— Валер, скажи мне, пожалуйста, почему дверь в спальню открыта и почему я слышу голос твоей матери?
Жанна ещё не успела толком проснуться. Было воскресное утро, за окном светило солнце, на кухне кто-то уже звякал посудой. Сначала она решила, что Валерий встал пораньше и смотрит что-нибудь в телефоне. Потом услышала знакомое недовольное:
— Ну вот посмотри на этот воротник! И ты так на работу ходишь?
Жанна резко села на кровати.
— Мам, тише ты, Жанна спит, — ответил Валерий.
— А чего тише? Уже почти девять! Нормальные люди давно встали.
Через несколько секунд в спальню зашла мать Валерия. В руках у неё была его голубая рубашка. За ней появился сам Валерий в серой футболке и домашних брюках.
— Доброе утро, — сухо сказала Жанна.
— Доброе, если оно доброе, — ответила Галина Петровна. — Жанночка, ты рубашки ему вообще гладишь? Я вот сейчас смотрю — одна хуже другой.
Жанна перевела взгляд на кровать. На краю лежала уже целая стопка мужских рубашек, аккуратно разложенных по цвету.
— А вы зачем вообще полезли в наш шкаф?
— Ой, началось, — Валерий сразу поморщился. — Мам просто хотела помочь.
— Помочь кому?
— Мне, кому же ещё? — сказал он. — Ты постоянно всё куда-то засовываешь, потом не найдёшь.
— Валер, это моя спальня. Наш шкаф. И я только что проснулась. Почему твоя мать вообще здесь?
Галина Петровна поставила рубашку на стопку и открыла дверцу шкафа.
— Вот поэтому я и говорю, что места у тебя здесь нет. Жанна половину шкафа заняла своими тряпками, а у тебя рубашки друг на друге.
— Закройте шкаф, — сказала Жанна.
— Что?
— Я сказала: закройте шкаф и выйдите из спальни.
Валерий шагнул вперёд.
— Жанна, давай без хамства.
Она посмотрела на него несколько секунд, не веря, что он говорит это всерьёз.
— Без хамства? Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Мама ничего плохого не делает.
— Да какого чёрта вообще твоя мать опять является к нам как к себе домой?! Хочет всё контролировать, или ты не можешь без её присутствия и тебе самому надо, чтобы мамочка шарилась у нас по шкафам и говорила, что можно, а что нельзя?! Так может, ты сам уже свалишь к ней и будешь постоянно под её контролем?!
— Ты совсем уже? — Валерий повысил голос. — Извинись перед мамой!
— Это она должна извиняться передо мной!
— За что? За то, что порядок навела? — возмутилась Галина Петровна. — Я тебе вообще-то глаза открываю. У моего сына воротники мятые, носки вперемешку, на кухне вчера кружка стояла до ночи. Я молчу уже который раз!
— А я вас не просила молчать. Я вас просила не приходить без звонка.
— Мама имеет ключи.
— Которые ты обещал забрать!
Валерий отвёл взгляд.
— Ну, не успел.
— Неделю не успел?
— Забыл. Делов-то.
И вот тут Жанна поняла, что сегодняшняя ссора будет уже не такой, как раньше.
Ключи Галина Петровна получила почти сразу после свадьбы. Тогда всё выглядело совершенно нормально. У Жанны и Валерия был кот, оба работали, иногда задерживались, пару раз уезжали на выходные. Свекровь жила в двадцати минутах езды и сама предложила помогать.
— А вдруг вы уедете, а кота покормить надо? Или мастер какой придёт? Пусть ключи будут у меня на всякий случай.
Жанна не возражала.
Первые месяцы Галина Петровна действительно пользовалась ключами только тогда, когда её просили. Могла зайти днём, покормить кота, поставить пакет продуктов в холодильник, полить цветы.
Потом «на всякий случай» стало происходить всё чаще.
Однажды Жанна пришла с работы и обнаружила на кухне переставленную посуду.
— Я просто решила сделать удобнее, — объяснила свекровь. — У тебя кастрюли на верхней полке стояли. Это же вообще непрактично.
В другой раз из холодильника исчезли купленные Жанной соусы, сыр и несколько упаковок полуфабрикатов.
— Мама выбросила. Сказала, там одна химия, — спокойно сообщил Валерий.
— А мама у нас теперь санитарный врач?
— Жан, ну чего ты? Купим ещё.
— Я не про деньги. Почему она вообще решает, что у нас можно хранить в холодильнике?
