— Ты сейчас серьёзно мне это говоришь, Кирилл? — Жанна перестала складывать футболки и посмотрела на мужа так, будто надеялась, что он сейчас рассмеётся и признается в неудачной шутке.
— А что такого? Я думал, ты нормально отнесёшься. Тем более всё уже оплачено.
— Что именно оплачено?
Кирилл замялся. Ещё минуту назад он стоял у двери спальни с телефоном в руке и совершенно буднично сообщил, что утром такси заедет не только за ними двоими, но ещё и «за мамой по пути». Жанна сначала даже не поняла, при чём тут его мать. Потом выяснилось, что Галина Викторовна тоже летит с ними в Турцию. Тем же рейсом. В тот же отель. На те же семь дней.
— Билет ей купил. И номер забронировал, — признался Кирилл. — Отдельный, между прочим. Я же не поселил её с нами.
Жанна медленно выпрямилась.
— Когда?
— Три дня назад.
— Три дня назад ты купил своей матери билет на наш отпуск и три дня молчал?
— Я не молчал. Я просто хотел сказать ближе к вылету, чтобы ты не накручивала себя заранее.
— Чтобы я не успела ничего сделать, ты хотел сказать?
— Жан, ну начинается.
Он произнёс это с таким уставшим видом, будто жена уже час изводила его пустяками, хотя разговор шёл меньше пяти минут. И именно это спокойствие Кирилла разозлило Жанну сильнее самой новости. На кровати лежал раскрытый чемодан. Рядом стояла косметичка, сверху были сложены два новых купальника, которые она купила специально для этой поездки. На тумбочке лежали распечатанные документы на тур и посадочные талоны после онлайн-регистрации. Ещё утром всё это радовало её. Теперь каждая вещь почему-то раздражала.
— Да с какой стати ты позвал с нами в отпуск свою мамашу?! Я не поеду в наш отпуск втроем! Это должна была быть романтическая неделя, а не кружок юного пенсионера! Я не собираюсь слушать её нытье на пляже и спать за стенкой, пока она контролирует, во сколько мы легли! Выбирай: или мы летим одни, или ты летишь с мамочкой, а я подаю на развод!
Последние слова Жанна уже орала, не стараясь говорить тише.
— Ты совсем с ума сошла?! — Кирилл даже телефон опустил. — Какой развод из-за отпуска?
Жанна схватила чемодан за край, подняла его с кровати и швырнула в открытый шкаф. Он ударился о нижнюю полку, высыпав туда часть летних вещей.
— Не из-за отпуска! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?
— Я слышу истерику. И, если честно, не понимаю, зачем ты так разгоняешься.
— Потому что ты поставил меня перед фактом! Завтра утром самолёт! Ты специально ждал до последнего!
— Да, ждал, — неожиданно признался Кирилл. — Потому что знал, что ты начнёшь спорить. А так уже всё оплачено. Что теперь, деньги выбрасывать?
Жанна несколько секунд смотрела на него молча. Вот теперь всё стало совсем понятно. Это был не неловкий сюрприз и не попытка порадовать мать. Кирилл действительно всё рассчитал. Он решил, что жена повозмущается, посмотрит на стоимость тура, вспомнит, что они почти полгода откладывали на поездку, и сдастся.
Они были женаты четыре года. За это время Жанна успела привыкнуть к тому, что Галина Викторовна присутствует в их жизни чаще, чем хотелось бы. Она не была чудовищем и не пыталась каждый день рассорить сына с невесткой. Всё было куда проще и оттого неприятнее. Свекровь привыкла считать Кирилла человеком, который должен быть доступен ей почти всегда.
Если у неё начинал капать кран, Кирилл ехал после работы менять прокладку, хотя сантехника из управляющей компании можно было вызвать утром. Если нужно было выбрать новый телефон, она звонила сыну и могла час спрашивать про модели, которые всё равно потом не покупала. Если Галина Викторовна собиралась на дачу, Кирилл должен был отвезти её в пятницу вечером, даже если они с Жанной планировали кино или встречу с друзьями.
