– Мариша, ну войди в положение, это же ненадолго. Всего пара дней, максимум три! У Витьки хозяин квартиры с ума сошел, цену поднял в два раза без предупреждения. Куда ему сейчас идти? На вокзал? – Олег смотрел на жену глазами побитого спаниеля, нервно теребя край кухонного полотенца.
Марина тяжело вздохнула, опуская нож на разделочную доску. Гора недорезанной моркови для плова словно укоризненно смотрела на нее своим оранжевым глазом. Вечер пятницы, усталость после рабочей недели, мечты о тишине и бокале вина – все это стремительно таяло, как первый снег на горячем асфальте.
– Олег, твоему брату тридцать пять лет. У него есть работа, есть друзья. Неужели нет никого, кроме нас? Ты же знаешь, у нас однушка переделанная, места мало. Где он спать будет? На кухне?
– Ну зачем на кухне? – оживился муж, почувствовав слабину. – Я раскладушку достану, она на балкон влезет, если что, или в коридоре поставим на ночь. Мариш, ну он же брат. Родная кровь. Он сейчас быстро вариант найдет и съедет. Я ему уже сказал: «Витя, только на выходные, пока риелтора ищешь». Он согласен, клянется, что не стеснит.
Марина посмотрела в окно. Там, в темноте осеннего двора, ветер гонял сухие листья. Выгонять человека на улицу, конечно, не по-людски. Тем более родственника. Она была воспитана так, что семья – это святое, и помощь близким – обязанность. Эта установка, вбитая с детства, сейчас боролась с интуицией, которая настойчиво шептала: «Не соглашайся».
– Ладно, – сдалась она, и Олег тут же просиял. – Но, Олег, строго на пару дней. Мне нужно готовиться к годовому отчету, мне тишина нужна по вечерам. И чтобы никаких гулянок.
– Да ты что! Витька тише воды, ниже травы будет! Ты его даже не заметишь!
Звонок в дверь раздался буквально через десять минут. Видимо, «бездомный» брат сидел на лавочке у подъезда, ожидая вердикта.
Виктор ввалился в прихожую, заполнив ее запахом дешевого табака и какой-то затхлости. С собой у него были две огромные клетчатые сумки, словно он переезжал не на пару дней, а в эмиграцию, и гитарный чехол.
– Привет хозяевам! – гаркнул он, не разуваясь, и полез обнимать Марину. – Спасибо, выручили! Век не забуду! А то этот гад, арендодатель, совсем озверел. Ну, где тут у вас упасть можно?
Марина поморщилась, высвобождаясь из медвежьих объятий.
– Привет, Витя. Разувайся, пожалуйста, я только полы помыла. И куртку на вешалку.
– Да без проблем, хозяюшка! Слушай, а пожрать есть что? А то я с утра маковой росинки не видел, пока вещи паковал.
Вечер прошел в суете. Раскладушка заняла половину единственной комнаты, перегородив проход к шкафу. Виктор ел плов так, словно не ел неделю, громко чавкал и рассказывал истории о своих несправедливых начальниках и глупых женщинах. Олег поддакивал, наливая брату чай, и виновато косился на жену. Марина молча мыла посуду, стараясь не слушать, как Виктор учит ее мужа жизни:
– Ты, Олежка, слишком мягкий. С бабами надо строже. Вон, моя бывшая тоже начала права качать, так я сразу сказал: «До свидания». Мужик должен быть хозяином!
«Интересно, – подумала Марина, яростно натирая тарелку, – этот «хозяин» сейчас спит на чужой раскладушке в квартире, за которую ипотеку плачу я напополам с мужем».
Выходные пролетели в кошмаре. Виктор вставал поздно, занимал ванную на час, распевая там песни, а потом выходил в одних трусах, требуя завтрак. Он курил на балконе, и дым тянуло в комнату, несмотря на закрытую дверь. Все попытки Марины намекнуть на правила общежития разбивались о его железобетонное «Да ладно тебе, Мариш, свои же люди!».
В понедельник утром, когда Марина собиралась на работу, Виктор еще спал, сладко похрапывая.
– Олег, – шепотом спросила она мужа в прихожей. – Он сегодня ищет квартиру? Два дня прошли.
– Да, да, конечно, – закивал Олег. – Он вчера звонил по объявлениям. Сегодня поедет смотреть варианты. Вечером, думаю, уже скажет что-то конкретное.
Но вечером ничего конкретного не произошло. Когда Марина вернулась домой, мечтая о душе и тишине, ее встретил запах жареной картошки и громко работающий телевизор. Виктор лежал на диване (их с Олегом диване!), закинув ноги на подлокотник, и смотрел футбол.
– О, Мариш, привет! – махнул он рукой, не отрывая взгляда от экрана. – А мы тут с Олежкой картошечки пожарили. Правда, он пересолил немного, но с пивом потянет.
Марина застыла в дверях.
– С пивом? Сегодня понедельник.
– Ну и что? Матч же! Лига чемпионов! Ты проходи, не стесняйся. Там на кухне еще осталось немного, если хочешь.