— Она переживает.
— Пусть переживает у себя дома.
Валерий тогда попросил не связываться.
— Ей шестьдесят четыре. Характер тяжёлый. Зато она хочет как лучше.
Фраза «хочет как лучше» появлялась в их доме всё чаще. Галина Петровна хотела как лучше, когда проверяла пыль на верхней полке. Когда переставляла баночки в ванной. Когда объясняла Жанне, что шторы надо стирать не два раза в год, а каждый месяц. Когда могла дождаться невестку вечером и сообщить ей, что «сегодня опять пришлось вытереть под холодильником».
Сначала Жанна спорила. Потом старалась не реагировать.
Она работала менеджером в небольшой компании по продаже оборудования, возвращалась домой обычно после семи. Валерий трудился в проектном отделе крупной фирмы и иногда задерживался ещё дольше. Домашние дела они делили довольно условно: Жанна чаще готовила и запускала стирку, Валерий убирал ванную, пылесосил и покупал продукты. По крайней мере так было первые два года брака.
Но после того, как Галина Петровна стала приходить регулярно, Валерий постепенно начал замечать недостатки, которых раньше будто не существовало.
— Мама говорит, ты белые рубашки неправильно стираешь.
— Так стирай сам.
— Я просто сказал.
— Нет, ты передал мне мамино замечание.
— Какая разница?
Разница была. И довольно большая.
До свадьбы Жанна вообще неплохо относилась к Галине Петровне. Та была деятельная, резкая, но поначалу вполне терпимая. На семейных ужинах могла пять раз спросить, почему Жанна так мало ест, могла принести им кастрюлю котлет, хотя никто не просил, могла позвонить Валерию в десять вечера и напомнить, что утром будет дождь и надо взять зонт. Всё это раздражало, но не настолько, чтобы ссориться.
Жанна даже сама предложила дать свекрови запасные ключи, когда они собирались на три дня уехать за город.
— Только кота вечером покормите и всё, ладно? — сказала она тогда.
— Конечно. Я что, маленькая? — ответила Галина Петровна.
Вернувшись, Жанна обнаружила идеально вымытый пол, переставленные банки с крупами и новый коврик в ванной.
— Я старый выбросила. Он у вас уже страшный был.
— Но он мне нравился.
— Да брось. Я вам лучше купила.
Валерий тогда рассмеялся.
— Жан, радуйся, что мама бесплатно уборку сделала.
Жанна тоже отшутилась. Тогда это действительно казалось мелочью.
Проблема была в том, что после каждого такого случая свекровь заходила чуть дальше. Если первый раз она переставила банки, то через месяц уже открывала шкафы. Если сначала приносила продукты, то потом начала проверять сроки годности и сама решать, что выбросить. А Валерий никогда не говорил матери «не надо». Он только повторял жене, что спорить бессмысленно.
Однажды Жанна пришла домой пораньше и застала Галину Петровну на кухне. Та стояла у холодильника с пакетом мусора.
— А это что?
— Да вот выкидываю ваши йогурты. Там сахара полно.
— Я их сегодня купила.
— Вот и хорошо, что я сегодня пришла.
— Галина Петровна, положите обратно.
— Жанночка, зачем тебе эта гадость?
— Потому что я её ем.
— А потом удивляетесь, откуда у людей желудки больные.
— Положите обратно, пожалуйста.
Свекровь посмотрела на неё так, будто Жанна требовала вернуть в холодильник яд.
— Ну хорошо. Только потом не говори, что я не предупреждала.
Вечером Валерий спросил:
— Ты правда из-за йогуртов с мамой сцепилась?
— Она уже доложила?
— Не доложила. Рассказала.
— А чем одно отличается от другого?
— Жан, ну ты тоже могла не раздувать.
— Валер, она выбрасывала мою еду.
— Она положила обратно.
— После того как я её застала.
— И что ты хочешь от меня сейчас?
— Чтобы ты сказал ей: без нас ничего не выбрасывать.
— Скажу.
Через неделю Жанна снова увидела на полке продукты, которых раньше не покупала.
— Мама принесла, — сказал Валерий. — Говорит, так полезнее.
— А наши куда делись?
Он замялся.
— Ну… часть она забрала.
— Куда?
— К себе.
— Валер, это уже смешно.
— Да что ты постоянно цепляешься? Она же не чужой человек.
Именно эта фраза стала для Валерия универсальным ответом. «Она не чужой человек». Как будто право быть родственником автоматически означало право открывать шкафы, менять порядок в чужой квартире и решать, что кому есть.