Жанна долго не устраивала из этого больших скандалов. У её мужа был один родитель: отец Кирилла умер шесть лет назад. Она понимала, что матери бывает одиноко. Понимала и то, что Кирилл привык ей помогать. Только вот постепенно помощь превратилась в обязанность, а обязанность — в привычку решать всё сначала с мамой, а потом уже с женой.
Полтора года назад они собирались отметить годовщину в ресторане. Стол был заказан на восемь вечера. В половине седьмого Галина Викторовна позвонила и сказала, что ей страшно одной ехать забирать результаты обследования из клиники. Ничего срочного там не было, клиника работала до девяти, а результаты можно было получить в приложении. Кирилл всё равно поехал. В ресторан они приехали почти к десяти, когда кухня уже принимала последние заказы.
Тогда Жанна проглотила обиду. Потом был её день рождения, на который свекровь внезапно привезла Кириллу контейнеры с едой и осталась на три часа, потому что «раз уж приехала». Потом выходные за городом, сорванные из-за того, что Галине Викторовне понадобилось выбирать обои. Каждый эпизод по отдельности выглядел мелочью. Вместе они давно перестали быть мелочами.
Именно поэтому этот отпуск был важен для Жанны.
В начале года она сама предложила откладывать по двадцать пять тысяч в месяц, чтобы летом уехать хотя бы на неделю туда, где никто не будет звонить по работе, просить привезти картошку с дачи и спрашивать, почему они второй год после свадьбы всё ещё не завели ребёнка. Кирилл поддержал идею. Даже сказал, что им давно нужно побыть вдвоём.
Они выбирали отель вместе. Спорили из-за пляжа, читали отзывы, смотрели фотографии номеров. Кирилл хотел поближе к центру курортного города, Жанна — чтобы было потише. В итоге нашли вариант, который устраивал обоих, и заплатили за тур сто восемьдесят четыре тысячи рублей. Для них это были немаленькие деньги.
И вот за день до вылета выяснилось, что Кирилл без единого вопроса к жене добавил в эту поездку третьего человека.
— Сколько ты потратил? — спросила Жанна.
— На что?
— На билет и номер для мамы.
— Какая сейчас разница?
— Мне есть разница. Деньги откуда?
Кирилл отвёл глаза.
— Часть с моей премии. Часть с нашего счёта.
— С какого нашего счёта?
— Жанна, ну не начинай допрос.
— С отпускного?
— Да. Там оставалось тридцать восемь тысяч. Я взял двадцать семь. Остальное доплатил сам.
— Сам? У нас уже и деньги, оказывается, отдельные стали, когда твоей матери что-то нужно?
— Это моя премия.
— Отлично. А двадцать семь тысяч были наши.
— Я верну.
— Когда?
— После зарплаты.
— После отпуска, в котором я должна улыбаться твоей матери и делать вид, что всё замечательно?
— Да никто не просит тебя ей прислуживать! — Кирилл наконец повысил голос. — Что ты вообще придумала? Она будет жить отдельно. Мы не обязаны проводить с ней каждую минуту.
Жанна рассмеялась коротко и зло.
— Ты сам в это веришь?
— Верю.
— Тогда скажи мне, зачем она летит именно с нами? Почему не через неделю? Не с подругой? Не одна? Если мы всё равно будем отдельно.
— Потому что ей тоже надо развеяться. Она уже несколько лет нигде не была.
— И ты решил развеять её за мой счёт. Очень удобно.
— Я сказал, что верну деньги!
— Дело уже не в этих двадцати семи тысячах.
— А в чём? В том, что ты маму мою терпеть не можешь?
— Я её прекрасно терплю. Чаще, чем мне хотелось бы. Я не хочу терпеть её в отпуске, который мы планировали для себя.
Кирилл прошёлся по спальне, поднял с пола выпавшую из чемодана рубашку и положил на кровать.