Она прошла на кухню. Гора грязной посуды в раковине выросла вдвое. Сковорода, жирная и черная, стояла на столе без подставки. На полу валялись картофельные очистки.
– Олег! – позвала она.
Муж появился через минуту, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Что с квартирой, Олег?
– Мариш, там такое дело… – начал он свою привычную песню. – Варианты были, но все какие-то убитые или дорогие. Витя не потянет сейчас залог и комиссию. Ему зарплату задерживают. Давай еще пару дней? Ну не выгоним же мы его на улицу?
Марина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
– Пару дней, Олег. Ровно пару дней. Или ты будешь искать квартиру вместе с ним.
Но «пару дней» растянулись на неделю. Потом на две. Виктор прижился. Он стал частью интерьера, как старый ковер, который жалко выбросить, но который портит весь вид. Он перестал стесняться окончательно. Его носки находились под диваном, его бритва лежала на полочке Марины, его кружка с недопитым чаем вечно стояла на ее рабочем столе.
Самое страшное было то, что Олег, вместо того чтобы решать проблему, словно попал под влияние старшего брата. Они вечерами сидели на кухне, обсуждали какие-то бредовые бизнес-идеи, вспоминали детство и жаловались на жизнь. А Марина превратилась в обслуживающий персонал.
– Мариш, а у нас майонез кончился! – кричал Виктор из кухни. – Ты когда в магазин пойдешь, возьми большую пачку, а то этот маленький на один зуб.
– Мариш, а ты рубашку мою не постирала? Я ее в корзину кинул. Мне завтра на собеседование, надо выглядеть солидно.
Собеседования были мифом. Марина знала это, потому что соседка, баба Нюра, доложила: «Твой-то родственничек весь день дома сидит, музыку слушает, да в магазин за пивом бегает в обед».
Терпение Марины лопнуло в пятницу вечером, спустя месяц после «пары дней».
Она задержалась на работе, сдавала тот самый отчет. Голова раскалывалась. Она мечтала только об одном: лечь и закрыть глаза. Открыв дверь своим ключом, она услышала громкий смех и звон бокалов.
В квартире были гости. Виктор привел какого-то приятеля. Они сидели на кухне, курили в открытую форточку (хотя Марина тысячу раз просила не курить на кухне!), стол был заставлен бутылками и закуской. Причем закуской служили деликатесы, которые Марина купила себе на день рождения – дорогая колбаса, сыр с плесенью, банка икры.
– О, хозяйка явилась! – пьяно улыбнулся Виктор. – Знакомься, это Колян, мировой мужик! Мы тут бизнес-план обсуждаем. Присоединяйся!
Олег сидел там же, виновато улыбаясь.
– Витя, я же просил без гостей… – вяло пробормотал он.
Марина медленно подошла к столу. Она посмотрела на пустую банку из-под икры, которую планировала открыть завтра. Посмотрела на окурки в ее любимой кофейной чашке.
– Вон, – тихо сказала она.
– Чего? – не понял Виктор.
– Вон отсюда. Оба. Ты и твой Колян. Сию минуту.
– Мариш, ты чего, переработала? – обиделся Виктор. – Мы же культурно сидим. Что ты начинаешь истерику на ровном месте?
– Я сказала – вон! – заорала она так, что у Коляна выпала сигарета изо рта. – Это мой дом! Я плачу за него, я убираю его, я покупаю продукты! А ты, паразит, живешь здесь месяц, не дал ни копейки, сожрал все мои запасы и еще водишь сюда своих алкашей?!
– Эй, полегче! – набычился Виктор, вставая. – Ты как с братом мужа разговариваешь? Олег, ты слышишь? Твоя баба совсем берега попутала. Скажи ей!
Олег вжался в стул.
– Марин, ну правда, зачем при посторонних… Успокойся, поговорим завтра…
– Ах, завтра? – Марина засмеялась, и этот смех был страшным. – Хорошо. Завтра так завтра. Но сегодня банкет окончен.
Она развернулась, ушла в спальню и закрылась на замок. Всю ночь она слышала, как Виктор бубнит на кухне про «стерву», а Олег пытается его успокоить.
Утром, когда братья еще спали пьяным сном, Марина встала, оделась, взяла телефон и набрала номер.
– Алло, мама? Привет. Ты как-то говорила, что хочешь приехать на обследование в областную больницу. Да, спина, я помню. Мам, приезжай. Прямо сегодня. Да, билет я оплачу. Нет, места хватит. У нас весело. Тебе понравится.
Мама Марины, Валентина Петровна, была женщиной старой закалки. В прошлом – завуч школы и по совместительству человек, который мог взглядом остановить на скаку коня. Порядок она любила больше жизни, а тунеядцев ненавидела классовой ненавистью.
Олег и Виктор проснулись около полудня от грохота кастрюль и громкого командного голоса.
– Так, подъем! Время обед, а они дрыхнут! В казарме и то порядка больше!
Виктор, в одних трусах, вылез в коридор, щурясь от света.
– Это кто там орет? Мариш, сделай потише телевизор…
Перед ним стояла Валентина Петровна. В фартуке, с половником в руке и с выражением лица инквизитора, увидевшего еретика.