С уборкой было то же самое.
Галина Петровна могла провести пальцем по полке, показать пыль и спросить:
— Это вы так каждую неделю убираетесь?
Жанна однажды не выдержала.
— А вы зачем проверяете?
— Я не проверяю. Просто вижу.
— Тогда не смотрите.
— Как можно не смотреть, если в глаза бросается?
Валерий сидел рядом с ноутбуком и даже не поднял головы.
— Жан, ну вытри и всё.
— Ты сам вытри.
— Я потом.
— А почему замечание мне?
— Потому что мама тебе сказала.
— Вот именно.
После этого Жанна специально перестала делать часть домашних дел за мужа. Его рубашки стирала вместе со всем остальным, но глажку оставила ему. Его рабочий стол не трогала вообще.
Через две недели Галина Петровна пришла в субботу и первым делом спросила:
— Валерик, а чего у тебя рубашки мятые?
— Да Жанна теперь принципиально их не гладит.
— В смысле принципиально?
— Да вот так.
Жанна была в ванной и слышала разговор через дверь.
— Ну ты же мужчина, тебе на работу ходить.
— Я знаю, мам.
— А жена для чего?
Жанна вышла в коридор.
— Жена для брака, а не для глажки рубашек.
— Вот и я говорю, что ты всё в штыки воспринимаешь, — сказала свекровь.
— А Валерий взрослый человек. Утюг знает где.
— Я работаю больше тебя, — вмешался Валерий.
— На четыре часа в неделю.
— Не начинай считать.
— А ты не начинай объяснять мне, почему твои рубашки автоматически моя обязанность.
После этого разговора Галина Петровна стала гладить рубашки сама. Сначала у себя, забирая их пакетами. Потом прямо у них дома.
И Валерий быстро привык.
Ему нравилось приходить и видеть готовую еду, выглаженную одежду, вымытый пол. Нравилось, что мать всё замечает раньше него. А главное — ему нравилось, что можно не спорить с женой самому. Достаточно было сказать матери, что его что-то раздражает.
Если Жанна два дня не убирала вещи со стула, через несколько дней Галина Петровна «случайно» замечала этот стул.
Если Валерий жаловался, что в холодильнике опять нет колбасы, мать появлялась с пакетами и недовольно спрашивала Жанну, чем она вообще кормит мужа.
Жанна тогда ещё не знала, что совпадения совсем не случайные.
Ей казалось, что Валерий просто слабый и не умеет сказать матери «нет». Она несколько раз даже жалела его.
— Я понимаю, что ты не хочешь с ней ругаться, — говорила она. — Но ты хотя бы не поддерживай её при мне.
— Я и не поддерживаю.
— Ты каждый раз говоришь, что она права.
— Потому что иногда она реально права.
— В чём?
— Ну вот с холодильником, например.
— Всё. Я поняла.
— Что ты поняла?
— Что она приходит не только по собственной инициативе.
— Опять придумала.
Тогда Жанна действительно решила, что, может быть, перегнула. Ей не хотелось превращаться в человека, который ищет заговор в каждом визите свекрови.
А зря.
Потому что воскресным утром выяснилось: никакого заговора искать не требовалось. Валерий сам всё организовал и даже не считал это предательством.
К третьему году брака свекровь добралась до спальни. Однажды Жанна обнаружила, что постельное бельё переложено в другой ящик, потому что «так оно меньше мнётся». Потом одежда Валерия переехала с одной полки на другую. Затем мать начала развешивать его брюки по длине и цвету.
Последней каплей до воскресного скандала стала история с нижним бельём.
Жанна открыла свой ящик и не нашла нескольких вещей. Сначала подумала, что они остались после стирки на сушилке. Потом спросила Валерия.
— Не видел.
А вечером позвонила Галина Петровна и сама сообщила:
— Жанночка, я там у тебя кое-что выбросила. Не сердись.
— Что именно?
— Ну эти твои… вещи. Яркие. Сетчатые. Женщина в браке такое носить не должна.
Жанна несколько секунд молчала.
— Вы залезли в мой ящик с бельём?
— Да что ты опять из мухи слона делаешь? Я порядок наводила.
В тот вечер Жанна впервые сказала мужу прямо:
— Забери у неё ключи.
— Да ладно тебе.
— Нет. Не ладно. Валер, я серьёзно. Либо ты завтра забираешь ключи, либо я меняю замок.