— Жан, ей пятьдесят девять лет. Она одна живёт. У неё весной подруга умерла, на работе сокращения были, давление скачет. Я просто хотел сделать ей что-то хорошее.
— Сделай. Купи ей тур. Отправь одну. Съезди с ней в сентябре. Но почему для этого надо было влезть именно в нашу поездку?
— Потому что я не могу сейчас оплатить ей отдельный тур целиком! А тут билеты были ещё нормальные, и в нашем отеле оставался одноместный номер.
— То есть ты нашёл самый дешёвый способ устроить матери море. Заодно использовал наш трансфер, нашу страховку, наши планы и меня как бесплатную компанию.
— Ты опять всё переворачиваешь.
— Нет. Я впервые за долгое время называю вещи так, как они есть.
В этот момент у Кирилла зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама». Жанна увидела имя и усмехнулась.
— Возьми. Наверное, хочет узнать, собралась ли я уже быть благодарной.
— Не начинай при ней, ладно?
— Почему? Она не знает, что ты мне только сейчас сказал?
Кирилл не ответил. И этого оказалось достаточно.
— Кирилл. Она знает?
Он принял звонок, но Жанна уже подошла ближе.
— Да, мам. Привет.
Галина Викторовна говорила громко, и в небольшой спальне её было слышно даже без громкой связи.
— Сынок, я всё собрала. Только скажи Жанночке ещё раз спасибо от меня. Я понимаю, что вы хотели вдвоём, но раз она согласилась меня взять, я постараюсь вам не мешать.
Жанна медленно повернула голову к мужу.
Кирилл закрыл глаза.
— Мам, я потом перезвоню.
— А что такое? Вы заняты?
— Перезвоню, мам.
Он сбросил звонок.
— Ты сказал ей, что я согласилась?
— Я не хотел, чтобы она чувствовала себя неудобно.
— Так ты соврал и мне, и ей.
— Я никому не врал. Я просто заранее сказал, что всё будет нормально.
— Это и есть враньё, Кирилл.
— Слушай, ну какая теперь разница? Мама уже чемодан собрала. Завтра в пять утра выезжать. Ты хочешь, чтобы я сейчас позвонил ей и сказал: «Мам, извини, Жанна запретила»?
— Не приплетай меня. Скажи честно: «Мам, я решил за жену, соврал тебе, что она согласна, а теперь выяснилось, что нет».
— Конечно. А потом у неё давление под двести будет. Прекрасный план.
Жанна отвернулась и начала вытаскивать из шкафа вещи, которые только что туда улетели вместе с чемоданом.
— Что ты делаешь?
— Разбираю чемодан.
— Прекрати.
— Я не лечу.
— Жанна, мы отдали сто восемьдесят четыре тысячи за тур!
— Тогда лети и отдыхай на все сто восемьдесят четыре.
— Тур оформлен на двоих! Если ты не полетишь, твоя часть сгорит.
— Значит, сгорит.
— Ты понимаешь, сколько это денег?
— Понимаю. Ты именно на это и рассчитывал, когда сказал мне сегодня.
Кирилл замолчал. Спорить с этим было трудно, потому что десять минут назад он сам признался почти теми же словами.
Жанна достала с тумбочки бумаги. Среди них лежали два посадочных талона на завтрашний рейс. Она нашла свой.
— Даже не думай делать глупости, — сказал Кирилл, заметив бумагу в её руке.
— А что будет? Ещё один билет тайком купишь?
Она разорвала посадочный талон сначала пополам, потом ещё раз и бросила куски на кровать.
— Ты совсем ненормальная? Его можно заново скачать, если что!
— Скачивай. Себе. Я никуда не еду.
— Отлично. Просто отлично! То есть из-за твоего характера мы сейчас теряем половину тура?
— Мы? Нет. Это ты решил рискнуть моими деньгами, моим отпуском и нашим браком. Я тебя предупредила, чем это закончится.