– Какой я тебе Мариш? – гаркнула она. – А ну марш одеваться! Срамота! В доме женщина пожилая, а он телесами трясет!
– Ой, здрасьте… – пролепетал Виктор, пытаясь прикрыться руками. – А вы кто?
– Я теща. И я здесь буду жить. Месяц. А может, два. Врач сказал – нужен покой и режим. Так что, голубчики, лавочка закрыта. Режим дня: подъем в семь, зарядка, завтрак, уборка территории.
Валентина Петровна развернулась и ушла на кухню, а Виктор растерянно посмотрел на выползшего из комнаты Олега.
– Это что за Гитлер в юбке? – прошептал он.
– Это мама Марины, – с ужасом ответил Олег. – Она… она строгая.
Жизнь в квартире преобразилась мгновенно. Валентина Петровна не просто заняла пространство, она его оккупировала.
В то же утро она заставила Виктора выносить мусор, который накопился на балконе.
– А ну-ка, взяли мешки! Молодой, здоровый лоб, а живешь как свинья! И окурки свои собери! Чтобы духу табачного не было! Я астматик!
Виктор попытался огрызнуться:
– Я гость вообще-то!
– Гость – это три дня. А ты, милок, квартирант. Бесплатный. А раз бесплатный, значит, отрабатывай трудотерапией.
За обедом, который состоял из постного супа и паровых котлет (Валентина Петровна была на диете и посадила на нее всех), Виктор попытался возмутиться:
– А мясо где? Я мужик, мне калории нужны!
– Калории нужны тем, кто работает, – отрезала теща. – А кто на диване лежит, тому овсянка полезна. Кишечник прочистит, может, и мозги прояснятся.
Вечером Марина пришла с работы и не узнала квартиру. Полы блестели, пахло хлоркой и пирогами (для нее, не для Виктора). В коридоре стояли Олег и Виктор, оба с тряпками, и протирали плинтуса под чутким руководством мамы.
– О, доченька пришла! – просияла Валентина Петровна. – Садись, ужинай. А эти пусть домывают. Нечего баклуши бить.
Виктор бросил тряпку в ведро.
– Все, я так не могу! Это концлагерь какой-то! Олег, скажи ей!
– Что сказать? – Олег выглядел измученным, но спорить с тещей боялся до дрожи. – Мама дело говорит, грязно у нас…
– Предатель! – выплюнул Виктор. – Я ухожу!
– Скатертью дорога! – крикнула с кухни Валентина Петровна. – Вещички проверь, чтоб чужого не прихватил!
Виктор начал метаться по квартире, собирая свои сумки.
– Вы еще пожалеете! Родного человека выгнали! Я к вам больше ни ногой!
– Вот и славно, – спокойно сказала Марина, откусывая пирожок. – И ключи на тумбочку положи.
Через двадцать минут за Виктором захлопнулась дверь. В квартире наступила благословенная тишина.
Олег опустился на стул, вытирая пот со лба.
– Ну и денек… Мам, а вы правда на месяц?
Валентина Петровна хитро подмигнула Марине.
– Да нужен мне ваш муравейник больно! У меня рассада, кошка и сериал. Поживу до воскресенья, прослежу, чтобы духу этого тунеядца здесь не осталось, и домой. А ты, зятек, заруби себе на носу: семья – это жена и дети, а не нахлебники, которые на шею садятся. Еще раз узнаю, что Марину обижаешь – приеду уже насовсем. И не одна, а с собакой.
Олег сглотнул.
– Я понял, Валентина Петровна. Больше не повторится.
Марина подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
– Я надеюсь, Олег. Потому что следующего раза я не выдержу. Либо мы живем вдвоем, либо я живу с мамой, а ты ищешь себе другое жилье вместе с братом.
– Нет-нет, – поспешно ответил он, накрывая ее ладонь своей. – Только вдвоем. Я правда виноват. Я просто не умею ему отказывать…
– Научишься, – веско вставила теща, наливая себе чай. – Жизнь научит. Или я.
В воскресенье Валентина Петровна уехала, оставив после себя идеальную чистоту, полный холодильник котлет и четкое понимание границ в голове Олега.
А через неделю позвонил Виктор.
– Алло, Олег? Слышь, тут такое дело… Я квартиру нашел, но там залог нужен. Займи десятку до зарплаты?
Олег посмотрел на Марину, которая сидела рядом и читала книгу. Посмотрел на телефон. Вспомнил тряпку, плинтуса и строгий взгляд тещи.
– Извини, Витя, – сказал он твердо. – Денег нет. И не будет. Мы ремонт планируем. Крутись сам.
И нажал «отбой».
Марина улыбнулась, не отрывая глаз от страницы.
– Молодец.
– Стараюсь, – вздохнул Олег. – Слушай, а может, сменим замки? Ну, на всякий случай?
– Замки я сменила еще в среду, – ответила Марина. – Пока ты на работе был. Так спокойнее.
В доме воцарился мир. И хотя история с братом стоила им немало нервов и продуктов, она стала отличной прививкой от неумения говорить «нет». Теперь они точно знали: гостеприимство – это прекрасно, но только когда гости знают меру, а хозяева – себе цену.