— Хорошо. Заберу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Через неделю мать снова вошла своим ключом.
И вот теперь стояла утром в спальне с рубашкой сына в руках, а Валерий требовал от Жанны извинений.
— Я не буду извиняться, — сказала Жанна. — И ключи сегодня будут здесь.
— Не будут, — вмешалась Галина Петровна. — Они нужны мне.
— Для чего?
— Чтобы сюда приходить.
— Без приглашения вы больше сюда не придёте.
— А кто ты такая, чтобы мне запрещать заходить к собственному сыну?
— Его жена. И это мой дом тоже.
Валерий резко махнул рукой.
— Хватит.
— Нет, Валер. Не хватит. Я тебе неделю назад сказала забрать у неё ключи. Ты пообещал. Ты меня обманул.
— Да не обманул я! Просто не видел смысла устраивать из ключей трагедию.
— Значит, ты и не собирался их забирать?
Он ничего не ответил.
Галина Петровна тем временем взяла со стула телефон.
— Вот посмотри лучше, чем скандалить. Я тебе покажу, почему я сюда прихожу.
— Мам, не надо, — вдруг быстро сказал Валерий.
Жанна сразу заметила его тон.
— Что не надо?
Свекровь уже разблокировала экран.
— Да пусть посмотрит. Может, хотя бы стыдно станет.
На телефоне были фотографии.
Их кухня. Раковина, где стояли две тарелки и кружка. Стул с одеждой Жанны. Открытый холодильник. Рабочий стол Валерия. Его рубашка на спинке стула. Пыль на верхней полке шкафа.
— Вы это фотографировали?
— А что? Надо же было Валерику показывать.
Жанна повернулась к мужу.
— Тебе?
— Жан, ну…
Галина Петровна листала дальше.
— Вот. Двенадцатое мая. Я ему пишу: «Опять посуда». Вот тут — «Посмотри, как твои вещи лежат». А вот это он сам мне написал.
Валерий попытался взять телефон.
— Мам, дай сюда.
— Нет, — сказала Жанна. — Покажите.
Свекровь протянула ей телефон.
Переписка была длинной. Месяцы сообщений. Фотографии, комментарии, недовольство.
«У неё опять вещи на стуле».
«Проверь холодильник, она снова этой ерунды набрала».
«Я уже устал ей объяснять элементарное».
«Ты завтра будешь рядом? Зайди днём, пока она на работе. Тогда спокойно всё посмотришь, без скандала».
Жанна прочитала последнее сообщение дважды.
— Это ты написал?
— Жанна…
— Валер. Это ты написал?
— Ну я.
— Ты просил её приходить, пока меня нет?
— Потому что когда ты дома, ты сразу начинаешь орать!
— То есть это не она сама лезла сюда всё это время?
— Она помогала.
— По твоей просьбе?
— Иногда.
Галина Петровна недовольно поправила кардиган.
— Конечно, по просьбе. А что такого? Сын видит, что у него дома бардак, но с женой нормально поговорить невозможно. Вот и попросил меня.
Жанна медленно положила телефон на комод.
Странным образом злость на свекровь стала меньше. Не исчезла, конечно. Но теперь стало понятно, что главная проблема всё это время стояла рядом.
Валерий.
Он не терпел мать ради мира. Не уговаривал Жанну «не связываться» потому, что сам устал от её характера. Он сам отправлял мать проверять квартиру и потом делал вид, что ничего не может с этим поделать.
— Собирайся, — сказала Жанна.
— Куда?
— К маме.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Жан, ты перегибаешь.
— Нет. Я только сейчас поняла, что очень долго недогибала.
— И что это должно значить?
— Что я ухожу отсюда сегодня. А потом приеду за вещами.
— А почему я должен куда-то уходить? — возмутился Валерий.
— Ты можешь не уходить. Квартира съёмная на нас обоих. Оставайся с мамой. Вы же прекрасно справляетесь вдвоём.
— Жанна! — Галина Петровна даже рукой по комоду ударила. — Не смей так разговаривать с моим сыном!
— А вы не командуйте мной в моей спальне.
Жанна достала дорожную сумку.
Валерий ещё минут десять ходил за ней по квартире.
— Ты из-за каких-то фотографий рушишь семью.
— Не из-за фотографий.
— А из-за чего тогда?
— Из-за того, что ты месяцами обсуждал меня с матерью и приглашал её проверять квартиру, пока меня нет.
— Обсуждал бы тебя с другом, было бы легче?