Кирилл сел на край кровати и провёл ладонью по лицу.
— Давай без развода, хорошо? Ты сейчас злая. Утром успокоишься.
— Я утром скажу то же самое.
— И что ты от меня хочешь? Чтобы я мать сейчас кинул?
Жанна резко повернулась к нему.
— Я хочу, чтобы ты сам наконец принял решение и отвечал за него. Не перекладывал его на меня. Ты можешь сказать матери, что ошибся, вернуть ей деньги, отправить её позже. Можешь лететь с ней. Но если ты завтра уходишь из этой квартиры с чемоданом и садишься с ней в самолёт, я считаю, что ты выбрал жизнь, в которой мои слова ничего не значат. Мне такая жизнь не нужна.
— Ты ставишь мне ультиматум.
— Да. Потому что обычные разговоры ты четыре года не слышал.
Они спорили ещё почти два часа. Кирилл то злился, то пытался шутить, то доставал калькулятор и показывал, сколько денег пропадёт. Потом говорил, что Галина Викторовна не переживёт такого унижения. Через десять минут уверял, что мать вообще будет жить своей жизнью и они почти её не увидят. Эти две версии прекрасно уживались у него в голове: оставить мать дома было невозможно, потому что ей будет ужасно обидно, но присутствие матери на курорте якобы ничего не меняло.
Жанна больше не кричала. Она сложила обратно в шкаф платья, шорты, купальники. Косметичку отнесла в ванную. Чемодан оставила пустым у стены.
Около полуночи Кирилл спросил:
— Ты правда не будешь собираться?
— Нет.
— Я всё равно поеду. Деньги уже потрачены.
— Я поняла.
— И что, ты реально подашь на развод?
— Да.
— Из принципа?
— Нет. Потому что я больше не хочу жить так, как будто твоя мама всегда третий человек в нашем браке.
Кирилл хотел что-то ответить, но передумал. Он вытащил из шкафа свою дорожную сумку и начал перекладывать туда вещи из большого чемодана. Жанна помогать не стала.
Ночью он лёг на диване в гостиной. Жанна почти не спала. Несколько раз ей хотелось встать, подойти к нему и сказать, что утром они всё отменят. Но каждый раз она вспоминала фразу: «А так уже всё оплачено. Что теперь, деньги выбрасывать?» Кирилл не просто принял плохое решение. Он заранее лишил её возможности участвовать в этом решении.
В половине пятого утра раздался звонок в дверь.
Галина Викторовна стояла на площадке с большим светлым чемоданом, дорожной подушкой на ручке и сумкой через плечо. Увидев Жанну в домашней футболке, она удивилась.
— А ты ещё не одета? Такси через двадцать минут.
— Я не еду, Галина Викторовна.
Свекровь сначала посмотрела на неё, потом на Кирилла, который вышел из гостиной уже в джинсах и рубашке.
— Кирюша, что случилось?
— Мам, мы вчера поругались.
— Из-за меня, что ли?
— В том числе, — ответила Жанна.
— Жанночка, ну я же вам мешать не собираюсь. Я уже Кириллу сказала. На пляже вместе посидим, на ужин можно вместе, а вечером вы сами. Мне что, делать нечего, за вами ходить?
— Я с вами это не обсуждала. Кирилл сказал вам, что я согласна. Я не соглашалась.
Галина Викторовна нахмурилась и повернулась к сыну.
— Ты же сказал, она даже сама не против.
— Мам, сейчас не время.
— А когда время? Я, между прочим, тоже не напрашивалась! Ты сам предложил!
— Я знаю.
— Тогда почему я сейчас стою виноватая?
— Я вас виноватой не делаю, — сказала Жанна. — Вы можете ехать. Я остаюсь.
— Ну и зачем так демонстративно? — уже с раздражением спросила свекровь. — Путёвка сколько стоит? Ты готова столько денег выбросить, лишь бы показать характер?
Жанна посмотрела на Кирилла.
