилось. Олег остался на прежней должности и с прежней зарплатой. Разговор с руководителем не дал ему повышения, а историю со звонком он ещё долго вспоминал как унижение, которое почему-то связывал прежде всего с Кариной.
Она больше не пыталась его переубеждать.
Через некоторое время Карина подала на развод.
Олег и после этого говорил старшему брату, что жена бросила его в самый тяжёлый момент. Возможно, ему действительно было проще объяснять всё именно так. Тогда не нужно было вспоминать, как он стоял возле двери кабинета и ушёл, как несколько часов уговаривал Карину позвонить, как сам набрал номер, а потом решил, что отвечать за последствия должна она.
Карина оставалась в своей квартире одна. Это не было счастливой развязкой. Пять лет брака не исчезли только потому, что она попросила мужа собрать вещи. Иногда ей не хватало обычных разговоров по вечерам, привычного шума в прихожей, даже разбросанных Олегом зарядок.
Но теперь, если звонил банк, нужно было записаться к врачу, написать письмо или поговорить с кем-то о своей работе, каждый занимался этим сам.
Для Олега это правило так и осталось несправедливостью.
Для Карины — причиной больше не возвращаться назад…