— Нет.
— Ну вот.
— Только друг не ходил бы в мой шкаф, Валер.
Он раздражённо усмехнулся.
— Ты всё переворачиваешь.
— Отлично. Значит, переворачивать будем уже отдельно.
Жанна собрала документы, ноутбук, лекарства, несколько комплектов одежды и косметику. Кота забрала тоже.
— Кота-то зачем? — спросил Валерий.
— Потому что это мой кот.
— Мы вместе его брали.
— Я его взяла ещё до свадьбы.
— Началось. Делёж имущества.
— До имущества мы ещё дойдём.
— Ты правда собралась разводиться?
Жанна застегнула сумку.
— Да.
Валерий всё ещё не верил. Он был уверен, что жена поедет к подруге или матери, посидит несколько дней, остынет и вернётся. Галина Петровна разделяла эту уверенность.
— Пусть идёт, Валерик. Ей полезно пожить отдельно. Может, научится ценить семью.
Жанна ничего не ответила.
Она уехала к подруге, которая жила одна в двухкомнатной квартире и сразу сказала:
— Хоть месяц живи. Кота тоже привози.
На следующий день Валерий написал: «Ну что, успокоилась?»
Жанна не ответила.
Во вторник он прислал фотографию кружки, которую она оставила на работе раньше и забыла.
«Твоя. Заберёшь потом».
В среду позвонил.
— Сколько ты ещё будешь устраивать этот спектакль?
— Валер, я не устраиваю спектакль.
— Тогда возвращайся.
— Нет.
— Мама, кстати, извинилась бы, если бы ты сама нормально себя вела.
— Мне не нужны её извинения.
— А чего тебе надо?
— Развода.
Он замолчал.
— Жанна, не смешно.
— Я и не шучу.
— Ты из-за уборки разводишься?
— Нет.
— Тогда объясни нормально.
Жанна в который раз попыталась.
— Я четыре раза просила, чтобы она не приходила без звонка. Ты каждый раз делал вид, что тоже этого хочешь. Потом я потребовала забрать ключи. Ты пообещал. А сам продолжал просить её приходить, когда меня нет.
— Потому что с тобой невозможно договориться по бытовым вопросам!
— Вот и не договаривайся больше.
— То есть всё? Вот так просто?
— Не просто. Очень долго.
Через две недели Жанна приехала за оставшимися вещами.
Она заранее написала Валерию время, чтобы не встречаться с его матерью.
Открыла дверь своим ключом и сразу увидела Галину Петровну.
Та стояла в прихожей с мусорным пакетом.
— А, пришла.
— Где Валерий?
— На работе.
— Я писала ему, что приеду.
— Он сказал.
Жанна зашла в спальню и остановилась.
Часть шкафа уже была пустой. Её одежда лежала в больших чёрных пакетах у стены. На комоде стояла коробка с косметикой. В ванной исчезли шампуни, фен, уходовые средства и даже её полотенце.
— Где мои вещи из ванной?
— Какие именно?
— Все.
— Что-то в пакеты сложила.
— А остальное?
Галина Петровна пожала плечами.
— Может, выбросила. Не помню. Там столько хлама было.
— Вы выбросили мои вещи?
— Если женщина уходит от мужа, странно рассчитывать, что её барахло месяцами будут хранить.
— Я две недели назад ушла.
— Вот именно. Две недели.
Жанна сразу позвонила Валерию.
— Почему моя одежда в мусорных пакетах?
— Потому что мама складывала.
— Почему она вообще складывала мои вещи?
— Чтобы освободить шкаф.
— Для кого?
— Какая разница? Ты же не живёшь тут.
— Валер, часть моих вещей исчезла.
— Ну так разбирайся с мамой.
— Это твоя квартира тоже. Ты позволил ей трогать мои вещи.
— Жан, ты сама бросила семью.
— Я не давала разрешения выбрасывать моё.
— Никто ничего специально не выбрасывал.
На фоне Жанна услышала, как Галина Петровна фыркнула.
— Валер, я сейчас спрашиваю последний раз. Ты поможешь мне найти то, что пропало?
— Нет. Я работаю.
— После работы.
— Нет. У меня дела.
— Понятно.
— И вообще, если ты решила уйти, забирай всё сразу. Не надо ездить сюда каждую неделю.
— Я как раз приехала забрать всё сразу.
— Ну и отлично.
Жанна положила трубку.