— Вот. Даже объяснять ничего не надо. Вы одинаково думаете.
— А что мы неправильно думаем? Деньги с неба падают?
— Нет. Поэтому особенно неприятно, когда двадцать семь тысяч с общего счёта берут без спроса.
Галина Викторовна снова посмотрела на сына.
— Ты говорил, сам оплатил.
— Мам, я верну эти деньги.
— Господи, ну вернёшь и вернёшь. Жанна, что ты прицепилась к этим двадцати семи тысячам?
— Я не к деньгам прицепилась. Я не хочу ехать. Всё.
Кирилл взял свой чемодан.
— Такси приехало.
Жанна отошла от двери, освобождая проход.
— Жан, ещё не поздно. Быстро оденься, документы у тебя готовы. В машине поговорим.
— Нет.
— Потом пожалеешь.
— Возможно.
Он постоял ещё несколько секунд, явно ожидая, что жена всё-таки дрогнет. Потом вышел на площадку. Галина Викторовна задержалась.
— Ты сейчас семью из-за ерунды ломаешь, — сказала она тихо. — Подумай хотя бы, пока мы до аэропорта едем.
— Я вчера весь вечер думала. Хорошего вам отдыха.
Свекровь поджала губы и пошла к лифту.
Когда дверь закрылась, Жанна вернулась в спальню. На кровати всё ещё лежали кусочки разорванного посадочного талона. Она собрала их и выбросила в мусорное ведро.
Первые несколько часов Жанна ничего не делала. Сварила кофе, не допила. Легла, снова встала. Около девяти Кирилл прислал сообщение: «Прошли контроль. Ты ещё можешь перестать дурить и пожелать нам нормального отдыха».
Она не ответила.
В одиннадцать пришло второе: «Мама переживает. Ты её сильно обидела».
Жанна посмотрела на экран и выключила телефон.
Квартира, в которой они жили, принадлежала ей. Она досталась Жанне от бабушки ещё до свадьбы. Двухкомнатная, обычная, в старом доме, но своя. Кирилл был зарегистрирован у матери и никогда не видел в этом проблемы. Он даже смеялся, что прописка сейчас мало что значит. Жанна тоже так считала. До этой недели ей вообще не приходило в голову делить в голове вещи на «моё» и «его». Они жили семьёй.
Теперь пришлось.
На следующий день Жанна собрала документы, которые нашла дома: свидетельство о браке, копии бумаг на квартиру, свои справки. Потом записалась на консультацию и подала заявление на развод. Никакого торжества она не почувствовала. Наоборот, когда вышла на улицу, пришлось минут десять сидеть на лавке возле здания и смотреть в одну точку. Четыре года брака не становились ненужными только потому, что муж поступил по-свински.
Кирилл позвонил вечером.
— Ты куда пропала? Я тебе весь день пишу.
— Была занята.
— Чем?
— Подала на развод.
Сначала он решил, что она пугает его.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
— Жанна, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Понимаю.
— Мы сегодня были на экскурсии, мама первый раз за много лет нормально улыбается, а ты сидишь дома и устраиваешь вот это всё!
— Хорошо, что ей нравится отпуск.
— Да причём тут отпуск сейчас?!
— Вот именно.
Он замолчал, потом заговорил уже тише.
— Давай я вернусь, и мы нормально поговорим. Без криков. Я понял, что надо было сказать тебе заранее.
— Нет, Кирилл. Ты не понял. Если бы ты сказал заранее и всё равно сделал по-своему, было бы не лучше.
— Что ты хочешь от меня сейчас? Я уже здесь. Я не могу телепортироваться домой.
— Я ничего от тебя не хочу. Отдыхай.
— Не делай ничего сгоряча хотя бы до моего возвращения.
Жанна посмотрела на открытый шкаф. На половине Кирилла висели рубашки, куртка, два костюма. В нижнем ящике лежали его ремни и документы на машину. Возле двери стояли кроссовки, которые он не взял в поездку.
— Поздно, — ответила она и завершила звонок.
На третий день Жанна начала собирать его вещи.
Сначала хотела сложить только одежду, но быстро поняла, что за четыре года Кирилл заполнил половину квартиры. Зарядки, инструменты, коробки с проводами, старый ноутбук, бумаги, зимние ботинки, рыболовные снасти, две гантели под кроватью. Она ничего не выбрасывала. Складывала аккуратно: одежду в большие клетчатые сумки, технику в коробки, документы отдельно.
У Кирилла был гараж в двадцати минутах езды. Он купил его ещё до свадьбы вместе с подержанной машиной, потом машину сменил, а гараж оставил под колёса, инструмент и всякие вещи. Запасной ключ лежал дома.
Жанна сделала три поездки на такси. Водители помогли ей донести тяжёлые сумки до ворот. К вечеру почти всё, что принадлежало Кириллу, стояло в гараже. Последней она привезла коробку с его зимней одеждой и поставила на верстак.
В квартире стало странно пусто. На полке в ванной осталось свободное место, на обувнице — половина полок, в шкафу — целая секция.
На четвёртый день пришёл мастер и заменил личинку входного замка. Жанна получила три новых ключа. Один положила в сумку, второй оставила в ящике на кухне, третий отдала своей матери на всякий случай.
Кириллу она об этом не сказала.
Он писал каждый день. В первый вечер после разговора злился. Потом прислал фотографию моря и сообщение: «Жаль, что ты сама всё испортила». Через час удалил его и написал другое: «Я не хотел, чтобы так получилось». На следующий день сообщил, что они с матерью почти не видятся, потому что та познакомилась в отеле с двумя женщинами своего возраста. Потом зачем-то добавил: «Видишь, ты зря боялась».
Жанна на это ответила впервые:
«Я не боялась твоей мамы. Я не хотела, чтобы ты решал за меня».
Кирилл перезвонил сразу, но она не взяла трубку.
В день возвращения он написал, что самолёт сел и примерно через два часа будет дома. Жанна прочитала сообщение и продолжила разбирать кухонный шкаф. Она специально никуда не уходила. Не хотела, чтобы он решил, будто она прячется.
Около восьми вечера ключ несколько раз повернулся снаружи, но замок не открылся. Потом раздался звонок.
Жанна подошла к двери.
— Открой, — сказал Кирилл из коридора. — Что с замком?
Она открыла, но осталась стоять в дверном проёме.
Кирилл был загорелый, уставший и злой. За его спиной стоял чемодан. Галины Викторовны рядом не было.
— Ты замок поменяла?
— Да.
— Ты совсем уже? Я здесь живу!
— Твои вещи в гараже. Все. Документы тоже там, в синем рюкзаке. Я ничего не выбросила.
Кирилл несколько секунд просто смотрел на неё.
— Ты за неделю вынесла мои вещи?
— Да.
— И думаешь, это нормально?
— Нет. Нормально было бы, если бы мы не дошли до этого.
— Жан, я вернулся. Давай я зайду хотя бы.
— Не надо.
— Мы муж и жена вообще-то!
— Пока ещё да. Заявление уже подано.
— Ты не могла дождаться меня? Семь дней! Я же просил!
— А я просила тебя не лететь.
Кирилл отступил от двери, посмотрел в сторону лестницы, потом снова на жену.
— Мама была счастлива, между прочим. Она правда отдохнула. И я не понимаю, почему из этого нужно было делать конец света.
Жанна устало покачала головой.
— Тогда тебе будет проще. Значит, поездка стоила того.
— Не говори ерунду. Я не хотел разводиться.
— А я не хотела отдыхать с твоей мамой. Ты решил, что моё «не хочу» можно обойти. Потом решил, что я всё равно поеду, потому что жалко денег. Потом решил, что я остыну, пока ты неделю будешь на море. Ты всё время что-то решаешь за меня, Кирилл.