За два часа она упаковала одежду, книги, рабочие бумаги, обувь, кухонные вещи, которые покупала сама. Несколько предметов так и не нашлись: хороший фен, дорогая косметика, два новых полотенца, серебряный браслет и зимние перчатки.
Свекровь на все вопросы отвечала одинаково:
— Не знаю.
Жанна понимала, что доказать что-либо будет почти невозможно. Но спорить уже не хотелось.
Через месяц она подала на развод.
Валерий воспринял это как продолжение её «характера».
— Вот реально не понимаю, чего ты добиваешься, — сказал он при встрече. — Мы нормально жили.
— Ты нормально жил.
— И ты.
— Нет.
— Тебе никто не запрещал делать что хочешь.
Жанна даже рассмеялась.
— Кроме еды, одежды, уборки, шкафа, холодильника и моей спальни.
— Опять ты за своё.
И вот это было самым тяжёлым. Валерий не понял ничего. Даже когда Жанна ушла. Даже когда подала на развод. Даже когда перестала отвечать на его звонки.
Более того, жизнь Валерия после её ухода стала для него в чём-то удобнее.
Галина Петровна начала приходить каждый день.
Сначала готовила ужин. Потом стала оставаться до позднего вечера. Затем принесла домашнюю одежду «на всякий случай». Через пару месяцев у неё появилась отдельная полка в ванной и несколько вещей в шкафу.
Она стирала, гладила рубашки, готовила, раскладывала носки, покупала продукты и следила, чтобы на кухне не стояла грязная посуда.
Валерия это полностью устраивало.
Однажды общий знакомый спросил его:
— Ты вообще по Жанне скучаешь?
— По чему скучать? — искренне удивился Валерий. — Мама сейчас всё нормально делает. Дома чисто, еда есть. Никто не скандалит.
— Может, никто не скандалит, потому что теперь там живёт твоя мама?
— Ну и что? Мне удобно.
Жанна узнала об этом от подруги и сначала подумала, что ей станет больно.
Но стало только неприятно.
Потому что окончательно подтвердилось то, что она поняла в то воскресенье: Валерию не была нужна самостоятельная семейная жизнь. Ему нужен был дом, в котором кто-то следит за его рубашками, готовит, убирает и не возражает против материнских проверок.
Кто именно занимает рядом с ним женское место — жена или мать — оказалось не так важно.
Галина Петровна тоже не считала, что произошло что-то плохое.
Она рассказывала знакомым:
— Валерик наконец-то избавился от этой неряхи. Я же сразу видела, что хозяйки из неё не будет. Сколько можно было смотреть, как она сына мучает?
При этом о фотографиях, тайных визитах в отсутствие Жанны и выброшенных вещах она обычно не упоминала.
Развод оформили без долгих разбирательств. Делить им почти было нечего. Мебель в съёмной квартире оставалась хозяйской, крупную технику они покупали вместе и договорились, что Валерий выплатит Жанне половину стоимости стиральной машины и телевизора.
Даже здесь он умудрился сказать:
— Мама считает, что телевизор уже старый и ты слишком много хочешь.
Жанна посмотрела на него.
— А ты сам что считаешь?
— Ну… Она посмотрела цены.
— Валер, мы сейчас разводимся. Можно хотя бы один вопрос ты решишь без неё?
Он обиделся.
— Ты опять начинаешь.
— Нет. Я как раз заканчиваю.
Деньги он всё-таки перевёл.
Жанна сняла небольшую квартиру ближе к работе. Жила одна с котом. Первые недели ей было непривычно: никто не открывал холодильник, не переставлял тарелки, не проверял пыль и не объяснял, где должны лежать её вещи.
Однажды она оставила чашку на столе перед работой и заметила её только вечером.
Посмотрела на чашку, усмехнулась и оставила до утра.
Просто потому, что могла.
А Валерий продолжал жить в той же квартире. Мать практически поселилась у него. Она гладила те самые рубашки, из-за которых начался последний скандал, готовила ему супы, следила за бельём и рассказывала знакомым, какой её сын «несчастный после неудачного брака».
Сам Валерий несчастным себя не считал.
И, наверное, именно это было самым точным итогом всей истории.
Жанна потеряла брак и несколько вещей, которые так и не нашла. Валерий потерял жену, но получил именно ту жизнь, которую, как выяснилось, сам себе и организовывал всё это время: рядом с мамой, под её постоянным контролем, с идеально сложенными рубашками и без человека, который мешал им вдвоём решать, как должен выглядеть его дом…