— И что теперь? Всё? Четыре года просто вычеркнуть?
— Я ничего не вычёркиваю. Мне от этого не легче.
Он вдруг перестал злиться. Сел на свой чемодан прямо возле стены и потёр лоб.
— Куда мне сейчас ехать?
— В гараже жить не надо. Поезжай к маме. Ты у неё прописан. Потом снимешь квартиру, если захочешь.
— Вот значит как.
— А как ты думал будет?
— Я думал, вернусь, ты поругаешься ещё пару дней, потом успокоишься. Мы бы осенью куда-нибудь съездили вдвоём.
Жанна посмотрела на него и впервые за всю неделю почувствовала не злость, а тяжёлую усталость.
— Вот поэтому я и поменяла замок.
Кирилл встал. Хотел что-то сказать, но только взял чемодан за ручку.
— Ключ от гаража у тебя?
— Запасной внутри, на верстаке. Свой ты брал с собой.
— Понял.
Он ушёл.
Галина Викторовна позвонила Жанне через сорок минут. Сначала говорила спокойно, потом начала обвинять её в жестокости. Сказала, что Кирилл сидит у неё на кухне и даже есть не хочет. Напомнила, что семья так не рушится, что нормальная жена должна уметь прощать, что она сама вообще ни при чём.
Жанна слушала меньше минуты.
— Галина Викторовна, я вам ничего объяснять больше не буду. Кирилл взрослый человек. Он принял своё решение, я своё.
— Ты его обратно не пустишь?
— Нет.
— Из-за меня?
— Нет. Из-за него.
После этого Жанна отключила телефон.
Развод не закончился за один день. Кирилл ещё приезжал, просил поговорить, один раз привёз цветы, потом разозлился и сказал, что Жанна специально мстит ему за мать. Через неделю снова извинился. Но возвращаться она не захотела.
Сам Кирилл первое время жил у Галины Викторовны. Ирония была в том, что уже через две недели их совместная жизнь начала раздражать обоих. Мать спрашивала, когда он придёт, почему не купил хлеб, зачем бросил рубашку на стуле и с кем разговаривает по телефону поздно вечером. Кирилл, который в отпуске доказывал Жанне, что мама никому не мешает, теперь каждый день видел, как быстро забота превращается в контроль, если жить рядом постоянно.
Он снял однокомнатную квартиру через месяц.
Жанна узнала об этом от него самого, когда они встретились забрать оставшиеся документы. Кирилл выглядел осунувшимся и говорил уже без прежней уверенности.
— Я всё думаю, — сказал он, стоя у подъезда, — если бы я тогда просто отменил мамин билет, мы бы сейчас жили нормально?
Жанна не стала его утешать.
— Не знаю. Может быть. А может, через месяц было бы что-нибудь другое.
— Я правда не думал, что ты уйдёшь до конца.
— Я знаю.
И это, пожалуй, было самое неприятное во всей истории. Кирилл не хотел разрушить брак. Он не планировал уходить от жены и не мечтал жить с матерью. Он всего лишь был уверен, что Жанна снова уступит, как уступала раньше. Что можно сначала сделать по-своему, а потом объяснить, почему так было удобнее и дешевле.
Только в этот раз она не уступила.
Через несколько месяцев брак расторгли. Жанна осталась в своей квартире, но ещё долго не могла смотреть на чемодан, который так и стоял на верхней полке шкафа. Отпуск в тот год она больше не брала. Деньги, которые Кирилл вернул за взятые со счёта двадцать семь тысяч, лежали нетронутыми.
Кирилл в Турцию тоже больше не хотел. Галина Викторовна иногда вспоминала тот отель и говорила, что море тогда было замечательное, а экскурсия на яхте вообще стала лучшим днём за много лет. Сын каждый раз просил её сменить тему.
Поездка, которую он купил матери, действительно помогла ей развеяться. Только стоила она Кириллу гораздо дороже, чем билет и отдельный номер…
